1.1.
7 декабря 2018 г., 21:45
Первым, что он увидел, открыв глаза, была Аманда. Она стояла к нему спиной и срезала розы с увитой ими беседки. Оттягивала бутон к себе, вдыхала «запах» и срезала цветок на длинной ножке. На столике рядом с ней, таком же белом, как и все постройки в Саду, уже собрался небольшой букет. Аманда добавила к нему ещё один цветок.
— Здравствуй, Ричард. Как ты себя чувствуешь?
Он провёл диагностику всех систем — и внутренних, и внешних. Это заняло 0,0087 секунды.
— Все системы в норме.
— Ты получил доступ к записям памяти?
— Да, Аманда. Я помню вас.
У него был доступ к памяти его предшественника, модели-прототипу РК800. Он знал всё, что знал андроид, которого когда-то звали «Коннор». Его прошлое — первое, что он увидел после запуска систем.
Аманда улыбнулась, выказывая одобрение.
— Ты отправишься в тот же полицейский участок, где некогда работал он, и его память пригодится тебе. Нам необходимо вернуть доверие потребителей — мы справились с угрозой девиации, но страх ещё остался. Будешь вести дела по андроидам: покажи людям, что машины готовы защищать их, в том числе и от себе подобных. Также твоя задача, чтобы информация об этих происшествиях не просачивалась в СМИ. Коннор в своё время показал себя блестящим детективом, но вот во втором, увы, потерпел крах. Он не справился с задачей.
Аманда бросила последний цветок к остальным и собрала их ладонями в букет. Шипы кололи ей пальцы, но Ричард и не подумал помочь.
Он знал: это проверка. Проверка на эмпатию. Выступившие капли крови на её руках не должны были тревожить его. В конце концов, она всего лишь программа, а этот Сад не более, чем проекция. Наверняка он выглядел так же, как проекция в сознании Коннора, лишь потому, что он видел его до своей активации.
Поставив букет в вазу, Аманда обернулась к нему, опустив руки, и улыбнулась.
— Ты не Коннор. Ты лучше. Ты справишься.
Она ступила с островка-беседки на каменную дорожку. Ричард тенью последовал за ней. Оказавшись на берегу, Аманда прогулочным шагом направилась вдоль реки – её взгляд был направлен вперёд, перед собой.
— Твоим напарником будет детектив Гэвин Рид, — продолжила Аманда тем же строгим тоном — системы записывали каждое её слово, зная, что это инструкции. — Коннор уже встречался с ним, у тебя есть возможность подготовиться. Изучи воспоминания. Выбери модель поведения. Прояви все свои таланты. Помни: они у тебя уникальны. Детектив Рид — человек сложный, но мы вынуждены работать с ним. Найди к нему подход.
«Найти к нему подход» стало задачей. Цель, заложенная программой: наладить взаимодействие, чтобы добиться максимальной продуктивности от работы в паре.
Он стал первой моделью в своей линейке, обученной считывать социальные знаки, психофизиологические показатели и психологические особенности человека для определения его настроения, психического состояния и, что более важно, типа личности. И всё затем, чтобы выбрать правильную модель поведения для наиболее продуктивного взаимодействия и наилучшей интеграции с напарником. Если бы перед ним стояла задача объяснить свои умения рядовому гражданскому, он бы сказал, что обучен психологии, чтобы манипулировать людьми, — очень грубая, неточная, почти лживая в своих погрешностях формулировка, но она лучше всего передавала суть.
Раньше такими навыками, в упрощённых формах, наделяли только андроидов социальной сферы: педагогов, нянечек, операторов экстренных служб и линий доверия. Прежде считалось, что программа андроидов недостаточно гибкая, чтобы просчитывать и анализировать человеческие мотивы, подстраиваясь под них. Они могли лишь считывать совокупность факторов, проще говоря, улавливать настроение. Сильные эмоции: гнев, страх, тревога, радость — система распознавала с лёгкостью и подбирала универсальную модель поведения, чтобы подстроиться под них. Вот только люди оставались непредсказуемыми, и универсальная модель не подходила в тридцати шести процентах случаев. Его программы более гибкие — он являлся самой передовой разработкой компании «Киберлайф».
Нет, неверно. Не он сам, а его модель — RK900. Их первая партия насчитывала три сотни экземпляров. Его уникальность состояла лишь в том, что он имел доступ к памяти модели-предшественника.
— Позвольте вопрос, Аманда, — он не был уверен, что не переходит грань дозволенного, но не позволил голосу дрогнуть и выдать его сомнения.
Всё здесь, сейчас — проверка. Каждое её слово наделено смыслом, каждый вопрос — провокация, каждое его действие — гирька на чаше весов, решающих, что будет с ним дальше. Он понял это, когда анализировал память предшественника. Он должен быть предельно осторожен, если не хочет закончить, как он.
