Жгут не по-детски

       День триста семидесятый Рэйнбоу выглядела непривычно собранной. Напряжённой. При общении со Скуталу она становилась нормальной, но стоило замолчать, как она медленно менялась: становилась молчаливой и задумчивой. К счастью, Скуталу не обращала на это внимания, ведь её катала по воздуху сама Рэйнбоу Дэш! До Клаудсдейла добрались слишком быстро, как ей показалось, и не удалось насладиться полётом в компании кумира. Юная пегаска впервые наступила на облака и прошлась по ним. Полётный экзамен почти завершился, всего несколько жеребят дожидались своей очереди. Рэйнбоу сразу обратила внимания на синего жеребца с перетянутым эластичным бинтом крылом. Этот экзамен не сдаст, подсказал опытный взгляд. Таща за собой Скуталу, Рэйнбоу подошла к жеребятам: — Простите, можно задать пару вопросов? Моя младшая сестрёнка пишет доклад для школы про лётный экзамен пегасов. — Какой доклад?.. — удивилась Скуталу, но после лёгкого тычка под рёбра взвизгнула и «вспомнила». — А, точно, доклад… В Понивиле живёт много пегасов, и я хочу узнать подробнее, как проходит экзамен. Долго поболтать со сверстниками ей не дали — Рэйнбоу навязчиво оттащила ту и даже не оставила шанса попрощаться или посмотреть как жеребчик будет проходить трассу. Они вновь полетели по воздуху, только теперь Скуталу обиженно дулась. — Я хотела посмотреть, как проходит сам экзамен. Когда ещё выпадет шанс увидеть это в живую?.. — Нечего там смотреть. Немного кастомизированная стандартная полоса препятствий, — отмахнулась Рэйнбоу. — В теории экзамен может сдать каждый, кто потратит хотя бы две недели на подготовку, в особо запущенных случаях — месяц. Специально для этого полоса находится в открытом доступе, любой может на ней тренироваться без ограничений. И потом сдать экзамен на этой же полосе. Скуталу, ловя момент, упросила Рэйнбоу потренировать её для экзамена, на что последняя хмуро помолчала, но согласилась с уточнением «если не передумаешь». Но с нескрываемой радостью добавила, что всегда найдёт время для неё. — А теперь куда мы летим? — На Фабрику Радуги. Помнишь, я обещала тебе экскурсию? Вновь мягкие пружинистые облака, только теперь они прилетели на окраину города к поистине гигантского размера зданию. — Там у нас готовят погоду, — быстро говорила Рэйнбоу, столь же быстро рыся куда-то вглубь фабрики и петляя по широким коридорам. Приходилось принимать во внимание, что Скуталу не может летать, и строить маршрут только по земле. Путь при этом естественно значительно увеличивался. — Здесь цех по производству дождевых облаков, там производят снежинки и прочие виды осадков. Скуталу старалась не отставать, и Фабрика казалась бесконечной. Конвейерные линии, гигантские машины и устройства — производство поставлено на поток, и все пегасы заняты делом. На многих была форма «белых воротничков» — они ходили в чистых халатах и защитных очках. Выглядело круто. — Прости, если не смогла показать внешние цеха поподробнее, — Рэйнбоу наконец остановилась. — Не мой профиль. Для всех желающих проводят школьные экскурсии по выходным, можешь уточнить в справочной на входе. А теперь вернёмся к вопросу о экзамене пегасов… — живот утробно заурчал, пегаска смутилась. — После того как поедим. Они стояли перед прочной похожей на сейфовую дверью. Белые облака, которыми было выложено остальное здание фабрики, здесь переходили в тёмные, а потом — в сплошной металл и бетон. По бокам разместились окошки КПП, Скуталу не понравилось каким взглядом на неё смотрели пони оттуда. Пикнула небольшая коробочка рядом с дверью — Рейнбоу уже убирала обратно небольшую бесконтактную карточку. Достижением на работе, которым она гордилась больше всего, стало обязательное внедрение системы контроля и управления доступом. Или СКУД, если коротко. Полная изоляция периметра, отделение внутренне фабрики от внешней. Конечно, коммуникации оставались общими, но и там приняты меры ограничения, например, решётки на вентиляции. Чтоб никто не сбежал. — Идём, — позвала Рэйнбоу с другой стороны порога, придерживая доводчик двери. Там было светло, но