Враг Хюррем номер один

Сулейман вместе с верными преданными солдатами отбыл в назначенное время для проведения спецоперации, так как выяснилось, что несколько тысяч недобитых янычар решили присоединиться к мятежнику. Алаэддина убьют в любом случае, но сначала необходимо обезопасить жизнь маленькой султанше. А это сейчас могу сделать только я. — Ты не можешь пойти на такое! — кричала Махидевран в общем зале, где наспех проходила свадебная церемония для женской половины близких невесты. — Ты не можешь выйти замуж за предателя и покинуть нас! — женщина перестала себя сдерживать уже давно, Маха не страдала иллюзиями и прекрасно понимала, что может меня ждать в стане врага. Как только Сюмбюль-ага по приказу государя сообщил всем об этой «чудесной» новости, все женщины словно сошли с ума, и стали наперебой уговаривать меня передумать и найти другой выход. Только Валиде Султан сидела и молчала, Айше Хафса Султан любила свою внучку и не желала ей смерти от лап предателей, со мной султанша расставаться тоже не желала, но только она сейчас понимала, что другого выхода нет. Условия шантажиста придётся выполнить по всем правилам: провести свадебную церемонию и отправить невесту к жениху. Также только мать повелителя знала о яде в моём организме, который, кстати говоря, я чувствовала каждой клеткой своего тела. Садыка приготовила мне обезболивающий и укрепляющий настой, какое-то время силы у меня ещё будут, уж до вечера я доживу и даже смогу всё перенести на своих двоих. — Мы все надеемся, что брак этот не продлится долго, — сдержанно «поздравила» меня Гюльфем Султан. — Возвращайся поскорее вместе с Атике, — сочувственно сказала Хюррем-хатун и обняла меня крепко-крепко. — Я непременно вернусь, ваша светлость… — я улыбнулась и обняла девушку в ответ. — И это испытание ты пройдёшь с честью, Михримах, — уверенно сказала Садыка Султан и передала мне небольшой свёрток. — Может пригодиться, если вдруг повелитель по какой-либо причине не успеет вовремя… Я развернула ткань и увидела небольшой кинжал и маленький пузырёк с непонятным снадобьем. — Противозачаточное… — пояснила Садыка на чистом русском. — Спасибо, султанша. Я вам благодарна… — признательно кивнув, я подошла к Махидевран и серьёзно сказала. — Не расстраивайтесь, госпожа, я не хочу быть причиной ваших слёз и печалей. Судьба так распорядилась. Сейчас она ведёт меня в лапы к врагу нашей семьи, но уверена, что мне хватит сил вынести подобное унижение… — Прости меня, Михримах! — Хатидже не выдержала и зарыдала. — Это из-за меня всё! Я виновата! — О чём вы, султанша? — Это всё семья Пири Мехмеда Паши! Его сыновья принесли нам столько горя! Ты разоблачила Мехмеда Челеби, и он не смог стать моим мужем, его брат стал мстить тебе из-за меня. В день, когда восстали янычары, Пири Мехмед Паша скончался от сердечного приступа, когда узнал о том, что его сын Алаэддин замешан в этом восстании и потребовал для паши должность Великого Визиря. Мехмед Челеби умер от чахотки в тот же день, жена бывшего визиря Дильруба-хатун ушла вслед за мужем и сыном на следующие сутки. Бесчестный Алаэддин действует открыто и не боится никого! Он даже попытался убить моего брата руками гадкой Сафие-хатун, а сколько загубили жизней его шпионы! Он не пожалеет тебя, Михримах! И это всё моя вина! — Хатидже не могла сдержать рыданий. — Если бы я только подчинилась судьбе и вышла замуж за учителя Мустафы, ничего бы этого не произошло! — Я никогда не винила вас в том, что произошло, султанша, — я взяла девушку за руки. — Семья бывшего визиря поступила неправильно, скрыв болезнь жениха. Я же поступила опрометчиво, вмешавшись в это дело, нужно было сообщить