Хроники Научного Сотрудника

1

— Считаете ли вы себя виновным в смерти вашей жены? — спросил психолог. — Заколю тебя! Заколю как вонючий скот! — кричал Мартин.       Психолог упал со стула и своими хилыми руками еле сдерживал натиск Мартина, чьи руки уже привыкли убивать. Сначала психолог подумал «Ну не может же он всерьез хотеть убить меня?», однако этот мужчина явно слетел с катушек. Потому что его желание убивать чувствовалось как нельзя лучше! Карандаш был нацелен ему в глаз и с угрожающей силой норовил проткнуть его. К счастью для бедного психолога, охранники Фонда быстро оттащили Мартина и заковали в наручники. — Не мешайте мне его убивать! Не мешайте я сказал! — кричал он. — Он точно псих! Конченный псих! — дрожащим голосом говорил психолог. — Что ты там боромочешь, свинья! Пусть только ослабят хватку и ты труп! Убью тебя! Как бы не рыпался Мартин, стальная хватка охранников его сдерживала и они вывели его из комнаты допроса.       После ему вкололи успокоительное и снотворное. Он спал, как младенец весь вечер и ночь, пока наконец не очнулся и не пришел в себя. В то время, когда он спал, Кондраки было очень не легко. Такого рода поведение считается недопустимым для персонала и по традиции таких увольняют с путевкой в дурку, но его тошнило от этой мысли. От мысли, что ему придется лично приложить руку к его увольнению. Ведь Мартин был чертовски похож на него, такие же амбиции и знания, только Кондраки всегда ставили палки в колеса и он всей душой ненавидел тех, кто это делает. И сейчас он находится в положении, когда ему надо самому вставить эти самые палки. «Пусть так» — думает он, — «всяко лучше увольнения».       На собранном совете научного отдела, абсолютно все рядовые сотрудники высказались за увольнение Розенкранца и только голоса Анборо и Кондраки исправили положение. Они смогли добиться простого перевода в другой филиал. В японском филиале, как раз были свободные вакансии и они были совсем не против пополнения. Конечно, Кондраки скромно умолчал о безумных приступах Мартина, когда подавал его резюме в японский филиал. Это не по правилам, но иначе его ждала совсем иная судьба.       На удивление он не был пристегнут к чему либо, когда очнулся. Персонала вокруг не было и на привычном месте, в холле не было медсестры. Добравшись до своего шкафчика, что находился в медицинском отсеке, он оделся в привычную для себя одежду. Теперь он меньше похож на безумца сбежавшего с палаты. Направляясь уже к выходу его вдруг окликнули. — Мистер Розенкранц? — спросил женский голос. Женский голос обратился к нему, но откуда? Ориентируясь на звук он подошел к ресепшену и заглянул внутрь. Там сидела медсестра, просто её рост был настолько маленький, что её не заметишь, пока не заглянешь внутрь. Мартин издал короткий смешок. — Что случилось? — спросил он. Миниатюрная медсестра с темным каре слегка замялась. — Вы уже проснулись? — спросила она. — Разве не видно? — Ну да… но… вы должны были спать больше. — Какая теперь разница? Проснулся и проснулся. — Вы ничего не помните со вчерашнего дня? — Прекрасно помню. Карандаш был короткий, к сожалению, — сказал он. — Ч-что? — испугалась она. — Говорите, если есть, что сказать, сидите тут, как мышка в бункере. — Я… я должна позвонить доктору Кондраки, он просил позвонить, когда вы проснетесь. Девушка начала набирать номер и дожидаться ответа. — Кондраки, слушает. — Мистер Кондраки, Розенкранц проснулся, мне отправить его к вам? — Как он себя чувствует? — Вроде нормально. — Вроде? — Совершенно точно, нормально, сэр. — Тогда пусть идет. — Хорошо. Медсестра повесила трубку и встала со стула чтобы увидеть Мартина. — Направляйтесь к Кондраки.       Мартин ничего ей не ответил и отправился в административный блок. Путь вёл по асфальтированной тропинке, вдоль которой расстилался газон. С левой стороны, на расстоянии примерно 30 метров от тропинки, был огромный белый забор, где военные что-то тестировали. Наверное, проводили простые учения. Рядом с администрацией, на лавочке сидела пара ученых, ещё двое выходили из столовой, держа в руках обед. Это довольно популярное место, за счет того, что здесь можно поесть на свежем воздухе. Привилегия довольно редкая, к слову. Увидев фигуру Мартина они вдруг замерли. Как будто там где проходил Мартин вдруг замирала жизнь.       