Враг Хюррем номер один

Я пыталась себя сдержать, но слова султанши напомнили мне о том ужасном дне, я зарыдала и сползла на пол по стенке. Я могла быть сильной перед народом, Лукой-Сулейманом, государем, но сейчас, перед своими сёстрами я не могла сдержать эмоций. Какой бы сильной я не была, этот кошмар я не забуду никогда… Его мерзкие руки, дыхание, сперму в моём чреве. Беспомощность… — Ты чего? Михримах? — султанша присела рядом и заглянула в глаза. — Что с тобой?! Почему ты плачешь? Это из-за моих слов? — женщина выглядела напуганной. Хюррем поняла всё сразу. Набег крымских татар девушка помнила так ясно, словно это было вчера. Александра присела рядом и молча обняла меня. — Хюррем? Я чего-то не знаю? — тихо спросила Махидевран, поглаживая меня по спине. — Михримах? Что произошло с тобой, когда ты покинула дворец? — Я… Меня… Он… Так унизительно… Я сопротивлялась, но он… Так грубо… Никогда не забуду… — Что? Я не понимаю… — до Махи так и не дошло. Видимо свадьба её протеже занимала все мысли султанши и ни о чём другом думать в эту минуту она не могла. Хюррем крепко прижимала меня к себе и молча глотала слёзы. — Меня изнасиловали, султанша… — тихо сказала я и зарыдала ещё громче. Истерика, которой я так старалась избегать, настигла меня. Махидевран выпучила глаза и пыталась что-то сказать, но слова застревали в её горле. Гюльшах закрыла рот руками и отвела взгляд. Даже для такой сильной духом служанки подобные откровения были за гранью добра и зла. — Значит, Лука всё же не успел тебя спасти, как и повелитель… — тихо сказала Хюррем. — Мужчины. Все беды от них! Поплачь, Михримах, поплачь. Я много видела тех, над кем надругались звери в обличье людей, когда-нибудь ты всё забудешь… — Это… Это так ужасно, бедная Михримах! — Махидевран прижала меня к себе, словно хотела защитить от этого жестокого мира. — Женщины так бесправны, нам вечно приходится страдать, подчиняться и терпеть боль… — шептала Хюррем. — Мужчины думают, что мы созданы специально для них! Для их наслаждения! Когда-нибудь всё изменится, и наши права будут признаны! Мы всего лишь рабыни в этом дворце, но ты, Михримах, даже получив свободу, не смогла избежать этого надругательства… Мы самые могущественные женщины империи! И посмотрите на нас! Как много счастья нам это дало?! Михримах изнасиловали, а меня выдают замуж, даже не смотря на то, что я готовлюсь подарить династии второго ребёнка и никогда не совершала ошибок! Боюсь себе представить, что происходит в простых семьях… Как страдают женщины от тирании мужчин… — Прости, меня, Хюррем… Но я, правда, не могу помешать этому браку! — я всхлипнула. — Ты поймёшь меня, когда поговоришь с Лукой… — Ты не виновата, Михримах! — Хюррем вытерла мои слёзы. — Такова наша женская доля. Но я верю, что когда-нибудь всё изменится! Когда-нибудь мы станем на одну ступень с мужчинами и сможем сами решать свою судьбу! — Мы до тех дней вряд ли доживём… — тихо прошептала Махидевран, в её голове что щёлкнуло и она нервно спросила меня. — Михримах! Знаю, что тебе больно и неприятно, но скажи мне, ты не понесла от Алаэддина? Ты теперь жена султана и если родишь от другого… Эти слова привели меня в чувства. Я встала с пола и вытерла слёзы. — Садыка Султан дала мне противозачаточное… — сказала я неуверенно, вспоминая тот ужасный день. — Я помню, что выпила снадобье, когда покидала дворец… — И ты ей доверилась?! — Махидевран продолжала злиться. — Ничему тебя жизнь не учит, Михримах! — отчитывала меня Маха. — У меня не было выбора, султанша… — проблеяла я, осознавая, какую ошибку допустила, не позаботившись о надлежащей контрацепции. Две недели я поправлялась от ранения и даже мысли не допускала, что могу забеременеть от насильника… — Гюльшах! Приведи в эти покои повитуху, скажи, что я беспокоюсь о здоровье Хюррем-хатун… — отдала приказ мать Мустафы, поняв, что я готова впасть в очередную истерику, чего раньше за мной никогда не наблюдалось. — Слушаюсь! — Гюльшах умчалась и спустя десять минут вернулась в сопровождении лекарки. — Осмотри Михримах-хатун, и каков бы не был результат, помни! Никому не слова, хатун! Иначе, я лично придушу тебя! — грозно сказала султанша, бросив убийственный взгляд