Vader's Angel

Когда Падме проснулась, лучи солнца падали ей на лицо, проникая в комнату через чуть раздвинутые шторы. Удовлетворённо вздохнув, она прижалась к подушке, и тепло солнца придало совершенно новый смысл комфорту. Солнечный свет заставил её почувствовать себя расслабленной и умиротворённой. Такого спокойствия она не испытывала очень давно и приняла его с распростёртыми объятиями. Она закрыла глаза и почти снова погрузилась в сон, окутанная солнечным светом, пока не заметила кое-что необычное в своей ситуации. Однако, находясь в полусонном состоянии между сном и бодрствованием, она не могла точно определить, в чём дело. Ей было слишком жарко? Слишком расслабленно? Она что-то забыла? Она размышляла несколько мгновений, прежде чем до неё дошло. В её квартире не должно быть солнца, по крайней мере, в такое время. Она медленно села, протёрла заспанные глаза и прищурилась от яркого света, осознав свою ошибку: день уже начался без неё, и было уже позднее утро. — Ситхи! — выругалась она себе под нос. Отвернувшись от солнечного света, она взглянула на часы и с ужасом увидела, что было почти десять. — Я должна была быть в здании Сената ещё несколько часов назад! Падме очень, очень опоздала. Она так давно не просыпалась в это время, что даже не могла вспомнить, когда это было в последний раз — если вообще когда-либо было. Она всегда вставала рано, ещё до восхода солнца. Даже в детстве её приучили просыпаться до рассвета. Ей никогда не позволяли спать дольше раннего утра. Падме с юных лет приходилось нести ответственность, и у неё не было времени понежиться в постели, как у многих её ровесников. Предполагалось, что королева Амидала встанет раньше своего народа, поэтому по традиции сенатор Амидала обычно просыпалась до восхода солнца, а не после него. В определённый момент жизни она завидовала этому и порой до сих пор мечтала об этом — не только о сне, но и о его простом значении. Это была счастливая и, казалось бы, нереальная мысль, но она снова и снова прорывалась сквозь её стены. Это было странно. Она не могла чётко представить свою жизнь без титула или политики, которые были слишком важны как ключевые факторы в том, кем она стала. И всё же она не могла не задаваться вопросом: что, если? Она сожалела о том, в каком направлении пошла её жизнь, но часто задавалась вопросом, насколько другой была бы её жизнь, если бы у неё было нормальное детство — нормальная жизнь. Она застонала, вставая с кровати, понимая, что сейчас не время оплакивать своё детство или свою жизнь. Она занимала пост сенатора и была лидером Восстания, оба этих статуса были для неё чрезвычайно важны. Прошлое для неё было закрыто, как книга, которую не стоило оплакивать или повторять. Она думала только о будущем и о том, как улучшить себя и общество. Потерев виски руками, она спустила ноги с кровати, ощущая лёгкую слабость. Покачиваясь, она осознала, что вечеринка, вероятно, стала причиной большего стресса для неё, чем она предполагала; это было единственным объяснением её необычного поведения. Отогнав эти мысли, Падме поспешила по комнате, приводя себя в порядок и стараясь выглядеть как можно более профессионально за минимальное время. Она выбрала простую причёску, лёгкий макияж и классическое нубийское платье. Это был не её обычный наряд, но она знала, что этого будет достаточно. Недовольная, но неспособная сделать что-то ещё, Падме выбежала из комнаты, миновав своего астромеханического дроида R2-D2, подарок времён, когда она была королевой Набу. R2-D2, или просто R2, как она его называла, тревожно запищал, когда она проносилась мимо, и выглядел почти обеспокоенным. Падме потрепала его по голове, пробегая мимо, не понимая и не имея времени разбираться в его бурной реакции. — Успокойся! Я знаю, что опаздываю! — ответила Падме, направляясь к двери. — Я вернусь позже! Пока, Арту! Когда она вышла, через закрытую дверь донёсся писк R2, но Падме не обратила на него внимания, её взгляд был прикован к человеку, ожидавшему её в холле. Капитан Грегар Тайфо, капитан Королевских сил безопасности Набу, поприветствовал Падме, когда она выходила из своих покоев. — Миледи, — поклонился он, когда она подошла к лифту. — Доброе утро. С сожалением вынужден сообщить… — Помолчите, капитан. — Падме успокоила его, очень напоминая предыдущую королеву Набу. Ее голос был твердым и решительным, и горечь взяла верх. — Сначала я хотела бы узнать, почему, если вы здесь, меня не разбудили. Капитан Тайфо на мгновение опустил голову, и на его добром лице появилось странное выражение, прежде чем он повернулся к своему сенатору. — Я подумал, что так будет лучше, — ответил он, прекрасно понимая, что Падме не понравится его ответ или она не согласится с ним. — У вас была тяжелая ночь, миледи. Вам нужно было отдохнуть. Лицо Падме оставалось каменным, но под плотно сжатыми губами она до боли стиснула зубы. — У тебя не было право на такое решение, — просто ответила она, проходя мимо него к лифту. Он последовал за ней, встав рядом, когда двери закрылись и лифт начал подниматься в тишине. Он молчал несколько этажей, прежде чем капитан Тайфо снова заговорил. — Я искренне прошу прощения, — сказал он в конце концов. — Но я должен сообщить вам, что в Имперском Сенате произошло волнение. У нас пока нет подробностей, но я должен подчеркнуть, что как глава службы безопасности я рекомендую вам оставаться здесь, пока мы не выясним, что происходит. — Меня не волнуют беспорядки, — ответила Падме, стараясь оставаться профессионалом, несмотря на свою горечь. — Что меня беспокоит, так это то, что я опаздываю. — Я так и думал, что вы это скажите", — ответил капитан Тайфо, в его голосе звучали сожаление и горечь. Прежде чем двери лифта открылись, они вышли. — Я подготовлю для вас транспорт.

***

Падме прибыла в здание Имперского сената на два часа позже, чем обычно. Сделав глубокий вдох, она взяла себя в руки, ее охватил ужас при мысли о "Аллее позора", которую ей придется пройти. Она была уверена, что столкнется с неодобрительными взглядами начальства из-за своего опоздания, как будто ей нужна была еще одна причина, чтобы они усомнились в ней. Она готовилась к этому, поднимаясь по бесконечной лестнице в здание, глубоко дыша при каждом шаге. Падме пыталась абстрагироваться от происходящего вокруг, но, проходя через южный вход в здание Сената и минуя многочисленные колонны внутри, она не могла не замечать, как реальность проникает в её сознание. Она быстро заметила, что атмосфера внутри изменилась. Она была тяжёлой, мрачной и пугающей. Следующее изменение поразило её ещё больше: залы, которые обычно были заполнены множеством людей, были совершенно пусты. Было тихо. Вместо споров между сенаторами она слышала только тишину. Она посмотрела налево, затем направо, и ее взгляд упал на группу охраны, стоявшую по обе стороны от нее. У всех у них был такой же озадаченный вид, как и у нее, когда они вошли в помещение, ставшее безмолвной могилой. Она заставила свои ноги продолжать двигаться, и все чувства в ее теле обострились до небывалого уровня. — Что происходит? — тихо спросила Падме, делая шаг вправо, чтобы оказаться поближе к своему начальнику службы безопасности, который стоял рядом с ней. — Я же говорил вам, что там какая-то суматоха, — прошептал капитан Тайфо, все еще оглядывая горизонт, а его челюсть была сжата в жестком выражении неодобрения. — Эй, вы там, стойте! Они услышали команду раньше, чем увидели фигуру. Этот голос был хорошо знаком им, он запечатлелся в их сознании, тот же самый голос, который слышали тысячи людей, выведенных химическим путем. Из-за ближайшей колонны появился одинокий солдат-клон. При виде него у Падме скрутило живот. Ее служба безопасности заняла позицию, образовав вокруг нее защитный барьер, чтобы оградить ее от надвигающейся угрозы. Руки солдата оставались на бластере, который он держал перед собой, в то время как руки ее охранников потянулись к поясам, прикрывая оружие на случай нападения. — Да, солдат? — спросил капитан Тайфо, перехватывая инициативу и отступая в сторону, чтобы его тело было идеально расположено между солдатом и сенатором. — Вам не следует здесь находиться, — сказал солдат, останавливаясь прямо перед группой. — Мы очистили эту часть здания несколько часов назад. Сейчас вход туда ограничен. Весь персонал должен проходить через северный или Западный вход. — Я не знал, — ответил капитан Тайфо. — Личный посадочный отсек нашего сенатора не был заблокирован. — Сенатор? — спросил солдат, вскинув голову, словно застигнутый врасплох. Капитан кивнул. — Да, — ответил он, не делая ни малейшего движения, чтобы показать стоящую позади него женщину, когда солдат попытался взглянуть на нее. — Сенатор Амидала с Набу. Полицейский отступил на позицию и убрал левую руку с оружия, в то же время крепко держа правую на пистолете. Он вытащил из-за пояса датапад и просмотрел файл, отображаемый на экране. Примерно на минуту в группе воцарилось молчание, но напряжение не спадало, и все взгляды были прикованы к солдату. — Утвержденный персонал", — заявил солдат, прикрепляя датапад к поясу и возвращая руки в правильное положение на оружии. — Пожалуйста, немедленно отправляйтесь по своему маршруту, и я прошу, чтобы, как только вы прибудете, ваш сенатор не покидал вас, если не будет дано иных указаний. — Конечно, — ответил капитан Тайфо. — Спасибо, рядовой. Сделав шаг вперед, группа снова начала двигаться, ускоряя шаг и осматривая все вокруг. Казалось, они были совершенно одни в огромном вестибюле, но, как всегда, внешность может быть обманчива. Словно возникнув из воздуха, из-за другой группы колонн появилось море белого, затем еще одно, затем еще, и около трех десятков солдат-клонов маршировали в строю по залу Имперского Сената. От этого зрелища у Падме внутри все перевернулось еще больше. — Такое большое количество солдат не допускается в имперский сенат, — прошептала она капитану. — Я знаю, — так же тихо ответил капитан Тайфо. — Просто продолжайте двигаться. — он взглянул на сотрудников службы безопасности, шедших с противоположной стороны от нее, и на тех, кто следовал за ней по пятам. Он указал на двух мужчин слева от нее – Феликса и Маркуса, если она правильно помнила. — Вы двое, — приказал он. — Оставайтесь с сенатором. — он указал на другую пару, стоявшую позади них, — Энтони и Кейси. — Вы двое идёте со мной. Группа распалась, когда они прошли мимо последней группы колонн. Падме и двое её вооружённых охранников направились к её кабинету, в то время как капитан Тайфо и двое других охранников пошли в другом направлении. Она нахмурилась, оглядываясь по сторонам и внимательно глядя вперёд, словно заходя в логово зверя-убийцы. Падме осторожно шла по коридорам здания и немного расслабилась, когда наконец увидела других сенаторов и делегатов. К её удивлению, они делали то же, что и она: тихо и осторожно шли по коридорам, пребывая в нерешительности. Они вели себя так, словно были пленниками, пытающимися сбежать, боялись, что их заметят, или что они издадут хоть малейший звук. Ей отчаянно хотелось остановить их и спросить, что случилось, но в итоге она решила этого не делать. Она не стала бы ставить под угрозу свою карьеру, рискуя подвергнуться критике за то, что не знала, что происходило. Поэтому она решила молча пройти мимо, следуя за ними и делая вид, что всё в порядке, хотя и чувствовала, что что-то не так — ужасно не так. Она не знала, что именно изменилось, но надеялась, что кто-нибудь из её людей это выяснит. Мысленно ругая себя за то, что не прислушалась к капитану Тайфо, когда у неё была такая возможность, Падме поспешила в свой кабинет, не теряя времени на то, чтобы пройти по почти пустому коридору. Её охранники воспользовались возможностью и стали подгонять её, когда в поле зрения появлялся солдат-клон, из-за чего ей казалось, что она бежит марафон, а не просто идёт в свой кабинет. Чем ближе она подходила к центру Сената, тем больше становилось солдат в белых доспехах, которые стояли почти на каждом углу, и обойти их было невозможно. Она вздохнула с облегчением, когда свернула в знакомый коридор, зная, что скоро доберётся до цели. Она завернула за угол, чтобы войти в свой кабинет, но не смогла удержаться от удивления, увидев, что двери плотно закрыты. Это было странно, ведь никто никогда не закрывал двери её кабинета, кроме неё самой. Это был странный день, полный странных событий, но кто мог их закрыть и зачем? Она не знала, но быстро взяла себя в руки и направилась через комнату, чтобы выяснить это. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоить паникующее сознание, Падме кивнула своей команде охраны, безмолвно приказывая им отойти от неё и занять свои посты у двери. Они вежливо отдали ей честь и без промедления заняли свои позиции в каждом углу. Сделав еще один глубокий вдох, Падме толкнула двери и осторожно вошла внутрь. Оказалось, что она была одна; весь нубийский персонал либо пропал, либо был уволен без ее ведома. «Что, черт возьми, происходит?» — подумала она. — Миледи! — раздался знакомый голос, и какая-то женщина выскочила из-за своего стола и подбежала к Падме. Она крепко обняла сенатора, и слезы потекли по ее щекам. — Слава богу, с вами все в порядке! Падме широко улыбнулась, увидев Дорме, свою лучшую подругу с детства, бывшую фрейлину королевы, а ныне помощницу сенатора. Отбросив вихрь мыслей, пусть и на мгновение, Падме обняла Дорме изо всех сил. В кои-то веки она позволила личному комфорту просочиться сквозь профессиональные стены, и этот день показался ей чем-то из кошмара, даже если он был понятен лишь отчасти. Дорме какое-то время прижималась к Падме, пока их объятия не превратились из утешительных в тревожные, отчего страх Падме усилился в груди. Когда Дорме наконец отпустил ее, она отступила на шаг и, заметив настороженное выражение, появившееся на лице молодой женщины, сразу почувствовала себя виноватой. Она быстро извинилась за свои действия, слегка поклонившись. — Прости, — прошептала она, и на ее лице отразилось раскаяние, когда она покачала головой. — Я просто так рада тебя видеть. — она приложила палец к губам, и на её глазах снова выступили слёзы. — Я думала… — её голос затих, прежде чем она покачала головой. — Я так волновалась. Неестественная реакция Дорми заставила Падме задрожать, осознавая серьёзность ситуации, если она могла потрясти до глубины души высокообразованную служанку с Набу. Она подошла ближе к подруге, положила руку ей на плечо и слегка сжала его. — Я в порядке, Дорме. Я здесь, — сказала она. — Но ты должна мне сказать, ты знаешь, что происходит? Падме задала вопрос, но в глубине души надеялась на молчаливый ответ — или, по крайней мере, на ответ, который преуменьшил бы серьёзность ситуации, какой она себе представляла. Она видела в глазах подруги смесь абсолютного ужаса и крайнего облегчения: крайне неприятная комбинация. Что-то напугало Дорме, потрясло ее до глубины души и лишило рассудка. Падме никогда не видела эту женщину такой измотанной, и