Оказавшись вновь в кабинете Кондраки, без лишних слов он садится на стул. На некоторое время в воздухе повисло напряжение. Мартин сидел на стуле, а напротив него сидел Кондраки и спокойной курил, пока наконец не затушил сигарету и тяжело выдохнул. Он наклонился вперед и поставил руки перед собой. — Зачем вы напали на него? Все было нормально, пока вы не напали, — сказал Кондраки. — Очевидно, потому что я хотел его убить. Да и до сих пор хочу. Встречу в коридоре — убью. — Мартин, был созван совет, где решалось, что делать с тобой. У Мартина екнуло сердце, но он не подавал виду. — Не бойтесь, вас не уволят, хотя… по правилам, конечно, должны были уволить… — Тогда почему не уволили? — спросил Мартин. — Анборо и я… мы вступились за вас. — Даже Анборо? — Да, там был ещё один научный сотрудник… Джон Вокт, если не ошибаюсь, однако же решающие голоса были за нами. — И что же решил совет? — Вас отправляют в Японию. — В Японию, значит? — Этот филиал нуждается в вас, да и здесь вы больше никому не доставите проблем. О том инциденте вскоре забудут и может когда-нибудь вы сможете вернуться на прежнее рабочее место. — Сколько времени мне придется там работать? И как понимаю, жить? — Не знаю, Мартин, одно могу сказать точно. Когда придет время я свяжусь с тобой. — Но почему именно Япония? Это чуждое моей культуре государство, как же я буду воспитывать там дочерей? — Сколько им лет? Самой старшей 8 если не ошибаюсь? — Да, 8. Она уже ходит в школу и, конечно, совершенно не знает японского. — Не сочтите меня жестоким, Мартин, но это уже исключительно ваши проблемы. Вы бы не оказались там, если бы не были столь опрометчивы в своих порывах злости. Вам нужно научиться контролировать свой гнев. Если тоже самое произойдет в японском филиале… сомневаюсь, что вы сохраните свое рабочее место. — Ясно, — Мартин уперся головой о руки. Снова заболела. — Перелет и жилье, я думаю вы сами сможете оплатить. Когда вы достигнете Японии и обустроитесь там, местный филиал сам с вами свяжется. — Где именно находится там Зона? — Могу лишь сказать, что заселяться нужно ближе к Хоккайдо.       После этого разговора Мартина долго терзали сомнения. Его отцовские чувства разделились надвое. Для маленькой Саши переезд будет обычным делом, но для восьмилетней Джессики… Ей придется многому научиться. Учить чуждые ей манеры поведения, язык… В то же время, оставить их в Америке нельзя. Несмотря на огромное количество денег и возможность просто нанять профессиональных нянек, он не желал этого. Он любил их и хотел находится рядом с ними, наблюдать их взросление, давать жизненные советы, быть прекрасным отцом, в конце концов. Поэтому он все-таки решился забрать их с собой. У его лучшего друга — Джеймса, есть сын от японской жены. Они с Джессикой ровесники, поэтому она не будет одна на начальном этапе.       Он находился у себя в гостиной и принимал гостей, что пришли по бизнесу. Обычное дело для него. Как только они ушли, он подошел к холодильнику и вытащил оттуда виски. Сделав пару глотков он решился подняться к своим дочерям и рассказать им эту новость. Наверное, именно так выглядят отцы-одиночки, которые стараются быть сильными для своих дочерей.       Сначала он из любопытства заглянул, чтобы посмотреть, что они делают. Старшая учила маленькую, как правильно укачивать куклу в коляске. Саша же ничего не понимала и просто тянула куклу за нос. — Дочери мои, — сказал он и вошел в комнату. — Папа! — почти синхронно воскликнули они и тут же ринулись к нему. Он сел в позе йоги, и обнял их обоих. Они сели каждая ему на ноги. — Как дела, пап? Что говорили дяди? — спросила старшая. Мартин заметил, что Джессика довольно любопытная. Всегда расспрашивает его, что он делал и о чем говорил с людьми. Даже про бизнес много с ним говорила, но словно понимая, всю ситуацию, также ничего не говорила о маме. Причем как о своей, так и о матери Саши. — Мы обсуждали с дядями, дела