Враг Хюррем номер один

17 февраля 1527 года. Садыка Султан. Я вышла на террасу в главных покоях дворца Эдирне. Свежий воздух освежил мои мысли и воспоминания. Вчера я вместе с Нилюфер приехала в этот город для того, чтобы наладить систему акушерства. В Стамбуле дородовой уход, роды и послеродовой уход для женщин всех сословий стали бесплатными и качественными (насколько возможно в условиях этого времени). Ушло немало времени, чтобы переучить местных повитух и лекарей, открыть школы акушерок и обучить молодых и целеустремлённых медиков новым методам и способам принятия младенцев. Постройка больниц, выплавка необходимых инструментов и лекарств были подготовлены заранее Султаном Тамерланом и его приближёнными. Огромный вклад в это дело внесли богатые аристократы Стамбула, паши и их жёны, а также султанши дворца Топкапы. Система иерархии в акушерском деле была следующей. Я, как начинатель и вдохновитель с ценными знаниями и умениями стала главной акушеркой Османской Империи. Это была должность и титул одновременно. Я подчинялась султану и Совету Дивана, в который с некоторых пор стала ходить и отчитываться по результатам реформ женской медицины. Я хотела стать членом совета на постоянной основе, но паши упёрлись и впускать к себе отказались, мол, я женщина и делать мне в государственном совете нечего. Но я особо не расстроилась на этот счёт, так как я фаворитка султана и в любой момент могу получить у повелителя аудиенцию, финансирование и прочие плюшки. Однако, если бы на моём месте был человек не из членов семьи Османов, то боюсь это дело бы застопорилось. Я волнуюсь за будущее моего начинания. Сейчас я главная акушерка страны, здоровье всех женщин империи в моих руках. Я могу и открываю женские консультации повсеместно, распространяю информацию и знания о женском здоровье и анатомии, выпускаю книги и методички для лекарей всех мастей, кто принимает участие в родах и тех, кто лечит женщин во всей стране самыми разнообразными способами. Книгопечатание упростило мою задачу, повсеместное открытие бесплатных школ позволило дать образование подпольным повитухам, которых я стараюсь всеми правдами и неправдами привлечь на свою сторону и дать им знания, дабы они не калечили своих пациенток неправильным и опасным лечением. Проблемы были с повивальными бабками, которые занимались подпольными абортами. Разумеется, ислам запрещает убивать женщине плод в её утробе, но во все времена, желающих прервать беременность меньше не становилось и никогда не станет. Религия, законы, карательные меры — отчаявшихся женщин ничто не может остановить. Что только залетевшие девушки не делали с собой, чтобы не рожать нежеланного ребёнка. Методы их были опасны и порой просто не укладывались в голове, но чаще всего женщины шли к подпольным повивальным бабкам, где могли умереть от кровотечения и инфекции. Кто-то шёл на отчаянные меры, чтобы не плодить нищету, ведь когда у тебя пятнадцать детей, шестнадцатый малыш может стать для многодетной матери непосильной ношей. Причины у женщин были разные, если ребёнок был нежеланным, он был обречён, но и мать в таком случае попадала в группу риска. Я долго думала, как всё это прекратить. Как женщине этого времени перестать бояться быть забитой камнями от того, что она забеременела вне брака или от того, что тайно избавилась от плода? Как женщине стать хозяйкой своего собственного тела? Как сделать аборты легальными и безопасными? Я решила провести эксперимент и открыла в женской консультации особую ветвь. Мол, некоторым женщинам по состоянию здоровья нельзя продолжать плодиться в неограниченных количествах или что беременность может убить хатун. Причин было много, однако, мужчины узнав о том, что в моих женских консультациях проводят легальные аборты просто озверели и, ссылаясь на Коран, стали сыпать угрозами, чтобы я прекратила заниматься не богоугодным делом. Чуть религиозные фанатики бунт не устроили по этому поводу, но благо Султан Тамерлан вовремя подсуетился и пригрозил, что с неверными и непослушными церемониться не будет. Кто посмеет выражать своё недовольство насилием и кровью, тех ждёт смерть от его руки. Народ остался недовольным, но силы и власти у повелителя было слишком много, чтобы хоть