было не менее страшно осознавать, что единственное, что могло успокоить расшалившиеся нервы Дорме, — это увидеть Падме живой. От этого факта по спине молодой сенаторши пробежали мурашки, и она постаралась не задумываться о причинах, стоявших за этим. Дорме закрыла глаза и тряхнула головой, словно отгоняя дурной сон. — Это было безумие, — сказала она. — Абсолютное безумие. Я не знала, что происходит, но я оказалась в центре всего этого. — Солдаты? — спросила Падме. Она знала, как солдаты могут сеять хаос, часто принося такое же безумие, куда бы они ни направлялись. По этой причине многие люди стали называть солдат-клонов новым именем: «Штурмовики». — Солдаты, крики, — продолжила Дорме. — Безумие! — Что случилось? — настаивала Падме, мягко встряхивая женщину, чтобы вывести её из транса, вызванного воспоминаниями. — Почему они здесь? — Люди. Л-люди пропали, — прошептала Дорме едва слышно, раскрывая правду, скрывающуюся за фразой «безумие». — Многие из них — сенаторы, которые были на вечеринке прошлой ночью. Падме не смогла сдержать вздоха, который сорвался с ее губ, когда она услышала эту новость. Ее глаза расширились, а сердце замерло в груди. Люди пропали без вести — сенаторы пропали без вести — и она знала, что это может означать только одно: расследование. Все они боялись расследования, но готовились к нему соответствующим образом. Высокопоставленные члены Альянса повстанцев уже были профессионально и политически подготовлены к тому, чтобы ежедневно хранить секреты, от которых зависит их жизнь, поэтому все сводилось к совершенствованию искусства сокрытия информации внутри информации. Они все были готовы к этому, но никто из них не предполагал, что это произойдёт в таких грандиозных масштабах. Дарта Вейдера можно было назвать фактором, изменившим ход игры. Призрак Империи появился в физическом обличье на вечеринке накануне, продемонстрировав, на что пойдёт Палпатин, чтобы получить желаемое. Они никогда не думали, что Император на это пойдёт, но, конечно же, он пошёл, этот диктаторский ублюдок. Она всё ещё не могла в это поверить, какой бы ужасной ни казалась эта новость. Возможно, Вейдер что-то увидел в чьём-то сознании на вечеринке, но это не оправдывало немедленного устранения или заключения в тюрьму кого-либо из них. Дарт Вейдер не осмелился бы обратиться к Имперскому Сенату, а люди не могли просто исчезнуть без соблюдения надлежащих протоколов. Палпатин никогда бы этого не допустил. Он не мог контролировать системы, не сохраняя Сенат в целости и сохранности, а единственный способ сделать это — сохранить сенаторов. Верно? Разум снова твердил ей, что это невозможно, но необъяснимо пустые залы Имперского Сената открывали иную правду. Тишина в обычно оживлённых коридорах кричала о том, что реальность действительно вполне возможна. Они зашли в тупик, в котором Палпатин обладал слишком большим контролем над глазами и ушами галактики. Ему больше не нужно было придерживаться правил, принятых среди населения, — тех правил, которые были нарушены до его прихода к власти. Казалось, что с лордом Вейдером Палпатин может делать все, что ему заблагорассудится, и галактика будет бурно аплодировать ему. Она не могла этого отрицать. Сенаторы исчезали, и она могла только догадываться об именах из этого проклятого черного списка. Имена. Она почувствовала, как ее замерзшее сердце ушло в пятки, а по спине пробежали мурашки, когда она посмотрела на женщину перед собой широко раскрытыми глазами. — Кто пропал? — настаивала она, не в силах скрыть панику в голосе. — Бейл? Мон? Они всё ещё здесь? Их забрали? Они пропали? Дорме покачала головой, но на её глазах начали наворачиваться слёзы. — Я не уверена, — сказала она, поворачивая голову то к двери, то обратно, как будто за ними кто-то наблюдал. Она сделала глубокий вдох, чтобы взять себя в руки, посмотрела на пол, а затем снова на Дорме с более спокойным выражением лица. — Я знаю, что сенаторы с Анакса, Аноата и Нубии пропали без вести, — сказала она так, словно зачитывала отчёт. — Но исчезло гораздо больше, чем эти трое. Сенатора Майдар потащили за её антенну, она брыкалась и кричала изо всех сил. Падме не могла поверить в услышанное. Сенаторы пропали без вести, а одного, как сообщалось, насильно вывели из Имперского Сената. Она предполагала, что Империя на такое способна, но оставлять свидетелей? Падме не была хорошо знакома с сенатором с Балосара, но знала, что сенатор Майдар пользуется большим уважением среди своих товарищей и совсем недавно вышла замуж. Их редкие встречи всегда были довольно приятными. Майдар не была членом «Повстанцев», но симпатизировала им, и её чувства совпадали с чувствами других лидеров Альянса повстанцев, однако она чувствовала, что её планета недостаточно защищена, чтобы она могла полностью посвятить себя этому делу. Падме попыталась отогнать мысль о том, что бедную женщину, брыкающуюся и кричащую, тащат по коридору, и никто не может прийти ей на помощь. К сожалению, риск был даже для сочувствующих, и сенатор Майдар знала об этом. Они все это знали. Она снова посмотрела на Дорме, пытаясь сосредоточиться на предстоящей задаче. — А как же Бейл? - спросила она, нуждаясь в этой информации. - А как же Мон? Есть ли какие-нибудь новости о них? Глаза Дорме, казалось, изменились в ответ на этот вопрос, их карий цвет почти сливался с бледностью её кожи. Она открыла рот, затем закрыла его, взглянув вверх. — Я… э-э-э, — запнулась она, глубоко вздохнув и повернувшись обратно к сенатору. — Я не видела Мон, — призналась она, и выражение её лица стало серьёзным. — Но Бейл был здесь. Он искал тебя. — Он искал меня, — повторила Падме, и слова легко слетали с её языка. Она слегка вздохнула с облегчением, хотя сердце бешено колотилось в груди. Она знала, что это не лучшая новость, но, услышав, что Бейл жив, она почувствовала себя немного лучше. — Чего он хотел? — спросила она. — Что он сказал? — Он искал тебя, — медленно повторила Дорме, и её голос звучал очень похоже на голос сломанного дроида, застрявшего в петле. — Он пришёл искать тебя, потому что люди исчезали. — она снова замолчала, выходя из транса, но не скрывая своего явного страха. — Мы оба опасались худшего, когда ты не пришла. Мы пытались связаться с твоей службой безопасности, но связь словно была заблокирована. Дорме покачала головой, на её лице читалась неподдельная печаль. — Я хотела предупредить тебя. Я хотела сама пойти в твою квартиру, но полицейские оцепили район. Они не позволили никому уйти. — Крифф, — выругалась про себя Падме. Неудивительно, что в тот единственный день, когда она опоздала, начался настоящий ад. Типично. Она не удивилась. — Где он сейчас? — спросила Падме, оглядывая комнату, как будто он стоял в одном из углов. Она надеялась, что он появится из ниоткуда, как один из солдат-клонов, которых она видела раньше. Из всех членов Альянса повстанцев она молилась о том, чтобы Бейл был в безопасности — он должен был быть в безопасности. — Он собирался подождать здесь, — ответила Дорме. — Он собирался подождать, пока ты не приедешь, но... — глубокий вздох оборвал ее заявление, лицо женщины вытянулось, когда глаза Падме встретились с ее собственными. — Но у него была неожиданная встреча. Падме нахмурилась. — Неожиданная встреча? — она спросила. — С кем? Дорме застыла, ее глаза ввалились, а дыхание стало прерывистым. Какая бы информация ни хранилась у неё в голове, она каким-то образом пожирала её заживо. — С императором Палпатином... Как только надежда вспыхнула в её груди, она тут же бесследно исчезла. Падме почувствовала, как её сердце разбивается вдребезги, когда эти слова достигли её слуха. Она отчаянно пыталась прийти в себя и сделать всё возможное, чтобы заглушить боль. В глубине души она знала, что означало это заявление — или что оно может означать, — но не хотела об этом думать. Она не могла. Даже если дело о Бейле находилось под следствием или что-то похуже, она должна была помнить, что он все еще здесь. Она все еще была сенатором, лояльным членом имперского сената, и ее не допрашивали. Она сохранит свою видимость, в то время как все остальные потерпят неудачу. Не было необходимости паниковать за себя – или даже уходить, по крайней мере, пока. — Нам нужно больше ответов, — сказала Падме, подходя к своему столу и хлопая по нему ладонями. — Мы строим предположения на основе кусочков информации. Дорме пожала плечами и развела руки в стороны. — Это все, на что мы можем положиться, — ответила она. — Мне больше нечего предложить. — Где капитан? — Падме надавила, полная решимости сохранить надежду. Она требовала ответов, и она их получит. — Прямо здесь, миледи. Как всегда, капитан Тайфо вошёл в её комнату в самый подходящий момент, а двух других стражников, которые раньше были с ним, не было рядом. — Капитан, — поприветствовала его Падме, чувствуя себя так, словно стояла как на иголках. — Вы что-нибудь обнаружили? — Вряд ли, — ответил он, явно недовольный собой и очень раздраженный всей ситуацией. — Многих сенаторов, или, по крайней мере, приличных из них, вместе со своими партиями, нет в своих комнатах. Они как будто испарились. Падме знала, что капитан имел в виду под словом "приличные", и от этой мысли у нее и так все внутри сжалось. Остались только верноподданные Империи. Сочувствующие повстанцам и, что еще хуже, их члены исчезли вместе со своим персоналом. Так что осталась только Падме и неизвестно кто еще, кто мог продолжать сражаться в неожиданно провалившейся битве против невероятных сил. — Исчезли... — рассмеялась Дорме, выражая свою уверенность в том, что это утверждение абсурдно. — Вы имеете в виду, мертвы. Капитан Тайфо резко повернул голову в сторону Дорме, и в его глазах сверкнули кинжалы. — Мы этого не знаем, — сурово сказал он. — Вполне могут быть и другие варианты, кроме смерти, которые мы не рассматривали. — Где еще они могут быть? — спросил Дорме, настаивая на своем вопросе. Она не стала дожидаться ответа капитана или Падме, а шагнула вперед, подняв руку и направив палец в лицо капитану, как будто у нее было оружие. — Вас здесь не было. Вы этого не видели. — она указала на открытый дверной проем. — Крики. Солдаты! Он! — она сделала еще один шаг к капитану, с вызовом глядя ему в глаза. — И не говорите мне, что вы не заметили ничего странного в пропавших членах Сената по сравнению с теми, кто спокойно сидел в своих кабинетах. Остатки самообладания капитана Тайфо разлетелись вдребезги под пристальным взглядом Дорме. Сделав глубокий вдох, он опустил глаза и кивнул головой, показывая, что согласен с тем, что они все уже знали. — Я так и думала, — ответила Дорме, но Падме было не до споров. Она была больше сосредоточена на словах, которые скрывались за вызовом. — Мы не можем терять голову... — попыталась сказать Падме, сразу же признав, что это был неудачный выбор слов. — Нам нужно держаться вместе. Ее слова не были услышаны. Двое ее подчиненных были слишком поглощены своим гордым противостоянием, чтобы даже вспомнить, что она была в комнате. Когда капитан оторвал взгляд от пола, они долго продолжали смотреть друг на друга, между ними шла внутренняя борьба. Первой тишину нарушила Дорме. — Итак, я спрашиваю ещё раз, капитан, — бросила вызов Дорме низким, но резким, как лёд, голосом. — Где ещё они могут быть? Капитан Тайфо попытался взять себя в руки, его лицо слегка расслабилось, но в глазах по-прежнему читалась серьёзность и — осмелится ли она сказать — страх. Он обвёл взглядом комнату, словно в углах прятался шпион, который прислушивался и ждал возможности напасть. Когда он наконец встретился взглядом с Дорме, его голос был низким, очень, очень низким. — Возможно, — прошептал он. — Некоторым удалось сбежать. Дорме рассмеялась и покачала головой. — Без Падме? — А как же Бейл? — настаивала Падме, встав между ними, чтобы избежать очередного выяснения отношений. — Дорме упомянула, что он здесь, но у него была встреча с Палпатином. — Я не знаю, — честно ответил капитан, и Падме поняла, что он разочарован собой. — Империя заблокировала все каналы связи, из-за чего невозможно узнать, что на самом деле происходит в стенах Сената. Очевидно, Империя также отложила публикацию пресс-релиза, заявив, что это связано с неотложными вопросами безопасности. — Они запирают нас, — прошептала Дорме, бросив взгляд на дверь, за которой промелькнуло белое облако. — Они хотели, чтобы Падме была здесь. Группа сгрудилась плотнее, отойдя от открытой двери. — Ну, — настаивала Падме, снова указывая на пустую комнату. — Где остальные наши люди? — спросила она и добавила: — Никто из наших делегатов даже не присутствовал на вечеринке, но они тоже пропали. Это не имеет смысла. Капитан опустил глаза в землю, словно не мог смотреть ей в глаза. — Я не знаю. — он покачал головой, в его голосе ясно слышались боль и унижение. — Я действительно в растерянности. Мы никогда раньше не сталкивались ни с чем подобным. Мы совершенно слепы. Не успели они обменяться и парой слов, как дверь в её кабинет распахнулась настежь, деревянная рама затряслась от сильного толчка, а за громким стуком последовал топот бегущих ног. — Капитан! Миледи! — практически закричал охранник — Энтони — и, споткнувшись о собственные ноги, ввалился в комнату. — Что случилось, Энтони? — просил капитан Тайфо, снова превращаясь в уверенного в себе лидера. — Мы нашли представителя Бинкса, — мужчина задыхался, слова срывались с его губ как резкие, учащенные вдохи, пока он не успокоился и не обрел самообладание. — Мы нашли представителя Бинкса, сэр. Падме, Дорме и капитан Тайфо обменялись взглядами, их взгляды на долгое мгновение встретились, прежде чем снова повернуться к молодому охраннику. — Приведите его! — Падме и капитан Тайфо сказали в унисон, и охранник тут же развернулся на каблуках и выбежал за дверь. Мгновение спустя он и его напарник Касе вернулись и, войдя в кабинет, втащили туда дрожащего гунгана. Джа-Джа, хотя и не был полностью уверен в себе, казалось, был на грани срыва: его длинные ноги подгибались, а глаза не могли сфокусироваться на одном месте. По крайней мере, пока он не увидел Падме. В тот момент, когда Джа-Джа заметил ее, в нём словно зажёгся новый свет, и даже лёгкая улыбка украсила его вытянутое лицо, пока он пытался встать. — Сената Падме! — закричал он с явным облегчением. — Твоя здеся! Твоя в безопасности! — Да, Джа-Джа, — ответила Падме с вежливой улыбкой, радуясь встрече с другом, но сохраняя профессиональный тон. — Я в порядке, — продолжила она, отчаянно пытаясь получить ответы, когда подошла к нему. — Но мне нужно знать, что случилось. Что ты видел? Где все? Джа-Джа покачал головой и упал в ближайшее кресло, вытирая лоб. — Мисс, моя не знать, — ответил гунган, неуклюже размахивая длинными руками по комнате, пока вспоминал пугающее воспоминание. — Сначала быть снежная буря, а потом моя оказаться на стропилах. Капитан Тайфо нахмурил брови. — Ты висел на стропилах? — Угу. — он кивнул, улыбаясь. Гунн не осознавал важности своих слов, пока капитан Тайфо не принял