кампании. — Компании? — спросила Саша, — что такое кампания, пап, скажи, скажи! — Что обсуждали? Какую сферу экономики? — спросила Джесс. — Эй, эй, по очереди мои родные. Для начала Саша, кампания, это… место, где работает твой папа. Теперь ты Джесс, мы обсуждали нефтяную сферу. — А меня сегодня в школе, одноклассник за косичку потянул, — сказала Джесс. — Правда? И что ты сделала? — спросил Мартин. — Конечно же врезала ему, пап, я умница? Скажи, что я хорошая! — Эй, так просто драться нельзя. — Но ведь это сексуальное домогательство! — запротестовала Джесс. — Откуда ты такие слова знаешь, Джесс? — удивился Мартин. — Пап, что такое сесуальное домог… домогатевство? — спросила Саша. — Ну все, хватит, — сказал он.       Долго они ещё обсуждали всякие разные темы. Саша вечно задавала вопросы о разных животинках, о картинках, о садике. Джесс расспрашивала о бизнесе, о нашем обществе. Пока наконец не наступил момент истины. — Дочки? — сказал Мартин. — Да, пап? — синхронно ответили они. — На этой неделе, вы едете с папой в путешествие. — В путешествие? Куда? Куда? Скажи, пап, куда? — говорила Саша. — В Японию. — А на какой срок? — спросила Джесс. — На большой. — А как же твоя кампания, пап? Мартина удивил такой вопрос, со стороны восьмилетней девочки. — У меня есть доверенные лица, за кампанию не переживай.       Таким образом, Мартин со своими дочерями переезжает в совершенно чужую страну. По телефону он заранее договорился о жилье и оповестил своего друга, Джеймса о своем приезде. «Ближе к Хоккайдо», эти слова Кондраки, он запомнил очень хорошо. Поэтому они поселяться в небольшой городок в префектуре Аомори.

2

      Муцу. Городок расположенный на острове Хонсю в префектуре Аомори региона Тохоку. С ним граничат посёлки Ома, Иокогама и сёла Хигасидори, Кадзамаура, Саи. Этот город находится близко к Хоккайдо. Здесь приемлемое жилье, а также в наличии есть все удобства. Начиная от начальных и средних школ, заканчивая большими супермаркетами и больницами. Джеймс проживает в Токио, но согласился приехать в Муцу, чтобы познакомить Мартина со страной.       Дом который он заранее арендовал, находился вдоль префектурной дороги номер шесть. Дом был совсем не похож на американский, как и все дома, что они успели увидеть. На скромный взгляд среднестатистического американца, эти дома уступают американской мечте. По крайней мере, так казалось с первого взгляда. Двухэтажный дом, с просторными окнами и балконом, станет теперь их новым жильем. Кстати Мартин изначально приметил, что японцы редко используют гаражи. У этого дома гаража тоже не было, машины оставляют на грунтовке и спокойно оставляют их. «Слишком они доверяют обществу» подумал Мартин и с точки зрения американца, — он абсолютно прав. Однако он находится уже давно не в Америке и здесь доверие, — в порядке вещей. Домик был продолговатый, так, что у него было две входные двери. Одна находилась сзади и вела уже на другую улицу. На той улице были дома исключительно японского стиля, с свойственными для них изогнутыми крышами. У дома же, где селились Розенкранцы, крыша была более современная. Практически все окна частных домов на этой улице, обладали большой шириной, что также смущало американского обывателя.       Внутри все было расставлено по японски практично. Мартин не любил слушать рассказы отца о Германии, но если «германская практичность лучшая в мире», как он говорил. То какая тогда японская? На втором этаже он расположил своих дочерей. На следующей неделе, он превратит эти комнаты в рай для маленьких девочек и они практически не заметят переезда. Джесс отправят в специальную школу, где она будет учиться, как прежде, но заодно и будет изучать японский. А для маленькой Саши, какая разница, что написано на упаковке? Английские слова или японские иероглифы? Другое дело движение машин. Казалось бы, такое простое правило, держаться левой полосы. Но как же трудно было привыкать! По пути к Муцу он уже выработал привычку левостороннего движения, так что риска ДТП больше нет.       