на повитуху. — Слушаюсь, госпожа! — лекарка велела мне раздеться и лечь. — Я не вижу ничего необычного, госпожа. Михримах-хатун не беременна, — вынесла вердикт хатун, осмотрев меня, и молча удалилась. Я оделась и с облегчением села на тахту, закрыв глаза, Маха села на пол справа, а Хюррем-хатун слева. Все позабыли о скорой свадьбе Хюррем, о моём изнасиловании и всех бедах, что свалилась на наши головы. Чувство облегчения витало в покоях Хюррем-хатун и давало дышать свободно. — Это хорошая новость, Михримах! Повелителю и так сейчас не легко, если бы ты ещё и забеременела… — Махидевран отвела взгляд. — Полностью, согласна! — сказала Хюррем-хатун. — Ты теперь жена султана, Михримах, и не можешь носить в своём чреве чужих детей… — На этот раз пронесло… — тихо сказала я и почувствовала, как сильно заболел живот и по ногам потекла мелкая струйка крови. — Чёрт! Месячные! Моё платье! — я подскочила с места. Мои слова вызвали на лице султанши и Шуры улыбки, ведь это подтверждало, что я не понесла. — Я принесу переодеться! — Хюррем-хатун скрылась в соседней комнате и вскоре принесла несколько нарядов. Я выбрала самое скромное, чтобы не испачкать и поспешила посетить хамам, оставив Махидевран Султан и Хюррем-хатун наедине. Им есть о чём поговорить… 2 ноября 1524 года. Главные покои. — Я решил провести свадьбу Хатидже Султан и Саида Эфенди в один день вместе со свадьбой Луки и Хюррем-хатун. Что скажешь, Михримах? Мы с султаном сидели на террасе и беседовали в этот погожий денёк. — Это сэкономит крупную сумму золотых, государь. Если виновники торжества не против, так почему бы и не совместить? — Ферхат Паша и Бейхан Султан тоже приедут… — нахмурился повелитель. — Ты уже решил, как поступишь с мужем султанши? — Не знаю, Михримах. Не знаю, — государь задумался. — По-хорошему, надо бы казнить этого человека, его взятки и поборы простого люда разрушают власть в государстве. Я уже давал ему шанс, но паша не оценил. Если я во второй раз закрою глаза на его преступления, меня члены Совета Дивана не поймут. Придётся казнить… — А как же Бейхан Султан? — А что с султаншей? — Она твоя «сестра», государь. «Вы мой повелитель, но брата у меня нет. И семьи тоже больше нет!» Слова Бейхан. Будущие слова. Хочешь порвать эти кровные узы? — Мне этого не хочется, но выбора другого нет… — Хотя бы поговори с султаншей прежде, чем казнишь Ферхата Пашу. — Думаешь, это что-то изменит, Михримах? — В сериале, от Бейхан Султан всё скрывали до последнего, семья просто поставила султаншу перед фактом, мол, «твой муж предатель и он мёртв»! Если ты поговоришь с Бейхан, думаю, это сгладит конфликт. — Хорошо, если ты так думаешь, я поговорю с сестрой. Хотя, Лука настаивает на том, чтобы я казнил Ферхата Пашу. — Не напоминай о нём, прошу… — Прости… Так вот. Ещё я пригласил на свадьбу синьора Альвизе Луиджи Гритти, незаконнорождённого сына венецианского дожа. Хочу укрепить через него отношения с Венецией. — Его сестра тоже приедет? — Да, молодую вдову я тоже пригласил… Ещё немного пообщавшись с повелителем на разные темы, я направилась в гарем в хорошем настроении, Валиде Султан просила прийти к обеду в её покои, что-то связанное с приготовлениями к свадьбе. Покинув главные покои, я встретилась нос к носу с Великим Визирем. — Паша… — я поклонилась. — Михримах-хатун! — паша улыбнулся и сделал очень низкий поклон. — Рад видеть вас в добром здравии, госпожа! — И я рада, что вы в целости вернулись из Каира, Ибрагим Паша. — Я хотел бы поблагодарить вас, Михримах-хатун. Если бы не вы, моя семья… — Не стоит, Ибрагим Паша. Так поступил бы каждый. — Не каждый, госпожа. Бунтовщики готовы были растерзать мою жену и сына, но вы самоотверженно бросились на их защиту! Я в неоплатном долгу перед вами, Михримах-хатун! Знайте, что всегда можете рассчитывать на меня! — Благодарю, паша. — Брат! Брат! — Саид Эфенди, нынешний Хранитель Султанских Покоев окликнул Великого Визиря, но увидев меня, стушевался. — Простите, Михримах-хатун, я вас не заметил. Ибрагим посмотрел на брата сердито. — Простите Саида Эфенди, госпожа, он ещё не до конца понимает, что находится на службе во дворце повелителя… — паша склонил голову, брат повторил за ним. — Всё в