решение. — Это безумие, — воскликнул он. — Я достаточно видел и слышал. Нам нужно идти. Сейчас. — Я поддерживаю, — согласился Дорме, но Падме не обратила внимания на свою охрану и служанку. Ее взгляд был прикован к гунгану, а мысли были заняты только ее товарищами — о Бейле. — Что еще, Джа-Джа? — настаивала она, вцепившись в его земноводную кожу и нежно сжав его плечо. — Ты можешь еще что-нибудь нам рассказать? — Э-э-э… — заикаясь, произнёс гунган, поднося длинный палец ко рту и округляя губы в форме буквы «О». Гунган задумался, прежде чем покачать головой. — Нет… — уверенно ответил он, но тут его глаза расширились, а голова запрыгала вверх-вниз. — Подожди! Да! Да! — Что такое? — спросила Падме, подходя ближе, как будто в комнате находился сам Император. — В чём дело, Джа-Джа? Это из-за Бейла? — Нет, — сказал Джа-Джа, качая головой. — Но сенатора Мон сказала передать, что твоя следовать оставаться здеся. — Остаться здесь? — повторили Падме и Дорме, несколько удивлённые этой командой. — Это нелепо! — возразил капитан Тайфо, указывая на происходящее за дверью. — Как может сенатор Мон Мотма просить её остаться здесь, когда в Сенате творится такое безумие? Если она должна остаться, то где все остальные? — Капитан, пожалуйста, — попыталась успокоить его Падме, но её внимание отвлекло появление двух очень бледных нубийских охранников, вошедших в её комнату. Капитан Тайфо проследил за взглядом Падме, как и все остальные в комнате. Все взгляды остановились на двух охранниках, которые остановились в дверях, выглядя бледными и нетвердо стоящими на ногах. — Маркус, Феликс, — сказал капитан Тайфо строгим голосом. — Возвращайтесь на свой пост. Вы не можете оставить кабинет сенатора без охраны. Как правило, эти двое молодых людей внимательно слушали и никогда не ослушивались приказов. Они также были отличными стражниками, которые делали всё возможное и невозможное, чтобы хорошо выполнять свою работу. Падме не могла припомнить ни одного случая, когда бы она или капитан Тайфо были недовольны их работой. Они были лучшими из лучших: храбрыми, решительными и преданными своему делу… до сих пор. В этот момент двое молодых людей застыли на месте. Они больше не казались храбрыми или невозмутимыми. Они не подчинялись командам своего капитана добросовестно и решительно; вместо этого они просто стояли там. Они стояли как статуи, примерзшие к земле. — Маркус, Феликс, — повторил капитан Тайфо, пытаясь скрыть беспокойство в своем голосе, когда шагнул к охранникам. — Что случилось? Маркус был единственным из этой пары, кто пошевелился, и немного пришел в себя, когда капитан шагнул к нему. Он сделал глубокий вдох, вытер пот со лба и отдал честь. — Доклад, сэр, — с трудом выдавил он дрожащим голосом, протягивая планшет. — Для сенатора. Капитан Тайфо кивнул, на мгновение задержав взгляд на своих охранниках, прежде чем взять планшет и передать его Падме. Долгое время устройство просто лежало в руках молодого сенатора. Казалось, что вес планшета с каждым мгновением становится все тяжелее, как и жжение от всех взглядов на ее спине. Ее руки даже необычно дрожали, когда она провела ими по экрану, вводя свой пароль для доступа к файлам, прежде чем файл открылся. Она ахнула, прочитав отчет, боль пронзила ее грудь, и планшет упал на стол. — О, луны… — прошептала она, чувствуя, как подкашиваются ноги, и отступая назад. Дорме подхватила её, обняв за талию, чтобы не дать упасть. — Что случилось? — спросил капитан Тайфо, помогая Дорме поставить Падме на ноги, пока Джа-Джа обмахивал её руками, чтобы облегчить одышку. — Они… они, — заикаясь, произнесла Падме, не в силах выговорить ужасные слова. — Они были казнены. Все они. — Кто? — спросили несколько голосов, Падме покачала головой и прижала руку к губам, чтобы не разрыдаться. — Сенаторы, — призналась она, и ее слова причинили еще большую боль, когда она произнесла их вслух. — Те, кого объявили пропавшими без вести в Анаксесе, Аноате и Нубии. И другие, бесчисленное множество других. Скай, Томар, Ромар Тей и Синекс. — Падме покачала головой, борясь с болью. — Они все были на вечеринке. Их больше нет. Они убили их всех. Даже произнося эти слова, она с трудом в них верила. Она сомневалась, что всё это было на самом деле. Всё это казалось страшным сном. — Ситхи, — сказал капитан Тайфо, хватая планшет со стола, но устройство уже заблокировалось. — А как же остальные? Сенатор Органа? Мон Мотма? — Их здесь нет, - сказала Падме, и волна облегчения захлестнула группу. — Их имен нет в списке. — Тогда где же они? — спросила Дорме, слегка нахмурившись. — Бейлу следовало вернуться после встречи с императором Палпатином. — Возможно, — предположила Падме, стараясь сохранить свою веру. — Что-то произошло во время встречи? — Аресты? — спросил капитан Тайфо, пытаясь связать всё воедино. — Расследование? Возможно, это сообщение было лишь первой волной. — он глубоко вздохнул, и его мрачное лицо стало решительным. — Что вы предлагаете в качестве плана действий? — продолжил он, шагнув вперёд, как верный солдат, которым он и был. — Должен ли я подготовить корабль? Она поняла, что он пытался сказать: попытаться сбежать. Эта мысль потрясла её до глубины души. — Сбежать? — спросила Падме. — Зачем? — Миледи, — сказал он, протягивая ей руку. — Ваша жизнь в опасности. — Моя жизнь всегда в опасности, капитан, — возразила она, давая ему понять, кто здесь главный. — Так было с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. Эта ситуация ничем не отличается, и я не оставлю этих людей на произвол этого несправедливого безумия. Я борюсь за справедливость и мир. Мон Мотма велела нам ждать здесь, и именно это я и собираюсь сделать. — Миледи, — попытался возразить капитан, но Падме подняла палец, и он замолчал. — Дорме права, — продолжила Падме. — Бейл не уедет, пока Сенат охвачен таким безумием. Они должны быть здесь, но это не значит, что они могут прийти к нам. — Потому что он у императора Шива? — спросил Джа-Джа. — Точно, Джа-Джа, — ответила Падме. — Если император вызвал его и остальных к себе в кабинет, значит, ситуация уже накалилась. Они бы знали, что Палпатин что-то подозревает. Они не могут прийти к нам сейчас, когда за ними наблюдают. — Падме подошла к своему столу и схватила свой личный планшет. — Нам просто нужно связаться с ними другим способом. Она ввела свой пароль, разблокировала экран и прокрутила список контактов. Она нажала на имя Бейла Органы и открыла доску объявлений. Она надеялась, что, по крайней мере, это была ошибка, а если нет, то, возможно, она сможет связаться с ним и на его личном устройстве. Сенатор Органа! Мне нужна ваша помощь с этими бланками, о которых мы говорили. Моя помощница сказала, что вы вернётесь после встречи. Пожалуйста, сообщите мне о ходе нашей беседы. Сенатор Амидала. Она позаботилась о том, чтобы всё выглядело профессионально, и замаскировала свои вопросы классическими правительственными фразами — словами, которые не вызвали бы подозрений у имперских сканеров. Она понимала, что каждое слово было на вес золота, но, нажав «Отправить», она просто надеялась на какой-нибудь ответ. Что–нибудь – что угодно — что указывало бы на то, что он жив. — Миледи, — сказал капитан, нарушая тишину, когда подошел ближе. Падме отказывалась смотреть на что-либо, кроме маленькой иконки сообщения в углу экрана. — Ваши приказы? Падме отвернулась, все еще прислушиваясь к звуку входящего сообщения. — Я останусь, — уверенно сказала она, высоко подняв голову. — Возвращайся к своим обязанностям. — Падме... — Капитан нахмурился, в его глазах читалось явное несогласие. — Моё место в Сенате, — заявила Падме, прежде чем он успел возразить. — Мой народ зависит от меня. Я была избрана не для того, чтобы бежать. — Но вас избрали, чтобы вы остались в живых. — Капитан Тайфо покачал головой, прекрасно понимая, что ведёт проигранную битву. — Миледи, я настоятельно рекомендую… — Я не хочу ничего подобного, капитан, — перебила Падме. — Вы свободны. Пожалуйста, вернитесь к своей работе. — она обвела взглядом комнату. — Все свободны. Все присутствующие в комнате были вынуждены склонить головы, прежде чем вернуться к своим обязанностям. Каждый сдерживал своё личное мнение, преданно слушая своего лидера. Некоторое время спустя раздался стук в дверь, и на пороге появился один из приспешников Палпатина. Сердце Падме мгновенно замерло при виде его, у неё засосало под ложечкой, а кожа покрылась мурашками, хотя внешне она старалась сохранять самообладание. — Да? — спросила она, радуясь фальшивой уверенности в своём голосе. — Император созывает срочное заседание Сената, — ответил мужчина в синем, его голос был строгим и профессиональным. — Все оставшиеся сенаторы должны присутствовать. — Хорошо, — ответила Падме, когда мужчина развернулся и ушёл. Она перевела взгляд на Дорме, и они оба обменялись тревожными взглядами. Падме глубоко вздохнула, выпустив воздух, который, как она и не осознавала, задерживала, пока император Палпатин заканчивал свою речь. Мужчина изображал скорбь, описывая «ужасную и удручающую» ситуацию в Сенате, а затем из его уст полился нескончаемый поток лжи. Сцена была такой же бурной, как и при появлении Бейла, Мон и многих других, отсутствовавших на своих местах. В какой-то момент её беспокойство усилилось, а в следующий она застыла в немом ожидании, но собрание было распущено, а упомянутый лидер ни разу не обернулся, чтобы посмотреть на неё, ни разу не заставил её почувствовать себя не в своей тарелке и не намекнул, что она станет следующей жертвой его извращённой охоты на ведьм. Она в оцепенении шла в свою комнату, испытывая отвращение к улыбкам и радостным шёпотам о «приятных усилиях и прогрессе», достигнутых имперскими войсками, о которых говорили сенаторы, считавшие Империю своим любимым правительством. — Ты видела Бейла на собрании? — спросила Дорме, как только Падме вошла в комнату. Падме просто покачала головой и села за свой стол. Она глубоко вздохнула, устраиваясь на своём месте, и наконец позволила себе немного расслабиться, сбросив тяжёлое бремя, лежавшее на её плечах. Она нахмурилась, опустив голову на руки, локтями опираясь на стол, и напряжение стекало по её спине, как тошнотворный водопад. — Я уверена, что нет причин для паники, — попыталась успокоить ее Дорме, но она была гораздо менее искусной лгуньей, чем ее лучшая подруга-политик. Падме не поверила первым словам, слетевшим с ее губ, и предпочла промолчать, подняв глаза от своего стола, чтобы с сомнением взглянуть на подругу. На некоторое время воцарилась тишина, пока Падме продолжала работать, а Дорме продолжала дежурить. По правде говоря, ни одна из женщин не преуспела в решении поставленной задачи, но они упорно трудились, как будто это был обычный день. Несколько делегатов входили в кабинет сенатора и выходили из него, и на лицах у всех было одинаковое выражение страха, за которым последовал вздох облегчения, когда они увидели друг друга живыми. Падме отправила множество сообщений своим коллегам — лидерам Восстания в Сенате, но не получила ответа. Мучительно тянулись минуты, приближая ее к неминуемой гибели. Вес всей этой ситуации тяжким грузом лежал на плечах Падме, и от сдавленности в груди ей было трудно дышать. Она пыталась отвлечься работой, но не могла заставить себя перестать представлять наихудший из возможных исходов для них всех. Так продолжалось до тех пор, пока сквозь пелену безумия не прорвался сигнал, похожий на песню самой Силы... уведомление о новом сообщении. Падме отложила работу и схватила свой личный датапад, лихорадочно открывая экран и выискивая сообщение. Её глаза расширились при виде имени отправителя, а сердце затрепетало от радости. — Дорме! Бейл прислал мне сообщение! — воскликнула Падме, и облегчение мгновенно смыло все её тревоги, когда она прочитала сообщение на экране. Сенатор Амидала! Я прошу прощения за задержку, так как был занят в другом месте. Пожалуйста, примите мои искренние извинения за моё грубое поведение. Что касается рассматриваемой документации, то, поскольку моё внимание сейчас сосредоточено на другом, вы можете завершить работу без моего участия. Расстояние и тишина необходимы для моих текущих начинаний. Как только я закончу, я обязательно свяжусь с вами. Сенатор Мон Мотма вскоре предоставит информацию о нашем дополнительном задании. А пока, надеюсь, всё в порядке. Сенатор Органа. Падме глубоко вздохнула и перечитала сообщение, прежде чем снова опуститься на своё место. — Всё в порядке, — объявила она, вздыхая с облегчением. — Все в порядке. — Тогда где они? — спросила Дорме, взяв планшет, чтобы самой прочитать сообщение. — Почему ты не видела их на собрании? — Я уверена, что этому есть разумное объяснение, — сказала Падме, забирая устройство обратно. — Ты сама можешь это увидеть. С ними всё в порядке, и приказ — вести себя так, будто всё нормально. Сейчас нам нужно быть умнее — умнее, чем Империя. Бейл прав: лучше всего затаиться и держаться на расстоянии. Она уже собиралась заблокировать экран и отодвинуть его в сторону, когда в углу появилось сообщение — не от повстанцев, а от её старшей сестры. — Мон? — спросила Дорме, услышав уведомление, и подошла, чтобы взглянуть на экран. — Нет, — ответила Падме, позволив себе на мгновение перейти на личности, теперь, когда ее нервы успокоились. — Сола. Она открыла сообщение, озаглавленное "Ты больше никогда ничего мне не рассказываешь!", и закатила глаза от того, какие театральные действия использовала ее сестра, чтобы привлечь ее внимание. К сообщению была прикреплена статья из голосетевой сети с фотографией Падме вверху страницы. Её глаза расширились, когда она посмотрела на фотографию, сделанную накануне вечером. Она стояла в левом углу кадра, глядя на Дарта Вейдера, который находился с противоположной стороны. Император и Бейл Органа, которые были рядом, едва виднелись на снимке, расположившись с той стороны, с которой была сделана фотография. Падме не видела представителя прессы, который сделал эту постыдную фотографию, но она застонала, осознав, что кто-то действительно застал её за этим занятием, и осмелилась сказать, что она даже выглядела так, будто была немного влюблена в ситха, — как будто такое вообще возможно. Оторвав взгляд от фотографии, Падме бегло просмотрела статью, закатывая глаза при виде фальшивых восхвалений Императора и преувеличения величия праздника. Однако последний абзац привлёк её внимание: её собственная сестра цитировала статью чуть ниже конца прикреплённого файла. Это действительно была незабываемая ночь, и, если этого было недостаточно, приглашённые гости были в восторге от присутствия самого лорда Вейдера, который был неожиданным гостем, хотя, возможно, и не самым неожиданным из всех. Помимо самого лорда Вейдера, кажется, даже всеми любимая сенатор Амидала вышла из укрытия, чтобы присутствовать на мероприятии, как всегда, поразив всех своей красотой и грацией. Мы надеемся увидеть их обоих на других мероприятиях в ближайшее время. «Нет, если я могу на это как-то повлиять» — подумала Падме, прежде чем перейти к остальной части сообщения. Похоже, что это чертовски трудоемко, но, по крайней мере, ты выглядишь обалденно. Почему я узнаю об этом только из Голосети? Найди время позвонить своей сестре! Люблю тебя. Сола. Падме улыбнулась, прочитав оставшееся сообщение, и быстро напечатала ответ. Это было действительно адское время. Я скоро тебе позвоню. Передай от меня привет маме и папе, а также девочкам и Дарреду. Падме. Нажав «Отправить», она прокрутила страницу вверх и снова изучила фотографию. Она была сделана всего за несколько мгновений до того, как начался весь этот ад. За мгновение до этого она выставила себя дурой. За мгновение до того, как Вейдер продемонстрировал свою необузданную силу или, что ещё хуже, свой гнев. И всё же, когда она смотрела на эту фотографию, её охватила странная волна эмоций, как и на вечеринке. Падме покачала головой и отодвинула планшет, прогоняя странное чувство вместе с ним. Закрыв глаза, она оперлась локтями о стол и, опираясь на ладони, помассировала виски, как будто это могло стереть воспоминание. — Миледи? — Дорме спросила. — Я не могу не заметить, что тебя, кажется, беспокоит что-то еще... помимо очевидного, конечно. — Сейчас не время, Дорме, — Падме говорила, глядя в стол, отказываясь позволять таким неблагоразумным и глупым мыслям влиять на её разум, особенно когда на повестке дня стояли серьёзные официальные дела. — Что ж, я готова выслушать, если ты передумаешь, — сказала Дорме, добавив: — И мы должны продолжать жить своей обычной жизнью, так что будет справедливо, если ты захочешь обсудить что-то не связанное с этим. Падме вздохнула, откинувшись на спинку стула и повернувшись лицом к Дорме. — Честно?