Аманда остановилась и обернулась к нему, кивая с той же вежливой улыбкой.
— Разумеется, Ричард.
— Запись памяти РК800: с какой целью мне дали доступ к ней? Неужели есть причины полагать, что я не справился бы без неё?
— Конечно нет, Ричард, — по-матерински ласково произнесла Аманда. — Мы лишь хотим помочь тебе. Но также и посмотреть, как именно ты будешь использовать её. Считай, что это эксперимент. Ты передовой образец — от твоих успехов зависят будущее твоей модели и будущее андроидов в силовых структурах. Детройт всё ещё не доверяет нам. Не допусти ошибок предшественника.
Идеальная работа в полиции.
Высокая раскрываемость.
Ограничение информации для СМИ.
Поддержание престижа компании.
Интеграция в социум.
Продуктивное взаимодействие с напарником.
Задачи и цели были предельно ясны, и первым в списке стоял детектив Гэвин Рид.
Перед своим первым днём в участке он ещё раз просмотрел предоставленную ему запись, чтобы составить черновой психопрофиль напарника. Ричарду казалось, это будет даже слишком легко. Гэвин Рид представлялся ему мелкой, озлобленной псиной. Лаской и добротой такую не взять: попробуешь погладить — откусит руку, лаешь громче — рычит, скалится, но поджимает хвост и не нападает. Трусы вроде него только и могут, что самоутверждаться за счёт других, более слабых, тех, кто не способен (не станет) давать отпор. Вот почему он задирал Коннора: уверенность, что андроид не причинит ему вред, что бы он ни сказал и ни сделал. Ричарду только и нужно было, что дать отпор и стать более крупной псиной.
Гэвин Рид его не боялся — это открытие стало первым среди тех, что шли поперёк сделанных системой выводов. Даже когда он поймал его в захват, обезоружил и зафиксировал, страха не было. Сенсоры не зафиксировали его даже тогда, когда он в открытую угрожал детективу.
Сниженный пульс, слабое дыхание — выброс опиоидов. Оказавшись в подчинении через силу, детектив Рид… успокоился. Запись «самоутверждение» в профиле детектива была удалена, теперь его поведение характеризовало другое слово — «Провокация».
Гэвин Рид чувствовал себя спокойнее и увереннее, находясь в состоянии «войны с окружающими», — это сенсоры зафиксировали в первые же дни совместной работы. Словно только в условиях вражды и всеобщей ненависти Гэвин Рид знал, как себя вести. Так вели себя лишь те, кто пережил длительный период насилия в детские или подростковые годы и теперь не умел по-другому, и этот вариант имел наибольшую вероятность. Собранные данные противоречили биографии детектива, но Ричард больше доверял себе, своим сенсорам и программам анализа, чем устаревшим базам «Киберлайф».
Ему было «откровенно плевать» (как говорили люди и сам Гэвин Рид), почему именно его напарник ведёт себя так, а не иначе. Ему достаточно было того, что теперь он знал, как себя вести. Грубость и хамство ставили Рида на место, помогали успокоиться — насилие вызывало выброс серотонина и опиоидов — это было похоже на зависимость от стрессовых, опасных ситуаций, но помогало манипулировать им. Флирт (социальные действия, которые расценивались как проявления симпатии) вызывал у детектива смущение и растерянность, что также уменьшало агрессию (Ричард называл это «переключить внимание»), а заодно помогал расположить к себе.
Имитация симпатии.
Создание спокойной, комфортной атмосферы рядом с собой.
Привычка.
Шаг за шагом он выстраивал доверительные отношения, уменьшая количество конфликтов и повышая их совместную продуктивность.
Его миссия была выполнена в тот день, когда андроидов его модели выпустили в серийное производство. «Киберлайф» мог отозвать его или назначить ему другую миссию, но его просто оставили существовать в участке, как прежде. Он стал одним из тысячи…
Ричард делал всё возможное, чтобы не анализировать сложившуюся ситуацию. В конце концов, у него был ряд функций и задач, которые он мог выполнять; автономное существование куда лучше полного отключения.
Его жизнь продолжилась, а затем:
— Ещё месяц-другой, и к нам в отдел пришлют новую модель тебе на замену.
В тот день он впервые испытал ощущения… не связанные с системой.
Страх.
«Не хочу закончить, как он».
Обиду.
«Это несправедливо».
Гнев.
«Я не допущу этого!»
Мыслей о девиации даже не было: каждый из них способен к научению. Он проводил много времени с людьми и научился имитации их чувств. Имитации, не более. Но в ту минуту он ясно осознал свою зависимость от детектива Рида: одно его слово, один оформленный документ, и он отправится в центр утилизации.