свои догадки Валиде Султан. Но ничего нельзя исправить. Алаэддин посчитал меня виновной во всех его бедах. Так уж вышло. Я вас не виню, никто не виноват в сложившейся ситуации. Вы выйдете замуж за любимого, потому что заслужили. Не стоит приносить себя в жертву ради умирающего человека. — А что тогда делаешь сейчас ты?! — вмешалась в разговор Махидевран. — Приносишь себя в жертву, выходя замуж за человека, которому всё равно не жить! Повелитель убьёт его! Я в этом не сомневаюсь! Но до этого подлец может тебе навредить! Стоит ли это того? — Жизнь ребёнка для матери священна, вы это прекрасно знаете, султанша… — я посмотрела на глотавшего слёзы Мустафу, подошла и погладила мальчика по голове. — Не расстраивай свою валиде, шехзаде. Не позволяй ей лить по тебе слёзы! Нигяр-хатун стояла в стороне и утирала платком непрошеные слёзы. Я кивнула ей и хотела сказать что-то всем на прощание. Но слов не было. Пустота внутри и боль. — Карета подана, — тихо сказал Сюмбюль-ага. — Саид Эфенди ждёт вас… Я поклонилась всем присутствующим женщинам и направилась на выход. — Береги себя, Михримах, и возвращайся. Обязательно возвращайся в семью… — тихо сказала Валиде Султан на прощание. Я кивнула, улыбнулась и уверенно направилась на выход. — Прошу вас, госпожа… — Саид Эфенди открыл карету, Айше, всё это время следовавшая следом с виноватым видом, молча помогла мне забраться внутрь. Карета невесты выехала из дворца и направилась в сторону пригорода Стамбула, я не стала терять время и выпила противозачаточное снадобье. Как хорошо, что Садыка Султан так предусмотрительна! Если выберусь живой, обязательно поблагодарю! Небольшая лачуга на окраине города встретила нас многочисленными недобитыми янычарами. Главного виновника сегодняшнего торжества здесь должно быть не было. Я вышла из кареты и с помощью служанки подошла к вооружённым мужчинам. — Ты Михримах-хатун? — грозно спросил предводитель. — В прошлый раз тебе удалось нас обмануть, но в этот раз не выйдет! Как докажешь свою личность? — Где моя дочь? Где Алаэддин? — я разглядывала всех присутствующих и старалась отыскать свою дочь. — Приведи художника! Он видел Михримах-хатун! Я слышал об это на рынке, говорили, что Лука Эфенди ей усадьбу разрисовывал! — сказал один из янычар. — Приведите! — бросил главарь и подошёл ко мне. Солнце уже село, немногочисленные факелы освещали пространство, но света было недостаточно, чтобы рассмотреть меня полностью. Из небольшого сарая привели избитого художника. Мужчина был связан и знатно отделан, но всё ещё стоял на ногах. — Смотри, Лука Эфенди! Тебе знакома эта женщина?! Говори правду, или умрёшь! Это Михримах-хатун?! — сыпал вопросами главарь, подведя ко мне художника и держа перед моим лицом факел. Лука молчал, его взгляд был сильным, никогда не замечала подобного. Раньше взгляд крымского художника был обречённым, а сейчас, словно он стал старше. Должно быть, эти несколько дней в плену его так изменили… — Говори! — главарь недобитых янычар начал терять терпение. — Значит, умрёте оба! — мужчина достал саблю и замахнулся на меня, но в этот момент Лука проявил нечеловеческую силу и отбросил оружие в сторону. — Значит, она… — янычар недобро усмехнулся. — Отпустите хатун! Разве достойно янычарам биться против женщины?! — Лука вырывался, но несколько ударов под дых его угомонили. — Алаэддин заключил с тобой никях и выманил из дворца, уж не знаю, чем ты ему не угодила, Михримах-хатун, но наш господин очень зол и жаждет с тобой встречи! — глава этой шайки попытался подойти, но Саид-Нико загородил меня собой, вынув саблю. — Сначала передайте нам султаншу! — сказал брат паши. — Твоё лицо мне очень