— она выдохнула, качая головой от осознания всей нелепости ситуации. — Я просто начинаю задаваться вопросом, как моя жизнь докатилась до такого. Дорме рассмеялась, всё ещё немного напряжённо, но всё же позволяя промелькнуть своей обычной беззаботной лёгкости. — Ты имеешь в виду такого сумасшествия? Падме тоже рассмеялась, но в её смехе не было радости. — Ну, да! — она покачала головой, погружаясь в воспоминания о своей жизни. — Я думаю, мы обе знаем, что моя жизнь никогда не была нормальной, но мне интересно, будет ли она когда-нибудь такой, как раньше. — Ты всегда была на стороне людей, Падме, — сказала Дорме, пытаясь утешить свою подругу. — Ты всегда хотела жить целеустремленно. Иногда это просто требует больших жертв. — Дело не в этом, — ответила Падме, поворачиваясь на стуле, чтобы встретиться взглядом со своей самой преданной и близкой подругой. — И дело не только в сегодняшнем дне. Раньше я чувствовала себя такой уверенной. Такой спокойной. — она покачала головой. — Но теперь все так искажено. Это даже кажется нереальным. Как и моя жизнь. Я больше не чувствую себя собой. Дорме нахмурился и шагнул вперед. — Что вы имеете в виду? — Кажется, что всё идёт не так, — начала Падме, погрузившись в воспоминания. — Я имею в виду, что последние несколько месяцев... последние несколько лет, на самом деле, были для меня не самыми лучшими. И прошлая ночь была тяжёлой, очень тяжёлой. Это было как напоминание обо всех моих ошибках. Я выставила себя дурой. Я плохо спала, и, что ещё хуже, я проспала, из-за чего сегодня опоздала. — Падме снова покачала головой, раздражённо вздохнув. — В единственный день в моей жизни, когда я проспала, начинается этот ад, и я остаюсь в неведении. — Не стоит так строго судить себя, Падме, — ответила Дорме. — Никто не ожидал, что это произойдёт. Ты всего лишь человек. — Но я лучше, чем это, — парировала Падме, всё ещё выглядя жалко. — Я знаю, что лучше. — Падме, — выдохнула Дорме с искренней нежностью в глазах, усаживаясь за стол рядом с подругой. — Я была твоей лучшей подругой с… незапамятных времён. Я знаю тебя. Ты лучшая из лучших, но в жизни случаются неожиданности, и это нормально. Ты не можешь планировать и контролировать всё сама. Иногда нужно просто пережить этот день. Иногда Сила знает, что тебе нужно, лучше, чем ты сама. Всё дело в уроках и просто в жизни. Не каждый день будет рекордным. Тебе нужно перестать так строго судить себя. — Дорме усмехнулась про себя и махнула рукой в сторону передней части офиса. — Я имею в виду, посмотри на меня. Всё, что я сделала сегодня, это запаниковала и закрыла очень большую дверь. Дорме продолжала посмеиваться, и этот беззаботный звук заставил Падме улыбнуться. — Когда ты стала такой мудрой? — Легко, — улыбнулась Дорме. — Когда ты начала так сильно паниковать. Падме хихикнула. — Да, ну, в свою защиту могу сказать, что я не просто закрыла дверь сегодня. И все же мне было интересно, почему эта дверь была закрыта. — Падме нахмурилась от любопытства и повернулась к Дорме. — Почему ты все-таки закрыла ее? Ты беспокоилась, что Палпатин может прийти искать меня? Падме увидела, как от её вопроса напряглись все мышцы тела Дорме. Женщина побледнела, как будто увидела призрака, какого-то демонического духа. — Боюсь, дело не в этом, — прошептала Дорме, и её голос задрожал, когда она уставилась куда-то вдаль, за пределы кабинета. Последовала долгая пауза — настолько долгая, что Падме подумала, что это, возможно, единственное предложение, которое она услышит от Дорме. Так продолжалось до тех пор, пока лицо Дорме не исказилось от ужаса, как будто она стала свидетельницей ужасного события, разворачивающегося прямо у неё на глазах. — Он был здесь, — испуганно прошептала она. — Он бродил вокруг всё утро… как тень в темноте. Падме кивнула, удивлённая, но понимающая страх своей служанки. Дорме, в отличие от неё, не была официально знакома с Палпатином в годы его сенаторства и особенно после несчастного случая. Всего несколько дней назад Дорме вернулась с Набу, и из-за ограниченного времени, проведенного в Сенате, у нее было мало возможностей привыкнуть к присутствию императора Палпатина. — Да, — сказала Падме. — Император может быть довольно пугающим лично. Хотя, исходя из своего опыта, я должна сказать... — Ты меня не понимаешь, — перебила ее Дорме, резко повернув голову в сторону Падме, и ее взгляд снова стал сосредоточенным. — Не император, миледи, — поправила Дорме, сделав глубокий вдох. — Лорд Вейдер. Дарт Вейдер. Образы Имперского торжества прошлой ночью промелькнули в голове Падме, еще раз напомнив ей о Темном Лорде ситхов, который присутствовал на нем. Сила, темнота и властность — это все, что она заметила в Дарте Вейдере, но прежде всего, было трудно игнорировать страх, который он вызывал одним своим присутствием. По правде говоря, этот человек — если он действительно был человеком — был своего рода ходячей загадкой. Одно его появление, присутствие или упоминание его имени заставляли людей дрожать от страха. Дарт Вейдер заставлял дрожать величайших лидеров, благороднейших людей и сильнейшие нации одним лишь шёпотом своего имени или взглядом. Он был монстром, но именно это делало его Повелителем ситхов. Падме отогнала кружившиеся в голове мысли и повернулась к Дорме, всё ещё не в силах поверить в то, что только что услышала. — Лорд Вейдер? — повторила она, и в её голосе прозвучали шок и недоверие. — Дарт Вейдер здесь? Как будто признания было недостаточно, чтобы напугать, ещё труднее было представить, не говоря уже о том, чтобы поверить, что Вейдер действительно может быть так близко... особенно здесь. Вейдер никогда не присутствовал. Его никогда не видели в Сенате, и он никогда не совал свой нос в такие домашние дела, как внутренние разборки... но, опять же, его никогда не было и на имперских вечеринках. Сегодняшний день, казалось, был новым днём для Империи, и Палпатин, похоже, был только рад, что его военные и самый преданный ученик вовлечены во внутренние дела его любимой диктатуры. Дорме кивнула, прерывисто дыша, что выдавало её ужас. — Я думала, ты знаешь. Он появился сегодня утром, после безумия, и бродил вокруг, как ужасное существо. Тогда всё стало холодным и тихим… Я никогда не видела его так близко. — она замолчала, обхватив себя руками, и Падме поняла, что этот жест должен был её успокоить. — Я думала, Император согласился держать Вейдера подальше от Сената. И этих клонов тоже. Это единственная причина, по которой я согласилась остаться здесь одна. Я вижу, как долго он держит свои обещания. — Мы с тобой оба знаем, что Палпатин лжец, — отметила Падме с неподдельным огнем в голосе. — Ты помнишь те годы, когда я была королевой Набу? Он никогда не выполнял своих обещаний. Я встречалась с ним всего дважды — дважды за все время моего пребывания на этом посту! Даже когда Торговая федерация морила нашу планету голодом, казалось, что он вообще не уделял мне времени. — она сделала паузу, глубоко вздохнув, полностью осознавая правду, скрывающуюся за её словами, даже если она не могла выразить всю реальность. — Палпатин был первым, кто считал меня глупой девчонкой. Его поддержка моего избрания на пост была всего лишь спектаклем, призванным способствовать осуществлению его собственных планов. — Падме подавила рык, воспоминания всё ещё были свежи и болезненны в её сознании. — Он лгал, — продолжила она. — Это то, что он делает лучше всего. Пока я была королевой, он обещал мне, что при моей поддержке все изменится к лучшему. Я поверила ему, а потом посмотри, что он сделал… Я была всего лишь ключом к его власти. Он использовал меня. Он настроил всех против меня. Он выставил меня дурой. Он просто мошенник и лжец. — Это была не только ты, Падме! Он одурачил всех нас! — возразила Дорме. — Ты слишком строга к себе. Он не настраивал нас против тебя. Набу по-прежнему на твоей стороне, как и большенство людей, чем ты думаешь. Всё, чего он хотел, — это власть, и он использовал бы кого угодно, чтобы получить её. Все это знают. — Он больше никогда меня не использует, — пообещала себе Падме, но не могла не задаваться вопросом, насколько правдиво это утверждение, как бы сильно ей этого ни хотелось. В это было трудно поверить, особенно когда этот человек был таким мстительным и зацикленным на собственной власти. Бывали времена, даже сейчас, когда она чувствовала себя всего лишь очередной пешкой в его играх. Всегда пешкой. Всегда использованной. Падме нахмурилась. Разговор привёл её к слишком многим неприятным воспоминаниям, которые она всегда была вынуждена вспоминать. Надеясь отвлечься от своих мыслей, она повернулась к планшетам на своём столе и вернулась к работе. Она читала отчёты, голосовала за решения и при необходимости писала комментарии, но её мысли всё ещё были где-то далеко. Она надеялась, что Дорме не заметит, но, конечно же, та всегда всё замечала. — Я знаю, что лезу не в своё дело… — сказала Дорме, успокаивающе положив руку на плечо Падме. — Но что ещё вас беспокоит, миледи? — Ничего, — ответила Падме немного резче, чем следовало, пытаясь взять себя в руки. — Простите, — быстро добавила она. — Как я уже говорила, у меня просто была тяжёлая ночь. Не волнуйтесь. Я в порядке. Дорме недоверчиво покачала головой и, вопреки надеждам Падме, продолжила настаивать на получении дополнительной информации. — Я твоя лучшая подруга, — возразила она. — Я знаю, когда тебя что-то беспокоит, и ты можешь рассказать мне все, что угодно. Ты хочешь поговорить об этом? Это была... — О, моя спасительница собственной персоной! Неожиданный голос раздался в комнате, практически пропев эту фразу, как странную песню, и прервал разговор между женщинами, когда обе они посмотрели на дверь. Зрелище было неожиданным. Падме и Дорме увидели молодого человека с широкой улыбкой, который, словно гордая дикая птица, расхаживал по комнате, не дожидаясь приглашения. Дорме не стала рисковать безопасностью своего сенатора; она бросилась на защиту Падме, поглядывая на другую сторону двери, где должны были находиться охранники. — Кто ты, чёрт возьми, такой? — рявкнула Дорме, нервничая и выискивая любые признаки того, что этот человек может быть имперским шпионом, пришедшим, чтобы увести Падме. Она выставила ладони в оборонительную позицию, сжала пальцы, нащупывая невидимое оружие на поясе, и мужчина был в нескольких шагах от того, чтобы получить разряд. Мужчина лишь улыбнулся, остановившись перед столом Падме, совершенно не обращая внимания на угрозу. Он широко улыбнулся ей, обнажив белоснежные зубы. Его взгляд жадно скользнул по ней, прежде чем он посмотрел на неё пристальным и знакомым взглядом, и только тогда Падме поняла, кто он на самом деле. Это был человек, которого Дарт Вейдер чуть не убил прошлой ночью — Раш Кловис. Она выдавила из себя улыбку и слегка наклонила голову. — Раш, какой приятный сюрприз, — сказала она, стараясь говорить профессионально, но не в силах была не обращать внимания на довольно заметную шишку на голове мужчины. Она выглядела хуже, чем прошлой ночью. В её голове промелькнуло воспоминание о том, как была получена эта травма, или, скорее, воспоминание о том, кто нанёс этот удар, вызвав в воображении картину мрака. — Вам лучше? — спросила она, пытаясь отогнать эти мысли. — Вы выглядите намного лучше, чем вчера вечером. — Да, — ответил Раш с лукавой улыбкой, выпячивая грудь. — Спасибо вам, — он сделал паузу и отвесил низкий элегантный поклон. — Конечно, я у вас в долгу, миледи. — Кхм, — Дорме прочистила горло, чтобы привлечь внимание Падме, ее бровь вопросительно изогнулась, а мерцающий взгляд выражал замешательство. Падме была более чем рада переключить внимание с неожиданного гостя на свою бормочущую служанку, радуясь возможности отвлечься. — Да, верно. Как невежливо с моей стороны, — сказала она, указывая на них обоих. — Дорме, это Раш Кловис. Раш, это Дорме Бирн. Она надеялась, что это представление положит конец разговору, но, к сожалению, новая тема не осталась незамеченной. — К моему удовольствию, — рассеянно ответил Раш, едва ли замечая присутствие Дорме и не сводя глаз со своей очевидной истинной цели. Дорме закатила глаза и громко фыркнула, возвращаясь на своё место рядом с сенатором. Она считала этого человека надоедливым, но явно не представляющим угрозы. Падме хотелось бы сделать то же, что и её подруга, — закатить глаза, чтобы дать ему понять, но, к сожалению, ей приходилось прибегать к более утончённым манерам. Вместо этого Падме попыталась сделать вид, что занята, в надежде, что Раш поймёт недвусмысленный намёк на то, что он ей неинтересен и что его присутствие, прежде всего, раздражало. