Найти к нему подход

      Стоило отметить, что у напарника-андроида были неоспоримые и безоговорочные преимущества в сравнении с живыми людьми. Он не считал нечестным или несправедливым, что именно ему приходилось составлять нудные и скучные отчёты, поэтому на него всегда можно было спихнуть рутинную работу. Он никогда не обижался и не оскорблялся, какую бы херню и ахинею Гэвин ни нёс в его адрес, если всё ограничивалось чесанием языка. Никогда не грузил своими проблемами (а были ли они у него вообще?), не рассказывал «ахуенно смешные» истории из жизни и не лез с тупыми вопросами об этой жизни к Риду. Зато Девятка оказался интересным собеседником, потому что всегда слушал не перебивая (и вообще не комментируя) и, если был в хорошем настроении и не считал их оскорбительными, охотно отвечал на вопросы Гэвина, какими бы глупыми и нелепыми они ни были:       — Вот объясни мне, Пластик, почему вы с Коннором так похожи, но в то же время — нихуя нет?       — Модель РК800 — мой прототип. Я создан на её основе, но с корректировкой ошибок, допущенных в предыдущей версии.       — Так чего они пидорскую внешность не убрали?       Андроид прожёг его взглядом, но ответил:       — Внешность каждого андроида разрабатывается с учётом его функций и с целью гармоничного внедрения в социум…       — Короче, Умник!       — …я должен располагать к себе людей.       — «Киберлайф» лоханулись. Ты себя в зеркало видел? С таким ебалом только детей запугивать да признания на допросах выбивать.       — Это тоже входит в мою программу.       О, да, программа допросов! Это была ещё одна монетка в копилку плюсов, за которые Гэвин своего напарника мог почти полюбить. По тому, как РК900 допрашивал подозреваемых, можно было учебник писать. Учебник для сотрудников года секс-клуба «Эдем»!       В его системы были встроены два режима ведения допросов — «утешение и обольщение» и «давление и угрозы» — «добрый» и «злой коп» версии «Киберлайф». В первом случае РК900 менялся до неузнаваемости: черты его лица становились мягче, в движениях пропадала машинная резкость, на губах появлялась самая очаровательная и обворожительная улыбка, которую только мог изобразить этот кибер-актёришка. Но главное, тембр его голоса менялся и звучал так, будто он обещал присутствующим лучший секс в их жизни. Велись все — от допрашиваемых до копов, наблюдавших за допросом. Последние потом слетались к столу андроида как пчёлы на мёд и пытались узнать его получше, а подозреваемые и свидетели подавали информацию на блюдечке, разве что слюной не капая на белоснежный пиджак РК900. У Гэвина же в такие моменты мурашки по спине бежали: когда он видел, как Девятка улыбается и сладкими речами обещает обвиняемому лично проследить за его благополучием, у Гэвина Рида всё внутри застывало от холодного ужаса. Потому что перед ним представал кто-то, кого Гэвин не знал и с кем не хотел бы находиться рядом десять–двенадцать часов в сутки.       Вместе с тем он готов был часами наблюдать, как этот же андроид преображается меньше чем за минуту и жёстко бьёт рукой по столу, не уговаривая — приказывая и требуя выложить всё подчистую. Тогда его глаза горели, движения заострялись, а лицо застывало каменной маской. Ровный металлический голос рассказывал, что бывает за дачу ложных показаний или уклонение от показаний вовсе, а костяшки пальцев ненавязчиво хрустели, обещая решить вопрос с признанием по-другому. Гэвин был уверен: только тогда его Девятка становился настоящим. Залипать на это зрелище он мог часами, не замечая, как паскудно улыбается в эти минуты.       Что-то было в РК900 такое… что притягивало к нему взгляд. Что-то, после чего хотелось выйти и закурить, как после отличного секса.       Андроидов по умолчанию создавали такими, чтобы они могли удовлетворять людские потребности, в том числе и низшие. Андроид-детектив не проектировался как кто-то, кто может тебя трахнуть, но всё равно в него вложили всё необходимое для услады глаз и ушей. Это замечали все в отделе полиции, это замечали обвиняемые и свидетели, журналисты и потерпевшие, мужчины и женщины. Но Гэвин Рид, страдающий ксенофобией, заметил это что-то только тогда, когда увидел, как РК900 ведёт допрос с пристрастием.       Как до агрессии меняются его движения.       Как резко и точно двигаются его руки.       Как сжимаются губы и костенеют мышцы.       Как он напрягает плечи, будто готовясь к броску.       Как бьёт ладонью по столу, всегда внезапно, заставляя всех вздрагивать.       Как он смотрит: надменно, уничтожающе, будто унижая одним взглядом. Всегда сверху вниз, и рост не имеет значения.       Как говорит: то холодно и скупо, то жёстко и грубо, расписывая по пунктам, почему не стоит молчать.       Слащавый пай-мальчик Коннор так не умел. На пай-мальчика Коннора у Гэвина и не стояло, когда тот изображал из себя крутого, повышая голос на съехавшего андроида.       Девятка как-то сказал ему, что он лучше своего прототипа во всём. В такие моменты Гэвин готов был с ним согласиться.       Признаться самому себе, что его заводит какой-то там пластиковый манекен, оказалось проще, чем в том, что РК900 был прав и Гэвину действительно нравилось, когда он огрызался и хамил ему.       Нет, нихуя. Он не настолько извращенец.       Не то чтобы Гэвин никогда не интересовался мужчинами — в молодости да по глупости он и не такие эксперименты пробовал, — но он никогда не интересовался андроидами. В конце концов, Девятка не привлекал его сам по себе, и залипал на него Гэвин только тогда, когда включался режим «программы для допросов». Получалось, что девяносто девять процентов времени напарник-андроид его бесил и только оставшийся процент Гэвин размышлял, что было бы неплохо найти себе кого-нибудь. Кого-нибудь, кто согласится изображать из себя в постели «злого копа».       Записи всех допросов и опросов потерпевших и обвиняемых хранились в архиве, среди других материалов уголовных дел. Доступ к ним онлайн был у каждого, кто работал с ними, так что просматривать документы и фотографии вещдоков можно было не выходя из дома. Чем Гэвин и пользовался, без зазрения совести подрачивая на своего напарника в свободное время. Записи допросов теперь воспринимались им как нечто отдельное от работы, а RK900 на них представлялся не иначе как актёр порно. В его сознании это был совсем не тот Девятка, что прожигал его взглядом, когда он мусорил на улице или читал ему лекции за съеденный бургер.       Справившись со своими пороками, Гэвин продолжил жить дальше как ни в чём не бывало.

