Too Much Love Will Kill You

Роберт Плант

2003 - 2011

Я не помню ту самую нашу первую встречу. Пиво настолько затуманило разум, что я с трудом припоминаю тот вечер. Бетти говорит, что подошла ко мне и попросила автограф, а Бонзо потом вспоминал, что она смотрела на меня, как влюблённая фанатка. Помню только, как я спорил с Бонзо о том, мой ли это типаж. Я не замечал того, как жизнь настойчиво сводила нас. Сначала та краткая встреча с Френни Данлер, потом тот эпизод в пабе, а затем я не заметил её в толпе фанаток и не забрал в свой номер. Но всё обрушилось в один миг, когда я приехал к ней в театр, чтобы вынести свой вердикт Джи — разрешить или запретить Бетти использовать нашу музыку. В танце она была такой сексуальной, и такой земной в своей гримёрной комнате, что я запал на неё. Запал на эти манящие блестящие вишнёвые губы, кошачьи зелёные глаза и острые коленки, выглядывавшие из-под платья. Я запал на неё так, что попросил Ричи найти её. Я хотел зарыться в её тайны, когда она учила меня танцевать. Я чувствовал, что под её напускной весёлостью скрывается нечто другое. Нечто родное. Чувствовал, что за всем её флиртом есть что-то, что пока мне не понять. Я надеялся переспать с ней в тот же вечер, а вместо этого повёз её домой, думая, что она пригласит к себе, но она оказалась умнее меня, не пустив дальше порога своего дома, и я оказался на долгие годы в плену её чар, мучаясь оттого, что она не даёт себя трахнуть, при этом не отбирая у меня ложных надежд. Да, я страдал по ней все эти годы. Я был искушённым. Я думал, что я такой. Я трахал всех, кого хотел, а если не получал ту, которая мне нравилась, не особо расстраивался. Я обжёгся в любви впервые, но сохранил на долгие годы тягу к Ширли. Мне нравилось страдать и всё усложнять. Не знаю, как быстро Бетти это поняла, раз окунула меня в годы мучений. Она быстро сообразила, что лёгкая победа всё обесценит и потеряет для меня всякий смысл. Переспав с ней сразу же, я скоро бы заскучал, и никакие упругие мышцы её узкого влагалища не смогли бы меня удержать рядом с ней. Был ли я счастлив тогда? Я думал, что да. Но годами отрицал ту пустоту, что росла во мне. В тот момент, когда я попросил Морин ещё об одном ребёнке, я всё ещё любил Ширли. Но мне так хотелось вырвать из себя эту порочную любовь! Я презирал её и любил одновременно, но не мог бросить Морин из благодарности за то, сколько она сделала для меня. Я, как и Бетти, выбирал из правильного и желаемого. И чаще всего первое побеждало второе. Я женился на Морин, боясь стать подлецом, как говорил мой отец. Я не хотел этого. Я не бросил окончательно Ширли, потому что мои чувства к ней пылали все те годы. Я встречался с Каталиной, потому что с ней было просто удобно. Впрочем, как и со многими другими. Я сломался о Бетти. Сломался потому, что она не ложилась передо мной, раздвигая ноги и предлагая себя в самых разных позах, как это делали все до неё. Я сломался потому, что чувствовал: она предлагает мне нечто иное. Все те глупые ситуации, когда я пытался её трахнуть, но ничего не получалось, заставляли меня думать о том, что она тоже меня хочет, но набивает себе цену. Я знал только таких женщин, совершенно не понимая, что Бетти просто хотела любить и быть любимой. И вот та авария... Открылись ли у меня глаза? Нет. Но сердцем я понимал, что Бетти чувствует ко мне. А потом та упоительная неделя в Лос-Анджелесе, когда в том танце злых случайностей и сомнений она была единственной, кто взял меня за руку и помог уйти от этого. Но она потребовала моё сердце взамен на своё тело, и я не был готов к этому. Я хотел её, но я не любил её тогда. Но моя страсть быстро переросла в любовь. В то чувство, которое доводило меня до отчаяния и полного опустошения. Я думал, что не нужен ей по-настоящему. Думал, что если признаю тот факт, как отчаянно она мне нужна, то всё рухнет. В итоге мой мир разрушился по иной причине. Бетти говорит, что в тот день, когда я позвонил ей, она призналась мне в чувствах. Я слышал, но наплевал на это. Мне было очень больно. Я до сих пор помню, как она пробралась в мою постель и обняла сзади, сплетая мою руку со своей, и мне было так спокойно рядом с ней. Я делал ей больно, совсем не замечая то, как она отчаянно любит меня. Но, о Боже, сколько месяцев я насмехался