Жгут не по-детски

       Рэйнбоу всем своим видом показывала, что хрен она уйдёт с новой работы. Начальство немного поторопилось и потому ещё вчера заключило бессрочный договор на найм сотрудника. Без испытательного срока (который озвучили устно). Без стажировки. Отдел кадров был готов выждать неделю и расторгнуть договор в одностороннем порядке, не явись Рэйнбоу Дэш сегодня на работу. Но юридически придраться было не к чему: её взяли на работу официально. У непосредственной начальницы Рэйнбоу возникло нехорошее предчувствие, когда по пути к своему кабинету она встретила всем известную пару пегасов, от которых мечтала избавиться годами. Они шли, громко шумя и рассуждая как они сильно устали поднимать трупы, и вообще им следовало бы доплачивать за вредность. Что удивительно, наравне с закадычными друзьями шла новенькая пегаска, поддакивающая каждому слову и так же громко жалуясь на просто невыносимые условия труда и жару на рабочем месте. Взгляды начальника и Рэйнбоу пересеклись ненадолго, последняя незаметно подмигнула. Стоит надеяться, что это значило «я втёрлась им в доверие, потерпите ещё недельку».

* * *

День третий. Кто-то стащил несколько наборов рабочей спецодежды из соседнего цеха. Охранники вежливо просили показать вещи всех, кто выходил с завода, но пропажа не нашлась. Да и даже если компактно свернуть украденное, получился бы крупный свёрток размером с пони — такое вынести незаметно нереально. Проверили и списки пегасов, работающих в ночную смену — согласно журналам, все покинули Фабрику вовремя и никто не задерживался. Зато Рэйнбоу вечером пришла на смену в кривовато перешитой одежде, по цвету напоминавшую украденную. Вот только украли прорезиненные фартуки и два комплекта химзащиты, но на пегаске сейчас была надета облегчённая версия непонятно чего. Широкая резинка подпруги опоясывала грудную клетку, закрепляя подобие карманов по бокам, как вальтрапом закрывающих крылья снаружи. В углу по бокам нарисованы буквы «RD». Сама Дэш на высказанные было обвинения в воровстве отморозилась. «С чего это вы взяли, что это была я?» «Я не обязана вам ничего доказывать!» Причём заставила охранника на внешнем КПП найти журнал о вносе личных вещей и внести туда запись, что она пришла в своей личной спецодежде, чтобы потом при выносе не возникло недопониманий и проблем. Третья ночь в деталях походила на первый рабочий день. Расписалась в журнале на внутреннем КПП, с указанием времени входа с точностью до минуты. Поздоровалась с парнями в раздевалке и процокала до стены с ящиками, где хранились маски и спецодежда. Её тяжеленный фартук на месте, пользоваться им она больше не собиралась — слишком длинный, слишком неудобно в нём ходить. А если без него замараешься — то можно и помыться после работы в душе. По этой же причине Рэйнбоу резко сменила имидж, срезав волосы сама — меньше будут пачкаться. Крепление щитка нацепила на голову, как бейсболку, сам защитный щиток поднят параллельно полу. Эти два отморозка вообще не пользовались средствами защиты, что видно по обожжённой шерстью на ногах и неныветриваемым запахом гниения, исходящим от них. Дэш пока соблюдала технику безопасности, не то чтобы она любила правила, просто не давала себе лишнего повода уволить себя. Её уже не раз увольняли, и несложную последовательность алгоритма она знала: выговор — строгий выговор — увольнение. Обычно с первым выговором шло урезание премии, а на голом окладе много денег не заработаешь. — Вы не трогали мой респиратор? — спокойно спросила Рэйнбоу, обращаясь к пегасам. — А чё, нельзя? — вопросом на вопрос ответил жеребец поменьше и примерно ровесник пегаски. Из-за её вынужденной голодовки, она сильно исхудала, так что была не в самой лучшей форме. Пегас же был просто слабого телосложения и гопскими замашками. Рэйнбоу быстро подошла — получилось немного резко и оттого угрожающе. Пегас отшатнулся, но быстро распушился, перенося центр масс назад и приподнимаясь на задних ногах. — Ещё раз тронешь мои вещи — получишь по зубам, — проговорила Рэйнбоу с невиданной для неё дерзостью