помещение совсем крошечное — несколько квадратов. Когда Скуталу всё же зашла, дверь за ней с ощутимым щелчком закрылась, и загудела вентиляция, создавая повышенное давление в герметичной камере. — Фабрика Радуги — особое режимное предприятие, поэтому на всех входах стоят такие шлюзы, — Рэйнбоу указала на рамку ворот, разделяющую комнату поровну. Как душевая кабинка, только с двумя дверьми. Остальную часть комнаты разделяло вандалоустойчивое стекло. — Я иду первая, ты — за мной. Пока Скуталу рассматривала футуристично выглядящий дизайн, Дэш привычно зашла в крохотную кабинку, но не стала закрывать за собой дверь до щелчка, чтобы не сработали концевики-выключатели автоматики. — На полу специальный материал, который собирает грязь и пыль. Ты должна несколько раз наступить каждым копытом, — она демонстративно потопталась на месте. И только потом захлопнула за собой прозрачную дверцу. Мощный поток воздуха почти приподнял пегаску вверх, ероша шерсть, портя причёску и выдувая самую микроскопическую пыль. Таймер отсчитал время и открыл вторую дверь в стерильную зону. Рэйнбоу приглашающе улыбнулась с другой стороны через стекло. Скуталу не осталось иного, чем повторить действия. Её обуял лёгкий приступ клаустрофобии, когда обе двери шлюза оказались закрыты. Даже с полностью прозрачными стенками было неуютно. Но приступ быстро прошёл, вытеснившись чувством невесомости, когда поток воздуха приподнял лёгкую пегаску. Автоматика бездушно отсчитала положенное число секунд, и только тогда вторая дверь разблокировалась. В это время Рэйнбоу уже закончила надевать одноразовые бахилы на все ноги и держала в передних половинки ярко-оранжевые чего-то похожего на широкие браслеты. Вдруг краем глаза она заметила движение в коридоре за прозрачной дверью. Ушки встревоженно встали торчком, хищно выслеживая цель. — Ты пока одевайся, — Скуталу не глядя отдали нечто и указали на корзину с чистыми бахилами. — Я обязательно вернусь. Хлопок двери, и Скуталу осталась одна в незнакомой комнате. И только тогда рассмотрела, что именно ей дала пегаска. Ошейник. Две половинки, скреплённые толстой полоской ткани, и контрастной надписью «Гость». И массивно выглядящая защёлка сзади. Странно всё это. Хотя внутренняя поверхность ошейника мягкая и обшита плотной меховушкой. Новой, не похоже, что им часто пользовались. И по размерам больше предназначен под шею взрослого, впрочем Скуталу не смогла бы снять его через голову. Пока отложив ошейник в сторону, она добросовестно пыталась надеть бахилы, что оказалось внезапно трудно. Даже сквозь шум вентиляторов до неё донеслось, как на повышенных тонах говорит Рэйнбоу, точных слов разобрать не удавалось, а подслушивать она не стала. «…ещё один косяк — и станешь сырьём для радуги!» — и после этих слов в стену рядом с дверью ударилось что-то тяжёлое. Несколько звуков приглушённых ударов, и вернулась Рэйнбоу с выражением лица «ненавижу работать с идиотами». В остальном это была всё та же Рэйнбоу Дэш, которую всегда знала Скуталу. И со свежей кровью на передних копытах. Дэш без всякой брезгливости и, не придавая особого значения, переодела запачканные бахилы, недовольно покачала головой на Скуталу, ловким движением надев на неё ошейник и потащила к выходу. — Что случилось? — успела опомниться Скуталу, когда они проходили мимо пегаса, зажимавшего нос и пачкавшего кровью всё вокруг. При виде Рэйнбоу он поспешил ускориться и вовсе куда-то улетел, не дав себя рассмотреть. — Он подскользнулся. Такое бывает, когда не смотришь, куда наступаешь. Идём, покажу столовую. Долго идти не пришлось: за очередным поворотом стены сменились более спокойными облаками, и две пегаски зашли в крупный холл со множеством столиков. Так как все были пегасами, то сама столовая проектировалась многоэтажной и без лестниц. Скуталу пришло в голову сравнение, что пегасы, сидящие за столами, похожи на птиц на дереве. На хищных птиц. Именно таким взглядом встретили её, но увидев яркий ошейник посетителя и с кем она пришла, резко потеряли к её персоне интерес. Все были какие-то… серьёзные? Ни