порядке. Я и сама иногда не верю, что нахожусь в Топкапы, и всё это не сон… Скоро состоится двойная свадьба. Как идут приготовления, Саид Эфенди? — Дворец уже готов к прибытию Хатидже Султан! — радостно доложил эфенди. — Не дождусь, когда же уже смогу принять в нём свою жену-султаншу! Подумать только! Хатидже Султан, она же «ДИНАСТИЯ», выходит замуж за бывшего рыбака! Вот уж никогда бы не подумала! Хотелось бы мне спросить у эфенди, а как же то, что «жену надо выбирать в своей деревне, как и корову», но, да ладно. Пусть будут счастливы! — Желаю, счастья в браке! — искренне поздравила я. — Благодарю, госпожа! И вам счастливой совместной жизни с государем желаю! — склонив голову, сказал хранитель покоев. — И я вас поздравляю, Михримах-хатун! — сказал паша. — Позвольте задать вам вопрос, госпожа? — Ибрагим предложил мне выйти на террасу, отправив брата выполнять свои обязанности. Я вышла на свежий воздух и посмотрела на Великого Визиря. — О чём вы хотели меня спросить, паша? — Это на счёт Луки Эфенди… Я сжала кулаки, пыталась глубоко дышать, и через тридцать секунд привела себя в относительный порядок. Паша заметно напрягся. — Простите, должно быть это не моё дело… — паша смутился и попытался замять разговор. — Всё в порядке, Ибрагим Паша. Спрашивайте. Я постараюсь ответить на ваши вопросы. — Повелитель назначил художника своим тайным секретарём. Это очень странно, как по мне. Меня долгое время не было в Стамбуле, и я не понимаю, что именно сподвигло нашего государя приблизить к себе этого человека… — Что вам известно о Луке Эфенди, паша? — Этот человек приехал из Крыма, некоторое время работал в моём дворце — расписывал стены, я хотел предложить его услуги нашему повелителю, но представить художника государю так и не успел. Когда вернулся из Каира, всё поменялось. Художник стал приближённым Султана Сулеймана и ведёт себя слишком нагло! Я сначала подумал, что это стремительное повышение по карьерной лестнице вскружило Луке голову, но поговорив с Насухом Эфенди, понял, что здесь что-то иное. Это как-то связанно с инцидентом на главной площади, когда Лука спас вас и заступился перед народом? — Вы умный человек, Великий Визирь… — я ненадолго задумалась. Ибрагим слишком умный, за это время он уже должно быть стал подозревать и копать под Луку Эфенди, рано или поздно, правда выйдет наружу. И что тогда случится… — Госпожа! Я могу ошибаться, но мне кажется, простите за дерзость, что художник с повелителем на дух друг друга не переносят, однако же, Лука продолжает нести службу во дворце и до сих пор не потерял свою голову! Я не понимаю, как повелитель мог отдать этому неверному в жёны Хюррем-хатун? Я боюсь, что эфенди шантажирует чем-то нашего государя! Прошу вас, не скрывайте от меня ничего, я, правда, хочу помочь повелителю и вам! — Я не знаю, могу ли говорить, паша. Это не мой секрет. Думаю, нам с вами лучше пройти к повелителю и всё лично обсудить в приватной обстановке… — я пошла в сторону главных покоев, жестом приглашая Ибрагима следовать за мной. — Госпожа! — Саид низко поклонился, стоя перед входом в покои государя. — Великий Визирь! Прошу прощения, но повелитель сейчас занят и не может вас принять! — Занят? И чем же занят наш государь? — сердито спросил паша. Сюмбюль-ага, стоявший рядом с хранителем покоев, старался не отсвечивать. Разберусь с евнухом позже… — У государя в покоях две новые русские наложницы из крепости Аккерман. Нина-хатун и Таня-хатун. Государь обедает в их компании… — Саид стушевался, покраснел, старательно прятал от меня взгляд. — Великий Визирь Ибрагим Паша Хазретлери и единственная законная жена Султана Сулеймана Хасеки Михримах-хатун Хан Хазретлери подождут, когда повелитель освободится! — процедил сквозь зубы паша, переглянувшись со мной. Намёк был понят. — Я доложу о вашем приходе! — Саид попятился к двери и скрылся в покоях повелителя. Я выглядела спокойной и не показывала своего волнения. Наложницы русского происхождения волновали меня сейчас меньше всего. Спустя пять минут из главных покоев вышли две недовольные рабыни и, кинув на меня злые взгляды, направились в гарем в сопровождении Сюмбюля-аги. — Повелитель вас ожидает… — Саид пригласил нас войти.