Враг Хюррем номер один

Хюррем с рождением дочери получила статус кадын* и стремительно поднялась вверх по карьерной лестнице в отдельно взятом гареме. Праздник в честь маленькой султанши только укрепил её превосходство в собственных глазах. Пусть и не мальчик вышел из её чрева, но Сулейман не стал меньше любить от этого Хюррем-хатун, Маха так стала к Шуре более лояльна, ведь ещё как минимум девять месяцев Хюррем не будет нести опасности для её статуса матери единственного пока наследника. Празднование дня рождения Хюмашах Султан для меня пролетело практически незаметно. Поздравив молодую маму и подарив ей подарки: диадему, гарнитур и колыбельную кроватку для Хюмашах; я начала готовиться к разговору с Сулейманом, мне было необходимо обсудить с ним Садыку и её амбиции, пока моя современница не начала воплощать свои планы в этом дворце, портя мне всю малину… Вечером устроили танцы в главном зале, на которые пригласили Сулеймана, но он к всеобщему удивлению не пришёл. Я отправила Нигяр-хатун выяснить, в чём истинная причина, девушка зайчиком смоталась туда и обратно. Калфа подошла ко мне, сидящей возле Хюррем и Махидевран, и наклонилась, чтобы прошептать на ухо требуемую информацию: — Ибрагим-ага сказал, что Султана Сулеймана наложница ублажает, — сообщила Нигяр, опасливо поглядывая в сторону моих подруг. — Кто она? — тихо спросила я, сжимая чашу с айраном в своей руке. — Хранитель покоев сказал, что это та же хатун, что вчера была в покоях повелителя. — Иди в гарем, прошу тебя, и выясни, кто из девушек отсутствует, — отдала я приказ калфе, подозрительно посматривая в сторону Садыки, что примостилась у ног самой Валиде Султан. Виктория сидела в шикарном платье (которое привезла с собой из Венгрии — эта хатун притащила с собой весь свой гардероб, что доказывает, что Садыка тщательно всё спланировала, прежде чем перебраться в Стамбул на ПМЖ) и словно королева смотрела на окружающих её людей. Она мне чем-то напоминала Валиде Султан, та же осанка и грация, а ещё непомерные амбиции и жажда власти. Когда хатун услышала о том, что повелитель не сможет прийти, её лицо стало весёлым, она снисходительно посмотрела в мою сторону, как и её покровительница Валиде Айше Хафса Султан. Эти двое спелись за моей спиной и проворачивали какие-то делишки, но мне, правда, интересно, кого они протащили по золотому пути? Кто смог покорить сердце повелителя так сильно, что Сулейман не пришёл на праздник в честь своей второй дочери? Мария-Гюльнихаль отпадает сразу, я проверила её ещё утром — хатун всю ночь провела в своих покоях, и ни о каком султане и не помышляла. Девушка полностью в работе, этот нежный цветочек приготовил для услады наших глаз прекрасный танец в исполнении нескольких гёзде. Тогда кто это был? Надеюсь, что Нигяр-калфа всё выяснит. Садыка затеяла опасную игру, но если она хочет войны — она её получит. Попаданка она или нет, какая разница? Эта хатун решила разрушить мою семью! Какая нормальная женщина это допустит? Мария в честь такого важного для своей подруги события исполнила оригинальные танцы, весьма порадовав всех присутствующих своей гибкостью и пластичностью. — Михримах-хатун! — прервал мои размышления властный голос моей свекрови. Я встала, подошла к главной госпоже и вежливо поклонилась. — Михримах-хатун, ты так замечательно танцуешь. Исполнишь танец для нас сегодня? — из вежливости спросила, а не приказала Валиде. — Это честь для меня, — я ещё раз поклонилась и вышла в середину комнаты. Сюмбюль-ага расчистил мне пространство, шёпотом покрикивая на особо глухих наложниц. Когда всё было готово, и музыка заиграла, наполняя тело трепетом и предвкушением, я начала исполнять танцы. Я старалась изо всех сил, чтобы понравилось Хюррем-хатун, девушка немного грустила из-за того, что вместо сына произвела на свет дочь, поэтому я искренне старалась поднять ей настроение. Когда я вернулась на место, спиной почувствовала, что на меня кто-то смотрит, я подняла глаза и очень удивилась: Хатидже Султан сидела и плавила меня своим династическим взглядом. Девушка пришла в самом конце праздника вместе с Гюльфем и демонстративно села рядом с Викторией, а не с золотым трио. Бунт на корабле? Что происходит? В чём я провинилась перед османской принцессой? Или это Валиде собирает возле себя сторонников? Неужели, даже свою собственную дочь не пожалела и втянула в нашу с ней латентную борьбу? Вернувшись к себе в комнату после праздника, я собиралась лечь спать в прескверном настроении, но пришедшая следом