Враг Хюррем номер один

Два дня спустя. Танцевальный зал. — Гюльнихаль-хатун! — я влетела в помещение, но не стала отвлекать хатун от работы и, дождавшись, когда репетиция* закончится, обратилась к девушке. — Есть время поговорить?! — Михримах-хатун! — девушка улыбнулась и поприветствовала меня. — Конечно! Присаживайтесь, госпожа! Я села на небольшую тахту. — Я, собственно говоря, по делу! — Да? Я вас слушаю… — Скоро во дворце пройдёт грандиозное торжество! Я хочу, чтобы ты вместе с остальными талантливыми девушками, приготовила танцы! Валиде Султан меня к тебе послала, чтобы я помогла с некоторыми номерами. — Ваша помощь будет очень кстати, Михримах-хатун! — Рада это слышать! Тогда начнём прямо сейчас? Девушка кивнула и пригласила в зал наложниц. Несколько часов в день мы тренировались на протяжении тех немногих недель, что остались до свадьбы. Но шоу получится грандиозным! — Гюльнихаль? — окликнула я девушку после нашей тренировки. — Да? — Прогуляемся по саду? — С удовольствием, госпожа! — Как твои дела? — спросила я Гюльнихаль во время прогулки. — Всё прекрасно, Михримах! У девушки действительно всё оказалось прекрасно! После того, как хатун вышла замуж, Сюмбюль-ага купил в Стамбуле большой красивый дом неподалёку от дворца Топкапы. Зная любовь евнуха к красивым вещам и золотым монетам, полагаю, что молодожёны не бедствуют и живут в роскоши в своём доме в те дни, когда работа позволяет им выбраться из Топкапы и побыть наедине в своём уютном гнёздышке. Гюльнихаль всегда в хорошем настроении, и одета девушка не хуже любимых фавориток государя, очевидно, что муж сильно любит свою жену, которой ни в чём нет отказа. Хатун занимается любимым делом — учит танцам девушек дворца Топкапы, в подчинении у учительницы несколько наставниц по разным направлениям танцевального искусства, а также большая власть во всём, что касается различных мероприятий по развлечению и досуга султана и его семьи. Можно сказать, что Гюльнихаль вместе с Сюмбюлем, который отбирает девушек для хальвета государя, держат монополию на то, кто попадёт к государю в покои. Эти двое ищут таланты среди рабынь гарема падишаха, а Дайе и Валиде Султан девушек одобряют или не одобряют, сравнивания их умственные способности и знания этикета. За то время, что Гюльнихаль работает Главным Учителем Танцев во дворце, её навыки и способности выросли. По моему совету, хатун взяла в своё подчинение нескольких рабынь, что Сюмбюль-ага выкупил на невольничьем рынке. Девушки танцовщицы и артистки были привезены из разных частей света и обладали разными знаниями того, как танцуют и развлекаются на их родине. Различные направления данного искусства Султаном Сулейманом приветствовались и всячески поощрялись. После разговоров по душам, я с позволения Султана Сулеймана отправилась в город, чтобы встретиться с моим управляющим и наладить финансовые дела. Хоть повелитель мне и поднял жалование, но надеяться только на эти деньги я не могла. Будущее изменчиво. А моё — так и тем более! Неожиданные повороты судьбы для меня стали обыденностью. Сегодня я фаворитка, а завтра… Короче, надеялась я отныне только на себя. Много времени мои торговые дела не занимают, так почему бы и не вести бизнес? Валиде Султан и Махидевран Султан, разумеется, были против этой затеи, но и они понимали, что если я стану прятаться от мира в стенах гарема султана, от слухов меня это не избавит. Меня и Алаэддина всё ещё обсуждают на улицах Стамбула и в стенах Топкапы, большинство сплетников меня поддерживают, и всячески защищают, но есть и те, кто считает меня недостойной находиться среди женщин великого Султана Сулеймана, даже дочь мою приплели в эту грязную историю… Я не знаю, как оборвать эти сплетни, кроме как чаще появляться в городе на глаза народу, пусть видят, что я не боюсь и прятаться, словно страус в песок, не собираюсь! Авось и надоест перемывать мне косточки рано или поздно. Была ещё одна причина, по которой я хотела чаще бывать на улицах