Хроники Научного Сотрудника

1

      Будильник, утренние процедуры, таблетки от аритмии, приветствие персонала дома. Это первые вещи, которые делает Мартин вставая по утру. Затем он кушает завтрак, который пусть и очень вкусный, но лишен определенной чувственности и заботы которыми были наполнены блюда Агаты. После этого он провожает Джесику и Сашу. Джесику довозят до школы на машине, Ноелла отводит Сашу в садик. Все, что требуется от Мартина это раздать дочерям поцелуй в щечку и улыбнуться на прощание. После этого он садится в свой мерседес и мчится на работу. Вообще вся эта затея с домом была как раз из-за того, что работа находилась слишком далеко, а для молодой и влюбленной пары, критически важно было проводить время вместе, в своем уютном любовном гнездышке. Со смертью Агаты, это место стало больше походить на бизнес-центр кампании «RozenkrantzIndustry», чем на любовное гнездышко. Да и сам Мартин стал менее любвеобильным и черствым. Особенно хорошо это заметили горничные, которые довольно часто видят его в доме и наблюдают его состояние. Однажды Джесика молилась у себя в спальне, когда Мартин зашел пожелать дочерям спокойной ночи. Он подошел к ней сзади и тихо спросил: — Что ты делаешь? Джесика прервала молитву и с невинным взглядом уставилась на Мартина. — Я молюсь Богу, папа. Он подсел к ней и приобнял её за плечи. — Запомни, милая, бога нет и ты должна смириться с этим. Невинные глаза вдруг наполнились слезами и она стала спрашивать: — Как же так, папа… он, что умер? — Нет, Джес, его не существует изначально. — Нет, пап, — плач стал сильнее, — я не верю тебе… куда тогда ушла моя мама? — Люди никуда не уходят после смерти, они просто перестают существовать, но ты, наверное, спросишь меня в чем смысл жизни? — Да, пап, я совсем не понимаю тогда… мы что живем чтобы умереть? По настоящему детская, невинная злость наполняет её голос и вместе с тем плачь от разбившихся представлений о жизни. — Мы живем чтобы сами наделить смыслом наши жизни и умираем также оставляя после себя какой-то смысл и существуем до тех пор, пока о нас помнят. Она уткнулась ему в грудь и вдруг заговорила: — Папа, я не хочу умирать… — Ты чего, детка, — рассмеялся он, — давай я тебе лучше сказку почитаю? — Давай.       Сначала он грубо насаждает своей дочери материалистическое мировоззрение, а потом как ни в чем не бывало читает ей сказку на ночь. У Мартина определенно не было той чувственности свойственной хорошим родителям, он подсознательно хотел воспитать дочерей с такими же взглядами, как и он сам. Но мы вернемся к сегодняшнему Мартину, который уже подъезжает к первому КПП у Зоны-19. Сама Зона расположена глубоко в лесу, воздушное пространство сканируется и защищается в случае необходимости специальным подразделением ВВС США, сам подъезд к Зоне проходит через три этапа. Зона окружена тройным кольцом «секретности». Сначала Мартин подъезжает к первому КПП, охранники там замаскированы под простых частных охранников, которые защищают частную собственность, они проверяют документы, но чтобы ты протянул им свои документы, ты должен сказать пароль, который меняется каждый месяц. Сейчас он говорит пароль: — Молния. Охранники берут его удостоверение и шлагбаум поднимается. Но не надо думать, что вся секретность может разрушиться если какой-нибудь лихач сиганет на всей скорости на своей фуре прямо через КПП. На дороге к Зоне расположены мины, которые активируются на втором КПП, на специальном пульте, который открывается ключом главного охранника. Как только мина активируются грузовик взорвется и случай удобно зашифруют для Фонда. К слову, все вокруг огорожено сеткой с предупреждениями, но даже если какие-то неумолимые подростки возьмут кусачки и отправятся в путь, их ждет очень неприятный сюрприз! Нет, это не мины как вы могли подумать, тут все гуманнее. Весь лес обставлен камерами за которыми наблюдает целый отдел сотрудников. В случае если фиксируются нарушители отправляется специальный отряд с собаками. Обычно этого хватает чтобы отогнать хулиганов, но даже если будут самые упертые, в бой идут резиновые пули. Каким бы ты смелым не был, почувствовав однажды боль в жопе от пульки, — ты больше не сунешься обратно.       