над её чувствами к Фредди, пытался уколоть её как можно больнее! Я вёл себя как самая настоящая скотина все те недели, а потом и месяцы с той ошибки в Цюрихе. Было ли мне хорошо до полного опустошения? Да, было. Настолько, что в сознании всё выключилось, оставив лишь только чистое наслаждение. Я умалял её чувства к Фредди, совсем не понимая, что она страдает по мне. Я бесился оттого, что она отправляет меня к жене. Бесился оттого, что она водила меня за нос. Я не скрывал от Фредди, что люблю её и буду за неё бороться. До той ночи в Стокгольме у меня ещё была надежда, что я перегорю, но мои мучения продолжались. И вот Бетти сказала всё первой, а я не смог принять то, что она обещала мне давно. Я боялся потерять ту призрачную надежду, что меня любят не за то, кем я являюсь, а за то, какой я есть. Я боялся, если пересплю с ней по-настоящему, то окончательно потеряю ту, что любит меня всего, видя меня за моими масками. Я боялся, что потеряю к ней всякий интерес и это тайное чувство перестанет толкать меня к свету. Но это мучение не могло продолжаться вечно. Многие задаются вопросом: почему именно Бетти всегда принимала глобальные решения. Но я был против насилия и принуждения, дешёвых манипуляций и давления. Я хотел, чтобы она добровольно отдалась мне, а я бы взял то, что она предлагала. В итоге я взял это. И с того момента больше не было пути назад. На самом деле у меня было миллион возможностей и причин прекратить всё это. Я мог после той первой ночи в Мангейме не продолжать наши отношения, просто получив то, что хотел очень давно. Но вернувшись к своей обычной жизни, я всё вспоминал ту ночь, то, как проснулся и смотрел на её спокойное лицо, не веря тому, что случилось. Казалось бы, я сделал то, что и совершал всегда: взял девчонку, которая мне приглянулась, взял всё то, что она мне предлагала. Но Бетти была не такой, как все, и я всегда это знал. С самого начала. Джимми потворствовал всему этому. Прикрывал меня, когда я проводил ночи с Бетти, пока Морин пыталась понять, почему я так внутренне изменился. А потом умер Бонзо и всё переменилось. Я остался один, и лишь только Бетти взяла меня за руку и поверила в меня. Конечно, я вёл себя как самый настоящий козёл. Жене врал, отрицал всё, а сам при первой же возможности трахал Бетти прямо под носом у Морин. Но я был окрылён и ни о чём не думал, кроме того, как мой член будет проникать в её узкую щель. Тогда я был буквально зависим от Бетти. Мы трахались под носом у Фредди, пока он где-нибудь пел. Мы катались по разным местам, совсем не боясь, что нас узнают и растреплют о наших отношениях. Так могло бы продолжаться вечно, но в итоге Бетти ушла от Фредди, и это спутало все мои карты. Наслаждению пришёл конец. Сейчас я точно могу сказать, что меня устраивало тогда, что она в отношениях с Фредди, который был нашей ширмой. Я не решался уйти от Морин, а вечно скандалить из-за моих отъездов к Бетти не хотелось. Мне нравилась эта некая тайна между нами, и вот Бетти ушла от Фредди, и казалось бы, стоило радоваться, но всё пошло наперекосяк. В итоге наши отношения свелись к банальному "потрахаться". Я встречался с Бетти в Америке, когда приезжал по делам, спал с ней и снова уезжал домой. Я не очень-то и вкладывался эмоционально в отношения с ней. До того момента, пока она мне открыто не изменила, не давая никаких объяснений, и это выбило меня из привычного равновесия. Я бесился, страдал, а потом понимал, что я всегда поступал точно так же. Я простил её, пусть это и было сложно, и был рад тому, что у нас будет ребёнок. Но мы его потеряли, а желание уйти от Морин никуда не делось. Мы больше не могли так жить. Бетти снова мне изменила, и не один раз, но и я оторвался в своём первом туре, с некоей радостью наблюдая за тем, как Бетти ревнует меня к Элис и как они выясняют отношения из-за меня. В те годы нельзя сказать, что я надел на себя пояс верности и никого не замечал, кроме Бетти, но и не вёл себя как та самая рок-звезда, мимо которой ни одна девчонка не могла пройти спокойно, пытаясь скрыть, как у неё дрожат коленки. Но я старался держаться хоть в каких-то рамках приличия. Многие скажут, что тогда я использовал её, и будут правы. Я использовал Бетти, чтобы двинуться дальше. Я знал, что она будет танцевать для меня, и её милое