Saving Mom / Спасти маму

      Мелодично прозвенел дверной колокольчик, извещая о новом посетителе, и Румпельштильцхен, прекратив полировать карманные часы, поднял глаза, чтобы посмотреть, кто посмел потревожить его покой.       — А, шериф, — поприветствовал он с короткой усмешкой и, убрав часы в стеклянный шкаф, с самым невинным видом опёрся ладонями на прилавок. — Чем я могу вам помочь сегодня?       Эмма вернула улыбку, засунув большие пальцы за пояс джинсов, и осмотрелась по сторонам.       — Знаешь, — сказала она небрежно. — Я собиралась заехать ещё утром, но подумала и поняла, если увижу тебя так рано, вряд ли удержусь от искушения убить…       Румпель приподнял бровь и склонил голову, как если бы прикидывал, действительно ли эта женщина способна убить его здесь и сейчас, но вслух ничего говорить не стал. Было видно, что он не горит желанием рисковать и что-то там проверять.       — Поэтому, — Эмма сделала несколько шагов вглубь магазина, не переставая осматриваться, — я решила приехать после ланча, но… и тогда тоже я хотела тебя прикончить, — она перехватила его взгляд и снова сладко улыбнулась. — Я решила выждать несколько часов, посмотреть, смогу ли успокоиться, но… только ещё больше разозлилась, — она поравнялась со стеклянным прилавком, над которым нависал Румпель, и тоже опёрлась на него ладонями. — Итак, как ты, наверное, понял, я сейчас немного не в настроении, что бывает каждый раз, когда морочат голову моему сыну.       Румпель нахмурился, подхватил трость, стоявшую у прилавка, и, опираясь на неё, выпрямился.       — Генри?       Эмма со вздохом покачала головой.       — Давай сэкономим время. Я занята, ты занят… не надо притворяться, будто не знаешь, о чём я говорю. Потому что, честно говоря, эта твоя черта меня тоже выбешивает…       Румпельштильцхен пожал плечами.       — Мальчик попросил о помощи, и я помог…       — Хрень собачья, — прорычала Эмма. — Ты манипулировал им.       Тёмный маг предупреждающе вскинул руку, тем самым вынуждая шерифа замолчать.       — Позвольте возразить, мисс Свон, заверяю вас, я не манипулировал Генри. Признаю, наши с ним цели совпали, — он слегка наклонился вперёд и подчёркнуто деловито добавил: — но ваш сын сам пришёл ко мне.       — Ты хотел завладеть сердцем Реджины? — прошипела Эмма.       Румпельштильцхен расхохотался.       — Нет, дорогуша, я хотел, чтобы оно попало в ваши руки.       Эмма нахмурилась.       — Зачем?       Тёмный улыбнулся, расправил плечи и стал расхаживать вокруг стеклянного шкафа, тяжело опираясь на трость.       — Может, это ускользнуло от вашего внимания, но вы не заметили, что Реджина стала немного непредсказуемой?       Эмма ничего не ответила и по-прежнему молча смотрела на него.       — И мы с ней… — он многозначительно замолчал и, обогнув Эмму, встал у неё за спиной, — мы не очень хорошо ладим. Реджина очень ненадёжна. Не вижу ничего плохого в том, если в моменты безумия её сможет остановить более здравомыслящий человек.       Эмма даже рот от удивления открыла. Развернулась на каблуках и выпалила:       — И вы подговорили своего одиннадцатилетнего внука вырвать сердце у матери?       Губы Румпеля растянулись в насмешливой улыбке.       — Конечно. Как я сказал, наши цели совпали. Итак, что я могу для вас сделать, дорогуша? Вам нужны инструкции по контролю Её Величества?       — У меня нет её сердца, — улыбнулась в ответ Эмма, наслаждаясь растерянностью, исказившей черты его лица.       — Но Генри вырвал у неё сердце. Я почувствовал.       — Как ты… — Эмма от удивления потеряла дар речи.       — Магия, дорогуша, — отмахнулся Румпельштильцхен. — У кого сердце?       — Я не стану отвечать на твои вопросы, — Эмма приблизила к нему своё лицо. — И сюда я пришла с одной-единственной целью. Предупредить тебя. Держись подальше от Генри. Никакого волшебства, зелий, манипуляций и вырываний сердец. Я доходчиво выражаюсь, мистер Голд?       Маг пожал плечами и снова вернулся за прилавок.       — Как скажете, мисс Свон.       Она развернулась и зашагала в направлении двери. А злость продолжала клокотать в её груди.       — Ещё один момент, шериф, — теперь Румпель что-то старательно выводил на листе бумаги.       — Да? — Эмма даже не попыталась скрыть своего раздражения.       — Сердце Реджины. Оно не в её груди со вчерашнего вечера. Я это чувствую, — не поднимая глаз, произнёс он. — Если кто-то посторонний завладел сердцем, он сможет её контролировать.       — Да, я в курсе, — огрызнулась Эмма, всей душой желая, чтобы мерзавец провалился ко всем чертям.       — Но если сердце осталось у Реджины, если она будет хранить его под рукой, а не в груди, это сделает её ещё опаснее… — Румпельштильцхен отложил ручку и внимательно посмотрел на хранившую мрачное молчание Эмму. — Вы разве не понимаете, дорогуша? — в его голосе сквозило искреннее недоумение. — Реджина крайне ненадёжна, да, но в ней оставались задатки хорошего, например, её любовь к Генри. Но если она не вернёт сердце на место, со временем эти чувства исчезнут. Не знаю, как вы, а мне бы не хотелось лицезреть в Сторибруке лишенную всяких нравственных понятий Реджину… вы и сами понимаете, учитывая всё то, что она творила, когда не была лишена их.       Эмма постаралась сохранить невозмутимое выражение лица.       — Полагаю, тебе придётся залечь на дно, не выбешивать её лишний раз, например, не связываться с Генри, — с этими словами она развернулась и, гонимая желанием оказаться по возможности подальше от Румпельштильцхена, решительно вышла из антикварной лавки.