***

      По каким статьям можно засадить за решётку педофила, трахающего детишек, вам скажет любой коп-первокурсник и/или адвокат-любитель. Список небольшой, но внушительный: от похищения и домогательства до изнасилования и совращения, а в качестве наказания — пожизненный срок и кастрация химией.       По какой статье можно посадить педофила-извращенца, трахающего купленного им же ребёнка-андроида до тех пор, пока девочка не сорвётся и не пырнёт его кухонным ножом, Гэвин не знал. Никто, блять, не знал. Потому что, блять, не было такой статьи, защищающей андроидов, да и прецедента прежде тоже не было!       Зато у полиции Детройта были на руках труп и девочка-андроид в допросной комнате, с кровью своего отца на маленьких ладошках. А ещё запись её воспоминаний, после просмотра которых Гэвина обещали мучить кошмары ближайшие пару месяцев, а то и лет.       — Что будем делать, капитан? — спросил один из копов, Роберт, кажется, который курировал это дело.       Джеффри Фаулер сидел за столом за стеклом допросной, сплетя пальцы под носом, смотрел на девочку и думал. Он не знал, что делать, и Гэвин прекрасно понимал его. С одной стороны, у них был устав и приказ свыше, согласно которым все дела по андроидам должны быть засекречены и не выходить за пределы участка и компании «Киберлайф», которая выплачивала за них штрафы. С другой стороны баррикад — профессиональный долг и обыкновенная человеческая мораль. Скрой они это происшествие от общественности, и законов, регулирующих подобное непотребство, никогда не появится.       А сколько ещё таких девочек и мальчиков живут со своими «родителями» прямо сейчас, ночуя с ними в одной постели? Гэвин боялся даже подумать об этом. Насколько же травмирующим должен быть подобный опыт для ребёнка, раз привёл к девиации того, кто даже не знал, что такое «секс»?       Гэвин никогда не считал андроидов чем-то больше обыкновенного телефона, но даже по меркам его весьма гибкой системы ценностей и морали это было слишком.       — Что будем делать с девочкой? — снова подал голос «кажется Роберт», глядя на капитана. — Может, позвать детского психолога?       — В этом нет необходимости, — ожил РК900, который до сих пор стоял рядом с Гэвином в углу комнаты и не подавал признаков жизни.       Его диод светился жёлтым минут десять, а сам андроид прикрыл глаза и не шевелился, и Гэвин уже решил, что тот завис, скачивая какое-нибудь обновление. А тут он внезапно «проснулся», цвет диода сменился на голубой, и Девятка шагнул к Фаулеру, убрав руки за спину. Гэвин прожёг его спину взглядом, не ожидая ничего хорошего.       — Я составил отчёт по этому делу и отослал его в «Киберлайф». Только что поступило распоряжение. Я заберу андроида YK700 в офис компании. Её память исследуют, чтобы скорректировать ошибки в модели, после чего тело утилизируют.       Фаулер молчал, долго. С каждой секундой тишины Гэвин ощущал, как холодок ужаса пробирает его тело до мурашек. Когда капитан махнул рукой, давая андроиду вольную, Гэвин выхватил пистолет, сжал его двумя руками и направил на шагнувшего к двери напарника.       — Только через мой труп, Пластик.       Девятка замер. Диод мигнул жёлтым, стеклянный, непривычно мёртвый взгляд остановился на лице Гэвина. Мурашки страха побежали по телу вновь. Его напарник был непростым андроидом, это Гэвин заметил уже давно — эта модель имитировала человека даже слишком хорошо, вплоть до искорок раздражения в глазах, когда они ругались. Но сейчас перед ним была машина. Холодная, неживая, не способная на компромиссы. Он сжал пистолет крепче.       — Оставь это, Гэвин, — бросил Фаулер через плечо.       — YK700 — собственность «Киберлайф», — заговорил РК900 без тени интонаций. — Всех девиантов надлежит передавать компании для исследований и дальнейшей утилизации.       — Это не тот случай. Тронешь её — и я за себя не ручаюсь.       — Гэвин! — прикрикнул Фаулер, оборачиваясь к нему уже всем телом. — Не связывайся с ним!       — Захлопни пасть, Джефф, ты не хуже меня знаешь, что это дело нельзя заминать!       — Вы мешаете, детектив. Согласно уставу… — снова влез РК900, и Гэвин переключил своё раздражение на него.       — К чёрту устав! Она. Никуда. С тобой. Не пойдёт. Ясно тебе?!       — Устранить вас не составит труда, детектив, но я бы не хотел этого делать.       В синтетическом голосе зазвучали эмоции — раздражение и самая настоящая угроза. Даже глаза ожили: они пристально следили за Гэвином, в то время как диод ровно горел жёлтым. Гэвин быстро сообразил, что следить нужно за ним, и не ошибся. Как только жёлтый сменился голубым, РК900 шагнул к нему.       — Оставь его, Ричард, это приказ! — скомандовал Фаулер, и Гэвин вскинул пистолет, целясь андроиду в лоб.       — Стой на месте!       — Уберите оружие, детектив.       Девятка вскинул руку, хватаясь за пистолет. Гэвин выстрелил — андроид рывком ушёл в сторону, но пуля пробила ладонь. Роберт подбежал к нему сзади, схватил за руку, пытаясь остановить, что-то кричал прямо на ухо. Гэвин отмахнулся, скинув его с себя, но потерял секунды, и РК900 воспользовался этим, ударив его под дых.       Пистолет Гэвин не выпустил, даже когда согнулся пополам от боли. Следующий выстрел пришёлся в ноги андроида, на этот раз мимо. Девятка поймал его за руку и скрутил, приложив лицом о стекло допросной.       — Ты, ублюдок! — взвыл Гэвин, пытаясь вырваться.       Фаулер крикнул что-то о подмоге, хлопнула дверь, кто-то из копов повис на руках у РК900, пытаясь оторвать его от Гэвина. Куда там! Это с обычным-то андроидом не удалось бы легко, а Девятка и вовсе будто не почувствовал на себе человеческого веса.       — Ричард, я приказываю тебе отпустить его! — заорал Джефф, но тоже тщетно.       Андроид заломил Гэвину руки и тянул до тех пор, пока он не вскрикнул от боли, а пистолет не выпал из онемевших пальцев. Только тогда РК900 отпустил его, чтобы подобрать оружие с пола. Гэвин зарычал и, оттолкнувшись от стекла, ударил локтем назад, целясь под рёбра.       Воздух с кашлем и каплями тириума вышел из «лёгких» андроида: Гэвин угодил аккурат в систему охлаждения. Следующий удар кулаком с разворота пришёлся на челюсть Девятки, заставив его отступить.       Это был последний удар, который он пропустил. Уже следующий андроид блокировал, встретив кулак детектива простреленной ладонью. Механические пальцы сжали кисть, и Девятка дёрнул Гэвина на себя, отступая. Грязный пол он встретил свободной рукой, отбив запястье, а грёбаный андроид уселся на него сверху, будто на охотничий трофей!       — Это для вашего же блага, детектив, — произнёс РК900, замахиваясь ладонью.       Гэвин отрубился, не успев понять, куда точно пришёлся удар.       