Враг Хюррем номер один

Вечер того же дня. — Что за наглость! — гневный голос Садыки разносился по дворцу. — Ты как посмела высказать мне подобную дерзость?! — Я не знала, кто вы, госпожа! Пожалуйста, простите меня! — раздался плач девушки и звук смачного удара. Я вошла в ташлык и увидела занятную картину. Садыка Султан дала вторую пощёчину новоприбывшей рабыне. Таня-хатун, а это была именно она, тихо всхлипывала, придерживая красную щёчку. Нина-хатун старалась держаться подальше и смотрела на всё происходящее из-за угла мраморной колоны затравленным взглядом. — Что здесь происходит? — строго спросила я всех присутствующих. — За что вы наказываете эту рабыню, Садыка Султан? — Михримах-хатун, — султанша кивнула на моё приветствие. — Я всего лишь напомнила Тане-хатун её место! Эта рабыня не так давно вернулась из покоев государя и, получив статус фаворитки повелителя, решила, что правила гарема писаны не для неё! — И какое правило нарушила эта хатун, султанша? — спросила я Садыку. — Эта русская рабыня посмела прилюдно обсуждать семью нашего повелителя и вас Михримах-хатун в том числе! Распускала нелицеприятные слухи о вашем с Алаэддином несостоявшемся замужестве… — тонко намекнула мне султанша и бросила на Татьяну гневный взгляд. Я сжала кулаки и серьёзно посмотрела на рабыню. — Это правда? — Простите-простите меня, госпожа! Я больше не посмею! Простите! — Таня бросилась в ноги, стала плакать и молить о пощаде. — Ты в праве её наказать… — кровожадно сказала Садыка. — Госпожа! — Дайе-хатун вместе с Сюмбюлем-агой подошла к нам. — Садыка Султан, повелитель этой ночью ожидает вас в своих покоях, — сказала Хазнадар и оглядела всех присутствующих. — Как прикажет повелитель… — Садыка бросила на меня странный взгляд и удалилась в хамам. — Дайе-хатун! — я была зла, но понимала, что смогу сдержаться и не ударить наглую рабыню, посмевшую распускать слухи о моей личной жизни. — Да, Михримах-хатун! Я вас слушаю! — Дайе оглядывала Таню-хатун и пыталась догадаться, что здесь произошло. — Наложница Таня-хатун посмела распускать слухи о семье нашего государя! Я думала, что рабыню, прежде чем отправить на хальвет к государю, должны тщательно обучить. Но, по словам Садыки Султан, эта наложница Таня-хатун оказалась плохо воспитанной… — Что прикажете сделать с этой рабыней? — учтиво спросила Дайе, поняв, что это камень в её огород. — Я? Ничего… — я подошла к Хазнадар и посмотрела в глаза. — Просто доложите обо всём Валиде Султан, пусть наша госпожа решает, как наказать невоспитанную рабыню. И впредь, я прошу вас, Дайе-хатун, и тебя, Сюмбюль-ага, — я посмотрела на евнуха. — Тщательнее проводите отбор в гарем нашего государя! Я не всегда смогу быть рядом и прикрывать спину своего мужа! Случай с Сафие-хатун не должен повториться! — Слушаемся, госпожа… — сказали евнух и хатун одновременно. — А ты, Таня-хатун, — я подошла к рабыне. — Запомни раз и навсегда! Я дала тебе второй шанс сегодня утром, но ты не оценила его. Третьего не будет! Так и знай! Я стремительно вылетела из ташлыка и по пути чуть не столкнулась с Гюльфем Султан. — Султанша! — я поздоровалась и попыталась дружелюбно улыбнуться. — Михримах-хатун, — женщина мне кивнула. — Как ваше здоровье? — Благодарю. Со мной всё хорошо! Простите, мне нужно идти! — Постойте! Я думала, что к повелителю сегодня ночью идёт Садыка Султан! — окликнула меня Гюльфем. — И что? — я немного не догоняла, к чему султанша мне это говорит. — Вы идёте сейчас к государю? Или я ошибаюсь? Я огляделась вокруг. И правда, я была на пути в главные покои и сама не поняла, как так вышло. Я смутилась и повернула в противоположную сторону. — С вами точно всё в порядке, Михримах? — спросила Гюльфем. — Да-да… — прикрыла глаза