Saving Mom / Спасти маму

      Было уже поздно, когда Эмма добралась до дома, поэтому она приятно удивилась, увидев, что Дэвид и Мэри-Маргарет ещё не ложились.       — Привет, ребята! — она закрыла дверь и стала снимать зимнюю куртку.       Дэвид улыбнулся.       — Привет. Будешь горячий чай?       К тому моменту, когда Эмма подняла глаза и благодарно кивнула, он уже встал из-за обеденного стола и достал из шкафчика кружку. Отметив про себя, что Мэри-Маргарет выглядит задумчивой, она мысленно зачитала коротенькую молитву, обращаясь ко всем богам сразу и ни к кому конкретно.       — Я рада, что вы ещё не спите, нам надо поговорить.       — Неужели? — буднично осведомилась Мэри-Маргарет, но при этом с таким сосредоточенным выражением на лице дёргала чайный пакетик за нитку в чашке, что в пору расхохотаться.       — Ага, надо, ради сохранности чайных пакетиков в доме, — Эмма с улыбкой села напротив матери, забрала у подошедшего отца дымящуюся кружку с ароматным напитком. Дождавшись, пока он займёт своё место, она вздохнула: — Итак… — сделала глоточек чая. — Ты собираешься разговорить Реджину, — она кивком указала на Мэри-Маргарет, — пока ты, — покосилась на Дэвида, — будешь рыскать по особняку в поисках её сердца. Правильно я понимаю?       Эмма не могла не восхищаться ими. Ни один мускул не дрогнул на их сказочных физиономиях. Ни вам широко распахнутых глаз, ни невинных взглядов, ни неподдельного изумления в ответ на то, что кто-то смог пронюхать про этот — с какой стороны не подойди — изобретательный план.       Несколько минут за столом стояла тишина, но потом родители затараторили наперебой, и Эмме пришлось вскинуть ладонь, чтобы утихомирить обоих.       — Полегче-полегче, дайте договорить…       — Так и знала, что я права. Помню этот взгляд. Такой же был у Коры, — проигнорировав дочь, самодовольно заявила Мэри-Маргарет, обращаясь к Дэвиду.       — Ребята… — предприняла ещё одну попытку Эмма.       — А я догадывался, — поддакнул жене Дэвид. Покачал головой. — Но, должен сказать, я не думал, что она зайдёт так далеко.       Эмма постучала костяшками по столешнице.       — Алло, команда Чармингов, приём?!       Родители одновременно посмотрели на неё.       — Слушайте, — со вздохом заговорила она. — За этой историей скрывается намного больше, чем вы можете себе представить, и лично мне кажется, вы должны узнать все подробности, прежде чем допустите огромную ошибку.       Мэри-Маргарет нахмурилась.       — Что случилось?       — Всё началось несколько недель назад. Однажды мне позвонил Генри…       Эмма в подробностях пересказала все события до сегодняшнего дня. Она понимала, что пришло время объяснить, почему Генри вернулся на Миффлин-стрит. Да и потом, если кто-то и сможет увидеть изменения, произошедшие в Реджине, то это будет Мэри-Маргарет. Если кому-то и покажутся эти изменения подозрительными, то это будет тоже Мэри-Маргарет.       Чарминги были склонны делать преждевременные выводы и принимать решительные меры, как правило, с участием мечей и разгневанной толпы. Эмма понимала, если она хочет помочь Реджине, то должна задушить прекрасный порыв в зародыше. А ещё у неё было странное и, может быть, в чём-то бесполезное желание — воссоединить Мэри-Маргарет с Реджиной. Но это произойдёт только в том случае, если Мэри-Маргарет захочет взять на себя инициативу.       Пока Эмма рассказывала, её мать со слезами на глазах цеплялась за руку Дэвида. При всей своей силе и духовности, она выглядела маленькой девчонкой, когда испуганно ахала на самых тяжёлых моментах повествования.       — А потом пришла я… — шёпотом произнесла Эмма, сжимая в ладонях кружку с чаем, не из-за того, что хотела пить, а чтобы не начать жестикулировать.       — Бедная Реджина… — выдохнула Мэри-Маргарет.       — Снежка, — в голосе Дэвида послышались предупреждающие нотки. — Мы говорим о Реджине…       — Ты не слышал, что Эмма сказала? Её сердце было разбито!       — Что ж… — хмыкнул Дэвид. — Может быть, она в кои-то веки получила по заслугам?       Эмма набрала в лёгкие воздуха, чтобы ответить, но осеклась на вздохе, когда Мэри-Маргарет шлёпнула мужа по руке. Сильно.       — Ай! — Дэвид отшатнулся. — Снежка!       — Её сердце было разбито, — повторила та почти по слогам. — Генри не хватило бы силы провернуть такое, если бы Реджина не любила его до безумия. — Мэри-Маргарет встала из-за стола, подхватила со спинки стула шаль, набросила на плечи и стала мерить шагами небольшое пространство кухни. — Мне всегда было интересно, сколько в гневе Реджины было притворства, потому что она хотела, чтобы мы её считали бесчувственной. Она хорошо постаралась, что и говорить, но я всегда надеялась, что за этой ненавистью есть что-то ещё… — женщина вздохнула. — Вот почему я не смогла закончить её казнь…       Эмма моргнула.       — Прости… Что?       Мэри-Маргарет посмотрела на неё нечитаемым взглядом. Выпустила дрожащий от волнения вздох.       — Мы… — она указала на Дэвида. — Мы однажды пленили Реджину. Давным-давно. Было столько боли, столько разрушений… Решение давалось мучительно трудно, но мы сошлись во мнении, что наше единственное спасение — её смертная казнь.       Эмма смотрела на родителей, открыв рот от удивления, и ничего не могла с собой поделать.       — Вы никогда не рассказывали… — выдавила она и сделала ещё один глоточек чая.       — Подожди, — Дэвид вскинул руки в побеждённом жесте. — Реджина загубила много жизней. Она была в шаге от убийства твоей матери. Мы не могли спустить ей всё это…       — Ну, конечно, казнить её, — Эмма повела плечом. — Нормалёк.       — Мы не казнили её, — Мэри-Маргарет упёрлась ладонями в столешницу. — В последнюю минуту я отменила казнь.       Эмма хмыкнула.       — Кажется, я начинаю понимать проблемы первоосновы ваших отношений.       — Думаешь, Реджина пытается измениться? — без тени улыбки спросила Мэри-Маргарет.       — Да, — кивнула Эмма. — Понимаю, я знакома с ней меньше вашего, и знаю, что раньше она была той ещё врушкой, но я ей верю. Я очень хочу ей помочь. И мне нужно, чтобы вы помогли мне в этом.       Дэвид перевёл взгляд на Мэри-Маргарет. Какое-то время она разглядывала столешницу, обдумывая ситуацию, а потом сдержанно кивнула.       — Я доверяю твоему мнению, Эмма, и я хочу помочь тебе.       Дэвид с улыбкой посмотрел на дочь.       — Лично я считаю, что Реджина исчерпала все шансы, но если вы верите в неё — я верю в вас. А если Реджина действительно изменилась, то мы поможем ей держаться правильного курса, обезопасим себя и остальных.       Эмма вернула ему улыбку.       — Спасибо вам. Обоим, — она перевела взгляд на Мэри-Маргарет. У неё никогда не было матери, но она всегда о ней мечтала. О такой, которая бы любила её, доверяла и верила, несмотря ни на что, и Мэри-Маргарет, какими бы сложными ни были их новые отношения, только что дала ей именно это. У Эммы на душе было спокойно, и это было очень уютное ощущение, почти домашнее. — Когда ты говорила о последней минуте, что ты имела в виду?       Мэри-Маргарет скривилась.       — Стрелы были в считанных дюймах от сердца Реджины, когда Голубая фея заморозила их.       — Почему ты спасла ей жизнь?       Мэри-Маргарет не ожидала такого вопроса. Она исподлобья посмотрела на мужа.       — Я не поверила ей… О-она говорила последнее слово. Сначала казалось, что она правда сожалеет о содеянном, но потом она повернулась, озлобилась и заявила, что жалеет лишь о том, что не загубила ещё больше жизней… ч-что хотела бы прикончить меня… А потом, когда ей надели повязку на глаза, я увидела её, настоящую Реджину, которая была напугана.       Дэвид смерил жену недоверчивым взглядом.       — Я думал, ты остановила казнь, потому что не хотела опускаться до её уровня?       — Отчасти, — кивнула Мэри-Маргарет. — Я уверена, что Реджина на самом деле сожалела, но в ней что-то перемкнуло, и она решила, что не может позволить себе умереть слабой. Она действительно была напугана. Единственное, что умеет делать Реджина, когда она напугана, — это бороться. Она не могла проиграть, понимаешь? Когда страж надел ей повязку, я поняла, что её поведение — спектакль. Но мы не уследили за ней, Дэвид… Мы позволили страхам и злобе взять над ней верх.       Дэвид опустил голову. Он явно сомневался, но знал свою жену и понимал, что ей виднее.       — И? — посмотрел на Эмму. — Что дальше?       — Завтра ты присматриваешь за Генри. Ты не будешь рыскать по особняку и само собой ни словом не обмолвишься о нашем разговоре, — серьёзно ответила она. — И не заикнёшься, что знаешь об истории с сердцем.       Дэвид кивнул.       — Ладно, а чем вы займётесь?       — Лично я немного выпью и повеселюсь. Последние две недели были полным отстоем, — Эмма улыбнулась и встала из-за стола. — У меня намечается офигенный девичник.