Он пришёл в себя на диванчике в приёмной. Девятка сидел у него в ногах, сложив руки на коленях. Простреленную ладонь заменили, трещину на подбородке скрыл обновлённый скин, и будто не было никакой драки. Только у Гэвина почему-то болела шея, а руки и куртка были заляпаны синей кровью.       — Я следил, чтобы никто не побеспокоил вас, детектив. Надеюсь, вы хорошо отдохнули, — обратился к нему Девятка, когда он поднялся. Звучало почти искренне.       Он провалялся без сознания несколько часов — за это время девочку-андроида уже успели забрать представители «Киберлайф», и Джефф только виновато развёл руками на обвиняющий взгляд Гэвина.       — Я всего лишь выполняю свою работу, как и твой андроид, между прочим, — сказал ему тогда Джефф.       Вот только простить этот инцидент напарнику Гэвин так и не смог, и его издёвки перестали походить на дружеские.       Спустя пару недель участок заполонили копии РК900 обоих полов, по одному в напарники на каждого копа. Даже у Тины был теперь свой «Девятка», одетый в полицейскую униформу сине-чёрного цвета с крупной надписью «Android» на спине, чтобы можно было отличить его от полицейского-человека. Фаулер толкнул целую речь в честь этого события: поздравил всех с «щедрым подарком от госдепартамента» («Каждый получит своего нового «друга» в добровольно-принудительном порядке»), попросил быть с ними осторожными («Все они на учёте как госимущество. Если сломается из-за вас — будете платить штраф! Так что не дай бог эта хренова игрушка погибнет не при исполнении») и завершил её отеческим подбадриванием («За дело, мать вашу! Вашу работу они за вас не сделают!»).       Напарник-андроид — это не то же самое, что безмозглый секьюрити на стойке регистрации, отвечающий по принципу бота. Когда ты проводишь рядом с ним ежедневно десять часов своей жизни, проходишь огонь, воду, сварливых бабок, погони и перестрелки так или иначе начинаешь привязываться и очеловечивать того, от кого зависит твоя жизнь. Вот их и очеловечивали, наделяя знаками отличия, чтобы избежать путаницы: кто-то перевесил фирменную ленту «Киберлайф» с плеча на запястье, кто-то нацепил на фирменный пиджак значок любимой бейсбольной команды, кто-то (явно девушка) повязал своему напарнику цветастый шёлковый платок поверх стоячего воротничка. Один из андроидов с миной кирпичом разгуливал по участку с брелоком-смайликом на поясе, и Гэвин ржал, как гиена, всякий раз, когда тот проходил мимо. Некоторые заставляли своих напарников менять причёски или цвет волос, другие же сошлись во мнении, что им хватит имени на пиджаке андроида. Поскольку один «Ричард», закреплённый за Гэвином Ридом в отделе уже был, а «Коннора» (как звали модель по умолчанию) многие помнили и знали в лицо, андроидам в спешке начали придумывать имена, и Гэвин бесился, что он должен запоминать всех этих Кеннетов, Колинов, Риков и отличать их друг от друга. Но как бы ни старались его коллеги, в Гэвине не хотело умирать ощущение, что он попал в Матрицу.       Им объяснили, что андроиды нужны для облегчения их работы: мобильные лаборатории, сканеры, компьютеры с базами данных и выходом в интернет — инструменты. Но Гэвин догадывался, к чему всё идёт. Их — людей — заменяли на те самые инструменты.       — Грёбаные андроиды, — ворчал Рид, сидя за терминалом рядом с одним из них.       Своего андроида среди этого апокалипсиса из РК900 он узнавал безошибочно: тот единственный позволял себе ему хамить. Поэтому он и не парился над отличительными знаками, и, видимо, Девятку это задело, потому что в один из дней он вдруг спросил, без какого-либо вступления:       — Почему вы не путаете меня с другими РК900 и не наделяете ничем… личным?       — Всё очень просто, Пластик, — улыбаясь, ответил ему Гэвин. — Только ты один во всём участке смотришь на всех, как на куски дерьма. Этот взгляд ни с чем не спутать.       В действительности, в глубине души Гэвин гордился тем, что Ричард, весь такой идеальный во всём, с комплексом бога и отличника, достался именно ему, напрочь забывая, за какие именно «заслуги» он его получил.       — Хах, а ты кажешься куда умнее и выглядишь более естественным, чем все эти жестянки, — как-то задумчиво бросил Рид, разглядывая одного из РК900, тенью следующего за Гвэнет ровно на расстоянии трёх шагов, не больше и не меньше, словно линейкой отмерял.       — Это временно, — объяснил Девятка. — Как только они пройдут этап адаптации, то станут более… «живыми» в ваших глазах. Моя модель разработана так, чтобы идеально интегрировать с социумом.       — Проще, Умник!       — …они учатся, подражая людям.       — То есть через пару месяцев они все станут такими же надменными ублюдками, как и ты? У вас же одни заводские настройки.       — Базовые настройки одинаковые, но андроид подстраивается под напарника. Модель поведения выбирается согласно психологическому профилю, чтобы работа в паре была максимально комфортной и продуктивной.       Гэвин быстро сообразил, как можно этим воспользоваться, пока местные андроиды ещё именно андроиды. В один из дней, пока они были в участке, он выбрал глазами одного из шатающихся без дела РК900 — новенького, свеженького, ещё не определившегося, кто он: мудак или лапочка, — и подозвал к себе:       — Эй, как там тебя… Рик? Кен-детектив, подойди-ка сюда!       Андроид послушно остановился напротив его стола, ожидая поручений. Гэвин оглянулся на своего Девятку — тот сидел за терминалом, делая вид, что его совершенно не волнует происходящее, но Гэвин знал, что с такого расстояния он всё отлично слышит. Ухмыльнувшись, он обратился к андроиду, которого решил наречь «Кеном».       — Я хочу, чтобы ты ответил на парочку вопросов. Только предельно честно — люди ой как не любят ловить кого-то на лжи. А я пойму, если ты солгал.       — Я не могу солгать вам, детектив Рид, — механически произнёс андроид. — Моя программа включает в себя запрет на ложь и любые виды обмана — это необходимо, чтобы я законно мог давать показания в суде по делам, которые расследую.       Рид вскинул обе руки, раскрытыми ладонями указывая на Кена, и резко обернулся к Девятке, с широкой улыбкой демонстрируя одного андроида другому. Он несколько раз кивнул своему пластику, пока не добился его внимания, всем своим видом пытаясь сказать: «Смотри, как надо отвечать детективу, мудень!» Девятка прожёг его злым, горящим холодным презрением взглядом.       — Хорошо, — довольно кивнул Гэвин, снова оборачиваясь к Кену. — Кто отдаёт тебе распоряжения? Кому ты подчиняешься? У тебя ведь есть твой главный босс?       — Приоритетом модели является напарник, в моём случае это детектив Пит Хариссон. Следом идёт капитан Джеффри Фаулер — его приказы имеют второй уровень приоритетности. Вышестоящее руководство…       Гэвин перебил его вне себя от возмущения, обратившись к Девятке:       — Пластик, ты мне не подчиняешься!       — В отличие от этих моделей, приобретённых госдепартаментом и переданных во владение полиции Детройта, я всё ещё принадлежу «Киберлайф», — с усталым спокойствием ответил андроид. — Я передан полиции для оказания помощи в расследовании, но являюсь скорее арендованным работником, чем собственностью полиции. Говоря проще, я особенный, детектив Рид, поэтому потрудитесь хотя бы выучить моё имя.       Гэвин зло прищурился, встречаясь с Девяткой взглядом. Какое-то время они испытывали друг друга, пока Гэвин не фыркнул, ухмыляясь, и не обернулся к Кену:       — А член у тебя есть?       Он чувствовал, как горят его спина и затылок под взглядом Девятки, и чужая ярость приятно согревала изнутри. Кен ненадолго подвис, светя жёлтым диодом, прежде чем ответить:       — Конкретно у меня — нет. В базовой комплектации модели внешние половые органы не предусмотрены, но их можно приобрести отдельно. Модель можно дополнить и внешней чувствительностью к прикосновениям…       — Я понял! — смеясь, перебил детектив. — Никто не станет доплачивать за то, чтобы хоть у парочки копов были стальные яйца. Ну, а какие-нибудь другие отверстия у тебя имеются? Ну, знаешь, чтобы трахнуть мог не только ты, а тебя?       — Оставьте свои сексуальные фантазии при себе, детектив, — Девятка не выдержал, вмешался. — Если вы так хотите воплотить их в жизнь, мы можем обсудить их после работы, один на один.       Когда Гэвин повернул к нему голову, его напарник бесстрастно смотрел в монитор, но его диод даже не мигал — ровно горел предупреждающим жёлтым сигналом. Провокация сработала, и Гэвин был доволен собой.       — Рид! Что ты делаешь с моим андроидом?!       — Просто ввожу его в курс дела, Пит! — крикнул Гэвин своему коллеге, который орал на него с другого конца участка и выглядел, даже с такого расстояния, неоправданно рассерженным.       Бросив Кену «свободен», Гэвин отъехал на стуле к своему терминалу, оказавшись к Девятке предельно близко.       — Хочешь лично ввести меня в курс дела, Эркей? — с ухмылкой поинтересовался у него Рид.       Девятка не изменился в лице и даже взгляд в его сторону не перевёл.       — Если вы жаждете получить инструкцию к моему телу, вам достаточно вежливо попросить. Я всегда готов предоставить вам доступ.       — Оу, даже так? — Гэвин откровенно веселился, ни на минуту не воспринимая андроида всерьёз. — И кто же будет сверху, а кто снизу?       — Зависит от того, как именно вы попросите.       — Не дождёшься, Пластик! — пропел Рид. — Мечтай и дальше об электроовцах!

***

      В тот день настроение Гэвина Рида было крайне паршивым. Он не спал несколько ночей, ненавидел всё живое, был непривычно тихим и подавленным, но мог взорваться от любой мелочи и начать орать на подчинённых за пустую банку из-под газировки, выброшенную в его корзину.       У него не было секса вот уже несколько месяцев, и он готов был трахнуть собственный рабочий стол, несуществующую кошку своей бабушки или даже Девятку, при условии, что после ему позволят суициднуться, пустив пулю себе в лоб.       Когда ты работаешь в полиции, построить отношения с кем-то уже квест, Гэвин же и вовсе считал, что они ему не нужны — нахуй не сдались. Терпеть кого-то в своём доме, подстраиваться под чьи-то желания и привычки, угождать чужим капризам — никогда, блять! Он слишком любил свободу и комфорт холостяцкой жизни. Но в последние месяцы работы было так много, что вечером у него не оставалось сил ни на что, кроме как принять душ и отрубиться, а о походе в бар или клуб на поиски кого-то на одну ночь или выходные и речи идти не могло.       В такую ситуацию он загонял себя далеко не в первый раз: недотрах был такой же нормой его жизни, повседневной рутиной, как андроид, требующий по утрам, чтобы он хотя бы расчесался, если собирается покидать участок. Гэвин не обольщался: Девятку не ебало, как он выглядит, но его до чёртиков волновало, что он позорит своим внешним видом «самую передовую модель „Киберлайф“ из линейки нового поколения» в частности и «западное отделение департамента полиции Детройта» в целом. Гэвин к этому привык так же, как к одиночеству, и в обоих случаях спасался, снимая раздражение дрочкой.       Только в последнее время это почему-то не помогало. Он думал о сексе день и ночь, дрочил чаще и дольше, чем спал, едва сдерживал непреодолимое желание убивать и уже всерьёз подумывал о том, чтобы пригласить на ланч или ужин Гвэнет.       Он дошёл уже до того состояния, когда готов был перетерпеть два–три часа нудных разговоров и слащавую романтику свидания, лишь бы только трахнуть кого-нибудь.       Но когда он резко поднялся из-за стола, чтобы сделать первый шаг к своему сексу, то задел головой того, кто за каким-то чёртом стоял позади него, держа руки почти аккурат над его затылком.       За шиворот затёк обжигающе горячий кофе.       Гэвин завопил девичьим визгом, перетекающим в портовый мат. Дверь кабинета Фаулера распахнулась, но, увидев, что это Рид, он закатил глаза и заперся обратно. Лишь наоравшись всласть, Гэвин обратил внимание на того, кого надлежало убить. За его спиной стоял растерянный Девятка. Вытянутая вперёд ладонь сжимала воздух, по пальцам стекали остатки кофе, пустой стаканчик валялся на полу у его ног, а диод андроида светил жёлтым.       Гэвин взорвался: этот уёбок не пьёт кофе, так на кой чёрт?!       — Ты что здесь забыл?! — заорал он, надрывая глотку с новой силой. — Какого хуя ты стоял у меня за спиной?!       — Я всего лишь проходил мимо.       Диод вернулся к холодному голубому свечению, а лицо андроида застыло механической маской. Закрылся от него, ахуенно, он ещё будет строить из себя обиженную невинность?!       — Ты стоял. У меня. За спиной. С блядским кофе в руках, — тихо, но чётко проговорил Гэвин, прожигая напарника глазами.       РК900 завис, светя жёлтым у виска. Сломался. И Гэвин сразу понял почему: этот урод не умеет лгать, программа не позволяет, но говорить правду он не хотел. Раздражение отхлынуло, его смыло приливом холодной ненависти вперемешку с безразличием. Гэвин пфекнул и сел обратно за стол, отворачиваясь от напарника.       — Ладно, плевать. Забыли.       Он переключил внимание на материалы дела, но чувствовал, что Девятка всё ещё стоит у него за спиной. Он видел отражение жёлтого колечка в своём мониторе, и оно нервировало, натягивая и без того дрожащие, готовые порваться в любой момент струны нервов. Но, прежде чем он вновь сорвался, андроид подошёл к нему, упёрся ладонью в стол и произнёс на ухо, наклоняясь чересчур близко:       — Вы сегодня хамите мне меньше чем обычно. Что-то случилось?       