Saving Mom / Спасти маму

      — И… — вздохнула Эмма. — Давай покончим с этим.       Совсем не так Эмма Свон планировала свой субботний день. Всё пошло наперекосяк, когда традиционный ритуал поедания сэндвича с беконом бесцеремонно прервали новостью, что ей — снова — предстоит спасти чёртов город. Однако на этот раз угроза исходила не от проклятия, а от сердца Реджины. Сердца, которое, похоже, обладало собственным разумом и мощью, достаточной, чтобы не только сравнять с землёй Сторибрук, но и перенести Голда во времени.       Далеко не в первый раз Эмма невольно задалась вопросом, как бы она проводила субботу, скажем так, два года назад, когда жила в Бостоне и даже не подозревала о существовании Сторибрука. Скорее всего, убиралась бы в своей прекрасной, современной квартире. Может быть, работала бы над очередным делом. Одно ясно точно. Она бы не обучалась магии, чтобы телепортироваться на другой конец города, когда сердце местного мэра начнёт поглощать всё вокруг.       Эмма украдкой взглянула на болтающийся на запястье кожаный ремешок. Цвет оставался прежним, и на какой-то момент она испугалась: вдруг не работает? Захотелось пересечь кухню, прижать Реджину к двери холодильника и страстно поцеловать, чтобы проверить, проявит себя браслет или нет. Впрочем, Эмма понимала, что Реджина воспримет такой поступок, мягко говоря, неважно. Чего стоила её десятиминутная лекция по дороге в особняк. Но самым очаровательным в бескомпромиссной, логичной до мозга костей Реджине Миллс было то, что она, когда нервничала, заикалась и повторялась.       У бывшей королевы были свои заботы. Из-за того, что она телепортировалась прямиком в кабинет шерифа, добираться до Миффлин-стрит им пришлось в печально известном жёлтом «Жуке». Она давно усвоила, что не стоит нелестно отзываться о радости и гордости Эммы, и если закатить глаза и открыть рот, чтобы высказать мнение о машине, она будет быстро и безжалостно осажена. По какой-то причине «Жук» очень много значил для Эммы, впрочем, это не отменяло того факта, что Реджина всю дорогу отчаянно цеплялась за сиденье, как если бы от этого зависела её жизнь.       За время дороги бывшая королева решила обсудить ситуацию между ними. Она показала воздушные кавычки не меньше семи раз, каждый раз, когда произносила слово «ситуация», и Эмме не оставалось ничего другого, кроме как кивать, изображая солидарность, и сдерживать рвущийся наружу хохот. Попытки Реджины упорядочить свои мысли были просто очаровательны. Будучи истинным политиком, она потратила целую минуту на вступление, в котором подробно рассказывала о сложившейся «ситуации» и собственном понимании происходящего. Она призналась, что тоже испытывает какие-то чувства, после чего Эмма почувствовала, что её распирает от гордости и вожделения. Реджина продолжала что-то говорить, но она не расслышала ни слова, поглощённая собственными мыслями. Реджина Миллс тоже неравнодушна к ней. Этого было достаточно.       Когда она снова стала вслушиваться в монолог бывшей королевы, та перечисляла проблемы, которые могут возникнуть в их «ситуации». У Реджины был настоящий талант. Не каждый может проскочить столько приятных этапов и погубить в зародыше абсолютно любую идею. Она рассуждала о Генри, о том, как сын поведёт себя в этой «ситуации», как не поведёт, не обошла стороной Чармингов, а закончила отношением всего города. Да, Реджина была обеспокоена, что подумают горожане про их «ситуацию». Эмма открыла рот, чтобы возразить, в ответ на что бывшая королева решительно вскинула ладонь и заявила, что просто рассуждает. Перечисляет не препятствия, а высказывает предположения, чтобы Эмма полностью осознала сложности «ситуации». Предположения, всего лишь.       А потом Реджина подвела черту под всем сказанным, заявив, что раз её сердце нестабильно, то это последний разговор о «ситуации». По крайней мере, пока они не удостоверятся, что запасной план с городской чертой сработает. Именно после этих слов она окончательно разволновалась, стала заговариваться. Понесла чушь о прекращении провокаций, под которыми, вероятно, предполагала поцелуи, объятия и прикосновения. Реджина ясно дала понять, что они ещё поговорят о «ситуации», но произойдёт это только тогда, когда она будет удовлетворена успехами Эммы в телепортации.       «Короче», — подумала Эмма со вздохом. — «Я не буду удовлетворена, пока не будет удовлетворена Реджина».       Кто знает, может быть, что-то подобное происходит во всех отношениях, простите, «ситуациях».       Когда Эмма припарковалась напротив особняка и заглушила мотор, она, повернувшись, с недоверием уточнила:       — Ты серьёзно говоришь мне, что я не смогу поцеловать тебя, пока не научусь телепортироваться?       Щёки Реджины окрасились очаровательным румянцем смущения.       — Да, и ты не будешь распускать руки.       Может быть, Реджина и была неплохим политиком, но это вовсе не значило, что Эмма не умела блефовать. Пусть не слишком сердечно, но она согласилась на требования, а также подтвердила, что согласна со всеми прозвучавшими утверждениями, замечаниями, а сама отвела себе 24 часа на то, чтобы освоить телепортацию. Потом… что ж, все ставки отменяются.       Вот почему Эмме не терпелось приступить, но они продолжали сидеть в гостиной. В ответ на её призыв Реджина, изучавшая книги заклинаний, лишь закатила глаза.       — Покончим с этим?       — Ну, начнём, я готова учиться, — с нажимом сказала Эмма.       — Не всё так просто, — Реджина неспешно прошлась перед камином с книгой в руках. — Понимаю, вас, законников, хлебом не корми, дай выбить двери и засыпать вопросами. Но мы действуем немного иначе.       — Какую ещё дверь? — Эмма недоуменно осмотрелась по сторонам.       — Двери… — со вздохом повторила Реджина. — Не бери в голову. Давай начнём с того, что ты снимешь куртку.       — Мм, мне и так хорошо, — отрезала Эмма, но добавила: — Спасибо.       — Осмелюсь предположить, что у тебя эмоциональная связь с этой курткой, раз ты её всё время таскаешь, — Реджина требовательно протянула руку.       — Да, я… — заговорила Эмма.       — Сантименты меня не интересуют, — прервала Реджина и несколько раз сжала-разжала ладонь, призывая поторопиться. — Она нужна, чтобы заземлить тебя.       Эмма сняла куртку, но отдавать не спешила.       — Ты же ничего с ней не сделаешь, правда?       Реджина нахмурилась, но не стала ничего выяснять. Покачала головой.       — Это для того, чтобы обезопасить тебя.       Эмма кивнула и неохотно протянула куртку. Реджина повесила её на спинку кресла, взмахнула рукой, зачитывая заклинание из книги, после чего кожанка вспыхнула, но, как и браслет, быстро вернула свой естественный цвет.       — Когда ты… — заговорила бывшая королева, повернувшись, — переносишься, ты рискуешь оказаться в любом месте нашего города. Он большой, поэтому вляпаться в неприятности — раз плюнуть, и тебе нужно что-то вроде безопасной гавани, куда ты сможешь вернуться в случае опасности. Ты сроднилась со своей курткой, поэтому я привязала её к твоей магии. Где бы ни находилась она, где бы ни находилась ты… это легче, чем представлять здание, комнату или любое другое место, которое может со временем измениться.       Эмма снова кивнула и покосилась на куртку. Она понимала, чем руководствовалась Реджина, но всё равно было сложно справиться с порывом надеть её обратно.       — Телепортация очень похожа на бег вдоль коридора с внезапной остановкой в нужном тебе месте, но, — продолжала Реджина, — очень легко промахнуться. У тебя остаётся всего несколько мгновений, пока дым не рассеется, чтобы передумать и вернуться в безопасную гавань. Понимаешь?       — Естественно. Всё логично, — Эмма встала. — И? Что я должна сделать? Магия — эмоции. Нужно пожелать? Подумать о месте, в котором хочу оказаться?       — Да, — Реджина улыбнулась. — Именно так. Загадываешь желание на падающую звезду, преисполненная тихой верой и пылкой любовью, и переносишься, — её улыбка стала ещё шире. — Как по мановению волшебства!       Эмма скривилась.       — Завязывай с сарказмом, ладно?       — Магия — эмоции, да, но дело не только в ней. Дело в пробуждении власти и в контроле над ней, — Реджина принялась расхаживать по гостиной. — Ты должна почувствовать её и подчинить себе.       — Ладно, — кивнула Эмма. — Как почувствовать?       — У каждого это по-своему, — признала Реджина.       — Как это делаешь ты?       — Сложно сказать. Когда ты учишь таблицу умножения, ты её зазубриваешь и через некоторое время просто знаешь, что трижды семь — двадцать один. Ты не знаешь, почему, ты просто знаешь, что так будет правильно. Понимаешь? И когда тебе нужно, ты просто воссоздаёшь это в голове…       — Ладно, — протянула Эмма, — не особо помогло.       — Знаю, — Реджина виновато посмотрела на неё. — Однажды Румпельштильцхен мне кое-что сказал. Мне это тоже не помогло, но, может быть, поможет тебе?..       Эмма пожала плечами.       — Попытка не пытка.       — Магия, она внутри тебя, она — шоу, которое ты сама ставишь. Ты, наверное, заметила, что я делаю пассы руками, а Румпельштильцхен заламывает запястья. Это необязательно, но многие добавляют в колдовство немного театральности, — Реджина негромко рассмеялась. — Первое время Румпель настаивал на движениях, уверенный, что через них я быстрее найду в себе магию.       Эмма со смехом кивнула.       — Не вопрос. Поняла. Так? — и щёлкнула пальцами, с кончиков которых внезапно сорвался белый дым. Она застыла в ужасе и прошептала: — Реджина?..       Реджина в то же мгновение оказалась рядом. Невесомо коснулась спины, придержала за талию.       — Мы перенесёмся вместе. Подумай о каком-нибудь месте, например, мосте Троллей. Проверим, сможешь ты нас телепортировать или нет.       — Хорошо, — прошептала испуганно Эмма. — Думаю о мосте Троллей.       — Не просто думай. Контролируй магию. Скажи ей, куда ты хочешь попасть.       Реджина всё объясняла, а Эмма чувствовала головокружение от её близости, от осознания, что, несмотря на все недавние заверения, она обнимала её за талию и нашёптывала указания на ухо.       — Контролируй магию, — повторила Реджина. — Мост прямо перед тобой, ты видишь его, он очень реален.       Туман увеличился в объёме. У Эммы перехватило дыхание, в животе появилось чувство, будто она ехала на американских горках. Через несколько мгновений они оказались совсем в другом месте. Спасительница не сразу поняла, в каком именно, потому что была занята тем, чтобы не плюхнуться в обморок, не заблевать всё вокруг, а то и всё разом. К счастью, Реджина была рядом и крепко держала её.       — Всё хорошо, — прошептала она. — Выжди секунду.       Эмма зажмурилась, глубоко вздохнула, дожидаясь, пока исчезнет тошнота. Ещё около минуты постояла, а когда решила, что способна стоять на своих двоих, кивнула. Реджина выпустила её из объятий и отступила на шаг.       — Шахты? — раздражённо фыркнула Эмма, оглядевшись.       Реджина рассмеялась.       — Я думала, ты обрадуешься, что смогла телепортироваться, а ты недовольна, — ответила она на любопытный взгляд Эммы. — Ты всегда такая самокритичная, мисс Свон?       Эмма пожала плечами.       — Я хочу всё сделать правильно.       — Ты и сделала, — Реджина тоже осмотрелась.       — Не совсем, — возразила Эмма. — Это не то место.       — Но то направление, — улыбнулась Реджина. — Путь к мосту Троллей, если ты выезжаешь из моего дома, пролегает мимо этого места. Помнишь, что я говорила о беге вдоль коридора?       Эмма ещё раз обвела глазами шахты, прикидывая, где находится. И правда, до моста оставалось всего-ничего.       — Ты очень рано остановилась, потому что почувствовала себя плохо и потеряла контроль, — заметила Реджина. — Но для первой попытки очень впечатляюще.       Эмма смутилась. Помолчала немного и неловко посмотрела на неё.       — А ты уверена, что это не ты сделала?       Реджина рассмеялась.       — Какая нам от этого польза?       Эмма пожала плечами.       — Просто спросила… — она украдкой оглянулась. — Я… я сделала это? Я перенесла нас сюда?       Реджина кивнула.       — Ты.       Эмма расправила плечи.       — Отлично, тогда держись, потому что сейчас я всё сделаю правильно.