Стамбула. Эта причина мой страх перед этой реальностью, его нравами и моралью. Я на себе испытала, что такое изнасилование и предательство. Меня трясёт только от одной мысли, что придётся выйти за стены Топкапы и ощутить на себе гнев и ненависть народа, но если я сейчас сдамся, то не смогу в будущем ходить с высоко поднятой головой! Я вообще не смогу покинуть дворец! В прошлой жизни я была «тепличным» ребёнком, домашней девочкой. Мне не хотелось погружаться в шум и суету, смотреть новости и осознавать, что мир, в котором я жила, не такой уж и прекрасный. Но, раз за разом, покидая стены родного дома, я натыкалась на человеческую жестокость и равнодушие, я видела насквозь окружающих меня людей, всю их гниль и недостатки. Болезнь моя только ухудшала это чувство. Мне было больно смотреть на злых людей, на тех, кто испытывал боль, на тех, кто и не стеснялся плюнуть на чувства ближнего своего. Мне было больно только от того, что кому-то сейчас больно, я уже не говорю о своих чувствах. Однажды я просто закрылась и решила для себя, что всё, хватит! Больше не могу! Я спряталась в стенах родного дома, надеясь, что грязь окружающего мира меня там не найдёт. Стратегия страуса мне была по душе. Попав в этот мир, я мало что поменяла в своей жизни. Стены Топкапы казались мне крепостью, за которой враги меня не достанут. Но оказалось, что это не так. Злые люди есть везде, и прятаться от них в своих покоях, для меня смысла нет. Во-первых, я теперь отвечаю не только за себя, у меня есть дочь, о которой я должна заботиться. Во-вторых, после того, что я узнала от отца… Я всегда мыслила стратегически, на будущее. Знала, к чему может привести то или иное моё решение, и принимала последствия своего выбора. Хоть я и живу «здесь и сейчас», но есть чёткое осознание, что если умру, куда попаду — неизвестно. Поэтому пора покончить со своими страхами. И сейчас на очереди — выйти в город и продолжить вести дела среди тех, кто меня ненавидит и желает скорейшей смерти. Моя карета ехала по улицам города в сопровождении надёжных воинов государя. Десять человек были на виду, ещё десять — слились в толпе и скрытно защищали меня от любого намёка на угрозу. А вот и дом Явуза Эфенди. Я вышла из кареты и вошла в здание, с заранее открытой дверью. Теперь о моём визите я извещаю управляющего заранее, чтобы и он и моя личная охрана могла всё подготовить. Страхи страхами, но моя паранойя никуда не делась… — Эфенди! — я поздоровалась и присела в гостиной, следом за мной внесли несколько сундуков. — Прошу, Явуз Эфенди, примите от султана эти дары в качестве благодарности за спасения меня, и жены, и сына Великого Визиря! — Благодарю нашего повелителя за милость! — мужчина взволнованно поцеловал край моего платья. — Где же твоя бывшая жена Мелек-хатун? — я огляделась, не увидев своей спасительницы. — Её заслуга велика и я бы хотела лично наградить женщину. Эфенди кивнул, подал знак, и в гостиную вошла немолодая женщина, которая выглядела несколько удивлённо. Хатун поцеловала подол моего платья и поблагодарила за дары. — Проси чего хочешь! Ты спасла меня и дорогих мне людей, я не привыкла оставаться в должниках! — строго сказала я. — Мне ничего не нужно, госпожа! — хатун упала на колени. — Ибрагим Паша не так давно приезжал и осыпал меня золотом и драгоценностями! А Явуз Эфенди снова взял меня в жёны! — радостно сообщила Мелек. — Рада, — я улыбнулась, бросив одобрительный взгляд на управляющего. — Очень рада, что ты счастлива! И всё же, если есть просьба, ты скажи. Я тебя не тороплю, жизнь долгая, если вдруг что, не стесняйся и только дай знать! Поняла? — Да, госпожа! — взволнованно сказала женщина и после моего кивка удалилась и оставила нас с управляющим наедине. — Вот отчёт о потерях во время восстания янычар, — начал рассказ эфенди. — Государь уже всё возместил, но многие заморские купцы, с которыми мы вели связь, прекратили свою торговлю в этом городе и отправились на родину. Я нарабатываю новые знакомства и связи