Too Much Love Will Kill You

Бетти Данлер

1996 - 2002

Признаться, ничто не предвещало беды. Мне казалось, что у нас всё хорошо и мы оба перебесились — как же я тогда жестоко ошибалась! В тот раз я действительно собрала чемоданы и ушла от Роберта, потому что больше не могла находиться рядом с ним, пусть и пыталась его понять. Тот тур был очень успешным. У меня была новая команда, мы исполняли не только мой материал, но и делали каверы, например, на Мадонну, а ещё в конце шоу я пела "Tea For One" Led Zeppelin, полностью вывозя вокальные партии Роберта, и как говорил Джимми, иногда делая это интересней него. Я оставила Роберта дома с девочками, и он периодически приезжал ко мне, чтобы провести немного времени вместе. Мы побывали в Барселоне и на Багамах, и всё было чудно и прекрасно. Мы всегда выделялись на фоне многих и многих пар. Он такой высокий, с длинными светлыми волосами и такими чистыми голубыми глазами, а я такая хрупкая, маленькая, с рельефным спортивным телом и модной стрижкой. Женщины от Роберта не отлипали, даже если мы были вместе, а он стал страдать от того, что все мужчины смотрели то на мои ноги, то обнажённую спину или линию декольте. Но мне казалось, что у нас всё в порядке. Я думала, что наши отношения стали стабильными. Но я ошибалась. Пока я была в туре, Роберт завёл интрижку с Лиззи Веймер, девушкой намного младше него. Она была красивой и коварной, но несколько импульсивной и всё же глупой. Думала, что сможет увести его из семьи, но в итоге, немного потешив своё эго, Роберт бросил её. Лиззи, конечно, не оставила попыток и решила взяться за Логана, но и тут она потерпела фиаско. В итоге она наглоталась таблеток и её не успели откачать. Думаю, если бы не глупость Лиззи, то я бы так и не узнала об измене Роберта. Это давило на него, и всё же он хотел быть со мной честным. Из тура с Джимми Роберт вернулся в весьма в потрёпанных чувствах. Он всегда находился под негативным давлением. Он чувствовал, что несёт ответственность за доходы всех тех людей, что гастролировали с ним, и нёс этот груз на своих плечах. Когда мы были на Карибах, стресс от этого проявился в серьёзной проблеме с дыханием, и это сильно напугало меня, пока я не поняла, что это психосоматика. — Боже мой, я должен остановиться, но Билл хочет, чтобы я продолжал, — постоянно твердил Роберт. — Ты можешь не продолжать. Всё будет хорошо. Просто отдохни от гастрольной суеты, а за это время, может быть, появятся путные идеи. Джимми по обыкновению в дороге часто пил, а Роберт, чувствуя ответственность передо мной, ведь я сидела дома с новорожденным ребёнком, сопротивлялся этому как мог. Никакого пьянства с его стороны и практически никаких женщин, если верить Чарли. Конечно, после тура ему надо было как-то снять стресс и самоутвердиться передо мной. Из оперы: я же была права, что ничем хорошим работа с Джимми не закончится. У меня хватало разума, чтобы не открывать рот на тему: "Я же говорила тебе". Роберт, как всегда, совершил то, что и делал в таких ситуациях — заводил отношения на стороне, чтобы доказать себе и всем, что он ещё кое на что годен. Конечно, я тогда не считала, что он только мне и нужен: я прекрасно понимала, что на него смотрят женщины и всё так же хотят, чтобы он им навешал лапши на уши — вдруг что-то из этого окажется правдой. Я всё понимала, но убедила себя, что Роберт думает только обо мне и больше никто ему не нужен. В общем, я тоже была дурой, раз снова повелась на его слова. В те дни он был такой галантный и романтичный, отчего я считала, что он перебесился и теперь нас больше не будут накрывать жёсткие семейные кризисы. Но я верила ему, потому что думала, будто он научился мне доверять после того, как я добровольно