улыбок, ни ярких проявляемых эмоций. Скуталу толкнули, привлекая её внимание к витрине и предлагая взять поднос. — Здесь практически все блюда пегасьей кухни. Хоть какая-то компенсация остальных недостатков работы на Фабрике, — последнюю фразу Рэйнбоу сказала чуть громче и явно с каким-то намёком, который Скуталу не поняла. Так было не всегда? Или остальные должны ценить что есть, пока их не лишили и этого? — Бери что хочешь, я угощаю. Сначала стояли напитки, большинство разобрали, но выбор по-прежнему оставался. Она никак не могла решиться, то не заметила, как к ним подошла пони-раздатчица с другой стороны витрины и вытянулась в стойке перед Рэйнбоу, ожидая устных указаний. — Не будете против, если мы попробуем всего по чуть-чуть? — предложила компромисс Рэйнбоу, даря тёплую улыбку повару и в порыве нежности взъерошив и так взъерошенную гриву Скуталу. Рядом с той поставили второй пустой поднос. Они оба начали заполняться тарелками с небольшими порциями блюд. Первые, вторые и больше всего десертов. Повар старалась угодить, и, наконец, они дошли до кассы. Скуталу осмотрела просто кучу еды на своих двух подносах и только сейчас заметила пустой третий. — А ты разве не будешь есть? — Мне как обычно, — с предвкушающей улыбкой протянула Рэйнбоу и передала пустой поднос повару. Та ушла куда-то вглубь кухни и вернулась, тяжело неся блюдо. Пятислойный торт из бездрожжевого хлеба и пропитанный арахисовым маслом. Дикое количество калорий и просто смерть здоровому образу жизни. Сверху просто издевательски над этим «творением» лежал цветочек ромашки. Рэйнбоу расплатилась за обед тем же пропуском СКУД, пояснив, что несколько систем интегрированы в общую сеть и имеют одну базу идентификаторов. Ноу-хау. За столом Дэш брезгливо сняла цветочек со своей еды и вгрызлась в «торт», Скуталу стало заранее жаль, что станет с её кумиром, если она продолжит так небрежно относиться к своему питанию. Но потом осмотрела свои аж два подноса, которые нахапала в порыве жадности, и начала дегустировать блюда. Быстро дегустация перешла в обжираловку. Например, взять это нежное суфле, стилизованное под облако и, похоже, являющееся облаком в какой-то степени. Или игристые напитки, пузырьки которых кололи язык, и хотелось пить ещё. Разные вкусы и разные яркие цвета. Если настолько вкусно в обычной заводской столовой, то Скуталу даже предположить не могла, что тогда подают в настоящих ресторанах, и насколько там вкуснее. — Ты ешь, словно последний раз в жизни, — пошутила Рэйнбоу. — Как бы тебя не стошнило сегодня. Скуталу чуть замедлила уничтожение блюд, и то только потому что наелась. Она не видела, как уже закончившая с едой Дэш иногда кидала взгляды на настенные часы. Но не торопила — постоянно случаются накладки во времени, она уже привыкла. Невозможно с такой работой что-либо планировать, даже когда все механизмы и рабочие работают исправно, одна и та же работа может занять в разы большее или меньшее время. В любом случае, без неё не начнут. Она тут Босс. С большой буквы. Объевшаяся Скуталу была готова идти куда угодно и вновь поплелась за Рэйнбоу по коридорам, тем не менее внимательно вслушиваясь в её слова. Слушала, как организована вентиляция — больше в коридоре не о чем было рассказывать — как можно снять вентиляционные решётки буквально голыми копытами. И про прочие недостатки, чтобы исправить которые нужны деньги и время. И что опять не хватает ни первого, ни второго. Ненадолго зашли в раздевалку (судя по керамической плитке на полу и шкафчикам в стенах) и забрали огромную связку ключей из шкафчика Дэш. Очередная железная запертая дверь, обычная, не бронированная, поворот ключа — и Скуталу очутилась в паникующей толпе жеребят. Ничего не понимающих детей сгоняли взрослые в одинаковых химкостюмах. Загоняли каждого под душ, ругались и угрожали помочь, если плохо помоются. Особенно активно домогались к кобылкам, но дальше слов пока дело не заходило. Рэйнбоу заперла за собой дверь, не отреагировала на взгляд Скуталу, требующий немедленно всё объяснить, и пошла мимо творившегося хаоса. Это была