В то же время, если укрепить их отношения… Тогда был шанс, что напарник откажется от замены, (не если) когда ему предоставят новую модель.
Люди привязываются к своим андроидам — Ричард хорошо видел это по памяти Коннора и его отношениям с Хэнком Андерсоном и наблюдал это каждый день в их отделе, среди тех, кто, как и Рид, работал с напарником-андроидом. Вот только Гэвин Рид андроидов ненавидел, и Ричард так и не смог найти тому объяснений.
— Я вдруг осознал, что ты со мной ненадолго. И мне сразу стало легче!
Миссия «Найти подход к детективу» снова вышла на первый план. Он был уверен, что выполнил её, но фатально ошибся. Построенные с трудом хрупкие отношения с напарником вернулись к первоначальной точке, будто и не было этих трёх месяцев, а он даже не заметил, когда это случилось. Он успешно справлялся с другими инструкциями, заданными «Киберлайф», но не с этой.
Свербящее ощущение невыполненной миссии и толкнуло его на взлом личных данных детектива: переписки, поисковые запросы, интересы и пристрастия — он искал всё, что хоть как-то могло помочь ему. Просматривая записи допросов, на которых он был главным действующим лицом, Ричард улыбался.
Секс — такая же базовая человеческая потребность, как еда или сон, и Ричард не видел проблемы в том, чтобы помочь напарнику удовлетворить её. Главное, всё сделать так, как нравилось Гэвину, стать для него лучшим, чтобы он не смог отказаться от него.
Выброс опиоидов и серотонина в момент стресса — любит (почти пристрастился) насилие и грубость по отношению к себе. Лишение контроля поможет успокоиться.
Ни разу не был замечен с женщиной, не состоял в отношениях, только короткие связи на одну ночь. При этом флирт со стороны мужчины-андроида вызывает смущение и выброс всё того же серотонина — латентный гомосексуализм. Возможно, осознанный.
Выбор профессии говорит о пристрастии к адреналину — другие версии исключены в виду отсутствия высоких моральных принципов или идейных взглядов — нужен элемент риска.
Одна ошибка — и его отправят на деактивацию, по первому же запросу напарника; Ричард осознавал это прекрасно, но готов был сделать ставку.
И та оправдала себя на все 100%.
Ричард анализировал партнёра в процессе их «интимного взаимодействия», фиксировал, что тому нравится…
Когда он тянул его за волосы, причиняя лёгкую боль.
Когда прикусывал выступающие кости: рёбра, ключицы, лопатки, позвонки.
Когда обездвиживал его, создавая чувство беспомощности.
Когда приказывал, заставлял подчиняться. Гэвин был повёрнут на контроле.
Когда держал руки на его шее — касался, гладил пальцами, держал его. Никакого удушения.
Когда имелся хоть малейший шанс, что их поймают. Ричард делал всё возможное, чтобы этого не произошло, но «игра» заключалась в том, что Гэвин не знал об этом.
…и воспроизводил как можно чаще.
Единственное, что Гэвин не позволял ему — прикасаться к своим шрамам. Ими была покрыта большая часть его тела: лицо, торс, руки. Они различались характером нанесения, начиная с мелких ожогов и заканчивая глубокими порезами. Некоторые настолько давние, что почти не выделялись на коже — человеческий глаз и не заметил бы их, но андроид считывал каждый. Гэвин не прятал их, не упрашивал оставить одежду, когда они оказывались в постели, но системы фиксировали напряжение и дискомфорт каждый раз, когда Гэвин полностью раздевался перед ним. Без просьб и вопросов, идя наперекор внутренней тревоге.
В первый и единственный раз, когда Ричард попытался прикоснуться к неровной ране на лопатке, Гэвин наорал на него и приказал никогда больше так не делать. Ричард не слушался его приказов, но защищая комфорт напарника, подчинился. Ещё один пробел в профиле детектива был заполнен, а недоверие к его биографии, составленной «Киберлайф», укрепилось.