Подъезжая ко второму КПП, тебя уже встречают охранники Фонда. Машина въезжает в небольшой туннель, который обставлен специальными приборами и датчиками и передает все данные на компьютеры охраны. Устройство очень похоже на то, каким пользуются современные таможенники, с некоторыми причудами Фонда. После проверки машину выпускают и спустя 20 минут езды тебя наконец встретит финальный КПП, куда тебя пускают по специальному списку. То есть, когда машина проходит второй КПП, её заносят в базу данных и по этой базе данных её пропускают в конце. Только после всех этих процедур ты можешь спокойно припарковать свою машину.       Миновав последний КПП тебя встречает огромная и необъятная Зона. Конечно, размеры зависят от того, как финансируют Зону. Обычно финансы текут в ту Зону, где высока аномальная активность. Теперь главное припарковаться, это не так просто, как кажется на первый взгляд. Из-за приличных зарплат машины есть тут практически у каждого и приходится долго наворачивать круги чтобы наконец найти место. Но некоторые места рядом с КПП всегда заняты одними и теми же машинами. Из-за всех этих процедур вставать на работу приходиться гораздо раньше если не хочешь опоздать.       Погода была солнечная, но даже прекрасная солнечная Америка смотрится угрюмо в этом месте. Весь интерьер обставлен строго и практично, изредка встречаются плакаты с пропагандой эффективности труда. Внутри Зоны все будто безликие, огромное количество белых халатов, как приведения носятся туда и обратно. Кстати внутри Зоны совсем нет окон, поэтому существуют специальные комнаты с имитацией живой природы. Казалось бы, что мешает просто выйти на улицу? Начнем с того, что на улице ты не видишь природу, а только белый забор с колючей проволокой, кроме того бывают сотрудники, которые работают буквально днями и поэтому у них просто нет времени постоянно выходить на улицу, до которой нужно ещё преодолеть несколько подземных уровней. Гораздо удобнее просто посидеть в этой комнате и с новыми силами выжимать свои мозги для Фонда.       По прибытию каждый сотрудник идет к своему шкафчику, где берет халат и карту доступа, которая одновременно работает и как удостоверение. Затем распределение обязанностей с Анборо. Но обычно сотрудники работают с одним объектом неделями и только потом их сменяют. Однако, бывают случаи когда сотрудники сходят с ума, пропадают или просто так сильно выматываются, что не в состоянии больше работать. Поэтому на распределении присутствуют все, ведь никогда не знаешь кого перенаправят на другой объект чтобы заменить очередного бедолагу. — Итак, Розенкранц, вы остаетесь на SCP-049? — Да, у меня есть ещё одна идея. — Надеюсь у вас получиться, иначе придется снимать вас с него. Мартин не боялся снятия с объекта. Он боялся самого факта, что у него не получится добиться успеха. После распределения он делает себе кофе и направляется к объекту. — Эй, господин Розенкранц, вы забыли, что кофе нельзя пить на рабочем месте? — негодует охранник. — А мне напомнить вам, как вы громко храпели охраняя Евклид? — Я… Охранник замялся. — Вот и не мешайте мне делать свою работу.