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы понять, что этот жалкий человечишка никуда не денется и определённо не понял её намёка. Вместо того чтобы уйти, он стоял перед ней, как голодная собака, надеющаяся на брошенную кость. Ей даже не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, что у него текли слюнки. Однако Раш не знал, что Падме не очень любила бродячих собак и пыталась продолжать работать, несмотря на его раздражающее присутствие. И только когда она почти совсем забыла о его присутствии, Раш сделал свой ход. Мужчина рассчитал свои действия как раз в тот момент, когда Падме потянулась к датападу на противоположной стороне своего стола, и быстро наклонился, чтобы схватить ее протянутую руку. Падме ахнула, когда он взял ее за руку, а Раш принял ее резкий вздох за что-то вроде лестного обморока и сжал ее руку еще крепче. Взбешенная Падме оторвалась от своей работы, чтобы встретиться с ним взглядом, ее нервы и терпение, наконец, достигли предела. Она открыла рот, готовая убрать руку и прочитать лекцию, которая, несомненно, заставила бы его покинуть её кабинет, но Раш заговорил прежде, чем она успела начать. — Послушай, — мягко сказал он, и в его голосе прозвучали восхищение и желание. — Я хочу быть с тобой честным. Я пришёл сюда сегодня, чтобы продолжить с того места, на котором мы остановились прошлой ночью. У Падме перехватило дыхание от комментария этого мужчины. Прошлой ночью? Что произошло прошлой ночью? — Я знаю, что ты чувствуешь то же, что и я, — продолжил он едва слышным шёпотом, неловко целуя Падме в ладонь. — Иначе ты бы не рискнула своей жизнью, чтобы спасти меня от такой жестокой участи. Глаза Падме расширились, когда мужчина продолжил говорить, и она наверняка вырвала бы свою руку из его хватки, если бы не была в таком шоке. Неужели этот человек говорил серьёзно? Как он мог прийти к такому выводу? Как он мог подумать... Внезапно его комментарии обрели смысл, и Падме заколебалась в замешательстве, осознав, какие усилия привели к этому недоразумению, и чувствуя себя несколько взволнованной из-за всего этого испытания. Она постаралась не обращать внимания на то, как расширились глаза Дорме при этом заявлении, а ее рот слегка приоткрылся. Она будет тушить по одному пожару за раз, и прямо сейчас Раш был её главным приоритетом. Она знала, что должна прекратить эту шутку, пока она не затянулась. Она бы потушила огонь фальшивого пламени, которое он пытался раздуть, а также погасила бы огонь в его глазах, который, как ему казалось, на мгновение вспыхнул для неё. Его намерения не были благородными, а суждения ошибочными. Падме не могла поверить в невежество этого человека. Он был так горд, думая, что она спасла его, потому что была к нему привязана. Она даже не знала этого человека до тех пор, пока Вейдер не вырубил его! — Раш, — выдохнула она, прежде чем мужчина успел ещё больше смутиться. Падме вежливо высвободила руку из хватки Раша, мягко улыбнувшись и пытаясь смягчить удар. — Вы очень добрый человек, но, боюсь, вы ошибаетесь. Между нами ничего нет. Её слова никак не повлияли на его намерения, и, если она была права, они, казалось, только подстегнули его, и в его глазах появился намёк на вызов. — Ещё нет, — поправил он, помахивая пальцем с той же дерзкой улыбкой. — Но будет! — Он практически запрыгнул на стол Падме, и его лицо стало серьёзным, когда он наклонился ближе к молодой сенаторше, пытаясь — и безуспешно — встретиться с ней взглядом. — Скажи мне, что ты не почувствовала ничего между нами, — прошептал он с томным соблазном. — Скажи мне, что ты тоже этого не почувствовала… Падме отодвинулась, создавая необходимое расстояние между ними. — Мне жаль… Но я ничего не почувствовала, — искренне ответила она, надеясь закончить тему. — Тогда почему ты спасла меня? — настаивал Раш, не в силах поверить ее словам. — Почему ты не позволила Вейдеру убить меня? Падме молчала, пораженная его глупостью. Неужели он действительно был таким поверхностным? Разве она не могла просто спасти его, потому что это было правильно? Раш рассмеялся над молчанием Падме. — Видишь? — его улыбка стала шире, и в каждой черте лица отразилось чувство победы. — Я знал, что ты что-то чувствуешь. Падме нахмурилась. — Нет, - возразила она. — Я просто не хотела быть свидетелем того, как прямо на моих глазах убивают невинного человека. Я не могла просто стоять и смотреть. Раш рассмеялся, очевидно, чувствуя себя очень довольным собой, и язык его тела передавал этот факт лучше всего остального. — Да, я уверен... — саркастически согласился он, даже облизывая губы. — Но знаешь, что я думаю? Я думаю, что ты не хотела упускать из виду такого великолепного парня, как я, даже не попробовав его на вкус. И, милая, обещаю, я очень вкусный, но, держу пари, не такой вкусный, как ты. Лицо Падме покраснело от его комментария, внезапный прилив крови прилил к её щекам, и она отвела взгляд. Она заметила, что его взгляд задержался на её теле, становясь тошнотворно тяжёлым, когда он опускался на определённую интимную область, скрытую под столом и слоями набуанских тканей, и он облизывал губы. Отвратительно! Мужчина продолжал раздевать её взглядом, даже когда она отвернулась. Возможно, это было старомодно, а может, дело было в её королевском воспитании, но она считала, что не подобает говорить о таких вещах с едва знакомым человеком, не говоря уже о ком-то вообще. Это определённо не та тема, которую можно обсуждать с незнакомцем в общественном месте, и она думала так не только из-за клятвы, которую она дала хранить свою добродетель. В конце концов, Падме была настоящей леди, бывшей королевой и уважаемым сенатором. Он не имел права так с ней разговаривать, предлагать такие вещи или даже представлять их! — Тебе нечего сказать? — Раш продолжал дразнить её, тихо смеясь и неловко придвигаясь ближе. — Обычно я лишаю женщин дара речи, но должен сказать, что мне бы хотелось услышать, что может предложить твой хорошенький ротик... или что-нибудь выкрикнуть...— он замолчал, сжимая края её стола и снова облизывая губы. — Так что остаётся только один вопрос, — выдохнул он. — Когда у нас первое свидание? — Извините? — Падме ответила, но ее ответ был заглушен громким стоном, донесшимся из угла комнаты. — Ты всегда такой самоуверенный? — Дорме внезапно появилась рядом с ней с раздраженным выражением лица, которое бросало вызов ее собственному. — Уверенный, — поправил Раш, не отводя взгляда. — Это называется уверенностью и обаянием. — Моя ошибка, — прошипела Дорме. — Но тебе лучше сформулировать более точное предположение, иначе, в конечном итоге, я могу оказаться той, кто влюбится в тебя. Раш проигнорировал ее, даже не отводя взгляда от Падме, даже когда Дорме начала что-то бормотать на очевидном уровне восприятия. — Итак, что ты скажешь? — он настаивал. — Ужин? Ты... Я... В каком-нибудь особенном месте.— его взгляд скользнул по ней, как будто она была не более чем куском мяса — обнажённым куском мяса, от чего Падме задрожала на своём месте. Её беспокойство усилилось, когда он снова облизнул губы. — Обещаю, оно того стоит. «Думаю, нет», — подумала Падме, но прикусила язык, чтобы не озвучить своё автоматическое «нет». Если последние пять минут чему-то её и научили, так это тому, что этот мужчина не отступал, даже когда его явно отвергали. Она знала таких людей и понимала, что ей придётся сменить тактику. Подобно редкому павлину—пракиту, этот мужчина гордо выставлял себя напоказ, и, как самец любого вида в галактике, он бы не очень хорошо отреагировал на то, что его возлюбленная взъерошила перья и бросила его — даже если это было просто из-за неправильных действий и безответных чувств. Падме изобразила свою лучшую улыбку, надеясь, что это возымеет действие. — Я подумаю об этом. Но Раш все равно был недоволен. — Нет, - сказал он, качая головой. — Этого недостаточно. — Его глаза озорно сверкнули, и следующим движением он уселся поверх ее стола, так что датапады Падме разлетелись во все стороны, когда он занял центральное место, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. — Я не уйду, пока вы не согласитесь. — Мистер Кловис... — Падме почувствовала, что начинала раздражаться. — Это не... Раш поднял руку. — Ах, ах, — сказал он, погрозив пальцем. — Я не хочу этого слышать. Я хочу услышать, что ты согласишься. — он снова улыбнулся, многозначительно пошевелил бровями и буквально растянулся на ее столе. — Иначе я не уйду, и, смею сказать, ты не сможешь выполнить свою работу. Падме нахмурилась, разрываясь между раздражением и откровенным испугом. Какова же наглость этого человека! — Мистер Кловис, — начала она, — Я польщена вашим инте… — она не договорила. Внезапный вздох рядом с ней отвлек Падме, переключив все ее мысли с незваного гостя на давнюю подругу. Она повернула голову к Дорме, которая побледнела и пошатнулась. — Дорме? — обеспокоенно спросила Падме. Она встала и протянула руку, чтобы взять женщину за плечо. — Ты в порядке? Кожа Дорме была холодной на ощупь, почти как лёд или труп. По правде говоря, Падме приходилось трогать трупы и потеплее. — Дорме? — снова спросила Падме, но Дорме молчала и застыла, парализованно глядя на дверь. Единственным признаком жизни было то, что её тело дрожало. Ещё одна волна беспокойства накрыла Падме, когда она осторожно потрясла молодую женщину, но Дорме не реагировала. Это было тревожно. Падме никогда раньше не видела её такой. Верную служанку Набу редко что-то могло по-настоящему напугать, а Дорме была опытной в этом деле. Её почти никогда не трясло, но сейчас она стояла с застывшим от страха лицом и глазами, наполненными призрачным шепотом смерти. Однако Падме пришлось признать, что, хотя это было новое выражение на лице Дорме, в нём было что-то знакомое. Что-то странно ностальгическое — или что-то в этом роде. Где она уже видела этот взгляд?.. Падме побледнела. Луны Набу... В этот момент Падме всё поняла. Её сердце ушло в пятки, и она мгновенно почувствовала изменения в кабинете. Она ощутила это лишь однажды, но этого раза было достаточно, чтобы запомнить признаки чьего-то присутствия. Как она могла не заметить? Это было безошибочно. Незабываемо. Это сопровождало кого-то, куда бы он ни пошёл. Это было очевидно. Неотразимо. Как волна чистого ужаса и ледяного холода, пронизывающего до костей. Её тело физически реагировало на это; каждый волосок вставал дыбом, и она не могла унять дрожь. Она медленно повернулась к двери, и всё вокруг, казалось, замедлилось. Это простое действие внезапно показалось Падме самым долгим в её жизни, и ещё более тревожной была мысль о том, что оно может стать последним. В эти затянувшиеся мгновения она молилась Силе, беззвучно прося за свою семью, хотя не могла не добавить и небольшую просьбу о собственном благополучии. Разум подсказывал ей, что у тёмного присутствия может быть только одно разумное объяснение, но она отчаянно надеялась на худший исход. Она надеялась на чудо. Казалось, что прошло непостижимо много времени, прежде чем она полностью повернулась к передней части кабинета, и её глаза расширились от ужаса, когда она увидела Дарта Вейдера, повелителя ситхов во плоти, стоящего прямо за дверью. — Л-лорд Вейдер, — спустя мгновение поприветствовала ситха Падме, надеясь, что он не заметил беспокойства в её голосе, скрывающегося за напускной твёрдостью. — Неожиданный визит. Чем мы обязаны этому удовольствию? Ситх молча стоял в дверном проёме, напоминая не более чем статую, украшавшую залы, и усиливая агонию от своего внезапного появления. Падме слышала слухи о том, что Тёмный Лорд любил пытать и хорошо разбирался в методах пыток, и она начала думать, что это один из них. Это было почти невыносимо и удушающе. Даже несмотря на весь её многолетний опыт, ей было трудно сохранять спокойствие в его присутствии. Она с трудом сдерживала дыхание, пытаясь скрыть свои эмоции, в то время как в голове роились вопросы. Почему он здесь? Чего он хочет? Значит ли это... Падме почувствовала, как у неё перехватило дыхание, а рука Дорме сжалась на её пальцах. Неужели это правда? — Вот это сюрприз, — сказал Раш, совершенно забытый на своём месте на её столе. — И к тому же нежеланный гость. — он спрыгнул со стола Падме и с самодовольной улыбкой вышел в центр комнаты, остановившись в трёх метрах от ситха. — Мы здесь заняты, — продолжил он, взмахнув рукой. — Так что, если вы сможете вернуться позже, это будет здорово. Ситх не двигался, и хотя его взгляд был скрыт под, казалось, бесконечной чернотой капюшона, Падме почувствовала облегчение. Хотя она не могла этого объяснить, она чувствовала, что его взгляд был направлен не на неё. На самом деле он вообще не обращал внимания ни на неё, ни на Дорме. Она это чувствовала. Когда Вейдер смотрел на тебя, ты ощущал тяжесть его взгляда, и твоё тело реагировало на неоспоримый факт того, что его смертоносные глаза прожигали твою кожу. Она ощущала холод его присутствия и обычную реакцию, основанную на страхе, но ничего больше. Она ничего не чувствовала... потому что он был здесь не ради неё. Он был там ради Раша. Она просто знала это, и, хотя эта мысль была несколько приятной, она отбросила все положительные чувства, связанные с ситхом. — Ерунда, — ответила Падме, понимая, что играла в опасную игру, в которой легко может стать жертвой. — Пожалуйста, входите, лорд Вейдер. Дорме крепче сжала её руку, и Раш бросил на неё убийственный взгляд, который она проигнорировала, даже умудрившись скрыть лёгкую ухмылку, когда заметила в его глазах проблеск страха. Она просто слегка пожала плечами, не извиняясь. В конце концов, разве она могла бы остановить Дарта Вейдера, если бы он действительно хотел войти? Конечно, нет! Вейдер не ответил прямо на ее приглашение, что было ожидаемо, но все же сдвинулся со своего места за дверью. Ситх шагнул внутрь и четырьмя быстрыми шагами пересек комнату, прежде чем остановиться перед мужчиной, стоявшим напротив. Раш немедленно отступил на шаг, когда ситх остановился, чтобы бросить вызов. Вейдер возвышался над всеми в комнате и выглядел как воплощение устрашения. Когда Ситх был так близко, трудно было чувствовать что-либо, кроме ужаса... но она снова почувствовала что-то еще. Едва заметно. Как тихое бормотание. Что-то вроде жужжания, которое распространялось от её груди до самых пальцев. Она задумалась... Было ли это проявлением силы Вейдера? Была ли эта сила ощутима, когда он был так близко? Вокруг ужасных ситхов всегда было много загадок, но эти загадки не шли ни в какое сравнение с загадками Дарта Вейдера. Человек — или машина — или кем бы он ни был на самом деле, настолько могущественный, что мог стереть с лица земли прославленных джедаев или уничтожить планеты, не получив ни единой царапины. Он был безликим призраком Империи, и даже сейчас, когда он был прямо перед её глазами, трудно было представить его кем-то иным, кроме как выдуманным кошмаром. Мог ли этот ситх быть настоящим? Смех прервал её размышления. Раш, казалось, победил свой страх или, по крайней мере, контролировал его настолько, что мог сохранять высокомерное выражение лица. Он сделал вальяжный шаг вперёд, приближаясь к ней и ситху. — Тебе нравится портить веселье, да, Вейдер? — почти прошипел он со смешком. — Но мне интересно, это потому, что ты ненавидишь видеть людей счастливыми, или просто потому, что ты полный придурок? Падме глубоко вздохнула, и она услышала, как Дорме сделала то же самое, ожидая, что лорд Вейдер обрушит свой гнев на этого самодовольного человека. Она вспомнила, как Дарт Вейдер швырнул почти безжизненное тело через весь бальный зал, словно оно весило не больше перышка, и приготовилась к тому, что самую