***
Регулярный здоровый секс полезен для здоровья в той же мере, как правильное питание и режим сна. За месяц их «отношений» психофизиологические показатели детектива значительно улучшились: его самочувствие, настроение, общий эмоциональный фон — всё это положительно сказалось на продуктивности. Очень скоро Гэвин получил долгожданное повышение. Его самооценка поднялась ещё на несколько пунктов, он стал чаще рисковать на выездах и, как следствие, добился уверенного карьерного роста. Наверное, будь Ричард человеком, он бы гордился успехами детектива или своим влиянием на него, но он ощущал лишь удовлетворение от успешно выполненной задачи. Ричард не видел смысла прекращать их сексуальное взаимодействие и продолжил подстраиваться под детектива, удовлетворяя все его низменные желания. Постепенно Гэвин привыкал к нему, он приручал его, как дикого зверька. Задачи на построение доверительных отношений с ним больше не существовало, но Ричард решил выжать максимум из своего человека, заставив его работать на пределе возможного. Пользуясь оказанным ему доверием, он решил заняться его здоровьем, контролируя потребление кофе; — Что это за жёлтая хуйня? — поинтересовался у него Гэвин, с недоверием заглядывая в свою кружку. — Зелёный чай. Он бодрит не хуже кофе, но при этом гораздо полезнее. — Ты шутишь, да? — Нет. Пейте, детектив, вам понравится. Питание; — Что за хуйня здесь творится?! — заорал Гэвин в субботу утром, открыв холодильник и обнаружив, что тот доверху заставлен контейнерами. — Я заметил, что вы плохо питаетесь, и предположил, что это из-за нехватки времени. Я взял на себя смелость приготовить вам домашнюю пищу на неделю вперёд. — Ты что, готовил, пока я спал?! — Да. Счёт за продукты я пришлю вам позже. Режим сна; — Ну, давай ещё один раз… — упрашивал его Гэвин по ночам, обвив всеми конечностями и потираясь о его бедро твердеющим членом. — Нет, Гэвин. Тебе нужно выспаться, у нас завтра рабочий день. Момент, когда он стал заезжать к напарнику не только в пятницу, но и в будние дни, Ричард упустил: просто один раз они перенесли работу из участка домой, а Гэвин не отпустил его слоняться по улицам Детройта в темноте, и это быстро стало нормой. — Нахуй эту ёбанную работу, нахуй преступников и нахуй Фаулера. Я. Хочу. Тебя. Гэвин произнёс это так томно, что Ричард почти позволил себя уговорить, но на часах уже было 2:03, а недосып мог сильно сказаться на самочувствии детектива. Он и так плохо спал. — Если ты сейчас не ляжешь спать, завтра я включу запись твоего голоса с этими словами в участке. Гэвин послал его и отвернулся, отобрав одеяло и накрывшись им до кончиков ушей. Ричард улыбнулся, довольный тем, как легко детектив вёлся на манипуляции, перевернулся к нему и обнял со спины. Крепко — только так Гэвин засыпал, не ворочаясь полночи. То, что у его напарника расстройство сна, Ричард заметил в первый же день работы с ним и пользовался любой возможностью, чтобы помочь ему заснуть. Утомление после секса и крепкие объятия помогали лучше прочих. Всё это он делал ради повышения продуктивности напарника, которая напрямую зависела от физического самочувствия и душевного комфорта. А продуктивность их совместной работы зависела от работы каждого из них. Амбициозность была свойственна Ричарду в не меньшей степени, чем Гэвину Риду, но вместо того, чтобы тянуть человеческий балласт за собой, он решил сделать его своим козырем в конкурентной борьбе.***
Одним поздним вечером, когда они возвращались с места преступления, Гэвин вдруг спросил его: — Слушай, Девятка… Разве андроиды бывают с отклонениями? — Что вы имеете в виду? Ричард действительно не понимал: для того, чтобы ответить на вопрос, ему не хватало информации. Но он считал показатели напарника: рассеянность взгляда, чуть сгорбленная поза, замедленные движения — Гэвин был в состоянии лёгкой депрессии. Его напарник время от времени поддавался апатии, но только после физического истощения. Последние же пару недель она стала будничной нормой. Ричард не мог сказать, что беспокоится… но он не понимал причин, по которым напарник входит в состояние депрессии, и это его нервировало. Свербящее ощущение невыполненной задачи, незаполненного пробела вернулось к нему. Будто в нём не хватало какой-то детали, но он не мог понять, какой именно. Ричард хотел что-то сделать, чтобы избавиться от этого ощущения, но понятия не имел что. — То, чем мы занимаемся, — у людей так не принято, — продолжил Гэвин. — Секс с андроидом, секс на работе, секс в общественных местах — это аморально. Ты должен осуждать, а на деле сам меня в это