личико будут показывать на MTV, а заодно крутить и мою музыку. Мне не хотелось выставлять свою личную жизнь напоказ, но я пользовался тем, что про нас говорили и как нас доставали вопросами о наших отношениях. Но я не ради своего эго позвал Бетти петь со мной. Мне хотелось вытащить её из того болота, в какое начала превращаться её жизнь после ухода от Фредди. Мне хотелось показать ей, что она многое может и не обязательно цепляться за прошлое. Вот так мы записали пару песен, а потом и целый мини-альбом. Знал ли я о её второй жизни? О той жизни, где меня не было? Да, знал. Сначала я думал, что она перебесится, а потом меня выключило в один миг. Я знал, что она употребляет, но как и в случае с Джимми считал, что это не моё дело. Вся разница в том, что Джимми я до конца не простил его увлечения, считая, что именно это разрушило группу. Но я готов был мириться с тем, что Бетти нюхает кокс и закидывается колёсами в то время, пока меня нет рядом с ней. И вот в один миг меня пробрало, и я ушёл от неё, запретив ей приближаться к моему дому. Конечно, мне было плохо без неё, и даже присутствие Ширли никак не могло затушить пожар, что пылал у меня внутри. Я простил Бетти, потому что не смог иначе. Был ли у меня тогда выбор? Я думаю, что нет. У меня до сих пор хранилось кольцо, которое мы выбирали вместе с Кармен, и я не терял надежды, что вот в этот раз Бетти точно согласится стать моей женой. И я решился сделать ей предложение в третий раз, и если бы не Фредди, то ничто не могло бы это изменить. Поступок Мэгги многое изменил, но я не держу зла на неё. Мы просто продолжили жить, как и прежде, хотя с годами я начинал понимать, что Бетти уже не настроена на брак и семью. Я всё это видел и чувствовал; может быть, именно поэтому предложил ей в Марокко подумать о ребёнке. Я продавил тогда своё желание, и Бетти, боясь меня потерять, просто пошла у меня на поводу. Но я был рад, что у нас должен был появиться ребёнок. Я был окрылён, находясь в своём лучшем времени. И вот... Всё закончилось. Я до сих пор виню себя за это. За то, что взял Бетти с собой на ту чёртову прогулку, за то, что не вызвал сразу врача. Я виноват перед ней, потому что не смог быть решительным. И я вогнал её в ту бездну страданий, добив своей изменой. И я пытался всё исправить, а Бетти старательно отвергала мою помощь, пока меня снова не замкнуло. Я слышал лишь часть их разговора с Беллой. Не то чтобы для меня было открытием, как Бетти относилась ко мне в то время. Она и не скрывала того, что я для неё всего лишь способ скоротать время. Тренажёр для разрядки. Я знал об этом. Но меня взбесило то, как открыто, без тени стыда она говорила это Белле. Разумеется, я собрал чемоданы и уехал домой, не желая с ней общаться. Понимал, что за моей спиной они с Джимми плетут свою паутину интриг. И я попался в неё. Джимми всё пытался понять, что я чувствую, а я говорил, что всё так же не могу забыть Бетти, до такой степени, что меня перестали интересовать другие женщины. Я позволил ей вернуться, понимая, как она искренне раскаивается за своё сучье поведение, но и я был виноват перед ней. Подсознательно она чувствовала это. Думаю, поэтому ей так легко удалось заполучить меня обратно, но я не обрёл того же эффекта. Бетти мне трепала нервы этим своим "теперь завоюй меня". Но всё было намного проще. В то время я упивался тем, как бесится Фредди оттого, что Бетти вернулась ко мне, а потом и тем, что Мэгги всё знает и теперь на моей стороне. Я упивался этим превосходством, пусть Бетти и не сразу оттаяла по отношению ко мне, но я снова надел на её палец обручальное кольцо. Она думает, что именно тогда я хотел на ней жениться. Но это не так. Эта мысль пришла ко мне после всех "ритуальных" танцев Чарли с целью получить моё одобрение на брак с Кармен. Я понял, что мои годы уходят, да и Бетти не становится моложе, пусть она выглядела всё так же сногсшибательно, внутренне заставляя меня подтягиваться к её молодости. Мне хотелось быть женатым на ней. И вот всякими окольными путями я уговорил её. В то время мы оба были в фаворе, и, конечно, подогревая своими отношениями творчество, мы переживали лучшую эпоху в своей жизни. Тогда я позволил обнажить наши отношения, но не собирался всех пускать на собственную свадьбу. И вот это случилось. Мы