Хроники Научного Сотрудника

1

      Боль. Пожалуй, это единственное о чем мог думать Мартин в тот момент. Ошибочно полагать, что удар ножом сразу вызывает у тебя боль. На самом деле, когда насильник нанес ему три удара в район живота он, даже не понял, что произошло. Боль приходит потом. В тот критический момент, когда его порезанные руки уже отказывались работать, помощь пришла с совершенно неожиданной стороны. Все это время он видел в Джесс лишь маленькую девочку, которую в возрасте 8 лет похоронили заживо. С кем не бывает, да? Он думал, что это её лишь сломает, сделает слабее и скованнее. На деле девочка уже тогда была способна на убийство хотя, скорее всего она просто действовала инстинктивно. Если так тогда почему она нанесла так много ударов? Конечно, её руки дрожали, когда здоровяк откинулся в сторону, но тем не менее. Не сделает ли это девочку ещё более жестокой? Сейчас он не мог об этом думать. Потому что сейчас он в реанимации и борется за саму возможность «думать».       Джесс сидела в больничном коридоре прямо у дверей в реанимационную. Над дверью горела до боли знакомая ей надпись «ВЕДЕТСЯ РЕАНИМАЦИЯ». Эту надпись она хорошо знает, ведь ровно два года назад умерла её мать. Её смерть была точкой отсчета того ада, что далее приключался в её жизни. Она до сих пор помнит, как сидя у реанимационной, думала «моя мамочка просто не может умереть, это же моя мама». Саму возможность её смерти Джесс исключала, как нечто настолько плохое и несправедливое, что она просто не заслуживает этого. Но мамочка умерла. А сейчас в реанимации находится её отец. Конечно, он не приходится отцом биологическим и она как-то не по здоровому его любит, просто ещё не осознала этого, но это тот человек, который не просто вытянул её из дна, а также дал и причину жить.       Полицейские не стали задавать вопросов, эти ребята прекрасно знают через, что прошла девочка, а её маленькие окровавленные ручки дают знать, что папу этой малышки лучше не трогать. Долго она просидела, заливаясь слезами в коридоре. Одна из медсестер захотела утешить девочку, очевидно, это новенькая, потому что опытные врачи совсем не горят желанием говорить с людьми, чей родной человек умирает всего в нескольких метрах от них. Но она просто продолжала плакать. Казалось, что своими слезами она может устроить потоп в больнице. Когда двери реанимационной распахнулись и в дверях показался старый врач в маске, — её сердце екнуло. Сейчас будет оглашен приговор. — Вы его дочь? — спросил врач. — Да. Её слезы остановились, а в голове был самый настоящий вакуум. — Ваш отец будет жить. Раны не такие серьезные, как мы думали.       Она не кричала от радости, не прыгала и не бегала, хотя ей очень хотелось. Её лицо просто расплылось в улыбке и умиротворении. Как и лицо врача. Ему не менее приятно видеть лицо человека, что искренне рад его работе. И никаких тебе «Слава Богу, он жив!».       Когда Мартин пришел в себя, первым делом пустили полицейских. Они задали стандартные вопросы, потом перешли к самой драке, поскольку второй свидетель, — женщина, которую он спас, саму драку не видела. Только момент, где Мартин пронзает глаз бандита пилочкой для ногтей. Их действия были признаны актом самообороны. На восстановление Мартину необходимо было пролежать в больнице пару недель, но это слишком много. Совет 05 надеется на него, и он просто не может их подвести. Полежит пару дней и выйдет надо только подключить фонд SCP. Но ничто так не облегчало его ношу, как дочь, что спала прямо у его койки. Её золотистые волосы рассыпались прямо на кровати, и она тихо сопела. Проснись Мартин раньше, увидел бы её заплаканные глаза. — Джесс… Она подняла голову и взглянула на него сонными глазами. — Папа… Она держала его руку своей и заснула прямо на ней. — Я так рада, что ты цел, папа. — А я как рад, что ты цела, Джесси. — Папа… — в её голосе снова стали слышны нотки отчаяния, — когда с тебя снимут эти дурацкие бинты! — Скоро, — улыбнулся он, — через пару дней папа снова будет на ходу. Она ведет себя совершенно обычно. Её совсем не смущает, что она убила человека. Хотя то животное вряд ли можно таковым назвать. — Папа… — Да, милая? — Тот дядя умер? Я его убила, да? — Да, Джесс, ты убила его. — Я поступила правильно? — Ты молодец, Джесс, ты поступила абсолютно правильно. — Но… но, ведь он же человек пап! — Нет, Джесси, такие как он, это мусор который недостоин жизни. Я горжусь твоей смелостью. — Правда? — Запомни дорогая, если кто-то угрожает твоей жизни или жизни дорого тебе человека ты автоматически имеешь право на убийство. Она замялась. — Я горжусь тобой, — сказал он и поцеловал её. Когда отец поцеловал её в губы, пусть и по-детски, она засияла счастьем. Если её любимый папа сказал, что она убила мусор, — значит, так оно и есть. Она безумно счастлива, что всадила нож в спину этого ублюдка. Всадит и в следующий раз, если будет необходимость. Потому что она, — папина дочка.