последняя партия жеребят на сегодня, она даже не опоздала. Скуталу немного помедлила, а потом принялась догонять Дэш. Взрослые игнорировали её и не сгоняли ко всем остальным жеребятам. — Если не заметила, то сюда попадают все не сдавшие экзамен. Это входной шлюз, только намного побольше, чем тот, через который вошли мы. Чтобы не идти по длинному пути, воспользуемся техническим переходом. Опять дверь, опять замок, для которого в связке ключей у Рэйнбоу нашёлся ключ. — Вон твой знакомый, — усмехнулась Рэйнбоу, указав на пустобокого жеребца-пегаса. Мокрый, дезориентированный, напуганный, как и все. Его можно было узнать по повязке на крыле. — Постой пока рядом с ним. Никуда я не денусь, обещаю. И всё объясню. На прощание крепко обняв, Дэш оставила Скуталу внизу, а сама улетела к ближайшему помосту. Из полуовальной двери пришли последние жеребята, и тяжёлая дверь опустилась вниз, не предвещая ничего хорошего. Все они заперты здесь, посреди Фабрики Радуги. Над их головами огромная сложная машина. Скуталу последовала совету и подошла к жеребцу, который оказался удивлён, увидев её здесь. Сухой и в ошейнике, в отличие от остальных промокших до нитки пегасов и пегасок. — Прошу тишины, — громкий голос разнёсся сверху. Совсем не похоже на голос Рэйнбоу, но говорила она. Властный, холодный. Таким голосом можно убивать. — Меня попросили сообщить вам информацию. Это не займёт много времени. Мы все занятые пони, давайте уважать друг друга. Шум толпы сначала затих, потом начали выкрикиваться вопросы. Рэйнбоу была к этому готова. Отследив нескольких особо шумных, она подозвала к себе рядом стоящих пони и наметила первые цели. Пегасы действовали двойками, нападали, сбивали с ног или в воздухе и уносили детей по воздуху. Особо не церемонились и били сразу на поражение. — Тишина, — повторила Рэйнбоу, когда пострадавших оттащили от основной толпы и взрослые безликие пегасы в химзащите продолжали стоять на значительном удалении от детей, давая им мнимую безопасность. — Слушайте и молчите. Вы все сегодня провалили лётный экзамен. Кому-то не повезло, кто-то не справился. Но вы все делали осознанный выбор, когда пришли на экзамен, — пауза, чтобы найти в толпе яркий оранжевый ошейник и кивнуть Скуталу. — Не будет преувеличением сказать, что вы подвели Эквестрию. Подвели друзей, подвели родителей. Подвели прежде всего себя. Второго шанса не будет. Вы теперь никто, у вас нет больше прав. Своим существованием вы только ухудшаете генофонд. Лучшее, на что вы полезны — это сдохнуть. Рэйнбоу взяла протянутый планшет со списками имён. Сегодня мало. Неужели к экзаменам стали готовиться усерднее? Или уклонистов стало больше? — Мы предоставляем инновационный способ производства радуги. Официально этой машины не существует, а вас я попрошу никому не рассказывать о её существовании. Никто не хочет опробовать её в действии? Совсем никто? Тогда начнём по алфавиту. Маленькую пегаску выхватили из толпы цветных тел и потащили к конвейерной ленте. Рэйнбоу спокойно комментировала происходящее: — Исходным сырьём является органика магических существ, обладающих полётом. Особой подготовки не требуется, но в техпроцесс внесены несколько улучшений. Тем временем пегаску зафиксировали верёвками на паллете, фактически распяв её и разведя ноги во все стороны. — Вам должны были рассказывать про ценность кьютимарок в школе, — Рэйнбоу спустилась вниз к пегаске, что билась в истерике и умоляла отпустить её. — Но для наших целей наличие кьютимарки является малозначимым фактором. И было бы глупо уничтожать ценный ресурс, поэтому мы их срезаем. В подтверждение слов, Рэйнбоу хладнокровно взяла нож и в пару движений разрезала и отодрала наживую кусок кожи с рисунком кьютимарки. Толпа притихла окончательно, немо слушая крики. Те стали ещё больше, когда занялись вторым бедром. Для пони удаление кьютимарок было большим, чем просто физическая травма. Пони лишались своей сути. Были неоднократные случаи в истории, когда пони повреждали кьютимарки в результате болезни или несчастного случая и сходили с ума. Кьютимарки пегасов же (если