дорогую картину в её кабинете постигнет та же участь, что и ту, что украшала имперскую стену. Она ожидала вспышки гнева Вейдера, демонстрации его грубой силы. Она знала, что этот человек не переживёт второй встречи с печально известным Тёмным Лордом, особенно такой провокационной, как эта. В сложившихся обстоятельствах она решила держать рот на замке. Переломанные кости и кровь были бы ожидаемы, а бойня — всего лишь опасностью. Чего-либо, даже отдаленно напоминающего драму или кровопролитие, было бы неизбежно. Им с Дорме оставалось только надеяться, что они не попадут под перекрестный огонь. Но ситх сделал нечто гораздо худшее. Ничего. Он ничего не сделал, и почему-то это было гораздо страшнее. Падме почувствовала, как нарастает ожидание. — О, прости, — продолжил Раш с явной насмешкой, даже обходя ситха в попытке напугать его. — Я задел твои чувства, Вейдер? — он остановился справа от повелителя ситхов, ухмыляясь, как безумный гунган. Молчание Вейдера только подстегнуло его, заставив ещё больше испытывать его терпение. — Странно, — рассмеялся Раш, в его голосе звучала победа. — Я и не знал, что у тебя есть чувства! — он расхохотался, пошел прочь и остановился только тогда, когда позади него раздался громкий голос. — Их нет, — холодно ответил Вейдер, отчего по телу Падме пробежали мурашки. — Я просто поражен твоей глупостью, — продолжил Вейдер, издав небольшой саркастический смешок и скрестив руки на своей широкой груди. — Такая тупость приносит в твою жизнь множество неприятностей и несчастий. — Что это должно означать? — рявкнул Раш, поворачиваясь обратно к Ситху. — А, — ответил Лорд Ситхов холодным, но в то же время удивленным голосом, или, по крайней мере, настолько, насколько это возможно для Лорда Ситхов. — Да, позволь мне пояснить свой комментарий для твоего недоразвитого, примитивного мозга. — воздух, казалось, стал еще холоднее, когда он продолжил. — Твоя глупость ослепляет тебя, — прорычал Вейдер, делая шаг вперед, возвышаясь над Рашем Кловисом. — Ты принимаешь идиотские решения. Ты не только оскорбляешь меня, что является гораздо более серьёзной ошибкой, но и настолько одержим нелепыми фантазиями о близости с сенатором, что не замечаешь её попыток избавиться от твоего присутствия в её кабинете. Падме почувствовала, как у неё расширились глаза, и ей внезапно захотелось провалиться сквозь землю. Казалось, что даже Дарт Вейдер был более привычен к подобным непристойностям, чем она, но мысль о том, что Вейдер знает такие вещи — особенно те, что касаются её, — вызывала у неё некоторое беспокойство и смущение. — Ты лжёшь! — закричал Раш, заметно взволнованный, переводя взгляд с Падме на ситха. — Ты лжёшь! Она... Я имею в виду, сенатор, я бы никогда не подумал... — Пожалуйста! — возразил Вейдер, теперь уже сам окружая свою добычу. — Ты практически выкрикивал свои жалкие фантазии с тех пор, как вошёл в северный вход Сената. Я слышу их так же ясно, как и тебя сейчас. — Вейдер сделал паузу и повернулся к Рашу, излучая доминирование. — Довольно провокационные… грязные мысли, ты не согласен? Лицо Раша покраснело от смущения, он то открывал, то закрывал рот, и, если бы это было возможно, из его ушей повалил бы пар. Дорме рассмеялась над его реакцией тихим, приятным смехом. Женщина, казалось, взяла себя в руки, и даже Вейдер, похоже, наслаждался замешательством мужчины. Падме чувствовала себя немного не в своей тарелке, разрываясь между неловкостью и любопытством. Ей не нравилось быть втянутой в такую ситуацию, особенно учитывая тему разговора, но она не могла отрицать свою заинтересованность. «Он может читать мысли!» — отметила про себя Падме. Вопрос, который не давал ей покоя с прошлой ночи, наконец-то получил прямой ответ, и от самого Вейдера, не меньше! И, возможно, Вейдер даже не осознавал этого. Она сомневалась в правдивости слухов, но он подтвердил её подозрения. Он подтвердил то, о чём она думала прошлой ночью, и всё, что сказал ей Бейл. Это был не просто миф, созданный страхом, или история, придуманная самым нелепым воображением. Дарт Вейдер действительно мог читать мысли! Он сам в этом признался! Вейдер признался, что видел мысли Раша, и, хотя она была совершенно поражена его способностями, она окаменела от страха. Насколько могущественным должен быть человек, обладающий таким талантом? Как они могли победить его? Был ли её разум в опасности даже сейчас? — Что я думаю — это моё личное дело, Вейдер! — рявкнул Раш, и его прежняя уверенность сменилась тревогой и смущением. — Не выставляй меня злодеем только потому, что я человек! По крайней мере, я не такой мерзкий монстр, как ты! — Ты льстишь мне, Кловис, — равнодушно ответил Вейдер с оттенком высокомерия. — Но, в отличие от тебя, я без труда нахожу женщин, которые согревают мою постель. В комнате стало так тихо, что можно было услышать, как за старой стеной скребётся крыса-вамп, а может, даже и в подвале внизу. «Что?» Падме застыла в пространстве, которое больше не было похоже на её кабинет, пытаясь осмыслить услышанное. Сказать, что она была удивлена или даже шокирована комментарием Вейдера, было бы преуменьшением всей её жизни — или любой другой жизни, если уж быть до конца честной. Эти слова просто не могли исходить из уст Вейдера, и она засомневалась, действительно ли он их произнёс. Неужели Дарт Вейдер действительно сказал то, что, как ей показалось, он сказал? Неужели он действительно раскрыл эту деталь о себе? Было правдой, что это казалось неправильным, исходящим от него, по миллиону разных причин, но прежде всего она никогда не могла представить, что Вейдер способен на такие... действия. И не хотела этого представлять. Дарт Вейдер, казалось, был неспособен обладать такими обычными качествами... быть причастным к чему-либо, кроме войны и пыток. Казалось, он не мог просто быть... человеком. По крайней мере, нормальным. Он не мог им быть. Не тем, у кого есть такие вещи, как партнёр... или партнёры... или постель... — Это до или после того, как ты их убьёшь? — выпалил Раш после долгой паузы, отказываясь сдаваться в этой проигранной битве. Ситх и глазом не моргнул; казалось, его самоуверенность только возросла, когда он сделал ещё один шаг в сторону противника. — Некрофилия — для тех, кто неспособен, — мрачно рассмеялся Вейдер, прежде чем повернуться лицом к Рашу. — А я, уверяю тебя, не такой. — Вейдер подождал мгновение, прежде чем отойти, даже повернувшись к другому мужчине спиной. — В отличие от тебя, Кловис, мне не нужно умолять, как голодная дворняжка, о внимании какой-то случайной женщины. — он снова рассмеялся при этой мысли. — И когда эти женщины неизбежно достигают своего конца, это происходит только после того, как они полностью удовлетворены. — он помолчал, теперь его высокомерие было неоспоримо, повернулся и слегка приподнял голову, прикрытую капюшоном. — Конечно, я уверен, что у вас нет опыта в таких вещах. Это заявление, казалось, задело его за живое. — У меня большой опыт в том, чтобы доставлять удовольствие женщинам! — закричал Раш, доведённый до предела. Ситх кивнул. — И я уверен, что для них это терпимые пять секунд. Это заявление стало последним гвоздём в крышку гроба. Раш наконец не выдержал, его лицо покраснело от гнева, когда он набросился на Тёмного Лорда, сжав руки в кулаки и дико глядя на него. Именно тогда Падме поняла, что делал Вейдер: этот нехарактерный для него обмен репликами был не случайным, а тщательно спланированным. Вейдер подстрекал Раша, желая, чтобы развернулся именно этот сценарий, точно зная, что сказать, чтобы получить желаемое. Это была проигранная битва ещё до того, как она началась; Вейдер был готов к атаке ещё до того, как Раш успел пошевелиться. Шансов на другой исход было мало, и Раш оказался в знакомом затруднительном положении: рука Вейдера в чёрной перчатке крепко сжимала его горло… но на этот раз Падме ничего не сказала. — Только не это снова, — сказал Вейдер, забавляясь и почти отчитывая человека, которого он держал, как непослушного ученика. — Я думал, ты усвоил урок. Он медленно усилил хватку, дыхание Раша стало прерывистым, из горла вырвался хрип. Лицо мужчины начало приобретать синеватый оттенок вместо обычного бежевого цвета, пока он боролся с чудовищной хваткой на своей шее, но он не мог вырваться и начал терять сознание. Его глаза закатились, руки упали по бокам, и всё его тело повалилось на пол. Он издал низкий булькающий звук, донёсшийся из глубины его горла, за которым последовал последний, предсмертный вздох, но прежде чем он полностью потерял сознание, Вейдер с жестокой силой швырнул его на землю. Тело Раша с громким стуком ударилось о твёрдую землю, его голова откинулась под почти смертельным углом, а ноги скрючились в неудобном положении. Падме и Дорме закричали, когда череп мужчины застучал по полу, в то время как ситх, казалось, едва ли обратил на это внимание. — А теперь убирайся, — прорычал Вейдер, нависая над своей добычей. — Если не хочешь получить ещё один ушиб вдобавок к тому, что я нанёс тебе прошлой ночью. Я пощадил твою жалкую жизнь, так что прислушайся к моему предупреждению. Возможно, ты пережил эту и нашу последнюю встречу, Кловис, но уверяю тебя, ты не переживёшь следующую. Раш захрипел под ситхом, на мгновение лишившись возможности двигаться. Он просто смотрел на высокие потолки нубийского кабинета, совершенно не замечая того, что происходило перед ним. Он сжимал ноющие дыхательные пути до тех пор, пока его цвет лица не начал возвращаться в норму, и, наконец, он пришёл в себя. Его глаза снова сфокусировались, и он наклонился вперёд, чтобы сесть, а затем попытался оттолкнуться от пола, но через мгновение снова упал. — А теперь, Кловис, — прошипел Вейдер. — Это смертельный приказ. У Раша, и без того задыхавшегося, перехватило дыхание, когда он, спотыкаясь, поднялся на ноги, опираясь на стол. Он взглянул на ситха не более чем на две секунды, прежде чем сделать слабый шаг вперёд, пересекая комнату совсем не так, как он вошёл, и ни разу не оглянувшись, вышел за дверь. Когда Раш исчез за дверью, он оставил двух женщин наедине с Вейдером. Ситх вернулся к своему обычному молчаливому, но смертоносному поведению, превратившись в живую статую. Он долго стоял неподвижно, и ни Падме, ни Дорме не двигались. Это было похоже на подвешенное состояние, передышку перед безумием. Падме слышала, как Дорме медленно дышит у неё за спиной, пытаясь контролировать дыхание. Падме почувствовала, как ее сердце бешено заколотилось в груди, ее глаза были прикованы к Ситху, пока она с напряженным ожиданием ждала его следующего шага. Все это испытание давило ей на грудь, как изнурительная тяжесть. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем ситх подал какие-либо признаки жизни, казалось, он даже перестал дышать, когда повернул голову в ее сторону. Ей удалось на мгновение выдержать его взгляд, не в силах смотреть ни на что, кроме пустоты под его темным капюшоном. Затем, не произнеся ни слова, Вейдер повернул голову в исходное положение и направился к выходу из её кабинета. — Лорд Вейдер! — воскликнула Падме, прежде чем успела остановиться, заставив Вейдера застыть в дверях. Она почувствовала, как кровь прилила к её щекам, когда осознала свою вспышку, не понимая, почему она действительно позвала его. Однако она быстро кое-что придумала. — Вы так и не ответили мне, лорд Вейдер, — сказала она, по крайней мере, пытаясь замести следы. В конце концов, по-настоящему виновный человек не стал бы просить своего следователя о задержке, верно? — Чем мы обязаны этому удовольствию? Вейдер медленно повернул голову в капюшоне, чтобы посмотреть на неё, и его скрытый взгляд ещё сильнее впился в её кожу, пока он молчал в ответ на её вопрос. — Вернулся к обычному поведению, — подумала Падме, раздражённая и слегка разочарованная его молчанием. Она знала, что большинство было бы радо возвращению Вейдера в такое спокойное состояние, но ей это казалось несколько неприятным. Как она могла разгадать тайну таинственного ситха, если он ничем не помогал в её исследованиях? — Вы вошли в мой кабинет, — заметила она, делая смелый шаг вперёд, чтобы оправдать свои действия. — Вам нужно было что-то ещё, кроме того, чтобы провоцировать моего посетителя? Похоже, это сработало: в ситхе снова вспыхнула искра жизни, и всё его тело напряглось в оборонительной стойке. — Простите? Он выглядел оскорблённым. Хорошо. Она довольно улыбнулась. Он был не единственным, кто умел затеять драку. — Пожалуйста, не обижайтесь, милорд. Не то чтобы я была неблагодарной, — ответила она совершенно равнодушно. В ее словах сквозило фальшивое уважение, и она знала, что он это заметил. — Я просто не была уверена, что это профессиональный вопрос. — С чего бы это? — огрызнулся он. Падме смогла только тепло улыбнуться. — Это вы мне скажите, — ответила она, вызывающе подняв бровь. — Я никогда раньше не видела, чтобы вы удостаивали мой кабинет своим присутствием. — она указала на Дорме, которая стояла прямо у нее за спиной. — Для нас большая честь видеть вас здесь. — Вы предатель, сенатор? — его вопрос оборвал ее, в нем слышалось скрытое предупреждение. — Конечно, нет, — немедленно ответила она, стараясь не допускать никаких мыслей, которые могли бы противоречить ее заявлению. — Тогда, — ответил Вейдер, — Я полагаю, тебе нечего бояться. — он помолчал, в его тоне послышались нотки веселья. — Только предателям есть чего бояться с моей стороны. Она подавила желание задрожать, выпрямившись во весь рост, несмотря на его нависшую угрозу. — Очень хорошо, — ответила она, отворачиваясь от него. — Тогда, полагаю, я должна просто поблагодарить вас, чтобы вы могли идти своей дорогой. Это заставило ситха застыть на месте. — Поблагодарить меня? — Вейдер замолчал, в его голосе слышался гнев, но он явно был застигнут врасплох. — Да, — ответила Падме, поворачиваясь к нему, не зная, что еще сказать, но искренне веря в свои слова. — Я имею в виду, что касаемо мистера Кловиса. Мы действительно ценим это. Мгновение он молчал, опустив голову к полу, прежде чем сумел прорычать: — Это было не для вас. Падме каким-то образом уже знала об этом, но это не меняло того факта, что по какой-то причине Вейдер оказал ей большую услугу. — Всё равно спасибо, — ответила Падме, надеясь, что он примет её благодарность и уйдёт. Он не ответил, поэтому Падме решила проявить инициативу. Она повернулась к своему столу, даже не взглянув на него ещё раз. — Хорошего дня, лорд Вейдер, — бросила она через плечо. Ситх ничего не сказал в ответ, просто подождал еще мгновение, прежде чем тоже повернуться и исчезнуть за дверью. Как только он скрылся из виду, Падме практически рухнула в кресло, вздохнув с облегчением, когда Дорме скользнул к ней. — Это было близко, — прошептала Дорме дрожащим голосом. — Слишком близко, — согласилась Падме, поднимая взгляд на опустевший дверной проем. — Где же, черт возьми, наша безопасность? — Я не знаю, — ответил Дорме, опускаясь на одно колено рядом со столом. — Но не могли бы вы объяснить, что происходит?