Магазины разного рода были совсем близки, как и школа куда ходит Джесс. Он переживал за неё, за то, как она будет привыкать, и потому старался сделать окружение максимально знакомым. Также он купил ей велосипед. Она давно его хотела, но была очень скромной, поэтому он так и не купил его, если бы во время их прибытия к новому место жительству она не сказала: — Пап, велосипед не пристегнут. — Это Япония, Джесс. — Вот бы и мне такой же.       В первый день он даже толком не успел осмотреться. Был занят делами по обустройству дома и дочерей. Поэтому теперь он просыпается в надежде все-таки прогуляться по окрестностям. Японский филиал SCP ещё не связался с ним. Видимо таким образом они выражают свое понимание, все-таки нельзя сразу приступать к работе не отойдя толком от акклиматизации и общих трудностей. В таком доме, не получится содержать большой персонал, поэтому перед уходом он дожидается пока нянька доберется до места назначения и уже после, со спокойной душой за Сашу, идет гулять.       Прямо напротив его дома располагалась парикмахерская. Как же он был рад, когда увидел знакомые английские буквы «Open» на витрине. Сама же парикмахерская называлась «Azuma Hair&Relax». Несколько горшков с цветами и маленькая лавочка находились снаружи. У этого салона уже находился синий седан, хотя на улице было ещё утро. Он повернул направо и пошел дальше, минуя дом своих соседей. Вдруг его окликнули. — Доброе утро! — крикнул ему мужчина. — Доброе утро, — сказал Мартин в ответ и поклонился. — Вы наш новый сосед, иностранец, да? Мужчина был среднего возраста, вероятно работающий в салоне напротив его дома, в синих джинсах, смуглый, и в синей футболке. — Да, я американец. — Ага, я сразу понял, на улице необязательно кланяться, уважаемый. — Хорошо буду знать, спасибо. — Не за что, лучше заходите в наш салон. — Простите, у меня сейчас дела. — О! Ничего страшного, заходите, как вам будет удобно.       Мартин пошел дальше. «Как он понял, что я иностранец?» подумал Мартин и осмотрел свою одежду. На улице было пасмурно, поэтому к белой рубашке с красным галстуком, добавился пиджак. Он старался не думать стереотипами, но разве большинство японских офисных клерков не носят такую одежду? Тогда как он определил? «Точно!» озарился он «не нужно кланяться на улице». Поправив свой пиджак он пошел дальше.       Улицы частных домов не были особо оживленными, пока он встретил только работника в салоне и по совместительству, — своего соседа. Однако городок отдавал некой уютностью. Он был совсем не шумный, благоустроенный, но пасмурность не давала полностью насладиться японским климатом. Совсем рядом с их домом стояло футуристическое здание. Закругленные края и бело розовый цвет делали его необычным на фоне частных домов. Тут стояло много машин и на въезде были зеленые конусы. Табличка с белыми иероглифами на синем фоне стояла на въезде и гласила: Клиника офтальмолога Накамуры. Тоже было написано и на круглом крыльце. Ну точно словно в футуристический рай попал.       Чуть дальше стоит аптека. Мартину все ещё было непривычно, что слова тут пишутся то вертикально то горизонтально, от чего он часто путался. На входе в аптеку стоит целых три канализационных люка. При чем они стоят будто по возрастанию. Один поменьше, другой побольше и последний ещё больше. Черными иероглифами на желтом фоне было написано «открыто». Его посетила мысль, что его таблетки скоро кончатся и надо бы заранее их прикупить. Он входит в аптеку. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе утро, господин, — ответил мужчина за прилавком, — чего желаете купить? У ребенка болит живот? Болят зубки? Или быть может болят зубы у вас? Голова болит? Не проблема у нас есть современное решение… Этот мужчина был очень энергичен с утра по раньше. — Нет, нет, мне бы лекарства для сердца, вот рецепт. Мартин протянул ему рецепт на японском, потому что был наслышан о неприязни к американцам, особенно в маленьких городках, хоть тот работяга из салона злым совсем и не казался. — Есть рецепт значит? Да, сейчас, это обойдется вам в 853 иен. — Пожалуйста. Оплатить покупку не составило труда. Потихоньку можно привыкнуть к необычным японским зданиям и менталитету. Выйдя из аптеки он пошел гулять дальше, нужно было купить корм для Джонатана, пес послушный и верный, не стоит разочаровывать его. Надо купить самый дорогой корм.       