среди тех, кто занял освободившуюся торговую нишу, но это займёт время. Слухи… — Явуз прокашлялся. — Слухи о вас, госпожа моя, отпугивают некоторых торговцев, но я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах… Я задумалась. Вот и первые палки в колёса. Я тоже слышала, что многие мои торговцы под разными предлогами отказались вести дела с моим управляющим, мои лавки и предприятия стали малопосещаемыми в последнее время и это сильно сказывалось на прибыли. Записи и сметы в моих руках это подтверждали. — Я поняла вас, Явуз Эфенди. Есть у меня один претендент на место тех, кто испугался слухов и народного гнева и разорвал со мной дела. Этот человек довольно знатен, но и я не простая купчиха! Сегодня же попрошу своего мужа написать вам рекомендацию, а уже завтра, да, именно завтра, поезжайте в дом этого человека и наладьте деловые отношения! У меня есть подозрения, что отказаться он не сможет… — Я могу узнать имя этого человека? — осторожно поинтересовался управляющий. — Гритти! Его имя Альвизе Луиджи Гритти! Вечер следующего дня. — Как прошла поездка в город? — поинтересовался султан во время ужина. В последние дни мы с государем часто принимали пищу вместе и болтали о всяком. Нам обоим это нравилось. — В целом, нормально. Но мне нужна твоя помощь в одном вопросе. — Я слушаю! — государь собрался. Я ни о чём его не просила за всё время нашего знакомства, а султану ну очень хотелось меня чем-нибудь порадовать. — Венецианский дож ведёт торговлю в Стамбуле и как я слышала, весьма успешно, — начала я издалека. — Да. Вёл и ведёт, но уже не так активно. Я его сделал своим советником по вопросом внешней политики европейских стран. Очень талантливый молодой человек, даром, что бастард… — Мои торговые дела идут не очень, нужны связи, а из-за слухов это сейчас невозможно… — я вздохнула. Султан сжал кулаки и процедил сквозь зубы: — Я разберусь! — Я знаю, как ты разберёшься! — я покачала головой. — Остынь! Меня это не задевает, но неудобство по финансовой части доставляет. Сделай вот что, сведи моего управляющего с этим дожем! Я хочу только этого! — И всё? — удивился Султан Сулейман. — Да… — сказала я неуверенно. — Может, хоть двести тысяч акче возьмёшь для своего бизнеса? — предложил султан. — Мы это уже обсуждали, государь! Я, правда, справлюсь! Я хочу научиться вести дела сама! — Так и я не просто так предлагаю! — государь подсел ко мне. — Дам тебе деньги в долг, а ты вернёшь с процентами! Устраивает? Я задумалась. К венецианскому дожу стоит идти с большими деньгами. Он конечно и так меня примет и дела вести начнёт, но лишь только потому, что отказаться не сможет, я всё же-таки жена султана, в стране которого Гритти живёт и на чьей государственной службе состоит. А если с крупной суммой к мужику подкатить, так и ему польза и мне уважение. — Ладно, — я сдалась. — Но я верну! С процентами! Султан важно кивнул, улыбнулся и обнял меня. Никаких негативных чувств я не почувствовала. А значит, наш с повелителем хальвет уже не за горами… — Я-то думал, что у меня попросишь пышную свадьбу. «Чтоб как у людей!» — султан засмеялся, вспоминая прошлую жизнь и пышные свадьбы «дорого-богато» своих знакомых. Я резко посмотрела султану в глаза, которые после моего манёвра наполнились страхом и печалью. — Нет… — государь резко отсел от меня. — Ты же не станешь этого просить, Михримах?! Я кровожадно улыбнулась и, после минутной паузы, рассмеялась. — Расслабься, государь! Я пошутила… — Махидевран Султан пожаловала! — громко объявил евнух. Я встала и, чмокнув султана в нос, направилась на выход из главных покоев. — Какое у государя настроение? — тихо спросила меня Маха, когда мы встретились с ней в коридоре. — Я слышала, сегодня на Совете Дивана султан был очень зол… — Не переживайте, султанша! Государь в хорошем расположении духа! — я отошла в сторону, пропуская нервничающую Махидевран вперёд. Мустафа недавно что-то учудил и Маха опасалась, что винить во всём султан станет именно её… Я прошла золотой путь и вышла из дворца. Есть ещё важное дело на сегодня…