2

Он снова находиться в помещении, где уже не один день пытается поговорить с этим загадочным доктором. Доктор не обращает на него внимания, как и всегда, впрочем и Мартин не особо горел желанием как-то привлекать внимание. В его план входило абсолютное игнорирование 049-го. Для чего? Спросите вы. Для того, чтобы доктор остался без больных. Его основная жизненная рутина — это лечение больных, и только вырвав у него эту важную деталь его жизни, — лечение больных, можно добиться хоть какого-нибудь результата. Так думает Мартин.       В момент когда нужно было снова запускать класс D не происходит ничего, и доктор, который привык жить по писанному распорядку дня, замечает это. Он встает прямо напротив Мартина и просто сверлит его взглядом. Мартин же увидев это, только улыбнулся и снова принялся за бумажную работу. Тогда доктор с ещё большим напором подошел почти в плотную к наблюдательному окну. Мартин использует микрофон. — Вам придется выиграть меня в шахматы, если хотите получить больных. Лицо доктора не выражает эмоций, но Мартин был уверен, что от его наглости у последнего, как минимум должна была отвиснуть челюсть. От этого его улыбка расширилась, но он быстро убрал её чтобы не выглядеть глупо. Доктор сел напротив Мартина. Он достает шахматы и ставит их на стол диктуя перед этим правила. Но не правила шахмат, а то каким образом они будут производить ходы. — Будем ходить таким образом, я делаю ход и аккуратно ставлю шахматы сюда, затем вы на противоположной стороне делаете тоже самое. Доктор по прежнему молчал, но Мартин почему-то был уверен, что он согласен играть с ним. — Будете играть белыми или черными? Доктор указал пальцем на черные фигуры. — Ясно, значит я хожу первый. Мартин чаще использует стратегию гибкую, старается контролировать центр, а в случае неудачи быстро перестраивается. Он не был великим гроссмейстером, но определенно являлся достойным соперником. Что же до доктора, то его стратегия от начала и до конца игры не была понятна Мартину. — Вы уверены, что стоит так делать? Я же легко смогу срубить её… Мартин отрывает фигуру от доски и ведет её к вражеской, как вдруг его словно током ошпарило. Он замер и тяжело выдохнул. — Заметил. Потом вдруг рассмеялся. — Под самый конец заметил… сруби я её и был бы в очень невыгодном положении. По правилам шахмат ход считается сделанным только если ты отрываешь фигуру и ставишь её на новое место, пока она в воздухе ход ещё не считается сделанным. — А вы хитры, доктор. Провоцируете меня на ошибки пользуясь психологическим давлением. Доктор вдруг принял задумчивый вид и внимательнее уставился на шахматную доску. Игра становится интереснее и более напряженной. Фигуры вновь застучали по доске. Физиономия Мартина принимала все более обеспокоенный вид, игра доктора была безупречной и сейчас уровень сложности чувствовался гораздо выше компьютерного мастера.       