***

      Эмма лихорадочно прокручивала в голове разговор с Голдом. Она была вынуждена согласиться, что Реджина была ненадёжной, но всё это осталось в прошлом. Она очень сильно изменилась с момента падения проклятия. Между ними воцарилось перемирие. После того инцидента с Рейвом, когда она вместе с Мэри-Маргарет и Дэвидом помогли загнать его в шляпу, Реджина определённо старалась становиться лучше. Но время от времени обстановка накалялась, Реджина сдавала позиции, и тогда ей, Эмме, приходилось сглаживать острые углы с обеих сторон.       Задумавшись, она не сразу заметила, что рядом с ней притормозил пикап.       — Привет, Эмма, — поприветствовал её улыбающийся Дэвид.       Эмма ответила улыбкой и едва заметным кивком. Накануне ей благополучно удалось избежать разговоров с родителями, что после всего случившегося было только к лучшему. Завтрак получился неловким, но Генри встал очень поздно, в основном из-за того, что полночи проворочался в постели, и Эмма, оправдываясь тем, что они опаздывают, поспешила сбежать из квартиры.       У неё была мысль поговорить с Дэвидом о том, что видел в городе Генри, но Эмма не знала, с чего начать. Если Мэри-Маргарет достаточно быстро поверила в желание Реджины получить искупление и потворствовала ей в этом, Дэвид воспринимал происходящее с долей язвительности и не доверял бывшей Злой Королевой.       — Я собирался заехать за Генри и отвезти в закусочную поужинать, что скажешь? — спросил он, высунувшись из окна.       — Сегодня он с Реджиной, — Эмма проигнорировала его выражение лица. — Генри хотел, чтобы она приготовила ужин, а то с нами домашней едой особо не разживёшься, — она коротко улыбнулась.       — Да, понимаю, — лишённым эмоций голосом произнёс Дэвид и, вцепившись в рулевое колесо, уставился перед собой в полной прострации.       — Хочешь что-то сказать? — Эмма упёрла руки в бока.       Дэвид оглянулся на неё, даже рот открыл, чтобы ответить, но в последний момент передумал и снова отвернулся.       — Давай, — вздохнула Эмма. — Выкладывай.       — Мне просто не нравится, что она видится с Генри, — недовольно признался он. — Знаю, ты скажешь, что она — его мать, но я не могу забыть… обо всём.       Эмма шагнула к машине, наклонилась к открытому пассажирскому окну и многозначительно посмотрела на Дэвида.       — Я всё понимаю, но… все дети проницательные, а Генри больше остальных. Ты даже не пытаешься скрывать своё отношение к Реджине, и он набирается всего этого. Генри — мой сын, но он и сын Реджины тоже. С его точки зрения — мы обе его мамы. И мне не хочется портить и без того напряжённые отношения с ней. Не ради Реджины. Ради благополучия самого Генри, — она со вздохом опустила голову, выждала немного и снова посмотрела на отца. — Просто следи за тем, что ты говоришь о Реджине. Сделай это для меня, ладно?       Щёки Дэвида окрасились румянцем, но он кивнул.       — Хорошо. Слушай… Я сожалею.       Эмма жестом остановила его.       — Да, я знаю, давай просто забудем об этом, хорошо?       Дэвид снова кивнул.       — Хм, да, конечно… Значит, ты заберёшь Генри?       Эмма посмотрела на наручные часы.       — Да, отведу его к Реджине, а потом встречусь с тобой и Мэри-Маргарет, и мы вместе поужинаем.       Дэвид улыбнулся.       — Звучит здорово. У Бабули?       Эмма рассмеялась.       — Конечно, а где ещё?!       Она отступила на несколько шагов, и Дэвид со вздохом направил машину вниз по улице.