кто-то стал проводить акции насилия в назидание «детоубийцам». Была издана фетва Муфтием Эфенди под лозунгом «Моё тело — моё дело!». Каждый человек (разумеется, свободный), любого пола имел право распоряжаться своей плотью как пожелает. Но были ограничения, мусульмане считают, что душа человека вселяется в утробу на сто двадцатый день, поэтому после истечения этого срока мы аборт не проводим никому, если только нет реальной угрозы жизни матери. Вроде эта уступка успокоила агрессивно-настроенную религиозную общественность, но был один мудак, который вечно подливал масло в огонь. Поэт Фигани Челеби имел мусульманство головного мозга, он был помешан на религии и любил обсуждать политические решения правящей семьи и властью наделённых людей. Выражал он своё мнение в едких стихах, часто хайпил на актуальных темах увеличивая количество поклонников среди населения. Управы на него не было, так как в империи цензура запрещена на государственном уровне. Я боялась за своё начинание, боялась, что после моей смерти акушерство исчезнет, и некому будет спасать женщин и их детей. Поэтому всё своё время я тратила на постройку новых женских центров и обучение акушерок. Из прошлой жизни я принесла эти знания, и долгое время не понимала, что могу что-то изменить в этом мире. Я была эгоистична и хотела власти, хотела повелевать людскими жизнями, хотела вершить большую политику, развязывать мировые войны и быть в центре внимания. Отчаянно интриговала за внимания османского султана, надеясь через него получить власть. Но жизнь шла своим чередом, подбрасывая мне неожиданные сюрпризы. Михримах. Эта девушка заставила меня о многом задуматься, она сбросила меня с вершины и заставила почувствовать провал, но в тоже время показала, что мой ребёнок — шехзаде Мурад не пострадает и не почувствует отсутствие матери. Я раньше считала это слабостью и глупостью, хотела обернуть это в свою пользу, но наблюдая за конкуренткой, я менялась. Взрослела день за днём и власть в один момент открылась мне с другой стороны. Ярмо и непосильный груз — вот истинное лицо власти. Непомерная ответственность, забирающая силы и время. Но ведь не это главное в жизни, да и не только в ней. Когда мир стали наполнять попаданцы, волей неволей начинаешь задумываться о будущем. И не только о телесном воплощении. Что будет дальше? Сможет ли моя душа перевоплотиться в этом мире или же будет принудительно реинкарнированна, а память стёрта? Кто мы? Просто души без права выбора реальности или же боги погруженные в материальные тела с целью обучения? Разговаривая на эту тему с Михримах, я стала по-другому смотреть на вещи. Материальные проблемы отошли не то, что на второй план, даже не на десятый. Что есть сто земных лет в сравнении с вечностью? Пыль в пустыне. Так стоит ли распыляться на такие пустяки, как власть и борьба? Или же надо идти по пути Творца, нести в мир что-то новое и полезное? Я решила идти вторым путём. Познать вечность можно только созидательной деятельностью. Кому-то может показаться, что акушерство миру и не к чему вовсе, что это блажь и естественный отбор справится и без меня. Но у меня есть все средства, чтобы женщины в мире стали меньше страдать и бояться, тогда возможно у них появится время на себя, тогда возможно кто-то из них проснётся и задумается о смысле своего существования и вырвется из череды перерождений. Я могу сделать эту маленькую вещь, которая кругами пойдёт по земле и спасёт миллионы жизней в будущем. От этих мыслей на душе становится тепло и спокойно, силы появляются и вдохновение кричит — иди и твори! Ты можешь! Ты всё делаешь правильно! Как важно найти себя в этом мире, понять — кто ты и для чего пришла. Когда ты понимаешь, что ты не есть тело, а что ты есть БОГ, приходят силы, появляются планы и цели, цели великие, достойные Творца. Это и есть счастье. Благо, что я к этому пришла. 