и отвела взгляд, периферийным зрением найдя свой или похожий респиратор, лежащий на лавочке рядом. — И чё? Пегас был решительно настроен драться, передние ноги прижаты к груди. Но выглядел он всё равно смешно. А ожидать от него можно что угодно — не стоит недооценивать и верить щуплой внешности. Рэйнбоу стала его ненавидеть за эти два дня. Она и правда влилась в новый рабочий коллектив, строила из себя дурочку и постоянно себя одёргивала, чтобы не проявить злость или не показать лишнее недовольство. Узнала о них, рассказала о себе без подробностей. Впервые за долгие месяцы безысходности она чувствовала луч надежды. Но и он затмевался растущей ненавистью. В младшем пегасе Дэш видела почти точное отражение себя. Того, кем она могла бы стать в параллельной реальности. Настоящий маменькин сынок, рос без отца, ему позволяли многое, как догадалась Рэйнбоу по характеру и его мировоззрению. Мать же запихнула его на работу после школы, куда его и взяли, когда на собеседование пришёл только он. С тех пор и работает здесь, в крематории, жалуется на жизнь и просто бесит своим фактом существования и слишком похожей судьбой. Рэйнбоу же удалось вырваться из родительской опеки — хоть родители были оба живы — добиться, что к её мнению будут прислушиваться. Самой выбрать высшую школу, в какие спортивные секции ходить и с кем дружить. Рэйнбоу была не из пугливых, но когда стоишь почти нос к носу с тем, кто почти на тебя замахивается, — ударишь без раздумий. Часто стучащее сердце уже давно разносит адреналин по телу. Тело решило воспользоваться левым передним копытом, которое звонко врезалось в морду пегаса. Ответного удара не последовало. Рэйнбоу впервые дралась в своей жизни. Не умела, никогда раньше не доходило до драк, не считала нужным уметь. Не умела ставить блок или уворачиваться. Одна история из детства со сломанным носом одноклассницы не считается — тогда получилось случайно, Рэйнбоу и понять не успела, что произошло. Она специально. Ударила. Другого пони. Конечно же пегас разозлился и попытался накинуться, что-то крича. Рэйнбоу же висела на своих крыльях и повторила удары уже двумя копытами по лицу. Никуда не целясь, да и не знала она, куда бить, чтобы было больнее или чтобы причинить максимальный вред. Под напором ударов, пегас попятился, пока не сел на круп и за спиной не оказался железный шкафчик. Рэйнбоу ещё раз врезала по лицу — его голова отскочила назад и глухим стуком и выкриком боли ударилась о стену. Рэйнбоу отскочила, неосознанно поморщившись — поймав сопереживание за последний удар, она знала как неприятно удариться головой. — Успокоился? — она взяла паузу, не уверенная что получится успокоиться самой. — Никогда не трогай мои вещи. Пегас кивнул, прижимая голову вниз и пряча лицо. Рэйнбоу заметила, что второй пегас приближается к ней. Вряд ли этих двоих можно назвать друзьями. Точнее, избитый считает второго другом, но тот скорее пользуется им. Второй пегас был высок и толст, немного по телосложению напоминавший земнопони. Лишний вес нисколько не мешал ему поднимать тяжёлые трупы, и Рэйнбоу опасалась что будет, если будет биться уже он. Второго она возненавидела ещё больше: не мог выдержать и часа, чтобы не напомнить, как он много здесь зарабатывает, как считает всех остальных лохами, не способными выполнять грязную и временами кровавую работу. Что для Рэйнбоу звучало как издёвка, она бы пошла на эту работу только при очень большой нужде, а любое упоминание денег у других и вовсе вызывало у неё зависть и желание убивать. А перед этим долго и мучительно пытать с целью узнать, где лежат деньги, и ограбить. Правда, как именно пытать и чем, она не знала — кратковременным вспышкам зависти не требовались скучные детали и планы реализации. При этом умом Дэш понимала, что этот пегас ещё больший неудачник, чем она. Старше неё более чем на десять лет, еженедельно получает крупную сумму наличности, но никак не может скопить на первоначальный капитал для ипотеки. При этом реально любит свою работу и умеет зарабатывать деньги, когда надо перевыполняя