Водяные лилии и как их выращивать

      Киришима Эйджиро стоял напротив стены, заклеенной как минимум пятью объявлениями о пропаже. И, читая их, он постоянно спрашивал себя: неужели у неё правда были карие глаза?       «Я всегда думал, что они голубые».       Он полгода оставлял без лепестков сотни ромашек, задавая им один и тот же вопрос. Ему не нравились цветы сами по себе, но с историей, которую он визуализировал, всё становилось лучше. Цветы в белых руках дамы его сердца, для которой он — славный, храбрый рыцарь. Цветы, как тайный язык и шлейф аромата в лунной ночи. Даме его сердца нужно было просто пройти мимо в этот момент его мечтаний.       Тогда он впервые увидел Химари Суирен.       Она была его храмом, тенью в задумчивом саду, ограждённой статуей и мелькнувшей звездой. Будто святая, в венке чистоты, прошла она тогда мимо него, и Киришима заковал себя в цепи служения.       Да, она была идеальной дамой его сердца. С которой он так ни разу и не поговорил.       Ему очень нравилось представлять, как она кротко улыбается, как что-то говорит, хотя он ни разу этого не видел. Звук её голоса он тоже придумывал самостоятельно, представляя его очень певучим, мягким, с тянущимися гласными. Он придумывал ей любимые фильмы, которые были его любимыми, чтобы они вместе обсуждали их и становились ближе. Больше всего ему нравилось, как хорошо они вместе смотрятся.       Они никогда даже не стояли рядом.       Киришима часто думал об этом, но академия — не рыцарский турнир. Или он не рыцарь.       После той истории он слышал разное. Иногда через фильтр его идеальной жизни проходили слова низкие, странные. Не возвышенные, однако каким-то образом произнесённые рядом с её именем.       Всеми было решено, чем занимается кроткая и тихая Химари Суирен, не уточняя этого у неё самой. Внезапно нашлись те, у кого она «ночевала за деньги», те, кто видел её ночью на улице, а отдельным личностям она, конечно же, оказывала услугу по скидке.       Он видел, как оскорбления разной степени глубины и жестокости ударами плети отпечатывались на её восприятии в социуме. Сначала был просто шёпот. Затем смешки. Кто-то осмелился попросить у неё список услуг — это был конец. Сработало, как пушечный выстрел, после которого вседозволенность в отношении ученицы с общего образования стала неоспоримой.       — Ученица Химари, где ваши учебники?       — Потеряла. Извините.       (Киришима видел, как содержимое её сумки выпотрошили в окно).       — Откуда надписи на парте! Останьтесь после уроков и сотрите.       (То, что она сотрёт слово «шлюха», не изменит отношения к ней).       — Кажется, вы совсем не занимаетесь садом. Мусор, сорняки, гнилые цветы. Нам стыдно приглашать гостей в Академию. Сделайте хотя бы какое-то усилие или мы будем вынуждены позвонить вашим родителям.       (А директор даже не заметил шрамы от окурков на деревьях).       Её караулили у входа в класс, не давали пройти. Либо позволяя это, но оставляя меж собой узкий проём. В такие моменты Химари всякий раз уходила, предпочитая пропустить урок.       Наблюдавший за всем Киришима не мог сделать ни шагу.       Надо же, дама его сердца оказалась не такой, какой он себе придумал. Общество больше не настроено одобрительно насчёт той, кто ещё вчера была символом грустной красоты. Поглощая эти разговоры, он чувствовал себя обманутым, униженным. Но Эйджиро достаточно быстро дошёл до мысли, что она не могла его обмануть.       Для этого им необходимо было поговорить хотя бы раз.       «Если вы располагаете какой-либо информацией о её местонахождении, позвоните по номеру ниже».       Жаль, что Киришима никак не мог помочь. Ведь он абсолютно не знал Химари Суирен.