20 февраля 1527 года. Валиде Султан. Я смотрела в окно и пыталась унять гнев в своём сердце. Мой сын в последнее время ведёт себя очень странно. Сначала притащил в дом Анну из какой-то деревни, сделал ту своей законной женой. После этого поссорился с обеими супругами и сбежал в бордель, позволил Михримах притащить в гарем беременную куртизанку, отверг чувства второй супруги и стал на цыпочках ходить перед Хасеки! Просто непозволительно! Михримах-хатун таки добилась своего! Одела хомут на шею моего сына и вертит им, как пожелает! Как только я узнала о том, что Эленика — куртизанка, тотчас же пошла к сыну-повелителю и устроила тому скандал, требуя, что в гареме шлюх не было, но Тамерлан и бровью не повёл! Моё мнение для него уже ничего не значит! Но, когда же это произошло? Когда я потеряла своего львёнка? Кто виноват? Михримах! Кто же ещё?! Окрутила, охомутала, влюбила и околдовала! И ревности не покажет и поступит правильно, а всё ж таки выводит меня из себя. Сынок последние дни за этой вертихвосткой и так и сяк бегает, то золота сундук, то цветы и драгоценности, то ещё чего подарит, а эта нос воротит и всё обратно отсылает! А Тамерлан от этого только ещё больше влюбляется! Уже и не знает, что придумать, чтобы прощения у супруги вымолить! Позор на мои седины! Позор! Вроде и не глупый мужик и баб у него тысячи, и все лучшие из лучших, ан нет, ему только Михримах-хатун подавай! Эти дни я с невесткой не виделась, слишком зла была, боялась, что гнева не сдержу. Отношения портить не хочется. Всё же правильно хатун делает, всё правильно, вот только какую цель преследует? Сына моего пленить навеки? Власть получить? Золото? Нет, ничего не нужно Михримах, сколько уж лет её знаю, никогда к тому невестку не тянуло. Но что-то грызёт нутро, что-то не даёт спать и мыслить трезво. — Госпожа! — Дайе тихо вошла в мои покои и поклонилась. — Гюльфем Султан к вам пожаловала. Отослать её? — Пусть войдёт… — я устало села на тахту, расправила платье и поправила корону. — Валиде Султан, — женщина поклонилась и после моего кивка подошла ближе. — Я узнала кое-что очень важное, но боюсь, что эти новости лишь навредят вашим с Михримах-хатун отношениям. Да и Султан Тамерлан… Я устало закрыла глаза. Ну что там ещё натворила эта женщина?! — Говори, Гюльфем. Я слушаю тебя… — Когда наш повелитель боролся с мятежником Календером-Шахом, Михримах-хатун… Хасеки изменяла Султану Тамерлану… — С… кем? — хрипло вопросила я. — С Кимраном Пашой, Валиде Султан… Последующие несколько часов я провела в размышлениях. Если мой сын узнает… мир в моей семье навсегда закончится. Тамерлан такого не перенесёт, ведь он так любит эту неверную Михримах! Я всегда знала, что нельзя доверить ей! Нельзя подставлять спину неверным! Я должна молчать, молчать обо всём! — Госпожа моя! — Дайе влетела словно стрела. — Беда! — Что ещё?! — Повелитель Гюльфем Султан в Старый Дворец отправил! — Как это? С чего вдруг? Хотя подозрения у меня были… Неужели Гюльфем обо всём сыну рассказала?! Я ведь ей строго настрого наказала — молчать! Я подхватила юбки, не дождавшись отвела Дайе, и направилась в сторону золотого пути. — Валиде Султан! Спасите! — женщина со слезами бросилась мне под ноги. — Защитите, госпожа! Я отослала слуг прочь и подняла султаншу на ноги. — Что ты наделала, Гюльфем?! — Я рассказала всё! Рассказала Султану Тамерлану о… — проплакавшись, фаворитка продолжила. — Но… он уже всё знал и совсем не удивился! — Что? — я сделала шаг назад. — Что ты говоришь такое, Гюльфем?! — Правду! Я говорю правду! Повелитель всё знал и накричал на меня за то, что я посмела слухи распускать! Но… как же так, Валиде Султан?! Я ничего не понимаю… Мне было приказано покинуть Топкапы и не возвращаться, пока не позовут обратно, сына отобрал султан… — Больше ни слова! — я смерила султаншу презрительным взглядом. — Забудь и подчиняйся, я постараюсь поговорить с сыном, когда всё уляжется, а ты поезжай в Старый Дворец и не смей больше ничего творить! Я отдала слугам приказ и те увели рыдающую султаншу прочь. Я прислонилась к стене и направилась в свои покои. Значит, мой сын в курсе того, что Михримах на сторону ходила и его это нисколько не смущает. Что же это за любовь такая? Что между Тамерланом и Хасеки происходит? Лезть мне туда или наблюдать со стороны? Если даже измена не отдалила их друг от друга… Или же отдалила и поэтому сын Анну притащил в гарем? Но злость его прошла и вот он снова, аки верный пёс виляет хвостом у ног своей ненаглядной Михримах… — О, Аллах, дай мне терпения! Покажи правильный путь и не забирай мир из жизни моих детей и внуков…