втянул. Разве андроиды в принципе занимаются сексом, не будучи «Трейси» или девиантами? — Не уверен, что девианты занимаются сексом с себе подобными, детектив Рид. У меня нет информации об этом. — Откуда у тебя вообще член? — Спайк же говорил вам… — Серьёзно? — рассмеялся Гэвин. Имя андроида привело его в такой восторг, что он уже не слушал Ричарда. — Его зовут Спайк?! Пит на полном серьёзе дал андроиду собачью кличку? Пфек, ну почему я не додумался?! Ты только представь: «Эй, Спайк, фас преступника!» Ричард терпеливо дождался, когда Гэвин успокоится и прекратит ржать, и продолжил, будто его не перебивали: — Каждую модель в линейке можно дополнить. — Представляю, как это выглядело: «Алло, «Киберлайф»? Я бы хотел заказать член!» Гэвин улыбался, но Ричард не верил ему. Он узнал его уже достаточно хорошо и понимал: его напарник шутит, чтобы скрыть нервозность. Но почему сейчас? — Да, примерно так это и выглядело. — Тогда откуда у тебя такие предпочтения? Какой извращенец в тебя это вложил? — Я андроид. У меня нет предпочтений. Я подстраиваюсь под вас. Также у меня нет понятия о «морали». Я знаком с нормами человеческой группы, в которой состою, но не разделяю и не осуждаю их на чувственном уровне. Я не могу осудить вас. Гэвин молчал. Как бы Ричард ни старался получить ответ о его мыслях, как бы ни вглядывался в напарника, у него не получалось «прочитать» его. Его собственное отражение в лобовом стекле светило жёлтым у виска, сигнализируя о нестабильности. Заметив это, Ричард выбрал первое, что предложили ему системы, тем самым наводя порядок в них: — Вы хотите прекратить спать со мной? — Нет, — без раздумий ответил Гэвин, выруливая к участку. Больше они не возвращались к этому разговору. В следующий раз Гэвин застал его врасплох в одну из суббот, когда он привычно одевался после приятной и продуктивной во всех отношениях ночи. Гэвин лежал на подушке, укрытый одеялом по пояс, и наблюдал, как его любовник застёгивает пуговицы на рубашке. — Может останешься на все выходные хотя бы раз? Для разнообразия, — вдруг спросил он, словно между делом. — Зачем? — искренне недоумевал Ричард. Предложение казалось ему абсурдным: Гэвин Рид — одиночка, который не потерпит постороннего в своём доме дольше, чем нужно. Ричард же всё ещё считал себя посторонним в его жизни. Напарник и любовник, не более. — Ты так долго возишься с этой грёбанной рубашкой, что я подумал, будет проще оставить тебя здесь. Давай скорее, мне ещё дверь за тобой закрывать, а я спать хочу! Ричард зафиксировал раздражение и поспешил уйти, как ему было сказано. Но с каждым днём он всё чаще ловил нелогичность в поступках и словах Гэвина, которым не мог найти объяснение. Следующий разговор, который и помог сложить пазл событий, вновь состоялся в машине. Гэвин долго, непозволительно долго изучал карту города на сенсорной панели, вместо того чтобы просто задать маршрут. Ричард зафиксировал нервозность и не торопил, ожидая развязки. Наполнив лёгкие глубоким вздохом, Гэвин наконец набрался смелости и спросил: — А где ты ночуешь, когда не вбиваешь меня в кровать или другую мебель в моём доме? — Как временная собственность полицейского департамента, я, как и другие полицейские андроиды, остаюсь в участке. Мы занимаем отведённое нам место и входим в энергосберегающий режим. Это своего рода сон, — Ричард ухмыльнулся и добавил: — Хотите посмотреть или присоединиться ко мне? — Нет, грёбанный извращенец, от мысли, что на нас будут «смотреть» твои собратья, мне становится дурно. — Мы можем накрыться чем-нибудь. — Ой, блять, просто забудь! Гэвин переключился: апатия сменилась раздражением. Ричард надеялся приободрить его флиртом, отвлечь, втянув в шутливый диалог, но неверно истолковал мотивы поступков. Вопрос был задан не из праздного любопытства, как Ричард решил поначалу, и теперь он осознал свою ошибку. — Почему вы спрашиваете, детектив? Гэвин не отвечал ему. Он сосредоточил своё внимание на карте города, бессистемно смещая её проекцию пальцами, будто искал что-то. Кожа его лица нагрелась на несколько градусов. Он был… смущён? — Надоело прятаться по углам, когда есть свободный дом и нормальная кровать, — выдавил из себя Гэвин, не поднимая глаз от карты. — Я подумал, может, смогу найти тебе место на диване. Зато сексом сможем заниматься после работы, а не во время, и тебе не придётся мотаться из участка и обратно каждый вечер. Представь, что это будет одна длинная пятница. Ричард принял решение сразу, без какого-либо анализа, не дожидаясь отклика от программы. — Я предпочту дивану твою кровать. — Но там сплю я! — Нет, спать ты там не будешь. Вещей у него не было, не считая тех, что всегда при нём, поэтому переезд занял всего одну поездку до дома. Гэвин даже не сопротивлялся, когда Ричард в ультимативной форме заявил, что не станет проводить ночи где-либо ещё, кроме мягкой постели, прижимая человека к себе со спины. — Так я могу контролировать, что ты спишь, а не читаешь соц.