руками. — Всё в порядке, просто небольшое происшествие в гареме немного вывело меня из себя… Я пойду, султанша. Мы попрощались, и я вернулась в свои покои. Села на кровать и задумалась. Когда же этот кошмар по имени Алаэддин меня оставит?! Когда я смогу спокойно реагировать на все эти мерзкие слухи, которые вовсе и не слухи, а настоящая грязная и нелицеприятная правда?! — Хюррем-хатун просит аудиенции… — доложила Айше-хатун и после моего кивка впустила Хюррем в мои покои. — Михримах? Можно к тебе? — Хюррем была тихая и подавленная. — Конечно, — я взобралась на кровать с ногами и пригласила присоединиться к себе хатун. Девушка сняла обувь и легла головой на мои колени. — Что с тобой, ваша светлость? Всё думаете о предстоящей свадьбе? — я гладила девушку по голове. — Да. Никак не могу смириться с тем, что вскоре покину Топкапы навсегда… Я, правда, не думала, что однажды выйду замуж за Луку. Ведь своими глазами видела, что мой возлюбленный погиб. Помню, как его ранили татары, после такого не выживают. Не понимаю, зачем бог послал меня в этот дворец, если всё равно планировал свести меня с Лукой? Я люблю Сулеймана, Михримах, люблю его всем сердцем и душой… Я родила повелителю дочь и вскоре рожу ещё ребёночка. Думала, что этого достаточно, чтобы навсегда остаться в этом дворце со своими сёстрами. Вы с Махидевран так обо мне заботитесь, словно мы родные. Но теперь я уеду от вас, и никто обо мне не позаботится, никто не остановит от непоправимой ошибки… — Не печалься, Хюррем. Лука любит тебя и не причинит вреда… — Твоё сердце говорит иначе, Михримах. — Что? Почему? — Когда разговор заходит о Луке, ты становишься сама не своя. Твоё сердце бьётся чаще, ты нервничаешь и отводишь взгляд. Если бы я тебя не знала, Михримах, подумала, что ты испытываешь к эфенди сильные чувства. Но я знаю, как сильно ты любишь Султана Сулеймана! Как предана ему! Даже на меня государь так не смотрит! Эта страсть и привязанность… Между вами с султаном особая связь… Моё сердце сжалось, я напряглась, закрыла глаза и попыталась успокоиться. — Но, я не ревную, — продолжила девушка, неправильно растолковав мою реакцию. — В последнее время, по правде сказать, я не чувствую к государю того, что чувствовала в те дни, когда мы только познакомились. Последний поход сделал нашего султана более мужественным и… — девушка ненадолго замолчала. — Жестоким… Наша с ним любовь словно угасла, думаю, если бы не ребёнок в моём чреве, Сулейман позабыл бы меня. — Сулейман любит тебя, Хюррем-хатун, — тихо сказала я, наблюдая за пламенем свечи. — Сулейман только тебя и любит. — Не успокаивай меня этой сладкой ложью, Михримах-хатун! Ты делаешь мне только больнее! — Хюррем укорительно на меня посмотрела. — Я не вру, милая, — я взяла Александру за руки и продолжила. — Сегодня утром я приходила к тебе, чтобы сказать правду, ты должна узнать, прежде чем выйдешь замуж за Луку Эфенди. Девушка напряглась, тяжело задышала и со страхом заглянула мне в глаза. — Султан Сулейман умер в прошлом походе, в его тело вселилась другая душа. А душа Сулеймана какое-то время жила в другом мире, но недавно, он вернулся и вселился в тело твоего бывшего возлюбленного Луки, который погиб от рук янычар. Тот, кого ты полюбила, когда попала в этот дворец, и кто так сильно любит тебя, находится в теле крымского художника. Сулейман, которого ты полюбила, пообещал погибшему Луке, что позаботится о твоём счастье, Хюррем. Поэтому государь отдаёт тебя ему в жёны! Хюррем аккуратно убрала свои руки из моих ладоней и покосилась на дверь. — Михримах, — тихо сказала девушка. — Всё хорошо. Слышишь? Всё хорошо… — девушка говорила со мной как с умалишённой. — Сегодня был тяжёлый день для всех нас, тебе стоит поспасть! Скорее ложись