Игра уже близилась к концу, ведь у обоих оставалось мало фигур, но решающий ход делает доктор. — Да уж, — вздохнул Мартин, — а победа была так близка… Доктор расслабился на стуле и опустился на спинку. — Для вас, милый доктор. Доктор вновь смотрит на шахматную доску и за движениями Мартина. Он решил использовать против доктора его же тактику и спровоцировал необдуманный ход соперника. Милый доктор угодил в «вилку». Мартин сделал последний ход — ход конём. — Это значит, что на сегодня ваша лечебная практика завершена. Мартин встает и собирается выйти на перекур, как не успев дойти до дверей, доктор заговорил с ним: — Неплохо. Мартин обернулся. — И это все, что вы можете сказать? — Конечно, нет, доктор… Доктор замолчал, вероятно не помня его имени. — Розенкранц. — Вы хорошо играете, доктор Розенкранц, первый человек, что победил меня. Мартин вернулся к переговорному месту, убедился, что все устройства записывают происходящее и только после этого продолжил разговор. — Вы и до этого играли в шахматы? — Конечно, это одна из моих самых любимых игр. — А, что у вас есть любимое помимо игры в шахматы? — Лечение больных, разумеется. Что кстати вы мне мешаете делать сегодня. — Видите ли, доктор, меня приставили сюда, чтобы я развязал вам язык, а вы в свою очередь никак говорить не собирались, вот и пришлось мне на крайние меры пойти, не поймите неправильно, доктор. — Я прекрасно видел вашу манипуляцию, доктор Розенкранц, но согласился сыграть с вами не сколько из-за больных, сколько из любопытства и… ещё мне очень нравится эта игра. — Так почему же вы отказывались говорить все время? Вас что-то тревожило или Фонд насолил вам чем-то? — Доктор Розенкранц, эти беседы вымотали меня, они не приносило абсолютно никакой пользы для моего дела о лечении всего человечества от поветрия, вы можете понять меня? — Я вас прекрасно понимаю, доктор, я сам удивляюсь как эти глупцы не чувствуют этого поветрия, но должен сказать, что ваша медицина достигла невероятных успехов в этом направлении. — Ну наконец-то, ну наконец-то хоть кто-то понимает меня, с вами я готов говорить сколько вздумается, доктор Розенкранц, вы выглядите умнее своих прошлых коллег. — А можем ли мы с вами стать коллегами? — Коллегами?.. Я думаю это возможно, но для этого нужно время, я должен точно убедиться в ваших способностях. — А как насчёт поветрия? Близки ли мы к излечению? Я каждый день задаюсь этим вопросом и всегда мечтал спросить вас об этом. — Доктор Розенкранц, мы ещё далеки от разгадки, но, что я знаю точно, так то, что моё лечение самое эффективное. — Полностью согласен с вами, прошу прощения, что помешал вам сегодня в этом важном деле, ну вы поймите меня, у меня ведь есть начальство… а есть ли оно у вас? — Есть, доктор Розенкранц, но предупреждая ваш вопрос, я сразу скажу, что не могу об этом говорить. — Но почему? Если вы скажете, вам что-нибудь за это будет? — Да. — Они могут слышать вас? — Да. — А написать вы можете? — Нет. — Они и движения рук могут расшифровать? — Да. — Вы можете отвечать только «да» и «нет»? — Да. Если речь заходит об этом. — Их четверо? — Нет. Мартин решил опробовать метод тыка. — Пятеро? — Да. — Они такие же как и вы? — Да. — Между вами есть некая связь? — Да. — Например, если вы расскажете мне что-то что не стоит, вы умрете? — Да. Вдруг в голову Мартина стал пробиваться какой-то шепот. И звучал он не как один, а словно несколько человек шептали что-то непонятное. Возможно, на латинском языке. Мартин резко встал со стула и стал держаться за голову, она очень сильно болела, сильнее чем когда-либо в жизни. Заприметившие это охранники наставили на него оружие вместо того чтобы подбежать к нему. Их не за что винить, в Фонде легче наставить ствол и уберечь себя вместо того чтобы подбегать к сотруднику у которого вместо глаз сейчас просто белый белок. — КС 049, ОХ 5, срочно пришлите подмогу! — прокричал охранник в рацию.