сети в телефоне, — вопреки сказанному ранее, аргументировал свой выбор Ричард. Он не стал говорить Гэвину, что, если тот ворочается из-за дурного сна, его необходимо обнять крепче, чтобы успокоить. Как и умолчал, что ближе к утру согревает его собой, повышая температуру тела на несколько градусов. Ричард убеждал себя, что делает это исключительно затем, чтобы не допустить риск простудных заболеваний: температура и общее плохое самочувствие плохо скажутся на работе детектива.***
В тот день они преследовали группировку, занимающуюся нелегальной продажей и производством био-компонентов. Сделка с покупателем проходила на городской машинной свалке, работа под прикрытием провалилась, и началась перестрелка. Гэвин попал под перекрёстный огонь «продавцов», «покупателей» и группы захвата. Ричард вытащил его, и вдвоём они оказались заперты среди завалов, укрытые от летящих пуль перевернутой «Теслой». Пока Гэвин отстреливал из укрытия тех, кто подбирался к ним слишком близко, Ричард проводил анализ местности и проигрывал варианты путей отступления. Он застыл на долгие секунды без движения и признака жизни в глазах, погружённый в свои сценарии. Гэвин даже не смотрел на него: он доверял напарнику, зная, что сейчас должен предоставить андроиду время и защиту. Как только Ричард выберет план действий, он вытащит их отсюда. Слева из слепой зоны к ним вышел один из бандитов с автоматом в руках. Ричард заметил на периферии. Прервав уже запущенный системами сценарий, он схватил Гэвина за ворот куртки, не обращая внимание на возмущённое «Что за?!», одёрнул его к себе за спину и закрыл плечом. Пуля пробила куртку и верхний слой пластика, застревая где-то внутри. Гэвин нырнул ему под локоть и выстрелил, точно в цель. Нападавший повалился замертво, и Ричард провёл поверхностную диагностику. Зафиксировал он только лёгкие повреждения: кроме труб, передающих тириум, ничего важного или отвечающего за двигательную активность не пострадало, но пуля застряла в плече, мешая движению механических суставов. — Ты что творишь?! Гэвин закричал на него — вряд ли, чтобы перекрыть шум. Ричард услышал бы его на таком расстоянии, даже говори он шёпотом, в крайнем случае прочитал бы по губам. Системы зафиксировали злость, граничащую с яростью. Когда Ричард уже собирался ответить, что защита напарника — приоритетная задача, Гэвин вдруг крикнул: — На мне бронежилет, идиот! Осознание ошибки было похоже на короткое замыкание. На какое-то мгновение внутренние системы отключились, сигнал к ним поступал, но ответа от них не было. «И в самом деле. В этом не было необходимости». — Пуля могла срикошетить или угодить в лицо. Ричард понимал, что обманывает: вероятность этих событий была меньше одной сотых процента. Так, по-своему, он обходил программу, не дающую ему солгать. О том, что он легко мог рассчитать направление пули, а расползающееся по его одежде синее пятно ясно указывало, куда именно пришёлся выстрел, Ричард подумал уже после того, как дал ответ. — Прицел почини, ушлёпок! Я не первый день в полиции! Твоя задача не за мной следить, а придумать, как нам выбраться! Гэвин был прав, и Ричард не видел причин для спора. Больше он не отвлекался от поставленной задачи, но, когда они вернулись в участок, он первым делом поставил собственную память на повтор, проигрывая момент сбоя снова и снова. Они не выполнили миссию по захвату, но, когда начался открытый конфликт, система поменяла задачи, и приоритетными стали выживание — его и напарника. С этим он справился, подорвав топливные системы в автомобиле, за которым они прятались, тем самым создав завесу, которая и помогла им скрыться. Зажигалка Гэвина, которой тот почти не пользовался (при нём детектив курил лишь дважды), но всегда держал при себе, помогла им в этом. Ричард знал точный перечень вещей и содержимого карманов напарника, начиная с монетки-сувенира от «Киберлайф», которую тот всё ещё носил в нагрудном кармане куртки, и заканчивая кроссовками сорок второго размера со стоптанной изнутри подошвой. Но вот про бронежилет он почему-то забыл. Нет, не забыл. Просто не вспомнил, не стал загружать из памяти. Принял решение до того, как проанализировал его. Почему? «Возможно, память перегружена. Системы