в кроватку… — Ты, конечно же, мне не веришь… — прокомментировала я реакцию Шурочки. — Я тебе верю! Верю, Михримах! — безумно улыбаясь, сказала Хюррем, накрывая меня одеялом. — Я же вижу, что нет… — Всё будет хорошо, Михримах, поспи. Завтра ты уже забудешь этот разговор, и всё будет хорошо… — Хюррем-хатун! Я не сумасшедшая! Я просто хотела, чтобы ты знала правду, человек, которого ты полюбила, вернулся и вот-вот станет твоим законным мужем! — Да-да! Я тебе верю! — девушка продолжала улыбаться и во всём со мной соглашаться, кажется именно так ведут себя с сумасшедшими. — Ладно, Хюррем, убедишься в правдивости моих слов, когда поговоришь со своим будущим мужем. Только держи этот разговор в тайне. От этого зависят жизни многих людей… — Конечно! Я сохраню всё в тайне! — с энтузиазмом сказала девушка и добавила тише. — Если во дворце узнают, что Михримах-хатун сошла с ума… Что же будет… Надо бы быть начеку и приглядывать за супругой нашего государя… И предупредить Махидевран Султан. Госпожа обязательно что-нибудь придумает. — Я всё слышу Хюррем! — я уже смеялась в подушку. — Вот уже и смеётся без причины, — тихо себе под нос сказала Александра, продолжая мне мило улыбаться. И кто из нас сумасшедший? — Я посплю сегодня в твоих покоях? — дружелюбно спросила девушка. — Конечно, оставайся, Хюррем! — я притянула девушку в свои объятия и поцеловала в нос, заливаясь смехом. Александра на меня подозрительно косилась, но вырваться и бежать прочь не спешила, я же продолжала издеваться над беременной наложницей, пользуясь тем, что хатун не воспринимает мои слова всерьёз. — Моя Хюррем! Я так не хочу расставаться с тобой! Ты стала мне сестрой! Я тебя люблю! — Я тоже тебя люблю, Михримах! — девушка лежала ко мне лицом и старалась выяснить, насколько глубоко моё безумие и можно ли мне хоть чем-нибудь помочь. — Когда выйдешь замуж за Луку, обещай, что хорошенько проучишь муженька! — Ты о чём? — мило спросила девушка. Я грустно улыбнулась и ответила: — Сулейман-Лука разбил моё сердце и предпочёл тебя себе в жёны. Его любовь оказалась фальшивой. Этот мужчина унизил мою гордость! Я стала виновницей его бед, но когда эти обвинения выходят из уст этого человека, мне больно и горько… — я шмыгнула носом. — Любовь к тебе оказалась сильнее, и я не знаю на кого злиться, Хюррем. Просто хочется забыть всё… Девушка погладила меня по голове и посмотрела с жалостью, очевидно, я стала не излечима в её глазах. В её грустных очах было моё незавидное печальное будущее. — И ещё, — я продолжила. — Хочется, чтобы этот человек страдал! Чтобы испытал боль! Но я не хочу рушить твоё счастье, ты его любишь, и я прошу тебя только об одном! — Да? — Хюррем напряглась. — Будь собой, моя милая Хюррем! Ты покинешь дворец и это развяжет тебе руки! Люби своего мужа! И никому его не отдавай! Заполучи всю его любовь! — В чём же тогда заключается месть? — осторожно спросила Хюррем. — Будь его единственной женой, Хюррем! Укроти это похотливое полигамное животное! Пусть ни одна женщина отныне не ляжет с ним на одно ложе! Пусть твоей любви будет так много, чтобы этот чёртов кретин и думать боялся о том, чтобы взять себе наложницу или ещё одну жену! Твоя ревнивая натура сможет вовсю развернуться после вашего никяха! О! — я предвкушающее рассмеялась. — Это будет грандиозное зрелище! Просто будь собой, Хюррем! Лука Эфенди не султан и ему не нужно много наследников и наложниц! Ты сможешь контролировать его низменные желания! Принимая во внимание то, что ты часть семьи государя и даже после свадьбы ею останешься. Твои дети крепко связали тебя с династией Османов, и если эфенди тебя обидит… — я кровожадно оскалилась. — Он пожалеет, что родился на свет! Ты только скажи слово, моя любимая