похоронила себя в Дженнингсе, чтобы он занимался своей карьерой, не ревнуя и не завидуя мне. И я стала ему доверять, раз дома всё было хорошо, но... Это было не так. — Я рада, что у вас всё в порядке, — Эбони подала мне чашку крепкого кофе. — Ну, мне кажется, что Роберт окончательно повзрослел. Думаю, что в следующем году он будет записывать материал с Джимми. — Тебе это не нравится? — Я люблю Джимми. Но честно говоря, я вижу, как это угнетает Роберта. А мне нужен муж в добром здравии и в гармонии с собой, — я подула на кофе. — Я встречалась с Роджером недавно. Случайно столкнулась с Дебби. А он там. Та, конечно, сразу на меня накинулась: ей уже явно нашептали, как Родж за мной ухлёстывал много лет назад. — Что ему надо? — спросила я, но мне было неинтересно. — Спрашивал, не могла бы я уговорить тебя поработать с ними в его проектах. — Зачем? Меня ненавидят все восторженные фанатки Фредди, потому что я довела его до могилы. — Уже начиталась всей этой чепухи, — отметила Эбони. — Я сказала то же самое Роджеру, но он думает, так закопать топор войны. — Мне, что ли, заняться нечем? Роберт будет записывать альбом, и я тоже буду это делать, — парировала я. Эбони улыбнулась, прекрасно зная, что для меня отношения с Фредди давно в прошлом. — Меня просто бесит всё то, что уже успели настрочить в этих книжках про Фредди. То я ему мальчиков водила, то изменяла с некоторыми из них, то променяла Фредди на Роберта ради его денег и связей. — И эти люди игнорируют тот факт, что это, скорее, Роберт тебя использовал, а не ты его. Он был не так популярен, как Queen в те годы. — Вот и я о том же. Практически всю ту осень мы с Робертом провели дома. У Логана появилась новая девушка, а я, дура, совсем не подозревала, что это Лиззи и что именно с ней Роберт изменял мне на протяжении нескольких месяцев. Мне она не нравилась, но я делала вид, что это не моё дело. Морин тоже не нравились их с Логаном связь. Лиззи была старше Логана, но мы предпочитали не вмешиваться в их отношения, чтобы не настроить парня против себя. До меня долетали слухи, что Роберт, по всей вероятности , успел завести роман с Наймой Акхтар, с которой они вместе были в туре, но потом, когда Чарли сказал, что они слишком разные, чтобы интерес моего мужа был столь сильным, меня отпустило. Я предпочитала доверять Роберту и делала это слепо, словно забыв, кто он на самом деле. Сначала заболела мать Роберта, и мы все жили в ожидание её кончины. Между Робертом и Джимми явно росло напряжение, которое вылилось в то, что он бросил его после концерта в Париже в конце девяносто восьмого года. В нашей жизни появилась Джессика Джапп, которая много лет неровно дышала к Роберту, и я быстро подрезала ей крылья, но не видела то, что происходило под моим носом. А потом эта дура Лиззи наглоталась таблеток, не рассчитав дозу, и в итоге она умерла. Роберт не смог примириться со своей совестью и в итоге всё рассказал мне. Сначала я пыталась простить его, но потом просто не смогла. Энн как будто чувствовала, что я хочу уйти от Роберта. У нас с ней никогда не было нормальных отношений. Я относилась к ней нейтрально, без особой любви, а она редко скрывала свою неприязнь ко мне. Я была для неё парией, и этим всё сказано. Аристократка, дешевка, шлюшка... Я едва подходила на роль хозяйки и уж тем более на роль жены её сына. Роберт знал о наших вечных склоках, но всегда принимал мою сторону, пусть мать он и очень любил. — Не оставляй Роберта, — угадала мои мысли Энн. — Откуда вы знаете? — спросила я, затаив дыхание. — У тебя всё на лице написано. Тебе стало тягостно оттого, что между вами творится, но тебе грех жаловаться на жизнь. Ты сама его выбрала, — тихо проговорила Энн. — Почему вы так относитесь