2

      На полную реабилитацию нужно было потратить не меньше месяца. В идеале 3 месяца, но Мартин смог обойтись двумя неделями. Сроки подгорают и пусть через специальные контакты Мартин давал распоряжения эффективность руководства снижается из-за его отсутствия. Поэтому раньше срока он отправляется домой и на следующий день, — заступает на работу.       Передвигался он при помощи костыля, потому что иначе падал бы от боли каждую секунду. Боль была особенно мучительной при движении поэтому он очень часто пил обезболивающее. Да, зрелище было не приятным, но уважение персонала к нему возросло многократно. В этом чуждом привлекательном иностранце они стали находить трудолюбивого работника, который работает на благо Императора. Конечно, сам Розенкранц так не считал ему вообще было не до этого.       Несмотря на свою самоотверженную работу команда научных сотрудников 914-А далеко не продвинулась. Можно было бесконечно экспериментировать с разными объектами, но требовалось создание SCP-EX. По сути объект уже частично таковым является ведь довольно жестоким методом удалось разработать лекарство от рака. Безусловно ученым было поручено создать копию лекарства, однако попытки провалились. Загадочным образом ученым просто не удавалось изобрести лекарство по образцу. Оно просто не работало. Но и тратить людскую жизнь взамен на, допустим, 5 жизней тоже не практичная идея. Нужен отлаженный механизм по производству лекарства. Мартин созывает команду. — Что-то случилось, Розенкранц-доно? — спросил Кобаяси. — Да… мы в большом дерьме! — крикнул Мартин по-американски от чего Танака, даже шарахнулась. Ковыляя к столу Мартин стал комкать бумаги, тщательно заполненные рукой Кобаяси. — Все это… — он тыкал ими в лицо команде, — бесполезное дерьмо! — снова на американском. — Розенкранц-доно, мы отработали план по… — начал Ямамото. — Да плевать я хотел на этот план… — он взмахнул рукой, — все бесполезно! — Розенкранц-доно, мы делаем все что в наших силах. — Бесполезные куски дерьма! — вырвалось у него, после чего он медленно сел в кресло, — разбирайте часовой механизм. Все посмотрели на него выпучившимися глазами. — Розенкранц-доно, это значит… — снова начал Ямамото. — Разбирайте! — крикнул он. — Розенкранц-доно, вы уверены, что стоит… — Ваша задача не спрашивать, а делать! Вызывайте инженерную команду! «Проклятье», — подумал Мартин, — «эти япошки видели, как я срываюсь… нестерпимый позор. Нужно держать себя в руках. Держи себя в руках».       Мартину потребовалось пару минут, чтобы успокоиться. Для более действенного эффекта он выходит в коридор и идет в комнату персонала, — небольшое подсобное помещение, где сотрудники могут покурить. После пары хороших затяжек Мартин расслабляется, поправляет свой галстук и выходит из подсобки. В этот момент, группа врачей неслась по коридору с каталками, крича: «с дороги у нас раненый». Мартин прижался к стене, пропуская каталки. У бедолаги был расшиблен череп сзади. Как выяснилось позже, бедолага заработался и потерял сознание. Приземлился прямо на кафель. «Вот, что бывает если не следить за своим психическим состоянием», — подумал Мартин, — «к счастью у меня таких проблем нет». Вернее, теперь нет. Из-за сигареты? Конечно, нет. Ему понравился тихий крик бедолаги в часовом механизме, а если представить, как его тело разрывает на части… Прелестно.       Мартин возвращается совершенно спокойным, хотя по лицу его подчиненных можно сказать, что они этого не знают. Девушка и вовсе стала очень замкнутой. Команда инженеров уже вовсю трудилась, используя специальные приборы и они неплохо преуспевали в своем деле. Кобаяси и Ямомото находились рядом и тщательно изучали детали, что выпадали с объекта. — Розенкранц-доно… — сказала Танака, она словно проверяла в каком настроении находится Мартин. — Что случилось, Танаки-сан? — Зачем мы разбираем этот SCP объект? Мартин сел в кресло, отложил костыль и сделав глоток кофе, заговорил: — Мы создадим свой, желательно модель по-меньше и чтобы специализировалась на раке. — Вы знаете, что будет если попытка провалиться? — Просто соберем обратно… — Розенкранц-сама! — крикнул начальник инженеров, — подойдите сюда! Мартин хватает костыль и пытается подняться, резко у него закололо в животе, и он плюхнулся назад. — Дерьмо, — сказал он по-американски. — Дайте я вам помогу, — сказала Танака. — Не надо я сам, — отмахнулся Мартин и все-таки встал. Тучный инженер стоял у машины и как только Мартин подошел, стал говорить. — Розенкранц-доно, нам удалось разобрать машину, но эта часть кажется не разбираемой… — он показал на сеть сложных механизмов. Мартин развернулся и пошел к телефону. Танака и инженер следовали за ним. — Муши-муши, соедините меня с Макото Томоюки… Томоюки-сан? Да, это Розенкранц, у меня есть просьба, дайте разрешение на использование взрывчатки… да, я в своем уме… да, я понимаю, что уволят… да, вина будет на мне… да… да… — он повесил трубку. — Использовать… взрывчатку? — спросил инженер. — Да, количество берите по своему профессиональному усмотрению.       Несмотря на то, что глава научного отдела дал согласие, он лично спустился с верхних уровней, чтобы поговорить с Мартином. Все видели, как глава заходит в командный пункт, через стекло было видно, как Мартин и Макото общаются в спокойном тоне. В конце беседы глава вышел с очень недовольным лицом. — Проклятый гайдзин… — сказал он про себя, но стоящие рядом сотрудники прекрасно все слышали.