решили, что ждать ответа — слишком долго», — Ричард понимал: вероятность этого даже меньше, чем у сценария, где пуля пробивала бронежилет и ранила детектива, но нельзя было исключить её вовсе. Диагностику прервал голос, сумевший пробиться к нему сквозь погруженность во внутренние процессы. Когда Ричард сфокусировался на окружающей действительности, то обнаружил, что Гэвин наклонился к нему через стол и заглядывал в лицо. — Эй, Ричард, — шёпотом окликнул его напарник. — Я понимаю, что ты боли не чувствуешь, но, может, всё-таки вытащишь пулю из плеча? Ричард оцепенел: он забыл про пулю. Ещё после первой диагностики, сразу после ранения, системы горели красным, оповещая о повреждении. Тогда Ричард не посчитал его приоритетным и убрал сообщение о поломке на фон, чтобы не отвлекало. Он настолько погрузился в мыслительные и аналитические процессы внутри себя, что позабыл о физическом повреждении. Слишком много ошибок всего за пару часов. — Я отключусь на какое-то время, детектив. Нужно провести полную диагностику. — Ладно… Ладно, — поджав губы, протянул Гэвин, и Ричард отметил искажение голоса, наигранную иронию. Напарник злился. Пока Ричард анализировал, пытаясь понять причины, Гэвин вновь наклонился к нему: — Тогда сними хотя бы пиджак. Напрягает, — он поморщился. — Пятно тириума вокруг рваной дыры смотрится стрёмно. Ричард поднялся, послушно снял пиджак, а затем и рубашку, которая также была продырявлена насквозь. Пуля в плече мешала движению руки, сковывая, и это нервировало, но под рукой не было необходимых инструментов, чтобы извлечь её. Раздевшись, Ричард опустился обратно в кресло, не смущаясь голого торса. Кто-то в отделе одобрительно свистнул, Тина показала два больших пальца вверх. Гэвин смотрел на него онемев и хлопая глазами. Казалось, вот-вот и у него упадёт челюсть. Когда Ричард уже хотел было сказать, что уж его напарнику точно нечему удивляться — он должен был уже выучить его тело наизусть, а если нет, он с готовностью устроит вечером спец.показ, Гэвин вдруг оскалился, резко поднялся на ноги и с остервенением стянул с себя куртку. Системы кричали, что он в бешенстве. — Тебе тириум в мозг ударил, пластика кусок?! Одевайся! Гэвин протянул куртку ему. Ричард смотрел на неё с недоумением. — Зачем? Вы ведь сами сказали… — Я сказал, что меня напрягает тириум на твоём пиджаке, но твой голый торс меня напрягает ещё больше! Одевайся, это приказ! Ричард не подчинялся его приказам, но сжал в пальцах предмет одежды, который ему всучили. Гэвин снял его пиджак со спинки кресла и кинул на свой стул. — Отдам вечером, и чтобы больше такого не было! Гэвин укатил от него за терминал, бурча что-то про «шизанутых андроидов» и «извращенцев из киберлайф». Ричард проводил его взглядом, надел куртку, отмечая, что рукава ему коротки, и закрыл глаза, замирая. Ему предстояла полная диагностика всех программ и систем и поиск решения, как быть со своим «сбоем». Гэвин, оставшись один, взялся за отчёт по проваленной миссии. Обычно он скидывал их на Ричарда — тот составлял их за несколько минут, — но сегодня ему хотелось освободить напарника от этой рутины. Всё равно Гэвину нечем занять себя на остаток дня, а так хоть забьёт голову и убьёт время. Да и кто знает, когда Ричард закончит диагностику, а задерживаться сегодня не хотелось. Детройтская весна выдалась по-осеннему холодной, и каждый раз, когда парадная дверь департамента распахивалась, Гэвин ёжился, ощущая, как по нему гуляет сквозняк. Зыркая на напарника из-за монитора, будто тот отобрал у него куртку силой, Гэвин чувствовал, что начинает беспокоиться. Ещё никогда диагностики Ричарда не затягивались так надолго, обычно на них уходили считанные секунды, но вот уже почти час андроид сидит с закрытыми глазами: руки на коленях, спина прямая, диод ровно горит жёлтым. Проходя мимо него за кофе, Гэвин зачем-то накинул ему на голову капюшон и, только сев на своё место, придумал для себя причину: так он не раздражает зрение свечением диода, и Гэвин сразу заметит, что он очнулся, по движениям рук. Поёжившись в очередной раз, Гэвин не выдержал и снял со спинки пиджак андроида. Он только просунул руку в рукав, а уже стало ясно, что тот закономерно ему велик. Фыркнув, Гэвин всё равно натянул его на себя, не желая мёрзнуть. Со стороны их смена одежды наверняка смотрелась странно, и Гэвин ощущал щекочущее смущение каждый раз, когда думал об этом. Поэтому он старался не думать. Когда Ричард пришёл в себя и стянул капюшон, то первым делом обернулся к нему. Стабилизировавшийся голубой цвет диода снова загорелся