Садыка испортила мой день окончательно, как и все мои планы на грядущий сон. — И снова Сулейман продинамил тебя, моя луноликая неудачница… — Заткнись, Садыка, я тебе не позволю оскорблять меня! — Да?! И что же ты сделаешь? — оскалилась хатун и подошла к моей кровати. — Тебе недолго осталось спать в этом дворце, Михримах. Ты такая жалкая, столько возможностей упустила из-за своей тупости и лени. Что ты делала в этом дворце, кроме того, что соблазняла султана и примиряла его наложниц? Ты недостойна находиться здесь! Ты меня слышишь?! — шипела Виктория. — У тебя был шанс изменить историю мира, замутить прогресс, выбить себе место императрицы и единственной жены Властелина мира! Но вместо этого ты стала гаремной наседкой, что безропотно плывёт по течению реки под названием «Канон», — Садыка злорадно рассмеялась и после продолжила. — Я не буду такой, как ты. Я изменю всё, изменю правила этого мира под себя! Я стану первой в мире женщиной, носящей титул Султан-Император! Я одна буду править всем миром! — и злодейский смех в конце. — Закатай губу, хатун! Кто позволит тебе стать правительницей османского мира при живом падишахе?! — Я не убью тебя сразу, — проигнорировала мой вопрос девушка. — Я позволю тебе увидеть всё моё величие собственными глазами, из старого дворца вид открывается замечательный, — Садыка снова злорадно рассмеялась. — Кажется, ты обезумела, хатун. Я, пожалуй, пойду, — я взяла свою подушку с одеялом и направилась прочь из комнаты. У этой попаданки явно не всё в порядке с головой, желание захватить мир ещё ничем хорошим ни у кого не заканчивалось, спросите у Наполеона или Гитлера… Когда они родятся… Тем более правитель-женщина. Сафие Султан и Кёсем Султан со мной бы не согласились, но мы-то с вами знаем, что политика и женщины весьма опасная смесь для мусульманской страны этого времени… И ладно бы Виктория была прирождённым правителем и политиком, плюс хорошим стратегом и завоевателем, но я в ней увидела пока только непомерные амбиции и жажду абсолютной власти над Сулейманом и его государством. В первом случае, я бы даже слова не сказала, вперёд и с песней! Может, изменишь будущее всего мира в лучшую сторону. Но у нас второй случай — крикливая баба с завышенной самооценкой и желанием во чтобы то не стало получить трон и корону для себя любимой. Неужели все попаданцы стремятся нанести благо и причинить добро новому миру? Тогда в чём этот новый мир так виноват перед вселенцами? «Мир не оправдал твоих ожиданий? Не беда — займи престол Османской империи и переверни всё с ног на голову! И не важно, что законы и традиции формировались в каждой стране индивидуально и в процессе тысячелетий! Если тебе не комфортно жить — меняй всё под себя! Сотни тысяч неизбежных жертв, подумаешь, с кем не бывает…» — Стой! Я ещё не договорила! — бросила Виктория, когда я уже была у двери. Гёзде схватила меня за руку, пыталась задержать в покоях, но я вырвалась. — Отвали, Садыка, я не хочу находиться с тобой в одной комнате, ты у нас очень умная — поймёшь почему… Я пришла в главную комнату наложниц и нашла свободную кровать. — Что случилось, Михримах-хатун? — спросила Нигяр-калфа, когда увидела меня лежащую среди обычных наложниц. — Почему ты не в своей комнате? Ты такая бледная… — У Садыки спроси, эта венгерская наложница выводит меня из себя, не могу больше находиться с ней в одном помещении, поговорим об этом завтра, Нигяр, — я накрылась одеялом и прикрыла глаза, чтобы скорее выспаться и набраться сил, теперь они мне пригодятся, чтобы выпихнуть Викторию из этого дворца… Утро наступило незаметно, я всю ночь ворочалась и не могла уснуть от разных звуков, раздающихся в гареме тёмной ночью. Под утро стало очень холодно, из-за чего у меня поднялась температура, я решила не откладывать это дело и сразу же направилась в лазарет за лекарством, но путь был отрезан. Наложницы кричали и разбегались в разные стороны. Айше-хатун бежала быстрее всех в сторону Дайе-хатун. — Скорее! Скорее! Помогите! — девушка споткнулась, и упала прямо под ноги испуганной Хазнадар. — Что случилось? Говори скорее! — тормошила гёзде Дайе. — Садыка-хатун… Она… — Айше начала захлёбываться слезами, но резкая пощёчина Дайе заставила её продолжить говорить. — Она лежит в своей комнате вся в крови! Я хотела увидеться с Михримах, а там она… То, что происходило дальше, я помню смутно, моя голова закружилась, и я поспешила присесть, чтобы не упасть и не быть затоптанной бегущими в разные стороны наложницами, евнухами и калфами.