Гэвин сглотнул. Он чувствовал искусственное дыхание в волосах, и по телу побежали мурашки. Если прикрыть глаза и представить, что это не андроид, а живой, настоящий человек, которого он не знает…       Хотя нет, пусть это всё так же будет его РК900 со своим ебучим характером надменной мрази, только живой, а не из пластика и трубок. Рука, словно против воли, дёрнулась, готовая прижать напарника ближе, чтобы Гэвин почувствовал его лучше… но, подняв ладонь на уровень лица, он отмахнулся от андроида, надеясь вернуть себе личное пространство.       — Да. Я вдруг осознал, что ты со мной ненадолго. И мне сразу стало легче!       Отражение диода, вернувшись было к ровному голубому, мигнуло жёлтым.       — Что вы имеете в виду?       Гэвин усмехнулся.       — Вы, андроиды, устареваете быстрее, чем бойз-бенды. Коннор не продержался и двух недель. Ещё месяц-другой — и к нам в отдел пришлют новую модель тебе на замену, более умелую и совершенную. Может, это будет Т1000, как думаешь?       Отражение диода засветилось красным. Гэвин упивался отмщением, растягивая губы в паскудной ухмылке.       Он задел его. Нашёл что-то, что по-настоящему задело его. Прорвался через антивирус похуизма. И зачем-то Гэвин решил закрепить успех:       — Мне осталось терпеть тебя недолго, — как можно серьёзнее произнёс он, прежде чем ласково улыбнуться на следующих словах: — Но я буду скучать по тебе, Эркей.       Он запрокинул голову, оказавшись к Девятке ещё ближе, так что на миг ощутил щекой прохладную голограмму скина, и чмокнул губками, посылая напарнику воздушный поцелуй.       Девятка оттолкнулся от его стола и сорвался с места так быстро, что Гэвин даже не успел развернуться к нему. И это на крутящемся стуле! Последнее, что он увидел, — удаляющуюся в коридоре участка широкую спину, обтянутую чёрно-белым пиджаком.       Гэвин хмыкнул, возвращаясь к работе. На душе стало легче, когда он остался один, но тело по-прежнему выло волком. Девятка провёл рядом с ним слишком много времени, и слишком часто он любовался на него в своём планшете, так что часы дрочки на искусственное тело и синтетический голос не прошли бесследно.       Ему жизненно необходимо найти себе кого-нибудь или вызвать на дом, уже плевать. Про Гвэнет он благополучно забыл.       Остаток дня, как и следующий за ним, они не разговаривали, игнорируя существование друг друга. К счастью, никаких выездных «мероприятий» запланировано не было: конец квартала, надо сдавать отчётность, и Гэвин тщательно проверял ранее закрытые дела, перечитывал и правил отчёты напарника, чтобы тот не дай чёрт не написал чего лишнего. Девятка же занимался тем, что составлял эти самые отчёты, а после его правок перенаправлял их в архив департамента и «Киберлайф». Каждый, казалось бы, занят своим делом, но Гэвин с огромным трудом заставлял себя работать: недосып сказывался, отзываясь тянущей болью в мышцах, а голова соображала плохо. Энергетики не помогали, кофе опротивел, и он считал минуты до окончания рабочего дня, всерьёз подумывая о том, чтобы свалить пораньше.       «Так Девятка и даст мне это сделать, как же», — мысленно ворчал Рид, уже представляя, как его андроид бежит в кабинет начальства, чтобы наябедничать.       «Конец месяца, нужно готовить отчёт, а он сбежал, сделав вид, что ему надо на выезд. Но у нас нет никаких срочных или открытых дел, сэр!» — искажая голос до старушечьего скрипа, ворчал себе под нос Гэвин, развлекая себя. Девятка хоть и сидел совсем рядом и не мог не слышать его болтовни, ничего не сказал на это.       Когда часы в нижнем углу его монитора сложились в «20:06», Фаулер покинул свой кабинет, а следом и участок. Его коллеги, кто не оставался сегодня на дежурство или сверхурочные, чтобы доделать отчётность, неспешно начали собираться — кто домой, кто в бар, кто на свидание. Гэвин тоже начал подниматься, растирая воспалённые глаза пальцами, когда чья-то ладонь легла ему на плечо и с силой усадила на место.       Голос, который он слышал чертовски часто, зашептал над самым ухом:       — Приходите в комнату при допросной, детектив. Мне нужно кое-что сказать вам. Лично вам.       РК900, программа допроса, версия «злой коп». У Гэвина всё вскипело внутри, кровь побежала по венам и мышцам, по самой коже, и губы пересохли. Слишком, чёрт его, близко, и он не знал, на что бесится больше: на то, что Девятка посмел нарушить его личное пространство, или на то, что голодное до секса тело среагировало жаром. А ведь если забыть, что он в участке и вокруг него толпа собирающихся по домам людей, он вполне мог кончить от этого голоса…       Он сорвался со своего места и направился в сторону допросной вовсе не потому, что туда его позвал Девятка, а исключительно затем, чтобы сказать мудаку, чтобы не смел больше приближаться к нему так близко, — Гэвин легко убедил себя в этом.       Когда он вошёл в маленькую комнатку за стеклом допросной, РК900 уже ждал его там, прижав ладонь без скина к сенсорной панели управления на стене.       — А сказать всё в машине или в смс, или на парковке ты никак не мог? Почему именно здесь?       Окна команд, вызванные андроидом на экране, пропали, не дав Гэвину время прочитать, что же на них было. Девятка оторвал ладонь от панели, но кожаный скин не спешил закрывать её. Не говоря ни слова, РК900 прошёл мимо него к двери и приложил ладонь к сенсору доступа. Гэвин быстро терял терпение: ситуация нервировала его до раздражения, а интуиция подсказывала, что всё это не к добру, — Девятка явно что-то задумал. Но когда Гэвин развернулся, чтобы высказать андроиду всё, что он о нём думает в нецензурной форме, тот вдруг оказался сзади, а кисти Гэвина попали в стальной захват.       — Что за…?!       Его толкнули вперёд и опрокинули на стол, прижав голову к столешнице, лицом к стеклу. Руки заломили за спину и тянули, пока он не вскрикнул от боли. Только тогда Девятка ослабил хватку до терпимой, достал стяжки и сцепил ему кисти. Молча выслушал обрушившийся на него поток ругани и наклонился к его лицу.       — Какого хуя ты делаешь?! — заорал Рид.       — Я составил ваш психопрофиль, детектив, — андроид был слишком близко. Гэвин чувствовал ухом не только его дыхание, но и лёгкие касания губ, когда Девятка складывал их в слова, и вес его тела на своей спине. — Собрал данные: взломал ваш терминал, телефон, планшет…       — Ты рылся в моём телефоне?! Какого хуя, пластиковый мудила?! — Гэвин встрепенулся, пытаясь скинуть с себя андроида, но тот, обманчиво позволив приподняться, впечатал его голову в стол, едва не разбив нос. Гэвин выругался и тяжело задышал — он был обездвижен, зажат в угол, тяжёлая рука на затылке заставляла быть покорным. Но дыхание его сбилось вовсе не из-за ярости.       Чёртово больное воображение, ему ведь даже страшно не было, хотя должно было быть.       — Также я изучил ваше личное дело, — продолжил РК900, — и мнение коллег о вас. Видите ли, мне надоело быть игрушкой для битья, а вашей агрессии по отношению ко мне может быть лишь три объяснения.       — Что, убьёшь меня? — Гэвин спрашивал об этом почти с надеждой.       — Замолчите, детектив, сейчас говорю я, — пальцы андроида сжались в волосах, потянули до выступивших слёз, и Гэвин затих. — Я искал в вашей биографии личную драму — причину ненависти к андроидам, но не нашёл ничего, и эта версия отсеялась. Следующей версией был страх — вас как профессионала или меня лично. Но будь это так, вы бы пытались унизить меня, как сотрудника, искали, не гнушаясь фальсификацией и предвзятостью, ошибки в моей работе. А если бы вы боялись меня, то уже давно заткнули бы свою пасть, а вместо этого продолжаете провоцировать меня на грубость. Самоутверждаются же, как правило, унижая тех, кто слабее, я же значительно сильнее вас. Методом исключения остаётся лишь один вариант…       Вес, что давил на него, стал тяжелее: андроид навалился так, что теперь Гэвин сквозь куртку чувствовал его твёрдую, широкую грудь. А ещё имитацию мужского паха, что прижалась к его ягодицам.       Гэвин зажмурился, сцепил зубы, стараясь взять тело под контроль. Если бы у него за спиной сейчас был не андроид, он бы решил, что его хотят трахнуть. Вся эта ситуация обещала вылиться в ночные кошмары и в бесчисленные часы дрочки перед сном.       Если, конечно, он выберется отсюда живым.       — Вы хотите меня, — прошептал РК900. — Хотите, но не можете признаться себе в этом. Именно подавляемое желание и порождает агрессию.       — Ты рехнулся! Тебя коротнуло?! Случайно скачал обновление для секс-модели?!       — Ну что вы, детектив. Хотите сказать, что не проводите вечерние часы, удовлетворяя себя на записи допросов подозреваемых, где я уговариваю людей всё рассказать мне? Хотя нет… Судя по наиболее часто просматриваем видео, вы предпочитаете, когда я веду допрос жёстко.       Гэвин думал, что сгорит со стыда. Именно этого он и хотел: чтобы лакированная поверхность стола начала плавиться от жара, что источало его лицо, и он смог сбежать отсюда. Или чтобы сердце, так тщательно убиваемое кофе, не выдержало и остановилось. Тогда РК900 добьётся своего, а Гэвин будет избавлен от ещё большего позора.       — Оставь меня в покое…       Он опустился до мольбы, потому что этого уже не мог вынести. Пусть лучше Девятка выбьет из него дух и покалечит или трахнет каким-нибудь предметом — всё лучше, чем его насмешки. Почему его так задело издевательство андроида над его желаниями, он и сам не понимал.       Но ведь Девятка вроде бы и не смеялся.       — Я не могу этого сделать, детектив Рид.       — Ты уже достаточно запугал меня, тебе этого мало?!       Рука снова сжалась в волосах, заставляя поднять голову. РК900 наклонился к нему, прижал губы к виску, коснувшись кожи кончиком языка. У Гэвина перехватило дыхание, крепко стиснутые веки распахнулись от ужаса, и андроид усмехнулся, отпуская его.       — Вы не испуганы. Вам нравится. Дыхание и пульс участились, глаза закрыты, хотя будь вы напуганы, взгляд бегал бы по комнате, ища пути отступления. А ведь вы до сих пор предприняли всего одну попытку вырваться. Вы покраснели? Вас смущает то, что я говорю? Температура тела повышена… Ах да, я забыл ещё кое-что…       Девятка поднял колено, упираясь им в пах Гэвина. Всё тело свело истомой, выбив сдавленное мычание из глотки: он едва не кончил от столь резкой и грубой стимуляции. Будто без этого жеста он не чувствовал, что у него уже минут десять стоит, как каменный!       — Вы возбуждены, детектив, — резюмировал андроид. Гэвин не видел его, но готов был поклясться, что тот улыбается. — Вам нравится всё, что я с вами делаю.       — У тебя программа поехала… — сбитое дыхание мешало Гэвину говорить, но он изо всех сил старался. — Тебе надо в сервисный центр, а меня оставь в покое, Болтоёб.       В действительности, он уже слабо понимал, почему сопротивляется. Явно же из одного только упрямства. Желание било в голову, и он уже давно задавался вопросом «почему нет?» Почему он ещё не толкается в это долбанное колено, чтобы получить хоть каплю ощущений? Почему не умоляет РК900 взять его хотя бы пальцами, лишь бы поскорее и погрубее, чтобы быстрее со всем кончить? Почему до сих пор лается с ним, вместо того чтобы стонать матом?       Хотя на последнее ответ был прост: гордость необходимо было чем-то умаслить, иначе можно было головой тронуться от стыда. Потому что чёртов андроид был прав: ему всё это нравилось. Иначе бы он уже давно позвал на помощь.       Вот только с чего он взял, что Девятка предлагает ему себя?.. Он ведь просто хочет унизить его, поставить на место.       — Не могу же я оставить вас в таком положении: что скажут в участке, если вы выйдете к ним… таким? — словно прочитав его мысли, произнёс РК900. — К счастью для вас, эту проблему легко можно устранить.       — Как, блять, у тебя даже члена нет!       — О-о-о, — протянул андроид, и Гэвин едва не тронулся головой, пытаясь удержать себя от желания трахнуть стол, на котором лежал, под этот звук. — Вы даже не рассматриваете вариант, что я могу вырубить вас. Или удовлетворить руками, ртом, может, даже коленом. Или, к примеру, предложить себя для пассивной роли. Как интересно, детектив.        «Блять, блять, блять, я словно под сканером. Эта пластмаска сканирует мою голову, как рентген кости. Блять…» — Риду хотелось кричать во всю глотку от ужаса, но гордость не позволила даже пискнуть.       — И я бы на вашем месте, — продолжил Девятка, убрав колено и положив свободную руку на пах Гэвина. — Не был так категоричен насчёт моей комплектации.       Он в два счёта справился с пуговицей и молнией ширинки и рванул одежду вниз. Задрал куртку и футболку, обнажив ещё и спину. Гэвин снова попытался вырваться, но рука андроида легла на шею и сжалась, обещая задушить, если он не утихнет. И он послушался, мать твою, он послушался, дрожа от предвкушения и страха.       В него грубо толкнулись пальцы, сразу два и сразу глубоко, так что боль сковала позвоночник, едва не выбив крик из глотки. Гэвин поперхнулся воздухом, и пальцы задвигались аккуратнее и плавнее, но всё равно до зелёной зависти уверенно. Будто Гэвин был далеко не первым человеком, которого этот андроид трахнул. Хотя почему нет?       Интересно, как много проблем Девятка решил таким способом? И почему он до сих пор не пытается вырваться?! Он словно смирился с неизбежным…       Так и было. Гэвин просто ждал, лёжа щекой на столешнице и кусая губы. Из-за пота кожа прилипла к лаку, и он чувствовал это при каждом движении пальцев в себе. Потому что ноги дрожали и хотелось вцепиться во что-нибудь когтями, чтобы не упасть. Гэвин пошевелил руками, будто проверяя, скованы ли они ещё. Особого удовольствия от пальцев напарника он не получал, но тем не менее считал, что этим всё и ограничится. Не тут-то было: ощущение пальцев пропало, Девятка убрал руку и наклонился к Гэвину. Тот зажмурился, будто готовился к удару, но андроид лишь легонько коснулся его губ своими и произнёс:       — Не молчите, детектив. Я должен знать, всё ли делаю правильно.       