знакомо… — янычар прищурился. — Да, нет! Быть того не может! Ибрагим не мог вернуться так рано! — Я его брат Саид… Атике Султан! — напомнил эфенди. — Уговор есть уговор, — янычар подал знак, и к нам подошёл человек со свёртком на руках. Я подошла к нему и опрокинула одеяльце. Дочь спала крепко и выглядела вполне здоровой. Кивнула своим сопровождающим и Айше-хатун взяла на руки малышку. В это мгновенье глава янычар взял меня за локоть и потянул на себя. Сделка состоялась. — Береги её… — сказала я на прощание. — И передай ей это, Айше. Я достала из груди пергамент и отдала девушке. — Это наставления моего отца. Отдай Атике Султан, как подрастёт. Айше старалась держаться и не зарыдать в такой ответственный момент. — Я буду хорошо заботиться о султанше, Михримах-хатун… — Хватит нежностей! Нас ждёт приличная награда и корабль! Скорее бы убраться от этого проклятого поехавшего султана! — глава когда-то элитного корпуса, а ныне обычный бандит, закинул меня на лошадь, забрался следом, подал знак своим людям и лошади понеслись в глубины леса. Карета с Айше, Атике и Саидом отправилась обратно во дворец. Луку прихватили с собой янычары, привязав того к лошади. Мы ехали часа два по лесным дорогам, путая след. Небольшое поселение встретило нас поздней ночью громкими криками янычар. Около пары тысяч воинов обосновались в небольшом посёлке и весело что-то праздновали. Меня отвезли к самому высокому зданию и выгрузили. Из богатого с виду дома вышло несколько человек. — Я ждал тебя, хатун. Один из мужчин, с пышными усами и белой чалмой на голове заговорил и велел жестом убираться всем остальным. — К чему эти сложности со свадьбой? Не легче было оставить меня умирать? Зачем было тащить сюда? — я стояла с прямой спиной и старалась держаться с честью и достоинством. — Ты теперь моя законная жена, Михримах-хатун. — Я в этом сомневаюсь, эфенди… — Мы заключили никях по всем правилам! Теперь ты моя! — Правда? Хоть мне и дали свободу, но я не принимала ислам, — я искала отговорки, чтобы потянуть время. — Знаю! Но религия не запрещает нам брать в жены женщин схожих религий. Таких, как христианства и иудаизма. Насколько мне известно, ты прибыла с русских земель. Раньше тебя звали Ауда, и ты исповедовала христианство. — Допустим… — Ты моя жена! Запомни это, женщина! — И зачем я тебе в качестве жены? К чему усложнять себе жизнь? Теперь ты будешь обязан следовать всем традициям и законам шариата. — Не волнуйся, ты пробудешь в качестве моей жены совсем не долго! Яд в твоём теле убьёт тебя раньше, чем встанет солнце! — «обрадовал» меня мужчина. — Я за тебя рада. Твоя месть свершится. — Ты уничтожила мою семью! Мой отец был лишён должности и умер, брат лишился брака с Султаншей и болезнь забрала его, мать не выдержала и отдала Аллаху душу! Если бы ты не лишила Мехмеда надежды на выздоровление! Если бы не разрушила его помолвку с Хатидже Султан! Если бы таким позорным способом не лишила его должности Наставника Шехзаде! Ты убила моих близких! Ты неверная, что не боится гнева Аллаха! Ты настроила всю семью Османов против моих близких! И ты за всё заплатишь мне! Мужчина схватил меня за волосы и потащил внутрь дома. Мы прошли несколько комнат и коридоров, прежде чем Алаэддин бросил меня на пол и запер дверь изнутри. Несколько воинов остались стоять снаружи. — Для начала брачная ночь, а после смерть от яда! — мужчина усмехнулся в усы и скинул на пол чалму. Я отползала назад, боль от кинжала снова давала о себе знать. — Я не стану упираться и говорить, что не виновата. Ты мне всё равно не поверишь. Ты считаешь, что я погубила твою семью. Тебе больно и хочется мстить. Ты разработал план, нашёл