Водяные лилии и как их выращивать

      Конечно Шинсо всего лишь хотел вернуть их дружбу. Одно её присутствие в его жизни творило с Хитоши Шинсо поистине удивительное. Его ухмылка, неприятная, холодная, какая-то издевательская, приобретала вид более привлекательный, добрый. Как будто находясь под хорошим влиянием, Шинсо не думал о мелком, не засматривался на людей вокруг, ведь у него был человек, на которого он мог засматриваться. Ведь у него был друг.       «Она не имела права оставлять меня»       Каково было ему осознавать, что она променяла их отношения глубокого доверия на время с этим громилой с геройского факультета? Репутацию Шинсо тоже сложно было назвать идеальной, однако на что Химари обрекла себя, связавшись с Кацуки Бакуго, было немыслимо, просто глупо.       Она отдалялась. И он ничего не мог сделать. Отказывалась идти домой вместе («Я хочу пройтись одна»), не отвечала на сообщения порой несколько дней («Затерялось. Не увидела»), а моментами, казалось, просто не замечала его («Я правда не видела тебя. Ты всё время был передо мной?»). Хитоши мог отнести такое рассеянное поведение к общему вопросу её изменения. Химари Суирен всегда была скрытной. Но это дошло до удлинённой версии школьной юбки. Химари Суирен всегда была тихой. Но эта её особенность достигла пика, когда иногда она даже не отвечала на вопросы, как будто не слыша вовсе.       И едва это коснулось отношения к нему, Хитоши ревностно, очень резко воспринял всё происходящее на свой счёт, точно единственно ему было дозволено чувствовать себя преданным.       Ненависть поглотила его медленно, отравляя каждую часть Хитоши Шинсо. Он ненавидел Кацуки Бакуго, но какой-то малой частью, не той, которая недавно закипела в нём. Всю свою чёрную, тяжёлую ненависть он направил на ту, кем страшно дорожил всего пару недель назад.       «Почему она разговаривает с ним, а меня игнорирует?»       «Как она могла забить на наши пятничные вечера?»       «Да как она смеет делать вид, что меня вообще не существует?»       «Какого хрена она решила, что может так легко и без последствий выбросить меня в мусорку?»       Хитоши Шинсо негласно пообещал Химари Суирен не использовать на ней причуду. Их доверительная дружба берегла его от этой ошибки, смешивала запретное с тайным, помещая в скрытую папку ноутбука. Он никогда не говорил с собой о том, что делал после просмотра её малочисленных фотографий, а отчуждённо принимал факт своей физиологии, рассуждая, что во имя их дружбы он не посмеет перейти черту. А что он делает наедине с собой — уже его дело.       Но ведь они больше не друзья… так, Химари?       У Шинсо затряслись руки, поледенели, когда эта мысль впервые пришла ему в голову. Даже дыхание как будто участилось, жар точечно коснулся тела. Какой-то азарт, внезапное осознание вседозволенности даже вытянулись в странной улыбке. Не доброй, как раньше, в те моменты их милых бесед. Он спрятал эту улыбку за ледяной ладонью, продолжая пьяную мысль: почему он раньше так страшился её? Рассуждал теперь, что мысль эта естественна, она натуральна в их обществе и в каком-то смысле безобидна. Кроме того…       Он ведь всегда был сильнее.              Ненавидел ли он себя сейчас?       Не то слово.