сестра, и я применю всё своё влияние и ресурсы, чтобы приструнить наглеца! Помни, Хюррем! У тебя есть те, кто вступится за тебя! У тебя есть семья в этом дворце! Ты отныне не рабыня, а свободная женщина и права у тебя есть! Я завтра же найду учителей, которые расскажут тебе о них! О! — я снова заливисто рассмеялась. — Лука-Сулейман познает все «прелести» супружеской жизни с русской женщиной! Хюррем уже не улыбалась, хатун смотрела на меня шокировано. — Ты не пугайся, — я попыталась успокоить девушку. — Давай спать. Завтра поговорим. Девушка молча кивнула и накрылась одеялом, но за всю ночь так и не сомкнула глаз… Утро наступило неожиданно быстро, я проснулась и увидела перед собой лицо Махидевран. Женщина стояла и изучала меня, словно я могу в любой момент выкинуть что-нибудь эдакое… — Султанша? Что-то случилось? — жизнерадостно спросила я черкешенку. — Ну, что ты, Михримах! — женщина улыбнулась. — Я соскучилась и решила тебя навестить! — Маха переглянулась с Хюррем. Понятно, сговорились уже. Ну-ну… — Как спаслось? — Прекрасно! Чувствую себя отдохнувшей! — Ты помнишь, о чём вчера беседовала с Хюррем? — осторожно спросила женщина. — Не совсем, султанша… — я прикинулась дурочкой. — Кажется, мы обсуждали предстоящее замужество Хюррем-хатун… Я вчера была усталой и всё позабыла. — Это и к лучшему! — рассмеялась Хюррем, вздохнув с облегчением. — Пойдёмте в сад вместе с детьми! — Хорошая идея! Ты с нами, Михримах? — радостно спросила султанша. Я молча кивнула и поспешила привести себя в порядок, чтобы женщины поскорее убедились в том, что я в своём уме. Сад был великолепен, несмотря на приближающуюся зиму, погода сегодня стояла чудесная, солнце просто пекло, а выпавший накануне снег (нетипичное явление для данного региона в эти месяцы) таял на глазах, однако детям для удивления много и не надо. Шехзаде и султанши радостно носились и ползали по саду, когда мы с женщинами сидели в небольшой самодельной беседки и наслаждались погожим деньком. Мне стало немного скучно и я, сбросив тёплую накидку, стала танцевать* и играться с детьми, выражение Махи и Шуры было бесценно. — Султан Сулейман Хан Хазретлери! — раздался голос евнуха на всю округу. Все встали и поклонились, я же нахмурилась, рядом с государем стоял он. Лука Эфенди. Глаза мужчины были прикрыты. И всё же, как много смог увидеть этот человек? Хм-м. Это шоу было для детей, а уж ни как ни для глаз двух султанов… — Михримах! — глаза повелителя горели. — В такую погоду недолго и заболеть! Немедленно прикройся! — государь собственноручно накинул на меня мой плащ. Было видно, что мужчина рассержен и, в то же время, смотря на Луку, он испытывал какое-то странное чувство. Злорадство? Мол, смотри, кого упустил! И в то же время, султан ревновал, от чего мне было чертовски приятно. Махидерван и Хюррем были испуганными и боялись, что моё «безумие» заметил сам падишах. Хюррем-хатун бросала на Луку косые неприветливые взгляды, эфенди же старался не поднимать глаз, что у него плохо получалось. Всё же его женщины… Были когда-то… — Идём, Лука Эфенди! Нас ждут дела! — отдал приказ государь и направился во дворец. Мужчина бросил на меня странный взгляд и удалился, Хюррем нахмурилась, на неё Лука даже не взглянул. Маха была в замешательстве и совершенно не понимала, что произошло только что, и начала разговор первой: — Так это и есть Лука? Мы с Шурой одновременно кивнули, смотря друг другу в глаза. Беременная фаворитка пыталась что-то осмыслить, очевидно, перебирала в голове наш вчерашний с ней разговор и от этого становилась ещё задумчивее и мрачнее. Объяснить женщинам произошедшую ситуацию я не могла, поэтому свернула разговор в другое русло и поспешила к Валиде Султан, она как раз приглашала на обед…