план или перерабатывая о времени (дополнительные часы шли плюсом к зарплате). Ну хоть живёт отдельно от родителей, а не как первый пегас, что не мешает ему почти еженедельно забирать у них пакеты продуктов и домашних разносолов. Это если не считать, что он чисто физически вызывал у Рэйнбоу омерзение. И парализованное правое крыло (или что там с ним, Рэйнбоу было пофиг, чтобы разбираться), безвольно висящее и согнутое в неестественной позе, было не при чём. Рэйнбоу никогда и никого не жалела — жалостью не поможешь. Она встречала инвалидов и раньше, однажды заболевшего учителя подменял другой пегас-преподаватель, тот вообще не мог двигать задними ногами. Но оставался на позитиве и легко нашёл общие интересы со школьниками. Специально сократив и сжав школьную программу, чтобы осталось время на поговорить о том, что действительно волнует подрастающее поколение. Возможно, этот учитель стал примером для Рэйнбоу, что пони не сдаются и не прекращают пытаться, в какой бы безвыходной ситуации они не оказались. Временами она размышляла о суициде, знала множество способов разной эффективности и с разными «побочными эффектами» в случае неудачи. Но никогда не собиралась применять знания на практике. Она ещё жива, все конечности целы. Она выберется. И именно поэтому Рэйнбоу никого не жалела. Пони, давящие на жалость, зачастую имеют меньше проблем, чем она. Инвалиды те же пони, она даже в мыслях не выделяла их в отдельную категорию. Потому и бесилась, когда видела, что этого пегаса держат на работе и не увольняют. Ведь «он же бедненький, где он ещё найдёт работу». Ещё и пенсию по инвалидности получает. А то, что этот кабан больше и здоровее некоторых никто не видел. Земнопони и единороги живут же как-то без крыльев — и ничего! Комок ненависти бурлил в животе Рэйнбоу. Самое противное, что не получалось игнорировать — он постоянно пердел. Что же он жрёт, что газы из кишечника отходят с частой периодичностью? И ведь совсем не стесняется. Пегаска могла подумать, что таким образом её продолжают вынуждать покинуть место, хоть она объяснила, что её взяли на отдельную ставку и им понижать зарплату, насколько ей известно, не будут. Значит и нет смысла больше выживать её, как в первый день, когда у трупа специально не перерезали сухожилия, и сокращающиеся от огня мышцы не заставили её поверить, что в печку сбросили живого пони. Жестокий вышел пранк, они вместе потом смеялись на следующий день. — ЗАТКНИСЬ! Я НЕ С ТОБОЙ РАЗГОВАРИВАЮ!!! Рэйнбоу и не знала, что может так громко орать. Её голос больше походил на рык дикого зверя. Тяжёлая тушка комично отскочила, и второй пегас принялся испуганно пялиться во все глаза. У Рэйнбоу страх если и был, то исчез без следа. Сознание кристально ясное. Привет, состояние амока, давно не виделись? Больше года назад, ага. — Психованная, успокойся. — Ты как меня назвал? — Рэйнбоу подлетела к лицу и пристально смотрела в глаза. — Тихо-тихо, успокойся, — пегас попытался повернуться в сторону двери, но Рэйнбоу перегородила ему проход и ещё приблизилась, не разрывая зрительный контакт и не моргая. — Извинись. Ты как меня назвал? Она не собиралась бить. По крайней мере первой. Хотя соблазн был начистить лицо и ему. — Извини. Рэйнбоу забавляло новое чувство. Хоть ей приходилось парить на крыльях, чтобы быть выше пегаса, но видеть настоящий страх в глазах, когда боятся именно тебя — непередаваемо. Захотев, он смог бы отодвинуть пегаску от себя и пройти. Или даже повалить на пол и придавить своим весом. Но сознание ограничивало возможные варианты и предпочло подчиниться. Рэйнбоу отлетела, давая пройти, и впервые сморгнула. Ничего не изменилось, всё то же чувство ненависти. Смотреть на обоих противно. — Идём на работу, — приказала она и первая вышла из раздевалки. Респиратор так и остался лежать не тронутым. Охранник только удивлённо посмотрел на только что избитую и начинающую синеть морду младшего пегаса и запер крематорий с троицей на крепкий замок. Ему будет жаль, если этой ночью с радужной пегаской случится несчастный случай. Но только и всего.