стали мужем и женой, что прежде всего повергло в шок Фредди. В тот день я не упустил возможности уколоть его, уязвить ещё сильнее, показав, что Бетти моя женщина и именно я сплю с ней. Утром они с Фредди поругались, а я был рад, что его присутствие в нашей жизни будет как можно меньше. Нет, не подумай, я восхищался им как музыкантом, но его творчество всегда было далеко от меня. Я был младше него, но добился успеха раньше, был участником группы, название которой до сих пор вызывает спор о том, как сильно мы повлияли на многие поколения музыкантов. И я заполучил самую лучшую на свете женщину. Фредди всё потерял, а я приобрёл куда больше, чем он. Что случилось в ту ночь, когда могло показаться, что мой едва начавшийся брак разрушен? Я точно не помню. Я вернулся домой, а Бетти была с Фредди в Лондоне. Мы поговорили с ней по телефону, и я чувствовал, что она делает это тайком. Она отметила, что я уже навеселе, и посоветовала не увлекаться. Но я выпил ещё и пошёл спать. Подушка Бетти пахла её духами, а я думал о ней. В ту ночь мне казалось, что она вернулась раньше времени. Господи, сколько раз я сам так делал, когда в тёмную ночь вторгался в пространство Бетти, мешая ей спать своими желаниями. И вот сам попался на эту же удочку. Я думал, что это Бетти. Но утром меня ждало жуткое разочарование. Я пытался замять ситуацию и сделать вид, что ничего не было, но расплата меня настигла. Ширли сказала, что беременна, и мой мир просто рухнул. У нас с Бетти так и не было детей, и я понимал, что она будет чувствовать. Но она простила меня, хотя это не значит, что внутренне она была согласна с этим. Я преподнёс тогда ей свадебный подарок — альбом, который должен был сделать из нас рок-звёзд. Это отвлекло её от мыслей о том, насколько она оказалась несостоятельной женой и матерью. Я не смог убедить её в том, что нет за ней никакой вины и мне всё равно, есть ли у нас ребёнок или нет. Я согласился на усыновление, чтобы Бетти было спокойно на душе. Но умер Фредди, а спустя несколько недель мы зачали Френн. То было сложное для нас время. Счастье сменялось ощущением того, что всё потерянно, что между нами всё кончено. Рождение Френн было для нас большой радостью и в то же время жуткой трагедией. Мы потеряли себя. Я терял Бетти. Сейчас я знаю, что с ней тогда происходило. Бетти затянула послеродовая депрессия, а я, как капризный ребёнок, требовал от неё внимания, а потом заставил мириться с моими изменами. Я терял себя тогда, не понимая, кто я и куда иду на самом деле. Карьера рушилась, а Бетти постоянно устраивала скандалы. Она не грозила разводом, но в глубине души я понимал, что она хочет уйти от меня. И вот я вернулся к Джимми ради спасения себя и нашего брака с Бетти, но лучше не стало. На нашу годовщину мы поругались из-за ерунды, но мне кажется, тогда мы оба сомневались друг в друге. Она осталась со мной, но решила привязать меня к себе самым мерзким способом. Да, я хотел тогда уйти. Не к другой женщине, как в случае с Морин. Нет, я хотел уйти ради спасения самого себя, чтобы перестать мучиться от того, во что превратился наш брак и моя жизнь. Да, я согласился походить к психотерапевту, но внутри себя готовил план отступления. И тут я заметил в сумке Бетти край выписки из её медицинской карты. Сверху был адрес больницы, где работала Холли, и я всё понял. Бетти была беременна, и я понимал, что именно сейчас я не могу уйти от неё. Целый год я жил в борьбе с собой. Бетти старалась быть удобной для меня. Не лезла в мои отношения с Джимми, сидела дома, чтобы в прессе ничего про неё не писали, угождала во всём и не перечила мне. Порой меня это жутко бесило. Мне не нравилась эта её покорность. Пока она старалась стать женой моей мечты, я публично её унижал, не скрывая того, что вокруг меня полно женщин и что меня не волнует её мнение. Я знал, что она ничего не узнает об этом, потому что тогда она перестала интересоваться прессой, а Эбони молчала, чтобы не причинить ей душевный вред. Вернувшись домой, я осознал, что моя жена не сидела на месте, а жила полной жизнью, пусть и не такой публичной. Я гордился ей, когда она записала свой самый лучший на то время альбом, радовался тому, как она участвовала в жизни театра Эбони. Я гордился Бетти и был благодарен ей за Мар. Эта маленькая рыжая фея