союзников, запустил шпионов в Топкапы. С толком и с расстановкой пытался избавиться от меня, натравил против меня янычар. Но султан тебе что сделал? Зачем его ты пытался убить? — Мой отец не заслужил подобной участи! Он был Великим Визирем при покойном Султане Селиме, он отправил весть о смерти государя Сулейману! Помог тому укрепиться на троне, участвовал в походах и верно служил Государству Османскому и семье Османов! А что взамен? Позор на всю семью и смерть! Заменил моего отца каким-то Паргалы, сыном рыбака! — Мне жаль твоего отца, Алаэддин. Он был великим человеком. И я действительно не желала ему подобного конца. Но твой брат был виновен, он скрыл, что болел чахоткой. Султанша не заслужила подобной участи! Два её мужа умерли чуть ли не в первую брачную ночь! Почему она должна была приносить себя в жертву ради умирающего человека?! — Брат был бы жив, если бы ты не стала причиной расторжения помолвки! Он бы поправился! Аллах бы его спас! — Алаэддин брызгал слюной, его глаза пылали безумным блеском. — Но он не спас! — я решила поставить точку в этом разговоре и будь что будет. — И брат твой умер! Умер, потому что — заслужил! А ты пытаешься мстить за него, за отца и мать мне! Той кто защищала интересы своей семьи, кто желала сестре мужа счастливого брака и здорового учителя для сына государя! Твой брат был опасен, Алаэддин, он наплевательски относился к своим обязанностям перед правящей династией и перед своим отцом! Жаль, что у Великого Пири Паши родились такие бездарные и безответственные сыновья! Должно быть, ему сейчас очень стыдно смотреть на всё то, что ты продолжаешь творить после его смерти! — Замолчи! — мужчина наотмашь ударил меня по лицу и стал задирать подол моего платья. Я попыталась дотянуться до кинжала, но Алаэддин добрался до оружия раньше. Он отбросил его в сторону, стянул с меня лёгкие штаны и треском разорвал свадебное платье. Я сопротивлялась, как могла, но сил почти не осталось, спина пульсировала, голова кружилась… Одним быстрым движением член эфенди вошёл в меня, заставив всё моё тело сжаться. Глухими резкими толчками он продолжал проникать в меня, сбрасывая своё напряжение и вымещая, таким образом злость. Мне было больно, невыносимо больно! Но сил кричать и звать на помощь, не было. Я не могла противостоять его мужской силе. Не в таком состоянии… Его половой орган продолжал раз за разом проникать в моё влагалище. Спустя десять минут Алаэддин испустил в меня своё семя и тяжело навалился сверху. Внутри было мокро и противно. Словно в меня вылили ведро с помоями. Я отвернула голову и закрыла глаза. Такого унижения я никогда не испытывала! Никогда меня так грубо не использовали. Даже будучи рабыней ко мне относились по-человечески и не брали силой… Эфенди перевернулся, слез с меня и лёг рядом. Его дыхание постепенно восстанавливалось. Я хотела плакать и кричать от того, что позволила с собой сделать подобное. Никто не смог защитить меня от подобного кошмара. Я не знала, на кого злиться и кого винить. Сулеймана, который погиб, бесславно утонув в море? Или винить свою беспечность в деле с Мехмедом Челеби и Хатидже? Или винить нового Султана Сулеймана в том, что не смог защитить и отыскать меня до того, как над моим телом надругались? Алаэддина, который, скорее всего, сошёл с ума? Кого винить в том, что только что произошло? Я сдерживала слёзы от переполняющей меня боли и надеялась, что сумасшедший эфенди выдохся и больше не станет меня насиловать. Но мои надежды не оправдались, мужчина пришёл в себя, восстановил силы и снова залез на меня, он не успел снова засунуть свой поганый член в меня только потому, что раздался настойчивый стук в дверь.