ко мне? Что я вам сделала? — я прислонилась к подоконнику. — Разве я не заслуживаю счастья? И разве я обязана терпеть все его выходки? — Ты появилась и всё испортила. — Роберт сам ушёл от Морин, я до последнего просила его этого не делать. — Он ушёл от Морин, потому что ты имела глупость забеременеть, — Энн сглотнула. — Ты хотела, чтобы он ушёл от жены. — Я полюбила его не за кольцо на пальце, не за его славу и уж точно не за его деньги, — отрезала я. — Возможно, я была никем. Всего лишь дешёвой танцовщицей. Бывшей балериной, которая потеряла всё. Шлюхой, которая родила ребёнка Бог весть от кого и к тому же продала себя за сомнительную карьеру. Да, я была никем. Кроме одного. Я была отпрыском одной из самых богатых семей Англии. Я не ровня Роберту по простой причине — во мне течёт аристократическая кровь. — Это единственное, что ты могла и можешь предъявить, — напомнила Энн. — Я смирилась с тем, что он выбрал тебя. Но это не значит, что я люблю тебя, пусть и пыталась это сделать. — То есть, за то, что я не прощаю вашего сына и хочу его бросить, вы перестали меня любить? — уточнила я. — Так ты хочешь его бросить? — Хочу, — уверенно ответила я. — Я больше не могу жить с ним, как прежде. Я пыталась снова его простить, но опять сломалась. — В тебе говорит уязвлённая гордость, вот и всё. — О Боже! — я закатила глаза. — У меня давно уже её нет, потому что мне надо было бросить Роберта ещё в восемьдесят третьем, когда я приехала к нему и застала его с очередной пассией. Но я, как всегда, придумала себе оправдание вроде того, что это всего лишь очередная походная жена и его загул никак не касается наших отношений. Я не особо пыталась наложить лапу на его похождения и знала, что он не святой. Но у всего есть свой предел терпения. И мой закончился! — Просто ты понимаешь, что уже не так хороша, как раньше, и поэтому он выбирает женщин намного моложе тебя. — Спасибо, что напомнили, сколько мне на самом деле лет, — я взяла сумочку. — Мне уже пора. — Обещай, что не оставишь Роберта. — Я не могу вам ничего обещать, — я остановилась на пороге палаты. — Но я не настолько бесчеловечна, как вы меня себе представляете. Я ушла от него не сразу. После похорон прошло какое-то время, и мне хватило сил признать, что я должна это сделать. Накануне мы с Робертом поругались. Вся моя стена, которую я выстраивала, ограждая свои настоящие эмоции от всех и от самой себя, просто рухнула. Я перестала цепляться за то, что сломалось, и мучиться, глядя на Роберта и вспоминая его измену. Наверное, тогда меня задело то, сколько лет было Лиззи, и то, что это длилось какое-то время, пока меня не было дома. Меня не задело бы это, если бы он трахнул её пару раз. Я смирилась бы с этим. Но тогда моё уязвлённое эго взяло вверх над разумом. — Я долго думала над тем, как нам жить дальше, — я сжимала между ладонями чашку кофе. — Я не хочу больше жить вместе с тобой. Думаю, нам стоит разъехаться на какое-то время. Может быть, ты будешь работать с Джимми в Лондоне, а я уеду в Аргоед, — предложила я. — Это финал? — Роберт убрал прядь волос за ухо. — Нет ещё. Но я думаю, что да, — мой голос звучал серьёзно и холодно. — Я пыталась тебя простить. На словах это получается, но на деле не так уж это и просто. Раньше я была моложе и глупей, даже могла подраться с твоими шалавами. Сейчас я стала мудрей и умней, и не хочу тратить себя на борьбу с собой. И тем более не хочу жить с мужчиной, который постоянно делает мне больно. Мне пора выбираться из созависимых отношений с тобой, пока я совсем не потерял себя. — Бетти… — Я уеду сегодня вечером. То было жуткое время. Всё своё разочарование я пустила в работу, но оставаясь наедине с собой, я пыталась пережить предательство Роберта, свою