украла моё сердце, и мой план побега был отложен до лучших времён. Но я разлюбил её к тому времени. Почти. Бетти продолжала и дальше быть удобной для меня. Наверное, поэтому я изменил ей тогда с Лиззи. Меня бесило то, какой стала Бетти. Такая спокойная, рассудительная, ответственная и самое главное, не мешающая мне жить той жизнью, которая была у меня до встречи с ней. И вот я почувствовал себя виноватым перед Бетти. Я боялся потерять её, но больше всего я боялся потерять Френн и Мар. И вот вся правда всплыла. Бетти хоть и простила меня, как всегда, но всё равно я ощущал, что живу как на вулкане. В итоге она собрала чемоданы и реально ушла от меня. Думаю, если бы не та авария, то Бетти вряд ли смогла бы пойти на примирение со мной. Теперь я хотел её вернуть, а она всем видом показывала, что между нами всё кончено. Всё снова вернулось на свои места. Она отталкивала меня, а я пытался опять её завоевать. Думаю, ей было сложно пойти на сделку со своей совестью. Она вернулась ко мне, и мы стали вести себя так же, как и раньше. Бетти делала вид, что не доверяет мне, а мне пришлось её завоёвывать. Тогда я предложил ей снова записать альбом, и именно в тот период мы потеряли Хосе. Его ранняя смерть заставила меня посмотреть на многие вещи иначе, но надолго меня не хватило. Вернее, тогда это было действительно долгое время в нашей жизни, когда мы жили в мире и спокойствии, но я сам устроил себе вулкан. Я искал себя всю жизнь. Никогда не останавливался на чём-то одном: мне это было скучно — застывать в одной форме, быть всё время похожим на кого-то или себя предыдущего. Я не хотел заниматься всю жизнь одним и тем же, может быть, всё время бежал от прошлого. Наверное, эта черта характера стала сущей проблемой для Бетти. Думаю, что временами она не знала, чего от меня ждать и как повороты в моей жизни скажутся на наших отношениях. Каждый раз, как я заходил не туда, именно она помогала мне снова обрести себя. Она помогла мне не уйти из Led Zeppelin раньше времени, объясняя значение второго шанса. Она же не дала мне сгинуть в сомнениях, так и не начав сольную карьеру. Бетти называла сомнительными мои эксперименты с третьим альбомом, но именно она не позволила мне упасть окончательно, когда разрешила показать всем, что нас связывает куда больше, чем простое общение. Она позволила мне быть собой, когда я искал себя, и она полностью поддержала меня, не дав окончательно вернуться к прошлому. Я знаю, что ей не нравилось то, что я снова работаю с Джимми: она прекрасно помнила, чем всё это обернулось в прошлый раз. Но я одновременно спасал себя и рушил наши отношения. Бетти всегда была моим будущим, но никогда — прошлым, в отличие от Джимми. И вот, понимая, как я задыхаюсь в новых "путах" Джимми, Бетти заронила мне в голову мысль, что я должен перестать пытаться воскрешать того самого златокудрого бога, кем назвал себя однажды. Я вернулся к себе, и всё у нас было замечательно. По крайней мере, какое-то время. Я не знаю, почему я ревновал Бетти к Банбери. Может быть, я ощущал, что она думала об измене. То, что мне сказал Джимми об этом, меня просто разозлило. Я снова начал считать себя никчёмным, ни на что не способным, раз моя жена думает о мужчине намного моложе меня. Увидев их вместе в клубе пьющими испанское вино и непринуждённо болтающими на языке её матери, я испытал укол ревности. Я не ставил себя на место Бетти, не понимая, что может быть, моя изначальная некоторая одержимость Элисон могла стать для неё проблемой. Я радовался, что она переболела своими комплексами, и в то же время искал пожар, что звал меня к ней. Я боялся, что она охладела ко мне. В то время, пока я был в фаворе, Бетти занималась собой. Она всё так же была очаровательной и талантливой, но что-то сломалось в нас. Я не могу сказать, когда именно, да и это вообще не имеет никакого значения сейчас. Наверное, тогда я сам охладел к Бетти, потому что между нами была больше привязанность, чем страсть или любовь. Бетти больше не вращала свою жизнь вокруг меня, часто делала то, что было нужно именно ей. Я страдал и бесился, наверное, поэтому искал следы её измены. Я никогда не был ей верен, но Бетти лишь иногда позволяла себе увлечения, и вот именно я не простил ей некоторые слабости. Мне было всё равно на Пола Стенли и