Если идти от аптеки дальше по улице и повернуть направо, тебя встретит суши ресторан, а ещё дальше стоит продовольственный магазин и рядом с ним, — мясной магазин. В продовольственном супермаркете было абсолютно все, главное отличие от американских было в том, что фрукты и овощи предлагали покупать поштучно. Сами же супермаркеты, как и все в Японии, были оборудованы по последнему слову техники, даже можно было от сканировать большинство продуктов благодаря QR коду. Кассирши давали сдачу на специальное место. Они есть во многих супермаркетах Америки, но чаще передают сдачу в руку, здесь же исключительно на подставку. Это немного смутило Мартина, руки у него были ухоженные и чистые, может показаться, что они брезгуют, но на самом все заключается в менталитете.       После небольшой разведки Мартин вернулся домой. Эта прогулка взбодрила его и в тоже время вдохновила, ведь там в Америке, слишком много плохих воспоминаний. Есть, конечно, и хорошие, но плохие их полностью перекрывают. По крайней мере, так себя чувствовал Мартин, поэтому переезд в другую страну, с новыми людьми и окружением, благосклонно влияет на его психику. Он даже сам не заметил, как гулял все время один, вокруг людей было не особо много, с периодичностью в 5 минут, могло встретиться пару человек. Немудрено, ведь население Муцу составляет всего 65 000 человек. И на протяжении всего пути ему не слышались голоса и не чудилась мертвая жена. Обычно он гуляет с собакой, она словно катализатор избавляла его от всех этих бед, но сейчас обошелся без неё.

3

      В целом неделя прошла тихо, соседи оказались приличными людьми, одноклассники, что подшучивали над Джессикой, прекратили это делать после того, как та дружелюбно дала им всем в лоб. Саша продолжает страдать житейскими проблемами трехлетней девочки, а Мартин контролирует дистанционно кампанию. Его контроль больше похож на опеку, поскольку он не доверяет даже тем людям, кого лично назначил на пост. Родители, конечно, были в восторге, что он с дочерьми решил устроить отпуск, но уже находясь в Японии они были поставлены перед фактом, — у Мартина тут вид на жительство и срок пребывания неизвестен. Отец отреагировал спокойно, как и мать, однако тихо пригрозил по телефону: — Если захочешь получить гражданство Японии, то знай, я не буду писать письмо, — сказал отец. — Какое письмо? — спросил Мартин. — Они требуют, чтобы люди, которые получали их гражданство, приносили письма от родителей, где они говорят, что гордятся своим сыном и это будет честью для них, когда их сын получит гражданство. — А что в этом такого? Напишешь письмо и дело с концом, ты же можешь соврать, в конце концов. — Ты американец, Мартин и всегда им был. — Ну это уже в порядке вещей, для тебя я американец, а для мамы — немец, ничего не изменится. — Хорошо, но на одном условии. — Слушаю. — Раз ты так разъезжаешь по странам, то посети мой родной город, — Мюнхен, и как сын представь меня перед родственниками. — Будет время, — слетаем и в Германию, пап, я здесь по деловым вопросам. — По деловым вопросам ездят на неделю две, а ты решил там полноценно обосноваться. Как будто скрываешь что-то. — Ну, агентам ФБР свойственно все засекречивать. — Ты думаешь я поверил тем липовым документам? — спросил отец, — сынок, у меня отец работал в Штази я прекрасно различаю даже самые хорошие подделки. Мартин хотел что-то сказать, но промолчал. — Не знаю и знать не хочу кем ты работаешь, главное, что деньги приносишь в дом, ты надеюсь хоть не наркокартелем заправляешь? — Конечно, нет, пап, ничего противозаконного. — Дочка твоя приемная, как себя чувствует? — Она молодцом, нисколько не жалею, что удочерил её. — Удивительно, как ты вообще её нашел, вероятность найти человека в глухом лесу один на миллион вроде. — Спасибо моему псу. — Ладно, Мартин, твоя мама зовет меня кушать и мне не хочется заставлять её ждать. Auf Wiedersehn (нем. до встречи) — Auf Wiedersehn, отец.