усталость и мучилась оттого, что его нет сейчас рядом. Я не знаю, отвлеклась ли от дороги в тот вечер или и правда водитель так спешил домой, что я попала в аварию. Я не знаю. В ту минуту страха, а потом без сознания я почти вспомнила Джерси, те дни, которые, по сути, окончательно бросили меня на дорогу страданий по недосягаемому для меня Роберту. — Знаешь, я очень счастлив, что ты приехала сюда, — сказал он спустя некоторое время. — Я не могла не приехать. Ты мой лучший друг. Другого я никогда не найду, — я улыбнулась ему. Наверное, поэтому я потом записала песню, которая стала главной моей балладой. Он мой самый лучший друг, и другого я бы никогда не нашла. Это не значит, что для меня не важны другие люди. Просто... С ним у меня всегда была самая мистическая и крепкая связь, и мы потеряли это в последние годы. Роберт забрал меня домой, хотя я ясно дала понять, что между нами все кончено. Между нами многое изменилось. Он не бросил меня в трудной ситуации, приняв для себя очевидное решение — заботиться обо мне. Меня трогала его забота, она совсем не надоедала, как это было в те дни, когда я носила Френни. Но нельзя сойтись только на этой почве, только по причине того, что Роберт принял для себя такое решение — этого недостаточно. Мне нужно было прежде всего ощутить в себе чувство прощения. Пока я всё никак не могла погасить в себе обиду: Роберт пусть и не готов был до конца променять меня на девчонку, но всё равно предал. Я пыталась скрывать то, как сильно меня это ранило. Пыталась скрывать то, что мой брак рухнул. Но всё равно люди догадались. Мы с Робертом перестали появляться вместе, а мой последний альбом «Longest Lasting Friend» говорил о нашем скором разводе. Я пыталась не упоминать об этом, но моё разочарование нашими отношениями прорывалось очень часто. Томми собрал новую группу The Mens From Jupiter и попросил меня стать её солисткой, но при этом сохранив моё имя на обложке, чтобы люди шли на наши концерты. Появление новой группы добавило живости моему звуку, который стал более современным и резким. «High Class Woman» с ритмичными барабанами, отдалённо напоминающими стиль игры Бонзо, да и вообще навевающая ощущение, что это сами Led Zeppelin взялись за такой музыкальный рисунок. Песня, посвящённая женщине из высшего общества, которую сгубила действительность. Многие в этом увидели тонкие намёки на смерть принцессы Дианы. Меня потрясло это событие, пусть мы с Дианой давно уже и перестали общаться. Я всегда говорила леди Ди, что её игра с прессой не доведёт ни до чего хорошего, потому что знала об этом на личном опыте. Знала, как дорого может стоить заигрывание с прессой, потому что однажды ей станет мало и она сожрёт всю жизнь, уничтожив всё на своём пути и нисколько не сожалея. Отчасти это было именно так, но я не собиралась давать точных ответов, пусть принц Чарльз и узрел в этом пассаж в свою сторону. «High Class Woman» плавно переходила в сексуальную, динамичную и немного грустную «Dust», которую я успела записать перед аварией, переживая таким образом свой уход от Роберта. Билли посоветовал сделать песню синглом, и я согласилась. Я наняла актёров и сняла свой клип в стиле «Always» Bon Jovi, где девушка переживает измену, сводя в итоге счёты с жизнью. «Proud Woman» пусть и была про гордость, но явно не мою, иначе бы я давно ушла от Роберта, но в обществе многие меня видели именно вот такой. Этот альбом был пронизан отсылками к творчеству Led Zeppelin. И «Black Smoke» была именно такой. Грустная баллада «Little Sun» о Роберте напоминала обо всём хорошем, что было между нами, но и обо всём сложном, что нас разделяло. Без него для меня ничто не имеет значения. Но я хочу, чтобы и я значила для него ровно