на других музыкантов, что вертелись вокруг Бетти, но мне было не всё равно на Банбери. Почему я так ревновал её к этому молодому мужчине? Я не знаю. У меня даже сейчас нет ответа. В итоге я изменил ей первым. Это вышло не случайно. Нет, я понимал, что делаю. Вначале мне хотелось позлить Бетти, а потом мне стало лучше с Патти, чем с женой. Я думал, что она возьмёт свою группу и поедет со мной в Теннеси, но вместо этого она решила работать в Аргоеде, увлекшись фолком. У Бетти опять была новая группа, а ещё какое-то особое внутреннее состояние, раз она стала писать такие пророческие песни. А я пригласил Патти работать со мной, раз моя жена решила отдохнуть от меня. Я ощущал себя влюблённым в Патти. Тогда мне было лучше остаться с ней, чем воевать с женой и собственной совестью. Я позволил себе увлечься Патти, понимая, как много у нас общего. И вот, набравшись смелости, я ушёл от Бетти, сказав ей об этом в день выхода её пластинки. Меня поразило её спокойствие, хотя я знал, на что она способна. Прекрасно осознавал, куда её может завести гнев, разочарование и боль. Но Бетти была спокойна, и я расценил это как знак её безразличия ко мне. Я уехал в Остин, и лишь только спустя некоторое время мысленно вернулся в тот вечер, понимая, насколько ей было больно. Я вспомнил, как она нервничала, стараясь скрыть свой гнев, а потом Мар рассказала, что услышав её истошный вопль, она испугалась не на шутку, хотя сама уже всё поняла. Мои отношения с Мар и Френн испортились. Бетти не настраивала их против меня. Это было не в её натуре. Они сами не понимали причину моего поступка. Я хотел, чтобы мы все остались в мире, но осознавал, что это Бетти не дала мне испортить отношения с семьёй Морин, ведь именно она была моим клеем с Кармен и Логаном. Патти не смогла взять на себя эту роль. Но я пытался сделать так, чтобы наш с Бетти разрыв прошёл спокойно. Не знаю, о чём думал Билли, когда предложил мне вернуться к Бетти, чтобы записать с ней альбом. Я не нуждался в этом. Мне не надо было спасать карьеру, как я делал это ранее. Это не нужно было и Бетти. Но почему-то она согласилась, и я подумал, что это будет хороший способ красиво с ней расстаться окончательно. Но работа нас затянула, а я всё больше тонул в привычном вдохновении Бетти. Тонул в её очаровании, надеясь преодолеть некоторую её холодность. Я пропал, пусть и пытался сопротивляться этому. Я поступил с ней отвратительно, когда не смог совладать со своими эмоциями и переспал с ней, а утром дал понять, что снова вернусь к Патти. Я пытался противиться неизбежному. И я сломался. Бетти не собиралась оставаться со мной. Она ясно дала мне понять, что хочет, чтобы я отстал от неё. К тому времени я уже окончательно запутался во всём. Мне не хотелось возвращаться в Остин, где Патти смогла снова собрать меня по кускам. Мне не нужна была эта жизнь, но и Бетти не собиралась оставаться со мной. Я был словно меж двух миров, застряв посреди прошлого и будущего. Бетти сама приехала ко мне в Остин. Меня удивило её поведение. Это я должен был просить у неё прощения, а не она умолять меня вернуться к ней. Это я должен был валяться у неё в ногах. И я не понимал, что она от меня хочет. Да, я переспал с ней снова, отпустил и не собирался сразу же лететь на крыльях любви к ней. Но я расстался с Патти, вернее, она просто не захотела ехать со мной в Англию. Я боялся очередного отказа Бетти. Кто знает, что на самом деле у неё на уме. Даже спустя столько лет Бетти всё равно оставалась для меня загадкой. Я пытался приручить эту кошку, но ничего не вышло. Наверное, она была права, когда говорила, что не надо с ней церемониться. Надо, как Фредди в своё время, брать нахрапом. Если бы старина Фредди ходил вокруг да около, как я столько лет, то Бетти не вернулась бы к нему, несмотря на то, что он всегда делал ей больно. Хотя это была форма зависимости, которую я смог разрушить. Это именно я делал ей больно. Столько раз, что теперь она вправе передумать остаться со мной. Все её слова, сказанные в Остине, могут просто потерять всякий смысл, растворившись в её сомнениях. И она позволила мне остаться рядом с ней, а Патти осталась в прошлом. Перебесился ли я? Думаю, что ещё нет. Но я не могу без Бетти. Она мой замок и мой костер. С ней очень тяжело, но без неё ещё хуже.