Гэвин открыл рот, чтобы послать его, и поперхнулся стоном. В него вошёл член, самый настоящий член! Хотя Гэвин готов был свой на отсечение дать, что от фаллоимитатора с подогревом такие же ощущения — слишком большой и твёрдый для человека. В него толкнулись так, что он аж щекой проехался по столу и хрипло взвыл. Девятка упёрся рукой в стол слева от лица Гэвина, ладонь с шеи поднялась выше и зарылась в волосы. И андроид начал трахать его, срываясь так, будто не Гэвин, а он ждал этого долгие месяцы — глубоко, до грубости жадно и с настоящим упоением от процесса. Гэвину оставалось только застонать, прижав лоб к прохладному лаку.       Всё было именно так, как он хотел и мечтал: идеальный угол, идеальная скорость и размер, ему было больно, и он наслаждался этой болью. Его не жалели, как это было с другими любовниками, его «напарник» не утомлялся и не выдыхался, держа сумасшедший темп. Всё было слишком хорошо, так он мог и подсесть на секс с роботами, хотя ранее никогда не интересовался ими. Девятка стал исключением. Он был грёбаным исключением во всём, самый быстрый, самый умный, самый умелый в их отделе… просто лучший. Как же порой хотелось пустить ему пулю в лоб.       Их могли застать в любой момент. В допросную мог зайти андроид-уборщик, кто-то мог задержаться сверхурочно, или охранник, проходя мимо, мог услышать их. Точнее его, Гэвина, ведь это только он исходился тут стонами и звучными матами, пока Девятка молча делал своё дело. И это ему тоже нравилось, потому что тело дрожало от мысли быть пойманными, пробуждая в груди нервное веселье. Сердце сбивалось с ритма, подстёгивая продолжать, чтобы сделать всё не по правилам. Сумасшедшая смесь адреналина, страха и вседозволенности. Гэвин по опыту знал: на такое подсаживаешься крепче, чем на «красный лёд».       Он уже собирался отпраздновать своё поражение этому андроиду ярким финалом с оркестром и фейерверком, когда РК900 вдруг остановился, замирая в нём.       — Чё?! — Гэвин не стал скрывать своего возмущения. — Бля-я-ять, заканчивай, раз уж начал!       — Не сейчас, детектив.       Девятка медленно, глубоко толкнулся в него, и Гэвин взвыл.       — Сначала вы кое-что сделаете для меня.       Ещё один толчок — размашистый, глубокий. Гэвин стиснул зубы, чтобы не застонать и дослушать — этот блядский андроид издевался над ним, давая удовольствие дозами, и ему было что-то от него нужно.       — Скажите, вы помните моё имя?       Он почти покинул его тело и снова толкнулся, так что колени подогнулись. Андроид придержал его за бёдра, чтобы он не упал.       — М-м-м, Коннор? — Гэвин сам же и рассмеялся своей шутке, но РК900 было не до смеха.       Пальцы в волосах сжались, показывая, кто здесь хозяин положения, а следующий толчок вышел куда грубее и болезненнее предыдущих, а Гэвин едва не кончил от этого, до крови закусывая губу, чтобы не застонать в полный голос, срывая глотку и привлекая внимание охранника и дежурных. Как же они удивятся, найдя их здесь в таком положении…       — Моё имя, Гэвин.       Новый толчок.       — Блять, Девятка, я щас сдохну тут под тобой.       Ещё одно движение, на этот раз куда слабее. Нервы Гэвина натянулись, готовые оборваться в любой момент от малейшего прикосновения к ним.       — Ну же, детектив Рид, — голос андроида стал холоднее, в нём зазвучала угроза, и Гэвин сорвался, раздирая глотку:       — Заткнись, заткнись, заткнись, заткнись! Просто заткнись и трахай!       — Сочту это за комплимент. Но будет гораздо проще, если ты вспомнишь моё имя, Гэвин.       Ещё один толчок: быстрый, скользящий, он дразнил обещаниями, не давая ничего. Гэвин был на грани, он висел над пропастью, не в силах провалиться в неё. Подвешенное состояние скручивало не только тело, но и нервы, и он сдался.       — Ричард… — тихо выдохнул он, и в награду получил ещё одно движение члена в себе. Ещё бы, РК900 услышал бы его, даже говори он одними губами. — Тебя зовут Ричард.       — Вот теперь правильно, детектив, — Ричард возобновил движения. Пока что он брал его плавно и даже мягко, но это уже было хоть что-то, и Рид застонал, подаваясь навстречу. — Но это ещё не всё. Скажи, тебе нравится то, что я с тобой делаю, Гэвин?       Он взвыл в голос — уже не от удовольствия, а отчаяния, понимая, что ещё одну программу моральных и физических пыток не вынесет.       — Пожалуйста, Ричард, — он умолял, но почему-то не чувствовал унижения: усталость не оставила на это сил.       Гэвин не видел, как диод РК900 мигнул жёлтым, но отлично почувствовал его заминку. Как минимум, тишина показалась странной. Но затем ладонь Ричарда огладила его бедро, поднялась к паху, пальцы крепко обняли изнывающий по вниманию член. Гэвин вскрикнул «Блять!», ставя точку проникновенным стоном, в котором почти звучала благодарность. Толчки возобновились с новой силой, и Гэвин больше не мог думать и осознавать происходящее. Он себя-то перестал осознавать.       Всего несколько движений позади и холодными пальцами по его члену — таких же идеальных в своём ритме и давлении, как и те, что создавал РК900 своим «несуществующим» членом, и Гэвин бурно кончил, пачкая пол своим восторгом.       Ричард покинул его, отпустив волосы, и снял стяжки с рук, давая свободу движений. Позади зазвучал шорох одежды, щелчок молнии. Гэвин медленно оттолкнулся от стола, разворачиваясь к андроиду, прислонился к стеклу спиной и сполз на пол по стеночке — пятую точку обожгло холодом кафеля, но Гэвину было плевать. Он искал взглядом свои брюки и, как только нашёл их, рванул к поясу с оружием.       Ричард то ли не успел, то ли не хотел останавливать его, и Гэвин без препятствий выхватил табельное и направил дуло точно в лоб андроида. Взвёл курок и счастливо улыбнулся в предвкушении.       — Давно следовало это сделать.       — Вы не убьёте меня.       РК900 остался спокоен, и именно это вселило в принявшего было решение Гэвина сомнения. Предвкушение сменилось гримасой ярости: Гэвин оскалился, демонстрируя клыки — ощетинившийся кот, не иначе.       — Назови мне хоть одну причину, почему я не могу застрелить тебя.       — Я могу назвать до пяти причин, но для вас будет веской только одна из них.       