столько же. Именно об этом я и написала «Longest Lasting Friend». Он самый лучший друг в моей жизни. И был таким с самого начала, пусть постоянно и хотел меня трахнуть, потому что я была для него как трофей. Но я думала, что украла его у Вселенной, а оказывается, мне просто дали право временной аренды, и в любой миг эта самая аренда может закончиться, когда на горизонте появится кто-то лучше меня. «Rhythm in the Blood» — это чуть ли не единственная песня на этом альбоме, которую написала не я. Томми решил посвятить её мне. Королеве ритмов. Хотя честно, я уже почти девять лет не танцую на публике, не считая разовых акций. «California» — этакая отсылка к Led Zeppelin, пусть мы с Робертом и встретились в Лондоне, но мне часто вспоминалась весна семьдесят пятого, когда мы с ним были на краю, не понимая, к чему может привести наши игры друг с другом. Шикарный рок-боевик «Kiss My Past Goodbye», который парни записали для меня, да и для разнообразия всего материала. У нас появилась ещё одна философская и немного странная песня «Bye Bye Birdy». Все мы взрослеем и отпускаем важную часть себя, но иногда токсичные родители не дают нам это сделать. У моего деда была именно такая мать, но думаю, что в этой песне многие узнают себя. «Song from a Mourning Dove» — отсылка к миру, который утопает в войнах. Мне кажется, мы стали слишком зависимы от медиа, которые нам навязывают лишь только одну точку зрения. Было просто идеально, что последняя песня на альбоме — «Wish I'd Known». Она о любви и потере, о том, что в последний раз мы говорим перед расставанием, а потом жалеем об этом. Чувствовалось, что это нечто личное для меня. Такое, к чему ты часто возвращаешься. Именно после выхода альбома началось наше с Робертом примирение. Это не значит, что всё сложилось за один день. Сначала он пришёл на моё первое интервью, а потом мы переспали. Но мне понадобилось время, чтобы прийти к тому выводу, что я готова всё отпустить. Я решила поговорить обо всём с Робби, пока не передумала. Поехала к нему в отель, не планируя ничего, просто желая высказаться. Он робко открыл дверь, словно стесняясь того, что в халате после душа. Наверное, к тому времени он уже похоронил наш брак, смирившись с тем, что я решила оставить его. В ту ночь, прижимаясь к нему, я подумала, что стоило бы поговорить, но у нас ничего не получается. Лишь только утром, кутаясь в рубашку Роберта, я смогла обрести способность мыслить и разговаривать. Посмотрев на него, я почему-то расплакалась. Робби кинулся утешать меня. — Я боюсь того, что будет дальше, — прошептала я. — Всё будет хорошо, моя милая испанка. — Я знаю, что будет трудно. Мне будет непросто вернуться к себе. К тебе. Я знаю, что нахожусь в созависимых отношениях с тобой. Я знаю, что это болезнь… — Это тебе психолог сказал? — я просто кивнула. — Ну, любовь всегда была болезнью. Бэтс, мы дети своего времени, и отделаться от того, из чего мы сделаны, уже никак не получится. — Я знаю… Я боюсь стареть. Я всё так же думаю, что… — я зарыдала. — Что поэтому буду тебе не нужна. — Твой отец был просто скотиной, раз внушил это тебе. А я просто идиот, раз продолжаю укреплять веру в эту чушь. — Я не могу избавиться от этого. — Посмотри на моё лицо. Ты уже давно не видишь того, кем я был. У меня всё лицо испещрено морщинами и проглядывает седина в волосах. Я обещал, что обниму тебя, когда тебе это будет нужно. А сам… — я приложила палец к его губам. — Тссс. Мы потеряли время на то, чтобы переделать себя под какие-то общепринятые стандарты и каноны. Мы с тобой забыли, какими были когда-то. У нас был долгий путь к принятию себя. Это не значит, что я стала жить с Робертом, а все гастроли мы постоянно пересекались. Мы проводили время