***

— Бетти понимает, что она всё делает неправильно, — Донн отвернулся от меня. — Думаю, что вы оба это всегда понимали. — Мы с ней никогда не искали лёгких путей, — я вздохнул. — Наверное, она была единственной женщиной, которая смогла так пленить меня. Но и мне было тяжело жить с ней. — По сути, вы из разных миров, — отметил Донн. — Это правда, но увидев её тогда в театре, я не смог остановиться. В любом случае Фредди не удалось надолго остаться в её жизни. Для него это было слишком сложно. Хотя ему нравилось трепать ей нервы, потому что он считал Бетти любовью всей своей жизни. В итоге он потерял всё. — Он поверил в её интрижку с Моррисоном? А ты верил в это? — Я? — почему-то я засмеялся. — Нет. Джим тогда едва тянул на звание главного трахателя Л.А. Тогда я спал с его же девчонками, и многие из них рассказывали, как он изменился. Та же Кэнди Руфин может поведать, что Джим вряд ли мог её трахнуть. Да и Бетти тогда была слишком правильной, чтобы спасть с мужчиной без любви. — Ну, Кэнди сначала верила, что у них всё было, но потом явно отпустила гнев и ревность и пришла к нужному выводу. — Крис Эмберг испортил Бетти. Это он приучил её к этой тяге к насилию. Никогда не любил это. — Она мне рассказывала, что именно ты сказал, что нельзя позволять мужчине делать всё, что ему хочется, оправдывая это любовью, — напомнил Донн. — Было дело. Я не идиот. Я прекрасно знал, что с ней делает Крис. В случае Бетти наркотики быстро стали завесой от той действительности, в которой она оказалась. В моём же случае — способом прикольно провести время. Впрочем, для меня они тоже были способом избавиться от суеты вокруг меня. Для меня пить и употреблять стало возможностью уйти в себя. — И Фредди... — Да, - выдохнул я. — И я тоже. За всё время наших отношений я всего лишь дважды переступил черту. В первый раз я был взбешён изменой Бетти и, по сути, изнасиловал её, а второй раз... — Когда услышал разговор с Беллой, — продолжил Донн. — Только Бетти ни то, ни другое никогда не считала актом насилия. — В любом случае это не оправдывает моё поведение по отношению к ней. Мы оба замолчали, услышав шум подъехавшей к дому машины. Я спустился вниз. Бетти вернулась раньше времени из Лондона. Я видел, как она была раздражена и зла на что-то. — Что тебе сказала Мэри? — спросил я. — Фредди самая настоящая сволочь! Он столько лет держал меня на коротком поводке, а сам в это время заимел дочь от какой-то женщины. И при этом он врал мне, что у него не может быть детей. — Ты вообще сейчас о чём? — я подошёл к Бетти, пытаясь обнять её. — О том, что я потеряла столько лет, будучи с ним в отношениях. Я и Мэгги. Я обнял её, всё ещё не понимая, что происходит. Я знал, что Фредди не мог иметь детей. Но оказывается, мог. Мэри, наверное, была не рада узнать, что всё это неправда, но простила Фредди. А Бетти так и не узнала правду и находилась у него на крючке. — Он давно в прошлом, — прошептал я, целуя её между глаз. — Это всё давно прошло. — Я знаю. Больше ни о чём не будем сожалеть. — Именно, — я прижал её к себе. Но одно дело сказать и совсем другое — сделать.