Ричард его не боялся. Не боялся настолько, что подошёл к нему и опустился перед ним на колени, и всё это под прицелом пистолета. Широко распахнув глаза и оцепенев от ужаса, Гэвин думал о причинах такой смелости: только девианты боятся смерти, а РК900 девиантом не был, или всё дело в его блядской самоуверенности, заложенной в программном коде? Пока он размышлял, Ричард наклонился к его лицу, провёл языком по щеке, с улыбкой отмечая дрожь, что пробежала по телу человека. Запоздало, но Гэвин очнулся и приставил пистолет к его горлу.       — Если вы убьёте меня, — с дьявольской улыбкой заговорил Девятка. — Мы не сможем повторить. А вы бы хотели повторить, не так ли? Например, сегодня ночью, когда я отвезу вас домой. Вряд ли вы сейчас в состоянии вести машину.       И Гэвин согласился. Как самый малодушный придурок на свете согласился, уговаривая себя, что это всего один раз, только на одну ночь и что у него слишком давно никого не было.       Один раз, как же… Ричард буквально вытрахал из него все силы, измываясь над его телом в самых разных позах и местах. Видимо, дорвавшийся до секса и привыкший быть во всём лучшим полицейский андроид считал, что кровать — это слишком скучно или, закачав в себя гей-порно, просто не знал, что нормальные люди и секс-андроиды занимаются этим в постели, а не на тумбочке в коридоре или на стиральной машинке в ванной.       Зато Гэвин во всех красках прочувствовал на себе, что значит «выебать». А утром, уже в участке, РК900 принёс ему свежесваренный кофе, едва Гэвин сел за рабочий стол. И это напугало его в разы больше, чем изнасилование в допросной накануне вечером.       Ответ на вопрос, почему Ричард его не отравил, когда появилась такая прекрасная возможность (пока Гэвин пил принесённый андроидом кофе, он то и дело бросал на напарника настороженные взгляды из-за стаканчика), он получил уже вечером, когда РК900 поймал его на парковке. Схватил за ворот куртки и буквально затолкал в машину на заднее сиденье, залезая следом.       — Блять, Ричард! У меня всё болит, не сегодня, — пытался отбрыкаться Гэвин от андроида, что весьма ловко стягивал с него одежду — задирал кофту вверх одной рукой и тянул джинсы вниз другой, покрывая поцелуями рёбра. Вот только собственные слова и режущая боль в одном весьма пикантном месте не мешали Гэвину удерживать голову Девятки подле себя, сжимая его волосы в пальцах.       — Я знаю. Я зафиксировал, как ты сидишь и изменившуюся походку. Поэтому сегодня и ближайшие пару дней будет по-другому.       — Сегодня? Пару дней? Что, блять…?!       Гэвин не успел возмутиться: Ричард запустил ладонь под его ширинку и проделал с его членом такое, что ему самому и в голову бы не пришло — андроид дрочил ему, как последний раз в жизни, будто от этого зависели успех и процветание всего «Киберлайф» и будущее самого Ричарда в частности.       Его, чёрт возьми, буквально трахнули рукой, и ему это понравилось! Ричард же, как и пообещал (эта пластиковая бутылка никогда ничего не говорила просто так), проделывал с ним подобное каждый божий день, пока его системы не дали команду, что тело Гэвина можно трахнуть как обычно.       То, что было между ними, нельзя было назвать отношениями, и именно это было самым прекрасным. Никаких нежностей, никаких ласк и прелюдий, никаких разговоров ни «до», ни «после». Только регулярный, почти ежедневный качественный секс с дозой адреналина. В пятницу вечером Гэвин забирал Ричарда к себе и всю ночь они проверяли на прочность мебель в его доме, а наутро РК900 неизменно сваливал по своим андроидским делам, за что Гэвин был ему безмерно благодарен. В остальном всё осталось как прежде — те же рабочие отношения напарников, которые терпеть друг друга не могут. Только время от времени Ричард хватал его за руку или капюшон куртки и утаскивал куда-нибудь в тёмный угол. Или же зажимал прямо там, где они были, без слов толкая его к стене.       Где именно Ричард этого нахватался и с кем успел опробовать, чтобы понять, что ему это нравится, Гэвин не знал и знать не желал, оберегая свои нервы, но его напарник-андроид предпочитал спонтанный секс там, где их в любой момент могли застукать с поличным.       На парковке около участка, пока их коллеги отгоняли машины к дороге («Пригнись, сука, у меня стёкла не тонируются!» — каждый раз шипел поставленный на колени Гэвин, закидывая руку назад и прижимая голову Ричарда к своей шее); в подвале, в серверной, куда попасть мог только технический андроид или андроид-детектив, способный взломать любой замок («Мне очень приятно, Гэвин, но тебе следует быть потише. Если будешь так громко стонать, нас услышат», — приговаривал Ричард, трахая его и одновременно зажимая его рот ладонью. Гэвин любил в такие моменты, на самом пике, из мести впиваться зубами ему в пальцы — пластик ещё ни разу не треснул); или прямо на выездах, в туалетных кабинках или пыльных подсобках для инвентаря. Причём Ричарду было плевать, куда именно они приезжали — на заброшенный промышленный объект или в роскошный итальянский ресторан. Единственное условие: чтобы всё происходило на обратном пути, уже после того, как работа сделана.       Самым запоминающимся стал тот раз, когда Ричард взломал и остановил между этажей зеркальный лифт в небоскрёбе элитного бизнес-центра. Кабинка встала внезапно, Гэвин тогда даже не сразу понял, что произошло и связано ли это с тем, что его напарник с минуту держал ладонь без скина на приборной панели лифта. А когда он открыл рот, чтобы вежливо поинтересоваться «Нахуя?», Ричард прижал его к стенке, приподнял над полом и закинул его ноги к себе на бёдра. Он трахал его на весу в этом самом лифте, стянув волосы у него на затылке в кулак, чтобы Гэвин, запрокинув голову, мог видеть их отражение в зеркальном потолке.       И это было ахуенно!       Они никогда не целовались. Ричард ни разу не попытался, Гэвин не настаивал — они ведь не любовники, мать его, потому что то, чем они занимались, «любовью» назвать точно было нельзя. Зато Девятка засасывал его кожу в самых разных местах, доводя этим до исступления, но не оставляя следов: всегда идеально рассчитывал силу. Сделать что-то подобное в ответ Гэвин даже не пытался: вкус у скина и пластика казался ему отвратительным, да и вряд ли РК900 словит с этого кайф.       Он по-прежнему звал напарника «Девятка», «Гондон», «Болтоёб», «Эркей» и «Пластик» при посторонних. «Ричард» был только для постели. Сам андроид не возражал, и Гэвин остался при своём.       Он вообще мало задумывался, зачем РК900 это всё. Пока он сам получал удовольствие, ему было откровенно начхать, насколько его поведение эгоистично. Регулярная половая жизнь стала отличным антидепрессантом. Гэвин чувствовал себя здоровее, продуктивнее и ахуеннее, чем всегда, и даже Фаулер как-то отметил, что он перестал быть таким уж говнюком.       В его жизни в кои-то веки всё было идеально, и он не собирался рушить свой личный «Эдем» долбанной моралью.