***

— Кто осмелился?! — грозный голос Сулеймана пронизывал всех присутствующих до костей, куда там снегу и вьюге, охватившей Стамбул прошлой ночью. — В моём гареме среди бело дня ранят мою фаворитку! Валиде! Так вы следите за моим гаремом?! В главном зале собрался весь гарем Султана, за исключением раненной венгерской рабыни, Хатидже — внезапно заболевшей и рожавших жён, их очевидно не стали беспокоить такими новостями. Мы все выстроились в одну линию, а падишах требовал с нас ответ за серьёзное ранение своей наложницы. — Ибрагим! Где были твои глаза, когда мою женщину пытались убить?! — кричал повелитель, пугая до смерти своих рабов. — Сын мой, — Валиде Султан подошла к султану и взяла того за руки. — Я уже приказала провести расследование. У нас уже есть подозреваемые… — Кто бы это ни был, я накажу его по всей строгости закона! — грозил пальцем падишах. — Скажите же мне, Валиде, кто этот неверный предатель, что осмелился покуситься на жизнь моей женщины прямо у меня под носом?! — Дело вот в чём, — начала мать султана. — Вчера вечером из комнаты Садыки раздавались крики и ругань, мы не обратили внимания — девушки в гареме часто ссорятся, но после праздника было особенно шумно, калфы и евнухи слышали, как Садыка-хатун кричала, очень жаль, что они не предали этому значения… — Опустите подробности, Валиде! — не сдержался Сулейман. — Михримах-хатун живёт с Садыкой в одной комнате, — опустила глаза Айше Хафса Султан. — Они очень часто ругаются, все в гареме об этом знают, а вчера после праздника, Михримах выбежала из комнаты и отправилась спать в общую комнату наложниц. — Валиде! — тяжело дышал Сулейман. — Вы хотите сказать, что Михримах-хатун набросилась на Садыку и ранила её, а после сбежала и сделала вид, что ничего не знает?! — Дайе-хатун слышала, как девушки сильно ругались, не веришь — спроси её сам! — Дайе-хатун! — вызвал повелитель Хазнадар. Женщина медленно подошла к ним и поклонилась. — Это правда, что Садыка и Михримах повздорили друг с другом? — Да, повелитель, я слышала своими ушами, но… — Дайе хотела продолжить, но взгляд Валиде Султан заставил её замолчать. — Это все доказательства против Михримах? — холодно спросил Сулейман. — Есть ещё кинжал, его нашли в постели Михримах-хатун, там, где она сегодня спала, только что нашли, но… — выступила вперёд Нигяр-калфа, ей тоже не дали закончить, на этот раз Дайе крепко сжала девушке руку, чтобы та замолчала. — Садыка пришла в себя, но бедняжка ничего не помнит, она говорит, что последние её воспоминания — как Михримах-хатун проклинала её, затем венгерская наложница отвернулась, больше хатун ничего не помнит, — отыгрывала спектакль мать султана. — Михримах… — безжизненным голосом Сулейман подозвал меня к себе. Я на подгибающихся ногах подошла и поклонилась. Мне было плохо от того, что все отвернулись от меня. Под страхом наказания от Валиде Султан, приближённые повелителя пытаются повесить на меня то, чего я не совершала. — Это ты ранила кинжалом Садыку? — тем же бесцветным голосом спросил Сулейман. — Нет. Я не имею к этому никакого отношения. — Тогда почему все факты указывают на тебя?! — крикнул в очередной раз мой мужчина. — Мне это неизвестно. Возможно, кто-то хочет оклеветать меня… — Ты намекаешь на мою Валиде?! — зверел мужчина. Я прямо это говорю! — Я бы не посмела наговаривать на мать повелителя… — Тогда по твоему мнению, Садыка-хатун сама себя ранила, чтобы обвинить тебя?! — ехидно спросила Валиде. Да! — Нельзя исключать и эту версию… — Как ты смеешь! — вышла из себя Айше Султан. — Кто в здравом уме искалечит себя таким варварским образом?! Например, Виктория… — Как ты объяснишь это? — мать повелителя приказала поднести кровавый кинжал. — Это нашли в твоём одеяле, ещё смеешь отпираться? За такое положена смертная казнь! — Хватит! — поднял руку вверх Сулейман. — Мы должны ещё раз всё расследовать. Я не могу поверить в то, что Михримах-хатун осмелилась на такое… Сулейман будто на глазах постарел лет на десять, он медленно пошёл в свои покои вместе с Ибрагимом (который даже слова в мою защиту не сказал (хотя он прямо сейчас мог бы доказать мою непричастность, если бы захотел), но и обвинений не выдвигал), оставив меня на съедение своей матери. Должно быть, вспомнил «османскую салтычиху» и провёл аналогию со мной…