вместе лишь иногда. Роберт называл это "вернутся в тот самый восемьдесят первый", но я никуда не торопилась, решив, что так будет лучше и спокойнее. Все над этим смеялись, напоминая нам о том, что мы всё ещё муж и жена. В то время я была тощей и болезненной, но тур был успешным, да и у Роберта с Джимми всё шло хорошо, но я чувствовала усталость мужа. Я пыталась ему объяснить, что ему не надо гнаться за популярностью и пытаться всем что-либо доказать. Он долго думал, а потом пустился в свободное плавание. У Мэгги тогда родилась Луна, а у Кармен — Кэсси. Недавно у Мэгги вышла книжка, и она стала знаменитой, так что ей пришлось отбиваться от киношников, которые хотели купить права на экранизацию её романа. Всё налаживалось, и именно поэтому мы с Робертом стали записывать альбом. Мы не приезжали вместе в студию, предпочитая включаться в работу в разное время. Обычно я приезжала первая и начинала организовывать весь процесс. Роберт же оставался дома на пару часов, особенно в те дни, когда Мар нужно было везти на балет в Бирмингем. Он всегда приносил для меня латте с миндальным сиропом и моими любимыми сырными булочками, и американо для остальных. Мы романтично пили кофе в сторонке, глядя друг на друга, как влюблённые в начале отношений. Потом мы умудрялись ссориться во время работы, а после как ни в чём не бывало отправлялись домой — снова не вместе. Обычно Роберт возвращался раньше, словно боялся, что если начнёт поздно приходить домой, то его заподозрят в измене. Поэтому он позволял мне работать одной, но надолго меня не хватало. Сразу после того, как его машина отъезжала от студии, я сама начинала собираться домой. Мы решили арендовать особняк в городе, нашпиговать его техникой для записи и пригласить знакомых музыкантов. Мы не собирались надолго оседать за работой, посчитав, что чем быстрее они это сделают, тем лучше получится. В любом случае нам пришлось договариваться: мы стали иначе смотреть на музыку и на то, что делаем. Нам стали нравиться несколько разные вещи. Но мы умели договариваться, находя компромисс. Это могло в дальнейшем стать проблемой, но пока мы не замечали острых углов противоречий, да их, по сути, ещё и не было. Мы оба поняли: пусть нам и хочется повторить успех прошлой пластинки, но чтобы остаться в согласии с собой, лучше всего развивать стиль дальше или же немного отойти от него в другую сторону. Всё же прошло уже восемь лет, а это было не так уж и мало. Роберт периодически играл в пабах Мидлендса с кавер-группой. Начало этому было положено ещё два года назад, когда он отдыхал между проектами с Джимми, пытаясь отвлечься от чувства вины передо мной за измену. Тогда он согласился выступить на ежегодном благотворительном вечере местного теннисного клуба. Это было как глоток свежего воздуха. Я позволяла ему быть собой и заниматься тем, что ему интересно на данный момент, ничего не навязывая и не требуя. Тем летом девяносто девятого мы с семьёй отправились в Кесвик, где не были уже много лет. Именно там случилось то, о чём Мэгги уже рассказала. Хосе утонул, спасая Мар. Наверное, именно в тот момент Роберт стал для Мэгги отцом по-настоящему. Она перестала называть его "па" и стала обращаться к нему "папа", и я видела, как его это трогало до глубины души. Мы все любили Хосе и очень тяжело переживали этот уход. Особенно тяжко первое время было Мэгги, учитывая тот факт, что Пенелопа взялась за наследство сына, отчего Роберту пришлось нанимать адвоката, чтобы защитить интересы Мэгги. Вторая часть нашего альбома вышла в феврале двухтысячного. Она не стал прорывом или хитом, как первая, или как наша мини-пластинка каверов. Вообще ничего такого не было. До сих пор в фанатских группах не утихает спор, что мы