3

Мартин смутно помнил этот эпизод из своей жизни. Его словно вырвали из реальности и переместили в совершенно иной мир. Окружение в нем было мутное и зеленоватое с бесконечной пустотой в дали. В пустоте медленно летали островки, причем-то, что располагалось на островке, часто не имело никакого смысла. Островок, что находился слева, на нем была кровать и автомат для выдачи газировки.       Вдруг головная боль резкого усилилась, хватаясь за виски, Мартин падает от боли и еле сдерживает крик. В один миг его окружило пять человек в черных балахонах. Их лица были затемнены, но можно было отчетливо увидеть клювы их масок. Не было сомнений, что они как-то связаны с доктором. Мартин смог встать на ноги, несмотря на боль в голове. Его дыхание было сбито и градом лился пот, инстинктивно он сунул руки в карманы чтобы нащупать таблетки, но обнаружил там пустоту. Он был уверен, что положил туда таблетки, как пришел на работу! Так где же они? Раздумья Мартина были прерваны. Пятеро человек вдруг стали кричать что-то. Это слышалось как бессвязное мычание, но в голове у Мартина боль преобразовывалась в видения и его словно осенило! Прошибло до костей его мозга! Он моментально осознал всю свою беспомощность перед этими существами, всю ту безнадегу, что окутало его с головой. Они были словно боги, что даровали огонь людям и этот животный страх от огня, — пробудил его.       Мартин инстинктивно вскочил на кровати, но его тело было пристегнуто. Вокруг него были шторы, причем из двух слоев, а в шторах справа был вырез для рук. Вероятно, персонал испугался того, что приключилось с ним и теперь ему придется убедить их в том, что он не смертельно опасен. — Что за шутки? Выпустите меня, — в голосе Мартина нарастало напряжение, — выпустите меня, никчемные твари! Я вам, что крыса подопытная какая! Прикоснуться боитесь, а! А ведь и правда стоило бы побояться! Убью того, кто это приказал сделать! Ублюдки! Ответом была тишина, но вдруг подался тихий и очень знакомый голос. — Тише, Мартин, что ты такое говоришь. — Кто? Кто это? — Это я Джон, меня приставили смотреть за тобой, пока ты не очнешься. Слава Богу я не включил аудиозапись. — Это точно, точно… — он замолчал, — Джон? — Да? — Почему я все ещё привязан? Ты не можешь себе представить, как это злит меня и ещё… — Мартин замолчал не в силах произнести и слова. — Что такое, Мартин? — его голос доносился откуда-то из-за ширмы и Мартину не было видно его местонахождение. — Приступ у меня… приступ — задыхаясь сказал Мартин. — Господи! В сию же секунду ширма распахнулась и огромный Вокт оказался рядом с Мартином. Он обливался потом и тяжело дышал, Вокт не мешкал и сразу полез к нему в карман. В кармане оказались таблетки, странно, что их не было в том измерении… — Держи, приятель. Он живо разжевал её. — Спасибо, спасибо. Наступило неловкое молчание. — Шайзе! — выпалил Мартин. — Я знаю, знаю, Мартин, пожалуйста успокойся, сейчас придет Анборо и после небольшой проверки он решит, что с тобой делать. — Решит? — Отпустит. Вообще, Вокт уже нарушил все правила безопасности, когда подошел к нему вплотную, поэтому не стал уходить обратно за ширму. Через несколько минут в комнату вошло несколько ученых, по стуку костылей, Мартин понял, что зашел и Анборо. — Вокт, что ты там делаешь? — спросил Анборо. — У господина Розенкранца начался приступ и я был вынужден помочь ему. — Это не отменяет того факта, что вы получите выговор. — Я… понимаю. — Итак, мистер, как вас зовут? — Это вы мне вопрос задаете? — удивился Мартин. — Да, вам. — Мартин Розенкранц. — Какой сейчас год? — 2037. — Год вашего рождения? — 2010. — Имя вашей жены. — У меня нет жены, старый осел! — Кхм, кхм, точно, извиняюсь.       