***

День тянулся мучительно медленно, пока Сенат постепенно приходил в себя, и его состояние можно было условно назвать нормальным, по крайней мере, по сравнению с прежним хаосом. Её пропавшие охранники вернулись позже, их вызвали по «срочным делам», назначенным одним из приспешников Палпатина, который, несомненно, пытался выпроводить их из Сената. Объяснив ситуацию Дорме, Падме с некоторым облегчением вернулась к работе — или, по крайней мере, настолько с облегчением, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, — и постаралась занять свои мысли тем, что считала важным, хотя и считала это произвольными делами, которые ни в коей мере не могли сравниться с несправедливостью, творимой сегодня Империей. По большей части она действительно могла бы гордиться своей работой. Она прекрасно справлялась со своей ролью, делая вид, что всё в порядке, и, что ещё более отвратительно, как будто она была довольна действиями Империи по ратификации «мира» в стенах Сената. Возможно, она испытывала сильное желание связаться с одним или двумя сенаторами, но она отвлеклась. Только в последний час или около того, когда рабочий день начал подходить к концу, активность в Сенате, казалось, возросла — по крайней мере, в том, что касалось безумия. Звуки криков и воплей участились за последний час, поскольку, судя по всему, настроение Дарта Вейдера ухудшилось после встречи с Рашем Кловисом, и его терпимость практически сошла на нет. Падме даже случайно заметила его, когда он слишком много раз проходил мимо её кабинета после их странной встречи, обычно она видела только край его чёрного плаща, волочившегося за ним. Но даже малейшего намёка на Дарта Вейдера, как бы ей ни было неприятно это признавать, было достаточно, чтобы её разум воспламенился. Обычно Падме неплохо удавалось сохранять концентрацию, особенно когда дело касалось работы, но, похоже, даже она не могла избавиться от загадки, которой был Дарт Вейдер, и не могла отогнать вопросы, которые возникали у неё в голове при одном лишь взгляде на него. Это заставило её задуматься: не была ли её новообретённая одержимость ситхом просто следствием того, что повелитель ситхов был такой загадкой? Или дело было в том, что Вейдер так охотно, хотя и неосознанно, раскрывал такие важные подробности о себе? Она убедила себя, что её вопросы важны для Восстания и, следовательно, вполне нормальны. Она даже подумала, что каким-то образом, благодаря своим расспросам и дальнейшим исследованиям, она может стать ключом к обнаружению слабости в главном оружии Империи, что, в свою очередь, может помочь Восстанию. Она знала, что это полуправда, но даже в полуправде есть доля истины. Не имело значения, что её внезапное любопытство к ситху было эгоистичным; в конце концов, у Повстанцев не было реальных оснований полагать, что Дарт Вейдер на самом деле был каким-то киборгом или действительно смертным. Однако, если она доведет свои мысли до конца, ей придется признать, что Вейдер должен быть человеком... или, по крайней мере, органической формой жизни. Она бы даже осмелилась сказать, что он, скорее всего, гуманоид... хотя для подтверждения этой детали потребуется дальнейшее расследование. Тем не менее она считала, что это не имеет большого значения, потому что если у Вейдера есть такие потребности, как похоть или что-то подобное, что заставляло его искать общения такого рода, то у него должны быть и другие потребности. У него должны быть такие потребности, как голод или отдых... и всё это указывало на то, что у него есть слабость... по крайней мере, она на это надеялась. Естественно, вся эта информация также зависела от того, говорил ли Вейдер правду о ситуации, что тоже казалось маловероятным. «Итак, мы вернулись к началу» — подумала она после ожесточённой внутренней борьбы, с трудом признавая, что на самом деле не нашла бескомпромиссных доказательств того, что ситх действительно является... настоящим живым существом. Как политик, она знала, что ей понадобится гораздо больше «достоверной» информации, чем эта, если она собирается раскрыть какую-либо информацию о ситхе Повстанцам. Она не собиралась отправлять своих товарищей на верную смерть просто из-за дезинформации. Сначала ей нужны были доказательства. Несомненная и непоколебимая истина. Поэтому она должна была признать, что слова Вейдера могли быть простой ложью, тем более что целью ситха явно было расстроить противника — даже если этот противник был таким жалким, как Рош Кловис. Если бы она действительно довела свои размышления до конца, то должна была бы признать, что существовало столько же факторов, которые наводили на мысль о том, что Дарт Вейдер — не более чем киборг или дорогой дроид, созданный просто для того, чтобы выполнять приказы Императора. В каком-то смысле в это было приятнее верить, но в каком-то — неприятно, хотя она и не знала почему. Она подумала, что это может быть неприятно, просто потому что это наводит на мысль, что если Вейдер действительно нелюдь, то уничтожить его будет практически невозможно. Это означало, что его можно было бы восстановить, если бы он получил повреждения, и, возможно, у него было не так много слабых мест, как считала галактика. По крайней мере, меньшая вероятность указывала на то, что Вейдера можно убить — какой бы сложной ни была эта задача, она всё равно выполнима... Или, возможно, это было просто неприятно, потому что, как сказал ей Бейл, она не хотела верить, что простой смертный может быть способен на те ужасные подвиги, которые продемонстрировал Вейдер. Но эта мысль не привела её ни к чему, поскольку Падме знала, что Палпатин был таким же злым и, по её мнению, возможно, даже хуже Вейдера. Палпатин был худшим из тех, кого могла предложить галактика, и она понимала, что он был живым, дышащим существом. Он был живым человеком, но, несомненно, злым. Так почему же Вейдер должен был быть другим? Насколько она знала, Вейдер мог читать мысли, и Падме не слышала ни о каком дроиде или технологическом источнике, способном на это... а это уже кое-что, верно? Дорме громко раздражённо застонала, отвлекая Падме от её мыслей. — Ну-ну, — задумчиво произнесла она. — Смотрите, кто вернулся. Падме оторвалась от работы, которую на самом деле не читала, и, проследив за взглядом Дорме, увидела Раша Кловиса, слоняющегося по вестибюлю перед её кабинетом. Она чуть не застонала при виде него. Какой же он глупый! Неужели он действительно хочет умереть? Разве ситхи не дали ему понять, что его жизнь в опасности? Падме думала, что угроза была очевидной, но, очевидно, она ошибалась. Ещё более удивительным было то, что Раш оказался ещё глупее, чем казался. Он стоял в главном зале прямо напротив её кабинета, разговаривал с группой сенаторов, пытался шутить, а они смеялись, практически напрашиваясь на то, чтобы их прикончил повелитель ситхов. — Идиотизм некоторых мужчин, — ответила она, закатив глаза, прежде чем вернуться к своей работе, не позволяя глупому мужчине отвлекать её от текущей задачи или занимать её мысли. Несколько мгновений прошли в тишине, хотя Падме уже чувствовала, что спокойствие будет недолгим, пока она снова не почувствовала, что Дорме снова рядом и наклоняется к ней. — Он снова смотрит на вас, миледи, — прошептала она на ухо Падме. Падме подняла голову и посмотрела на небольшую толпу сенаторов, собравшихся у двери. Осматривая толпу, она встретилась взглядом с мужчиной, который наблюдал за ней с неослабевающим вниманием. Взгляд Раша оставался неподвижным, как будто он не был замечен, и он, не мигая, смотрел в ее карие глаза. Падме чуть не закатила глаза от его дерзости, или "уверенности", как он это называл. Она подумала, что слово "эгоистичный" больше подходит. — Да, — вздохнула она, снова глядя на планшет в своих руках. — Я знаю. Дорме нахмурилась, услышав ответ Падме, и перевела взгляд с коридора на женщину, сидевшую за ее столом, и обратно. Она, казалось, на мгновение смутилась, а потом разразилась смехом. — Нет! Не Раш! — Дорме рассмеялась, явно забавляясь тем, что Падме решила, что ей нужно будет указать на очевидный факт. Её лицо стало серьёзным, когда она посмотрела через комнату на тьму, скрывающуюся по ту сторону. — Позади них, — поправила она. — Лорд Вейдер. При звуке его имени Падме быстро оторвала взгляд от своего датапада и проследила за взглядом Дорме, устремленным через комнату туда, где в темноте стоял лорд Вейдер. Его темная фигура была почти невидима в тени, но вопреки своим инстинктам, которые предупреждали ее, что это может быть просто иллюзия, она могла видеть, что Ситх действительно был там, и он наблюдал за ней. По спине у нее пробежал холодок, но не пугающий. Это было... она не знала. Это была странная реакция, сильное чувство, настолько сильное, что заставило ее отвести взгляд. Она не испугалась, хотя было бы глупо не беспокоиться. Тем не менее, она оказалась в некотором замешательстве, что теперь казалось обычным делом, когда дело касалось всего, что связано с Дартом Вейдером. Падме вздохнула и вернулась к своему планшету, стараясь отогнать это ощущение. — Не думаю, что он смотрит на меня, Дорме. Дорме фыркнула в ответ. — Ну, он точно не смотрит на меня. Падме сделала ещё несколько пометок в своём документе. — Ты слишком много смотришь этих безвкусных голофильмов, — прокомментировала Падме, слишком хорошо зная ход мыслей Дорме. Дорме ахнула. — Они не безвкусные! Они романтичные. И, может быть, если бы ты дала им шанс, тебе бы больше везло в личной жизни. — Я не буду этого делать, — возмутилась Падме. — Потому что я вижу только то, что они забивают твою голову нелепыми идеями вроде того, что Дарт Вейдер пялится на меня. Дорме повернулась к Падме с осуждающим выражением лица и уперев руки в бока. — Он стоит там уже почти час, — заметила она. — Как думаешь, что он делает? Падме пожала плечами, отгоняя все мысли о Вейдере и пытаясь не обращать внимания на искры, которые, казалось, вспыхивали у неё внутри. — Я не знаю, — сказала она. — Он очень занятой человек. — Да, он очень занятой человек, — сказала Дорме, кивая в знак согласия, прежде чем в ее голосе зазвучал сарказм. — У него нет времени стоять и пялиться на красивую сенаторшу или украдкой поглядывать на нее, когда он проходит мимо ее кабинета. У Падме чуть не отвисла челюсть, когда она попыталась разобраться в чувствах, переполнявших ее. — Он этого не делал! - возразила она в шоке и, к своему большому разочарованию, волнению. Дорме улыбнулась, приподняв бровь и кивнув. — Он так именно так и делал. Как только странные эмоции вспыхнули в ней, Падме быстро подавила их, ужаснувшись сама себе. — Дорме, не будь смешной! — прошептала она, злясь на себя и на подругу за то, что та предложила такую идею. Она не знала, откуда взялись эти чуждые и непрактичные эмоции, но должна была помнить, что происходит: где они находятся и кого обсуждают. Она осторожно посмотрела в темноту, прежде чем перевести взгляд на Дорме, прищурив глаза. — Ты сама это сказала. Они, наверное, следят за нами. Нам нужно быть осторожными. Дорме улыбнулась, по-особенному закатив глаза. — Падме, пожалуйста. Вот почему ты одинока. — Что? — Если бы он следил за тобой, он бы не был таким заметным. Я считаю, что он немного более искусен, чем это, — продолжила Дорме, указывая на Вейдера, который явно выделялся на общем фоне. — Не показывай пальцем! — Падме чуть не закричала от ужаса, но Дорме только улыбнулась. — И ты правда думаешь, что он пришел сюда только для того, чтобы поговорить с Рашем? — она закатила глаза и рассмеялась. — Пожалуйста... Я в это не верю. Падме не понимала, откуда всё это взялось, особенно если учесть, что всего несколько часов назад эта женщина призналась, что до смерти боялась Дарта Вейдера. Дорме была известна своей опрометчивостью — даже некоторой прямолинейностью время от времени, — но это было серьёзно. Может быть, даже очень серьёзно. Неужели Дорме совсем сошла с ума? Она обсуждала Дарта Вейдера: повелителя ситхов, ученика Императора, верховного главнокомандующего имперскими войсками, наследника трона Империи... их смертельного врага! Это был не какой-то школьник, который дёргал её за волосы и заставил Дорме поверить, что он в неё влюблён, но она чувствовала, как её лицо краснело от каждого слова Дорме. — Дорме, пожалуйста, — настаивала Падме, пытаясь скрыть румянец на лице. — Ты ведёшь себя нелепо. — она пыталась подобрать правильные слова, но решила оставить всё как есть. — Я не знаю, откуда всё это взялось, но это нужно прекратить! Дорме разразилась приступом смеха, схватившись рукой за живот и даже начав хрипеть. — Боже, Падме, — рассмеялась она, вытирая слезу. - Успокойся. Я просто пошутила. Падме проворчала, беря себя в руки, слегка раздраженная тем, что Дорме развлекается. — Это не смешно, Дорме, — парировала она. — Это серьезно. — Я знаю. Я знаю, — ответила Дорме, наконец-то обретя самообладание. — Просто сегодня был такой напряженный день. Мне нужно было хоть как-то расслабиться. — Ладно, хватит дразниться! — огрызнулась Падме. — Мы говорим о Дарте Вейдере, а не о каком-то школьнике! Он может свернуть нам шеи за это! Как будто почувствовав серьёзность ситуации и явную опасность, нависшую над ними, Дорме быстро перестала веселиться и замолчала, прижавшись к Падме. Падме хотела было отчитать её за такую выходку, но решила не делать этого, учитывая обстоятельства. В конце концов, это было необычное поведение, и для всех это было напряжённое время. Проблема заключалась в том, что Падме собиралась вернуться к работе, но, к сожалению, ущерб уже был нанесён. Не имело значения, молчала ли Дорме или её комментарии были просто поддразниванием или способом скоротать время. Она всё равно делала эти заявления, и некоторые из них были правдой. Теперь Падме не могла забыть, как Дарт Вейдер стоял у её кабинета. «Всего один взгляд», — сказала себе Падме. — «Один взгляд. Просто чтобы посмотреть, смотрит ли он на меня по-прежнему». Украдкой взглянув на него, Падме оторвалась от работы и увидела неожиданную картину. Дарт Вейдер стоял у двери её кабинета, но он больше не смотрел на неё; вместо этого он был сосредоточен на невысоком мужчине, стоявшем рядом с ним. «Палпатин», — подумала Падме, узнав красно-чёрный плащ. Она зачарованно наблюдала, как Император продолжает беседовать с мужчиной в тёмном капюшоне, возвышающимся над ним, и заметила, как сильно ученик похож на учителя. Она была вынуждена признать, что, хотя она презирала Палпатина всеми фибрами своей души, именно Дарт Вейдер казался ей более пугающим, чем Палпатин. Это заставило Падме задуматься, почему во главе стоял Палпатин, а не Вейдер. Казалось, что Дарт Вейдер был более тёмным и могущественным из них двоих. Как мог такой старик, как Палпатин, управлять таким могущественным и непокорным ситхом? — А теперь ты пялишься на него, — сказала Дорме с тихим смехом. Ситх. Падме застонала, осознав свою ошибку, и слегка покраснела. Её «один взгляд» превратился в гораздо более долгий взгляд, который заметила даже Дорме. Бросив планшет на стол, она повернулась к своей служанке, сверкнув глазами и поморщившись от головной боли. — Кажется, я задумалась о чём-то, — ответила она, пытаясь казаться невозмутимой. — Думаю, мне стоит уйти пораньше. Дорме нахмурилась и повернулась к часам, внезапно снова став какой-то странной. — Ты могла закончить работу минут двадцать назад. Падме нахмурилась и взглянула на часы. — Почему ты мне не сказала?! — воскликнула она, заметив, как поздно уже стало, прежде чем повернуться к подруге. Дорме пожала плечами, всё ещё улыбаясь. — Я хотела посмотреть, как долго лорд Вейдер будет смотреть на тебя. Падме закатила глаза и схватила Дорме за руку, желая забыть обо всех дневных проблемах, включая Дарта Вейдера. — Я рада, что тебе было весело, — рассмеялась Падме. — Но после сегодняшнего дня мне действительно не помешало бы выпить. Дорме улыбнулась в ответ, никогда не отказываясь от выпивки. — Да, миледи!