***

      Эмма сунула руки в задние карманы джинсов и нехотя поплелась в направлении автобусной остановки. Она боялась видеть Генри, но ещё больше боялась вести его к Реджине. Утром, когда проводила сына до остановки, он выглядел таким маленьким и испуганным. Всё спрашивал, злится она на него или нет, а ещё норовил выяснить её мнение об отношении Реджины. Эмма всеми силами пыталась облегчить его страхи, не преуменьшив при этом серьёзности поступка, но если быть честной с собой… Да, она злилась на сына, и ей нужно было больше времени, чтобы успокоиться.       Эмма любила Генри больше всего на свете. Она и не представляла, что способна на такую сильную любовь, но эта детская непосредственность иногда приводила её в замешательство.       Генри даже не задумывался, какой он везунчик, что окружён огромным количеством любящих и заботливых людей. Не знал он и то, что привилегированное воспитание, которое получал, на самом деле было большой редкостью. А то, от чего старательно отмахивался, было ничем иным, как благословением, сути которого он никогда не сможет постигнуть.       В принципе именно в этом заключалась причина, по которой Эмма отказалась от Генри. Она хотела обеспечить ему лучший шанс на жизнь. Чтобы он не познал те битвы, через которые ей пришлось пройти, чтобы смог почувствовать любовь родителей. Генри — обалденный пацан, и Эмма понимала, что генетика сыграла очень незначительную роль в формировании его личности. Она не сдержала улыбки, увидев, что к остановке подъезжает школьный автобус. Реджина проделала невероятную работу по воспитанию Генри. Она была строгой мамой, но не было никаких сомнений, что ребёнок рос в обстановке любви, о чём говорила лёгкость, с которой он раздаривал объятия направо и налево.       Автобус остановился, и из него высыпала толпа возбуждённо галдящих детей, но Генри появился самым последним. Эмма наградила его ободряющей улыбкой, в которой он нуждался.       — Привет, пацан, что нового в школе? — Эмма обняла его одной рукой за плечо и повела в сторону особняка.       — Да ничего особенного, — ответил Генри тихо. — Я вырубился на математике.       Эмма подавила желание улыбнуться.       — Бывает, ты только маме об этом не рассказывай, ладно?       Почувствовав, что сын напрягся, она легонько сжала плечо в попытке утешить.       — Всё будет хорошо, Генри, поверь мне…       — Т-ты видела её сегодня? — он исподлобья посмотрел на неё. — Маму?       — Нет, но мы не каждый день с ней видимся, — справедливо заметила Эмма.       Генри кивнул и закусил нижнюю губу. Эмма была бы рада сказать что-нибудь, что заставило бы сына почувствовать себя лучше, но правда заключалась в том, что она уже сделала всё возможное. Единственное, что сейчас могло как-то повлиять на настроение Генри, — встреча с Реджиной. Так что оставшийся путь они проделали в тишине. Эмма продолжала цепляться за его плечо, но когда они поравнялись с особняком, и пацан от волнения стал спотыкаться на ровном месте, переместила руку на спину и подтолкнула к дорожке.       Не успели они подняться на крыльцо, где высились внушительные белые колонны, как дверь распахнулась. На пороге стояла Реджина в фиолетовой водолазке и чёрных брюках. При виде Генри она улыбнулась и, присев на корточки, распахнула руки для объятий. Он, не раздумывая, бросился к ней на шею, да с такой прытью, что она чуть не упала. Крепко обнял и прижался к ней всем телом. Эмма с чуть смущённой улыбкой наблюдала за Реджиной, которая, закрыв глаза, прижимала его к груди.       Через какое-то время Реджина разорвала объятие и отстранилась. Большим пальцем вытерла слезинки на щеке сына.       — Генри, я скучала по тебе, — прошептала она.       Он с облегчением кивнул и улыбнулся сквозь слёзы.       — И я, мам…       Реджина, казалось, только теперь вспомнила о присутствии Эммы. Она встала, одёрнула кофту и снова посмотрела на Генри.       — Ты… ты останешься на ночь? Или хочешь вернуться в квартиру мисс Свон?       Генри переводил взгляд с одной матери на другую и ничего не говорил.       — Как скажешь, так и будет, пацан, — улыбнулась Эмма.       — Я… Я бы хотел переночевать здесь… — он исподлобья взглянул на Реджину. — А можно Эмма останется на ужин?       Эмма, вскинув руки в умиротворяющем жесте, шагнула навстречу сыну.       — Полегче, Генри, это ваше с мамой время.       — Всё в порядке, мисс Свон, — ответила Реджина. — Мы поужинаем вместе, а потом, когда Генри сделает домашние задания, вы сможете уложить его спать. Если только у тебя нет других планов?       — Ммм, нет, — Эмма покачала головой. — Нет, планов нет. Было бы здорово. Но только если ты не против.       — С чего бы мне быть против? — Реджина улыбнулась и, развернувшись на каблуках, исчезла в особняке.