сделали лучше всего. Тогда время было не для рока, в моде были совсем иные вещи, а для молодёжи уже зажглись другие звёзды. А для своей аудитории мы оказались какими-то посредственными, но я не чувствовала вины по этому поводу. Я знала, что пока Роберт занят чем-то, что ему интересно, то его не будет тяготить провал, да и вообще он не будет засматриваться на других женщин. Хотя мне больше кажется, что пластинка была о прорабатывании различных наших травм. Мне трудно сказать, почему в первый день в студии я предложила начать записывать «Way Down» о подростковом бунте и мечте. Только это уже взгляд со стороны человека, которому много лет. По сути, это такой совет самому себе. Поэтому мы с Робертом пели о собственных переживаниях, а не о каких-то обобщённых. Более серьёзная песня «In My Father’s House» затрагивала чрезвычайно сложную тему — отношения отцов и детей. У меня с отцом были очень непростые отношения: я для него всегда была лишним ребёнком, причём безмозглым и ни на что не способным. У Роберта с отцом отношения были совершенно другими, пусть в юности они частенько и ссорились из-за разных взглядов на будущее Роберта. Самая бронебойная песня альбома — «Shine on You». О свободе, о поиске себя, и самое главное, об уверенности в себе. Мы пели по строчке, потом тихо вместе и выдали такую экспрессию в припеве, а в конце все эти вокальные приёмы Роберта, отчего пробирало до костей от осознания, какой он всё ещё классный в свои годы. «That's Why I'm Crying» с ярко выраженной басовой линией, которая исполнялась и на бас-гитаре, и на рояле, а ещё там очень печально и мощно звучал вокал, с множеством отсылок к классике блюза. Чарли и Томми сделали из этой очень грустной и сексуальной песни нечто необыкновенное, и мы с Робертом любили её исполнять и вместе, и по отдельности. «Can't You See», по сути, обращение к молодой аудитории, которая порой не замечает очевидных вещей, всё больше и больше погружаясь в поп-культуру, но в то же время и к нам, людям, которые разучились видеть прекрасное. В «I Got You» мне очень нравится то, как крутится вся мелодия — сразу отдаёт блюзом, шестидесятыми, молодостью, когда многие вещи были чуть более понятными. Нас вообще вдохновляли Мадди Уотерс и Вилли Диксон, хотя у нас с Робертом несколько разные предпочтения в музыке. Очень фривольная «It’s Ok» с благодарностью к бывшим. Мы с Робертом часто говорили о прошлом, немного приоткрывая завесу наших отношений, но редко выдавали подобные откровения. Да, мы не скрывали, что потеряли ребёнка, и благодаря Полу Рису теперь все об этом знают, но даже когда это случилось, мы не давали никакой конкретики. «I Wanna Know» — песня о боязни мечтать, которая была вовсе не обо мне, хотя... Возможно, Роберт списал образ лирической героини с меня. «Sweet Loving Mama» Шуги Оттиса стала единственным кавером на альбоме. Мы как будто отдавали дань той самой версии Шуги "Me & My Woman", которая дала название нашей с Робертом первой серьёзной работе. «Well, Well, Well» — песня с какой-то просто гипнотической магией и таким же мистическим текстом. Мы вообще на этой пластинке увлеклись длинными треками с очень интересными соло, разными стилистическими решениями и совершенно непохожими по содержанию песнями. Это достойный ответ Led Zeppelin, хотя им и не был. Наверное, альбом хуже продавался, потому что мы толком не гастролировали. Роберт большей частью проводил время со своей группой, а я — со своей. Он записывал новый альбом, и я последовала за ним. Да, мы выступали вместе, но уже не переживали, что нам не собрать стадион, да и мы не стремились к этому. Мне кажется, что мы несколько устали от суеты, нам просто хотелось спокойно заниматься творчеством. Двухтысячный год