***

В воздухе ощущалась странная энергия, что-то почти осязаемое витало в комнате. Даже с помощью Силы Вейдер не мог определить источник этой силы. Казалось, что-то кричало ему, звало его, но ситх не мог расшифровать этот зов. Был ли это призыв? Было ли это предупреждение? И снова, когда он обратился к Силе, она не оказала ему помощи, как будто этого присутствия не существовало, оно было слишком слабым, слишком мягким, чтобы быть реальным. Но что-то в сознании Вейдера подсказывало ему, что это было по-настоящему, и он чувствовал это — чем бы оно ни было. Это не сильно отличалось от тяги, которую он ощущал к тьме, хотя и не было таким сильным, как сама тьма… но оно было там. Как шёпот в созданной им тёмной силе, как маленькая брешь в смертельном мраке… почти как свет… и Вейдеру это не нравилось. Он наблюдал за своим хозяином краем глаза, чувствуя, что тот тоже почувствовал перемену, но если и почувствовал, то старик этого не показал. И Вейдер знал, что лучше не спрашивать. Возможно, это было просто потому, что новая энергия была слишком незначительной. "Не обращай внимания", — прорычал темный голос внутри него, уводя ситха глубже в тень, подальше от досягаемости любой другой энергии, которая стремилась соединиться с ним. Вейдер стиснул зубы и скрестил руки на груди, направляя часть сдерживаемой энергии, бурлившей в нём, во тьму. Он предпочёл бы хаос, который устроил раньше, с его действиями, а не это стояние на месте. К этому моменту он мог бы, по крайней мере, выбить ответы из этих никчёмных предателей-сенаторов, возможно, даже сокрушить всё Восстание, если бы его не отозвали, как какого-то щенка-полукровки. Он сильнее сжал челюсти, и в груди у него вспыхнул новый жар. В его венах зашептал шёпот напоминания о том, кем он был на самом деле. Он попытался отогнать его, наслаждаясь успокаивающим теплом тьмы, окутавшей его. Вейдер был терпелив. Он мог вынести течение времени и всё, что бросала ему Сила, как и всегда. Он мог ждать идеальной возможности нанести удар. Он мог бы затаиться до идеального момента, когда все его планы сбудутся… но прямо сейчас Вейдер хотел действовать. Он хотел наброситься на всё вокруг, как хищный нексус, жаждущий крови. Вейдер упивался хаосом. Он жаждал его — резни, смерти и страха. Он даже желал тьмы, но ему не нравилось оставаться в ней. По крайней мере, не в этом смысле. Эта тьма была незнакомой, в отличие от тьмы Силы. Это было связано с тем, что его учитель утаивал информацию, оставляя Вейдера в неведении. Он чувствовал, что что-то не так, что-то неладное происходит. Хотя всего несколько часов назад он был в курсе планов своего учителя, Вейдер чувствовал себя потерянным из-за сложности плана своего учителя. Для двух ситхов было обычным делом хранить секреты друг от друга, но в данном случае было необычно, что старик утаивал что-то, касающееся текущего дела. Разговор между двумя женщинами был… странным. Почти поощряющим. Имел ли его учитель какое-то отношение к этому? Почему? Что мог получить старик, поощряя такой бессмысленный и бесполезный разговор? Разжигая такие бессмысленные эмоции? Сидиус действительно любил играть со своими жертвами, и старший ситх получал удовольствие, добавляя какую-нибудь форму мучений, которая запутывала разум его жертвы и обычно приводила к долгосрочным последствиям в виде безумия от таких затяжных пыток. Однако Вейдер не был уверен, чего император надеялся достичь, принимая то направление, в котором развивалась его текущая игра. Вейдера раздражало, что его учитель снова вмешивался в его собственные планы. Его учитель отправил Вейдера выполнить одно задание, одновременно нарушив этот самый приказ всего несколько мгновений спустя. Это привело к потере драгоценного времени и энергии и довело Вейдера до предела. Он поступил в точности так, как велел его учитель. Он уладил все оставшиеся дела, прежде чем найти укромное место возле кабинета сенатора, где ни одна из женщин его не заметила. Он идеально слился с темнотой и оставался невидимым до тех пор, пока старик не заставил пожилую женщину посмотреть в его сторону, убеждая её поддаться страху — нет, хуже того… старик предложил ей почти забыть о страхе и взглянуть на него. Какое зверство! Конечно, их обнаружение ситхов никак не повлияло на его нынешнее исследование, но он счёл такое вмешательство совершенно неуместным и ненужным. Разве не в этом заключался замысел Вейдера — вселять страх? Разве не этого желал его учитель? Разве не этого они оба всегда жаждали? Вейдер думал именно так, но если это так… почему его учитель на одну мимолетную секунду позволил такому ничтожному созданию пренебречь такой злобой по отношению к ситхам? Почему он заставил её забыть? Вейдер не хотел, чтобы она забывала; он хотел, чтобы она боялась. Он хотел, чтобы они все боялись его. Старик становился сентиментальным. Это был единственный вывод, к которому пришёл Вейдер. Сенатор, о которой шла речь, не поддалась бы на такие жалкие уговоры, поэтому Император решил вмешаться в ход событий, на которые он ещё мог повлиять, как и на другую женщину. Причина? Вейдеру было всё равно. Он знал, что его учитель был слишком одержим молодой женщиной с Набу, чтобы по-настоящему разобраться в своих мыслях. Они были слишком запутанными и сложными, чтобы найти в них логику. В сочетании с последствиями надвигающегося безумия Сидиуса это создавало смесь, которую Вейдер не хотел пробовать. Вейдер вернулся мыслями к заданию и наблюдал из тени, как молодой сенатор и её служанка в сопровождении охраны спешили по залу Сената. Получив разрешение от его солдат покинуть здание, группа, не теряя времени, направилась к выходу. Они почти не обращали внимания на присутствие других членов Сената, сосредоточившись исключительно на коридоре, ведущем к выходу. «Плохая манера вести себя на вражеской территории» — не мог не отметить Вейдер, едва заметно покачав головой из-за невежества и глупости всего этого. Неужели все действительно настолько глупы? Шепот группы наполнил комнату, когда они направились к выходу, убеждённые, что их приглушённые слова не услышит никто поблизости. Однако Вейдер внимательно слушал, зная, что эти глупцы жестоко ошибаются. Его острый слух улавливал их тревожный шёпот, как будто они стояли рядом с ним, и ничто не ускользало от ушей ситха. — Как вы думаете, безопасно ли возвращаться домой? — прошептала сенатор Амидала своему начальнику службы безопасности, с любопытством оглядывая комнату большими карими глазами. Она старалась не смотреть в сторону Вейдера. Казалось, она обладала и самым острым, и самым тупым умом среди всех в своей группе, что приводило в замешательство, особенно учитывая, что он считал её довольно скучной. — Ваша квартира уже защищена, — ответил мужчина, замедляя шаг, чтобы идти рядом с женщиной. — Я попрошу нашу команду перепроверить ее, когда мы вернемся, но там вы должны быть в безопасности. Вейдеру снова захотелось рассмеяться над абсурдностью всего этого. В безопасности? Это слово казалось почти комичным, особенно учитывая их затруднительное положение. Ситх практически физически ощущал опасность, в которой находились эти люди – хотя он сам был этой опасностью – и все же они, казалось, совершенно не осознавали серьезной ситуации, сложившейся вокруг них. Это не имело никакого смысла. Независимо от того, обладали ли они чувствительностью к Силе или нет, большинство существ обладали базовым пониманием того, когда они находятся в опасности, — это был природный инстинкт, передаваемый из поколения в поколение. Этот шёпот, отличавший хищников от добычи… и Вейдер узнавал добычу, когда видел её… Еще больше сбивало с толку то, что его добыча игнорировала угрозу, столь очевидную вокруг них, сопротивлялась своему страху и не убегала. Даже несмотря на выдуманную ложь Вейдера и ободряющие слова его хозяина, они казались такими... уступчивыми. Даже слишком уступчивыми. Конечно, они беспокоились, но действительно ли эти простаки считали себя настолько умными и стоящими выше Империи, что верили в свою безопасность? Что они могли отбросить свой основной инстинкт страха и убедить себя, что они в безопасности. Как же они ошибались. Глупо было верить во что-то настолько невероятно неточное, думать, что ты в безопасности от взглядов Империи — от гнева Дарта Вейдера. Они и не подозревали, что их корабль и квартира сенатора уже прослушивались. Семена плана его хозяина уже были посеяны, и это был только вопрос времени, когда они поймут, что нигде нет безопасности. — Можем ли мы попытаться связаться с остальными? — спросила служанка, подходя ближе к паре и заставляя Сидиуса усмехнуться, стоявшего рядом с ним. — Это слишком опасно, Дорме, — ответила молодая женщина, и на ее маленьком лице появилась глубокая морщинка, а брови нахмурились над внезапно ставшими жесткими глазами. — Вы слышали, что сказал Бейл. Нам нужно держаться на расстоянии и не вступать в контакт. — Я согласен, — вмешался начальник службы безопасности, хотя Вейдер чувствовал его неуверенность. — Она решила остаться, так что связываться с ней прямо сейчас было бы неразумно. Давайте просто доставим сенатора домой и разработаем план действий. Казалось, что группа пришла к молчаливому согласию, когда они двинулись вперёд, больше не нуждаясь в разговоре. Однако мысли некоторых членов группы продолжали передаваться Вейдеру. Он не нашёл в них ничего особенно интересного, но снова почувствовал этот странный всплеск энергии, когда сенатор повернула голову, чтобы посмотреть на него. Молодая женщина оглянулась в его сторону и долго изучала его любопытными карими глазами, прежде чем снова посмотреть прямо перед собой. Вейдер почувствовал скорее любопытство, чем страх. Его гнев снова затмил это необычное чувство и, что ещё более удивительно, внезапное одобрение хозяина. Вейдер решил не обращать на это внимания, слишком поглощённый своим гневом, чтобы думать о странных событиях этого дня. Он просто наблюдал, как группа дошла до поворота в коридоре. Они повернули, чтобы войти в другой коридор, не сказав больше ни слова, но при этом не заметили ещё одного молодого человека, который начал следовать за ними… но, конечно же, Вейдер заметил. Вейдер раздражённо хмыкнул, внезапно почувствовав себя недовольным. Эта команда службы безопасности Набу не могла защитить даже собственный космический крейсер, не говоря уже о здании, управляемом Империей… и они, конечно, были недостаточно умны, чтобы обнаружить самого очевидного преследователя. «Какой глупый дурак» — подумал Вейдер, наблюдая, как Кловис гонится за сенатором, прежде чем повернуться к своему господину. — Что теперь, господин? — настойчиво спросил Вейдер, и в его голосе прозвучала тревога. Он впился пальцами в свою плоть в поисках облегчения, которое, как он надеялся, наступит после кровавой бойни и взмаха его светового меча. Старик выглядел более невозмутимым, чем обычно, просто глядя на то место, где исчезла свита с Набу, и не отвечая сразу. В конце концов он повернул голову и посмотрел на Вейдера, и на его лице появилась холодная маска, которую Вейдер слишком хорошо знал. — Вы сами это слышали, лорд Вейдер, — почти невинно ответил Сидиус, хотя его губы скривились так, что Вейдер понял, что это была самая мерзкая улыбка. — Она возвращается домой. — А от чего она пытается сбежать? — спросил Вейдер, все еще веря, что возможен худший вариант. Сенатор может быть упрямой, но он знал, что было на уме у ее службы безопасности, и не был уверен, что этого будет достаточно, чтобы повлиять на ее решение. Все могло измениться, как только они доставят ее домой, и он по-прежнему считал, что вероятность того, что они убегут, все еще была очень высока. — Она не уйдет, — ответил его хозяин, грациозно взмахнув белой рукой, оставаясь таким же невозмутимым, как и раньше. — Я предвидел, что она останется. Вейдер скрестил руки на груди, сдерживая растущее раздражение. — Её охрана попытается заставить её уйти, — сообщил он своему господину, рискуя высказать собственное мнение. — Их мнение может повлиять на её решение остаться. Император нахмурился, его жёлтые глаза ситха вспыхнули, когда внутри него вспыхнула новая тьма. — Я думал, ты сказал, что она поверила твоему посланию? — выплюнул Император, его голос был густым от тьмы, окутывавшей обоих ситхов. — Так и было, — ответил Вейдер. — Однако, это только вопрос времени, когда она поймет, что это была подделка. Она заметит, что ее друзья-предатели пропали, и я уверен, что Бейл Органа тоже попытается связаться с ней. Император стиснул зубы. — Терпение, лорд Вейдер. Они сбежали, чтобы убежать и спрятаться, а не сражаться. Бейл Органа тоже скрылся. Он сбежал к своим драгоценным маленьким Повстанцам, и я чувствую, что пройдёт какое-то время, прежде чем он попытается снова связаться с молодым сенатором. Вейдер опустил голову. — Да, господин. Простите меня. — Она всё ещё полезна нам, — продолжил Сидиус, проигнорировав извинения Вейдера. — Мой план будет реализован так, как я и предвидел. — Да, мой господин, — холодно ответил Вейдер, не высказывая своего мнения по этому поводу. Он знал, что это бесполезно. В глубине души Вейдер желал смерти этой девушки. Он хотел избавиться от неё, пока она не создала гораздо более серьёзную проблему. Он почти не разговаривал с ней, но она запала ему в душу, как будто они знали друг друга много жизней. Она была не похожа ни на кого другого, но в худшем смысле этого слова. Если бы он позволил ей жить, она стала бы серьёзной проблемой. Он чувствовал это нутром. Сидиус повернулся к Вейдеру и нахмурился, почувствовав его несогласие. — Тебе так и не удалось проникнуть в её разум? Ты вообще что-нибудь почувствовал? — спросил он, надеясь на ответ, отличный от того, что он получил после вечеринки. Вейдер нахмурился, подавляя гнев, и снова скрестил руки на груди. Он ждал у кабинета молодой сенаторши больше часа. Хотя он знал, что она предательница Империи, молодая женщина тщательно скрывала свои мысли. Единственным верным признаком её преданности была забота о повстанцах и сожаление о сложившейся ситуации. — Нет никаких сомнений в том, что она — часть Восстания, — мрачно ответил Вейдер. — Однако, хотя ее мысли легко прочитать, информация о повстанцах надежно защищена. — Тогда ты должен разрушить ее стены, — прорычал Сидиус. — Ты последуешь за ней и заглянешь в ее разум, когда она поверит, что ты ушел. Вейдер скрыл свое смятение, надеясь, что его хозяин ничего не заметит. — Возможно, она ничего не знает, — предположил он, надеясь, что его хозяин не заставит его следовать за этой нелепой девушкой. — Возможно, они никогда не сообщали ей никакой информации. Ты сам сказал, что они не до конца доверяли ей. — Возможно, — согласился его учитель. — Но она остается частью Восстания, и одного этого достаточно. — Сидиус сделал паузу, злорадная улыбка расплылась по его лицу, когда он повернулся к своему ученику. — Проследи, чтобы с ней ничего не случилось, Вейдер. Она может оказаться ценным приобретением для нашего будущего, и я был бы крайне недоволен потерей ключевой части моего плана. — Да, господин. — Хорошо… — прорычал Сидиус, переводя взгляд в ту сторону, где исчезла сенатор. — Следуй за ней. Вейдер послушно кивнул и, отступив назад, растворился в тени здания Сената, слившись с ночью.