***

Вечерние сумерки опустились на улицы Стамбула. Приближалась зима и большинство людей уже сидели по своим домам в столь поздний час, карета без опознавательных символом медленно проехала по узкой улице, на которой жили иноземцы и купцы из разных стран, приехавших торговать и налаживать связи с местными купцами. Двери кареты тихо открылись и показался изящный женский силуэт в полностью закрытой одежде. Массивные деревянные створки здания напротив отворились, и неизвестная особа прошмыгнула внутрь. — Всё готово, Пётр Фёдорович? — уточнила неизвестная особа у местного купца. — Никто не должен узнать, что я была здесь и что делала! Мужчина молча кивнул и провёл гостью в скрытое помещение без окон, в котором был накрыт стол на одну персону. Незнакомка дала знак, и хозяин дома ретировался. — Я так долго этого ждала! Так мечтала последние дни о тебе! — нетерпеливая особа набросилась на миску стоящую в центре. — Сало! С солью! Да с чесночком! Да с ржаным хлебушком! — женщина сбросила вуаль и стала есть, позабыв обо всех манерах. Крошки летели в сторону, но гостье этого дома было всё равно. Желание съесть харамную для этих мест пищу было сильнее правил и традиций и запретов Корана. Наконец, насытившись, госпожа в неприметной одежде откинулась на стуле и тяжело вздохнула. — Нечистое животное? Однако очень вкусное! Женщина поднялась и тихо вышла из дома, залезла в карету, сполоснула рот травяным отваром мяты, чтобы никто не учуял запах, и отдала кучеру приказ: — Возвращаемся в Топкапы! И попетляй по городу, я не хочу, чтобы кто-то выследил меня! — Слушаюсь, Михримах-хатун! — тихо сказал возничий и погнал лошадей по вечерним улицам города. — Где ты была, Михримах?! — Хюррем-хатун набросилась на свою подругу, как только последняя вернулась в свои покои. Время было позднее и у фаворитки султана было право злиться. — Так, где ты была? Я чую запах чеснока, слабый, но всё же… — беременная хатун принюхалась и глаза её озарила надежда. — Неужели это то, о чём я думаю?! — Хюррем! Никто не должен знать! Меня в народе и так не любят, а если прознают, боюсь, станет только хуже… — тихо прошептала жена султана и стала озираться по сторонам. Лишние свидетели разговора ей были не нужны. — Да-да! — болванчиком закивала Шура. — Я могила! — девушка с надеждой посмотрела на свою подругу. — Ты ведь не забыла про меня?! — Что?! — сердце Михримах-хатун бешено забилось. — Про тебя?! Я… — Как ты могла?! Я же так хотела! — Ты мусульманка, Хюррем! Да и во дворец я бы не посмела привезти харамную пищу! Я сама-то еле нашла и смогла организовать мини-банкет! Глаза беременной наложницы наполнились слезами, Александра отшатнулась от жены султана и зло бросила: — От тебя я такого не ожидала, Михримах! Зажать краюху сала и кусок хлеба для своей сестры! Вот значит, какая ты на самом деле! — Хюррем… — жена султана попыталась обнять рыжеволосую фаворитку и попросить прощения. Но Шура была непреклонна, Александра расправила плечи, вытерла слёзы и бросила напоследок, прежде ем выйти из покоев Михримах-хатун: — Я не хочу с тобой враждовать, но если я не получу ЕГО до того, как покину Топкапы и выйду замуж, то… — беременная женщина недобро глянула на жену государя. — Достань его и принеси мне! Чувствую, что если не съем кусок хорошего, отборного сала, умру!!! Дверь с грохотом захлопнулась, унося вдаль беременную госпожу. Михримах-хатун устало опустилась на пол. Ей предстояла нелёгкая задача — пронести в гарем Султана Сулеймана харамную пищу! Для его беременной фаворитки! В центр исламского мира! Михримах невольно вспомнила сериал «Великолепный Век. Империя Кёсем». Кажется, именно там какая-то принцесса пронесла в покои падишаха голову свиньи, и ничего-то ей и не было! «Авось и меня пронесёт, если накормлю беременную фаворитку кусочком сала?» — подумала девушка и, кивнув своим мыслям, вышла на террасу, тщательно обдумывать предстоящую авантюру.