Водяные лилии и как их выращивать

      — Я просто не могу понять. Откуда в пруду юго-восточной секции столько кувшинок?       Рука госпожи Химари невесомо легла на плечо мужа. Они смотрели на нежно-розовый кошмар, клубами стоящий на водной поверхности. Смотрели недовольно, опустив тонкие брови. Раскрывшиеся, точно нарисованные, кувшинки не поддавались ботанической логике.       — Как-то мы не подумали его огородить… По плану ещё даже не было закупки саженцев.       — Так они ещё и цветут. Я просто не понимаю, — сухое белое лицо его почти не меняло выражения. Он подозвал высокого взрослого господина. С большими ушами и удлинёнными глазами с возрастными чешуйками у век. В тёмно-зелёной садовой одежде. Начинающие седеть волосы побегами торчали на макушке.       — …нет, я снова повторяю вам, господин Химари, мы ничего не сажали. Мы действуем строго по вашим указаниям.       — Тогда как вы объясните этот пруд?       Брови господина, как две кедровые шишки, нетерпеливо вскинулись, чтобы снова устало упасть на глаза.       — Мои люди уже пытаются это выяснить.       — Может, по невнимательности ваших людей пострадает целая секция. Мне напомнить, как пару дней назад комната с инструментами осталась открытой?       — К вашему сведению, это мог быть кто угодно, а если бы вы разрешили установить камеры наблюдения…       — Вы видели камеры в природе, господин Сугивара? Хотя бы в одной роще торчат эти уродливые серые стёкла?       Начальник секции отвёл глаза и от безысходности поправил хвойные усы.       — Нет, господин Химари…       — Значит, никаких камер. Ваша задача — следить за всем, что происходит на этой территории. Не понимаю, почему я должен напоминать такие простые вещи.       Госпожа Химари покачала головой, как от мигрени, и облокотилась на недавно пересаженную иву.       — Где Суирен пропадает. Пусть… заберёт это всё. У неё хорошо с водными. Ты звонил Аою? Она ещё не перестала страдать романтической ерундой?       Он подошёл к ней, доставая из кармана пачку сигарет. Госпожа Химари, постоянно нуждавшаяся в какой-то опоре, как слабый стебель, эксплуатировала молодую иву. Она приоткрыла тонкие губы, в которых в ту же секунду оказалась длинная сигарета. Супруг поджёг её сигарету первой, лишь после закурив сам.       — Сегодня позвоню. Как думаешь, а если к концу недели засадить тот…       — Господин Химари? Госпожа? — супруги обернулись на голос тяжёлый, как железный плуг. Перед ними стояли двое следователей, а позади, у двух машин, неловко топтались ещё пару человек. Первый и, судя по осанке и плоско-выпуклым глазам, главный анализировал лица перед собой без особенного разрешения, раз в пару секунд подёргивая носом, как старый кролик. Второй был похож на карандашный набросок, складки на широкой одежде, фактура светлых волос, неаккуратные, но уместные линии на лице. В другой стороне садовые работники неясно говорили, кто-то стоял по колени в воде.       — Сугивара! — звали они.       Когда Химари выставил на следователей серые глаза, театрально вскинул руками и разочарованно засмеялся, изящно отставляя руку с сигаретой в сторону.       — Ну разумеется, проходите все, это ведь не территория, на которой ведутся работы, пусть все заходят и топчут заготавливаемую землю, пожалуйста.       Сугивара, бормоча что-то про влажность, направился к работникам. Длинные брови госпожи Химари слегка приподнялись, она оценивающе смотрела на людей перед ними.       — Чем обязаны, господа следователи? — дым устало спорхнул c тёмно-накрашенных губ.       — День добрый. Вы, наверняка, знаете, что ваша дочь не появлялась в школе уже пять дней.       — …тянутся от одного корня.       — И? Её исключат из-за этого?       Сугивара нахмурился, смотря на вязь кувшинок. Кролик и набросок переглянулись. Химари невозмутимо курили. Ива задыхалась.       — Мы не администрация школы. Вчера к нам поступил… странный запрос, указывающий на причастность к пропаже вашей дочери. Вы не могли бы…       — Стойте. Ну какая ещё пропажа? — Химари переглянулся с женой, которая прикрыла глаза.       — В самом деле, господа, это начинает действовать на нервы.       — …то есть как это у них… Чёрт. Ладно, попробуйте достать по стеблю.       — Вы ведь видели эти листовки о пропаже? Вас не насторожило это?       — …принесите кусачки…       — Какой-то недоразвитый идиот решил посмеяться, — господин Химари покрутил огарок на кончиках пальцев, и сквозь остаток сигареты прорезался белый вьюнок, поражая огарок до полного исчезновения в цветках.       — …но, господин Сугивара, там уже глубоко.       — Вы давно связывались с вашим сыном?       — …о, что-то есть…       — А у вас имеется разрешение нас допрашивать?       — …тяните сильнее, почти достали…       — У нас есть кое-что гораздо важнее. Сейчас я просто попрошу вас ответить на вопросы.       — Подросткам свойственно вести себя немного странно. Не стоит судить эти глупости мечтательных девушек.       — …и что это? Всё в глине. Небольшое совсем. Эй, тут ещё стебли, отрубите, я не могу понять.       — Госпожа Химари, вы, верно, не до конца осознаёте происходящее. У нас есть признание, следуя которому…       — Твою мать! Что это?!       — Господин Сугивара, выбросите это!       — Это что за нахрен?!       — Господин Химари, скорее!       Следователи кинулись к садовым работникам, Химари, менее стремительно, скорее раздражённо, тоже подошли, бросив взгляд на пруд. Теперь он был похож на вспоротое животное с розово-зелёными внутренностями, длинные отрезанные лозы которых высыхали у берега.       На земле лежало что-то небольшое, ещё частично окутанное грязью и мокрыми стеблями. Но даже так по форме чётко различалась отрубленная человеческая кисть.