прошёл как-то тихо, без какой-либо драмы и скандала, а мы просто наслаждались собой и своей свободой. Таким же был и следующий год. Да, было много интересных проектов, но я ощущала, что успокоилась, и думала, что с Робертом происходит то же самое, но как же я ошибалась на этот счёт. Мой альбом «Pretty Stranger» вышел в тот же день, что и альбом Роберта в две тысячи втором году. Всю весну я гастролировала, исполняя разный материал, чтобы выбрать песни, которые появились бы на пластинке. «I'll Be Around» The Spinners в моём исполнении стала более эмоциональной, сохранив в себе меньше звучания диско, но при этом оставаясь такой же лёгкой. Я выбрала её, потому что это напоминало о тех днях, когда после рождения Мэгги Эбони заставляла меня ходить в студию, где местные женщины ненавидели её за раскрепощённость. «Think» Ареты Франклин вообще был смелым выбором, но тут меня надоумил Роберт. Я решила просто сделать свою интерпретацию без попытки перепеть великую певицу. «How Sweet It Is» Марвина Гэя вообще зазвучала совсем по-другому, как будто эту вещь я написала сама, но при этом поклонники Марвина слышали архитектуру песни. «Smiling Faces Sometimes» The Temptations я записала вместе с Исааком Хейзом во время своих гастролей по Америке. Наша версия была короче, более динамичной, наглой и напоминающей о том, как я танцевала под такую музыку в семидесятые, будоража всех движениями своих бёдер. «Love's in Need of Love Today» Стиви Вандера превратилась в прекрасную динамичную балладу. «These Arms of Mine» Оттиса Реддинга мне предложила записать Кармен, сказав, что это очень романтичная песня — получилась музыкальная исповедь. «Only You Know and I Know» Дэвида Мэйсона стала ещё одним украшением пластинки, пусть здесь и не было много импровизации. Критики считали главной изюминкой альбома «War» The Temptations — с лёгким эротическим налётом и при этом с нежной грустью, напоминавшей о прокуренных клубах с танцующими парочками. В «Why Can't We Live Together» Тимми Томаса сохранили все основные сэмплы, но придали более экспрессивный восточный оттенок. Ещё один кавер, ставший любимцем критиков — «Axis: Bold as Love» Джими Хендрикса перекликался с «Hey Joe» Роберта, ведь они оба вложили совсем разный посыл и стиль в своё исполнение. «The Weight» The Band я разбавила джазовыми мотивами и щепоткой соула. И ещё одна песня в стиле соул — «Everybody Is a Star» Sly and the Family Stone стала очередным доказательством, что я легко могу выразить суть сквозь призму интерпретации. Этот альбом был очень успешным, как и работа Роберта. И это открыло очередную страницу нашей жизни, неся в этом нечто новое для нас, и при этом закладывая будущие проблемы между нами, но во всей этой спокойной суете — пусть это звучит странно — мы не думали об этом. Последующие два года мы были погружены в работу, и нам было хорошо вместе. Я не думала, что, оказывается, Роберту временами бывает скучно со мной и ему не хватает эмоций.

***

— Ты сама решила заниматься балетом? — Донн обратился к Бобби, когда мы с ним вышли на улицу. — Да. Меня никто не заставлял. Помню, как мы с папой ездили на прослушивание. Я, конечно, была собой, совсем не соответствовала канонам, — она улыбнулась. — Я ходил на твой первый балет в Ковент-Гардене. Жаль, что это была не главная роль. Но я узнал тебя. — Когда-нибудь у меня будут первые роли, а Френн будет шить костюмы для моих постановок. — У тебя полно амбиций, — усмехнулся Донн. — Поверь, мне без этого в балете никак, — она убрала рыжие пряди волос за ухо. У меня не было никакой зависти к ней и её успеху. Бобби сама выбрала эту судьбу, и я была счастлива за неё. Как и за Френн, пусть её постоянно мотает из одной любовной драмы в другую.