3

      Целый месяц часовой механизм находился в разобранном состоянии. Целый месяц Мартин рисовал чертеж нового часового механизма. Была лишь одна деталь которую он не знал куда пихать. Небольшая цилиндрическая деталь из металла, но Мартин не обращал на неё внимание. Он был уверен в своей победе. За это время, он восстановил свое прежнее эмоциональное состояние, не кричал на сотрудников и каждый день читал своим дочкам сказку на ночь. Я не могу ошибиться.       Через ещё одну неделю инженеры стали претворять проект Мартина в жизнь. Строительство нового механизма шло полным ходом, были задействованы все инженерные силы зоны. В результате, размер механизма был уменьшен в трое. В начале был разъем для ампулы потом идет трубка и на выходе готовая ампула. Запускается механизм также путем прокрутки ключа. Процесс обработки материала занимает 5 секунд.       Тестирование механизма происходило в большом кругу людей. Помимо инженеров и огромного количества научных сотрудников присутствовал менеджер зоны и глава научного отдела. Мартин лично клал ампулу с раком и крутил ключ. Звук работы механизма затрещал. В тесноте людей повисло напряжение. Работай потому что если ты не заработаешь… Я потеряю все.       Характерный звонкий звук сообщал, что механизм работает. Осталось проверить саму вакцину, к счастью прибор для проверки подлинности вакцины находился в той же комнате. Когда Мартин подошел к этому прибору, чтобы проверить подлинность, он уловил взглядом пару вспышек, вероятно, его снимали фотографы фонда. Ожидали увидеть исторический момент. Но они его не увидели. Результат отрицательный. Толпа с недовольным гулом разошлась. — Жду у себя в кабинете, — сказал Макото.       Мартин колоссально занервничал. Он дышал тяжело и стук его сердца был похож на марш сумасшедших солдатиков. Звоночек аритмии, — пора принимать таблетки. К счастью, они всегда под рукой. Мартин принял таблетки ничем их, не запивая и совершенно неожиданно ему очень захотелось раскусить свои ногти. Не просто от волнения погрызть, а разожрать до крови. Но этого делать нельзя, иначе все эти люди увидят, как ты нервничаешь.       По пути в кабинет главы научного отдела, Мартин мог чувствовать на себе все эти презренные взгляды окружающих. Ещё вчера они уважали тебя, а сегодня ненавидят. Если ты не умеешь игнорировать это, то долго тебе здесь не протянуть. Секрет быстрого продвижения по карьерной лестнице, это полное игнорирование чувств окружающих. Однако, когда ты входишь в кабинет главы научного отдела ты всегда нервничаешь, потому что как бы тебе не хотелось, игнорировать начальника не получится. — Розенкранц-сама, вы понимаете, что будет дальше? Мартин молчал, но улыбался. — За такую халатность мы понизим вас в должности до младшего научного сотрудника, вернем вам первый уровень допуска и обработаем амнезиаком все ваши исследования объектов выше 1 уровня допуска. — Как насчет того, чтобы дать мне ещё одну неделю? Макото замолчал. — Вы ничего не потеряете если дадите мне ещё одну неделю и, кроме того, я уверен, что знаю в чем проблема моего механизма. Нужна всего одна неделя. — Розенкранц-сама! — крикнул он, — хватит испытывать терпение своего начальства, вас понизят в звании и точка! — Где работает ваш сын? — спросил Мартин. — В американской офисной кампании… а что? — Вы знаете какая кампания самая крупная и влиятельная в Америке? — Я знаю, что вы владеете ей, но меня и моего сына подачками не подкупить. Мой отец был влиятельным политиком в годы экономического чуда в Японии, а мой прадед погиб в отчаянной атаке на американских свиней в 1945 году. Наша семья всегда служила Японии и взять взятку значит предать не только семью, но и Императора! — А я и не собирался, — сказал он и направился к выходу, — вы знаете… на улицах Америки бывает очень скользко, пожалуйста предупредите вашего сына, чтобы осторожно передвигался по улице. — Не может быть… вы… — Если вы умный человек, вы дадите мне неделю, если же жизнь вашего сына для вас пустой звук… Макото сидел без движения. — Ну, это уже не мои проблемы, — сказал Мартин и вышел. Ещё одна неделя была ему обеспечена.