После стандартной процедуры проверки, через которую пришлось пройти и Вокту, они были наконец свободны. Мартину написал огромный отчет о произошедшем и отправил его Кондраки. Тяжелейший рабочий день подходил к концу, но ему очень хотелось есть. Прямо с того момента, как он очнулся в палате, но Мартин молчал об этом и просто ждал, пока ему выдастся возможность поесть. К его столику подошел и Вокт. — Приятного аппетита. — Спасибо. — Ну рассказывай, — сказал Вокт, садясь на стул. — Любопытства тебе не занимать. И о чем же тебе рассказать? — О чумном докторе, конечно, мне интересно о чем вы говорили. — Это довольно милый и вежливый парень, я так скажу. — Ну о чем именно? — Слушай, ты же можешь просто поднять документы, зачем меня допытывать? — Они засекречены. — Ни в жизнь не поверю, если у меня допуск второго уровня, то у тебя точно должен быть допуск с третьим. Раздался интерком: В Южной Африке, наши бравые отряды смогли захватить невероятный объект. Огромное растение, что питается живыми существами, было схвачено отрядом МОГ Эхо-1. Порадуемся за наших африканских коллег, что работают так же усердно, как и мы во благо человечества! — Слушай, Вокт, а бывает ли такое, что тебя прикрепляют к Зоне, что находится в другой стране? — Бывают, но довольно редко, обычно отправляют всяких вундеркиндов, кстати прямо как ты. — С нестандартными вещами нужно и мыслить нестандартно. — Ты мне совет даешь? — Да. — Что ж я им пожалуй воспользуюсь, пойду напою колой 096-го. — Да ладно тебе, издеваться! Они оба рассмеялись. — Вот смотри какая симпатичная лаборантка там у автомата с колой. Не хочешь познакомится с ней? — А я её не испугаю? — спросил Вокт. Мартин задумался. — Может и испугаешь. — Да ну тебя! — Если будешь и дальше с таким выражением лица. — В смысле? — Сделай лицо попроще, плечи расслабь. — Слушай, а поди со мной. Вновь раздался интерком: Научный сотрудник Розенкранц, проследуйте в административный блок А, в кабинет доктора Кондраки, повторяю, научный сотрудник Розенкранц, проследуйте в административный блок А, в кабинет доктора Кондраки. — Какая жалость, Джон, долг зовет. — Ладно я все равно попробую.

4

Приближаясь к кабинету Кондраки ты сразу чувствуешь запах табака. Курить в Зоне запрещено, но даже при всей строгости никому не хватает смелости настучать на Кондраки и дело совсем не в том, что бояться, просто думают «пусть так хоть кто-то из нас покурит». Мартин постучался и снова оказался в этом кабинете. С кожаными диванами, дорогим столом и приятным запахом табака. — Я прочитал ваш рапорт, Розенкранц. — И что вы думаете? — Для начала сядьте. Он сел. — Вы не просто сделали то, что от вас потребовалось, но и воспользовавшись ситуацией, — перевернули наше представление о чумном докторе. Конечно, ваши видения нужно ещё подтвердить, но я вам верю, господин Розенкранц. — И что дальше? — Вас повышают до 3 уровня допуска. Вы нужны нам на более сложном участке фронта. — Понимаю. — Пока вы были в отключке и после того, чумной доктор так не с кем не разговаривал, боюсь он будет разговаривать только с вами. — Я знаю вы хотите, чтобы я узнал больше о чумном докторе, но, что если это повторится? — Вы имеете ввиду эти видения? — Не поймите неправильно, я не боюсь видений, но там я ощущал, что они могут убить меня. — Просто, постарайтесь не говорить о его начальстве или заставьте его самому рассказать вам. — Хотите чтобы он помер за место меня? — Так было бы лучше. — Я могу идти? — Да, господин Розенкранц, можете идти. По пути домой он заехал в магазин, где обычно покупает выпивку. Обзавелся виски и двинулся дальше в путь. При покупке виски ни одного негра не пострадало. Приехал он домой поздно, но в гостиной сидела Ноелла, словно его только и ждала. — Господин Розенкранц! — воскликнула она. — Что такое? — Я так рада! Просто умираю от счастья! — Что случилось? — Я выхожу замуж! Представляете? — Рад за тебя. — Как-то сухо, господин Розенкранц, вы чем-то расстроены? — Нет, просто устал. — Ну это… — Что ещё? — Я больше не буду работать у вас. — Как знаешь, — сказал Мартин и сел в кресло. — Ну это, дети спят, я пошла? — Иди. Как только Мартин убедился, что он в комнате один, стал глотать виски с горла.