были) позже продавались одному единорогу, не задававшему лишних вопросов. Старлайт создавала из них необычные кристаллы и артефакты. — Дальше, — к словам, кажется, прислушались все, даже сама опять-пустобокая-кобылка, всхлипывающая и непрерывно льющая слёзы от боли в боках, — нужно измельчить сырьё как можно мельче. Мягкие ткани ещё неплохо растворяются в реакторе машины, а вот кости не очень. Десятки глаз следили, как Рэйнбоу сменила нож на кувалду с длинной ручкой. Как лёгкими постукиваниями примерилась к задней правой ноге и прицеливаясь к берцовым костям. — Не надо! — умоляла пегаска сквозь слёзы. — Не нужно было заваливать экзамен, — громко ответила Рэйнбоу, чтобы услышали все, и ударила. Мышцам не удалось полностью погасить удар, и громкий хруст ломаемой кости резким щелчком разнёсся по воздуху, вызывая чувство первобытного страха. Инстинктивного. Звук, который ты слышишь первый раз в жизни, но прекрасно знаешь, что он значит. Но этого Рэйнбоу показалось мало, она ещё несколько раз повторила, пока не убедилась, что теперь нога в месте перелома гнётся как у тряпичной куклы. — Как видите, подготовка занимает долгое время, а субъект может умереть от болевого шока. Поэтому у нас большинство операций автоматизировано. Можете порадоваться: перед смертью мучиться будете недолго. Конвейерная лента подвинулась на одну позицию, приблизив первую изувеченную пегаску к попаданию во внутренности машины. А перед этим — под гидравлический пресс. Ни о какой очереди в алфавитном порядке не шло уже и речи. Каждый раз одно и то же. Огромная толпа жеребят впадает в панику, и вместо того, чтобы объединиться и хоть как-то помешать убивать себя, ничего не делают, в итоге погибая один за другим. Но что-то отличалось в этот раз. Кого-то не хватало. — Скуталу? Ты где? — Рэйнбоу чуточку испугалась, никак не находя яркого ошейника посетителя в толпе. Не могла же она его снять в таком месте? Да и на ошейнике замок, открыть который без инструмента или ключа невозможно. От рыскавшей Дэш жеребята шарахались во все стороны. Она обошла всё и поняла, что Скуталу пропала.

* * *

Скуталу ползла по вентиляции подальше от криков и вообще от всего, что она увидела. В голове никак не укладывалась реальность происходящего, но прекрасно осознавалось, в какую передрягу она попала. Сзади, почти утыкаясь ей в ноги, полз жеребец. Скуталу показала как снять решётку вентиляции, а ему хватило сил. Кажется, само наличие кобылки рядом придавало ему здравого ума и ликвидировало панику. Ползли долго, пока вентиляционная труба не соединилась с трубой побольше. Хоть теперь место есть развернуться, и они остановились. Чувство клаустрофобии даже не возникало после пережитого ужаса. Скуталу не знала, что и думать о Рэйнбоу. Вдруг это не она? Тогда кто? Злой двойник? Оборотень? Если вспомнить весь день, то многие детали в поведении Рэйнбоу можно назвать странными. Но и чужой она не была, определённо это настоящая Рэйнбоу Дэш. Пегаска открыла глаза, вернувшись из размышлений. Скорчила недовольное лицо: — На что это ты смотришь? — и прикрылась хвостом. Жеребец попытался сделать вид, что не пялился. — Когда выберемся — дам даже потрогать. А теперь скажи, можно ли снять эту штуку с моей шеи? Пытаясь загладить вину, пегас добросовестно осмотрел ошейник со всех сторон, что оказалось просто из-за большого размера — он просто проворачивался и болтался на шее пегаски. Осмотр, внезапно, привёл к результатам: на одной из половинок нашлась плата электроники. — Здесь датчик пульса, может ещё что посложнее. По логике, должен быть маячок, но места для аккумуляторов мало, вряд ли передатчик дальнобойный. Но если будут искать — найдут очень быстро. Если сломать плату, то может сработать сигнал тревоги, нас начнут искать немедленно. — Сможешь снять плату, не разрушая? — спросила Скуталу, чувствуя себя неуверенно. Она не привыкла к близким тактильным контактам, тем более противоположного пола. — Думаю, смогу, но может сработать сигналка после потери пульса. — Ты уверен? — Я ни в чём больше не уверен. Но я знаю одно: нас хотят убить.