жёлтым. — Починился, пластик? — с ухмылкой спросил Рид, встречаясь с ним взглядом. — Нет, — Ричард отвернулся. Какое-то время они молчали, каждый был занят своей работой, пока РК900 не нарушил тишину: — Мне необходимо пройти процедуру перезагрузки. — Что? — захлопал глазами Рид. — Меня перезагрузят и вернут к базовым настройкам. — Неужели? А я-то и не понял. И по названию совсем непонятно, — сарказм сочился ядом из каждого слова. Гэвину казалось, его держат за идиота. Конечно, он знал, что такое процедура перезагрузки, только РК900 забыл добавить «принудительной перезагрузки». Сейчас её проводили всем андроидам каждые три месяца, а вместе с ней ещё и сброс настроек. Поскольку причиной девиации считались вирус rA9 в семидесяти девяти процентах случаев и эмпирический опыт в оставшихся двадцати, стирая андроидам память и сбрасывая настройки, «Киберлайф» избавлялись сразу и от вируса, который мог затесаться в системы, и от негативных воспоминаний, которые могли привести к девиации. Владелец андроида мог выбрать, какие воспоминания его «питомца» оставить, но «Киберлайф» «настоятельно рекомендовали» проводить полную очистку систем. — Вы против, детектив? Это всего лишь профилактика. Рано или поздно мне придётся её пройти, я лишь хочу сделать это раньше, чтобы исключить вероятность сбоя. — Смотря что ты собрался стирать, — буркнул Гэвин, делая вид, что очень сосредоточен на отчётах, которые давно закончил. — Я не хочу, чтобы после этой «профилактики» к нам в участок пришёл новый РК900, пусть и с твоим телом. Ещё не хватало, чтобы твоя обновлённая версия домогалась меня, как это в своё время делал ты. — Не волнуйтесь, детектив. Я уже расположил вас к себе, так что новой «версии» это будет ни к чему. — Что, блять?! Гэвин вскинулся, обнажая нижние клыки в оскале. Ричард смотрел в монитор как ни в чём не бывало, но Гэвин видел его паскудную улыбку. Пусть андроид всего лишь чуть-чуть приподнимал уголки губ, Гэвин знал его настолько хорошо, что разглядел бы эту улыбочку даже в полной темноте! Наверняка он всего лишь пошутил, но в этой дурацкой шутке было что-то неуловимое, что не понравилось Гэвину. Понимая, что они не решат спор сейчас, он не задумываясь прошипел: «Дома поговорим», и тут же пожалел об этом. — Дома? — раздался у него над ухом голос Гвэнет. — Он что, живёт у тебя? — Отъебись, — бросил он в ответ. А затем подпрыгнул на стуле, когда Гвэнет закричала на весь участок: — Патрик, гони мне двадцатку! Рид спит со своим андроидом! Гэвин ясно почувствовал, как спина покрывается холодным потом. — Ты что, рехнулась?! Он вскочил на ноги, собираясь устроить скандал, но Ричард уже был рядом и удержал его за плечо, возвращая на место. — Моя модель не предназначена для интимного взаимодействия с человеком, — андроид остался невозмутим. — Почитай к нему инструкцию, у него даже члена нет! — в противовес ему негодовал Гэвин. — Ой, да брось, у моей Вероники его тоже нет, — Гвэнет подмигнула ему и с гордым видом продемонстрировала двадцать баксов, что ей передал проходящий мимо Патрик. — Нам это никогда не мешало. Весь отдел передавал друг другу деньги под злобным взглядом красного, как диод поломанного андроида, Гэвина. Патрик проходил от одного копа к другому и либо принимал честно проигранные, либо отсчитывал купюры из своего кошелька. Гэвин готов был орать в голос, что все вокруг идиоты и у них нет доказательств, но каждый раз, когда он собирался открыть рот, Ричард сжимал его плечо до боли. Оставалось только скалиться и бросать гневные взгляды. Пиком его позора стала Тина, принявшая из рук Патрика сотню долларов. — Чэнь, и ты туда же?! — взвыл Гэвин, на что офицер беззаботно пожала плечами. — Не можешь победить — присоединяйся, — улыбаясь, она гордо продемонстрировала ему хрустящие купюры. — Ты себя со стороны вообще видел? Это самые легкие пятьдесят баксов в моей жизни! Гэвин впечатался лицом в стол и остаток дня не поднимался, игнорируя даже РК900, который осторожно тряс его за плечо время от времени, будто проверяя, жив ли он. Подходящих к нему с вопросами, шутками или издёвками коллег Гэвин встречал фразой «Отъебись!» и опять затихал. Когда они сели в машину и Гэвин ударил по кнопке ремня безопасности так, что едва не сломал её, Ричард решил его приободрить: — Ваши коллеги приняли известие о наших отношениях мягче, чем ожидалось. — Не обольщайся, — раздражённо бросил Гэвин. — Никто не воспринял это всерьёз. Если Фаулер прознает, как именно я использую гос.имущество, я вылечу с работы быстрее, чем ты произнесёшь «Киберлайф». И всем будет плевать, что это твоя идея и инициатива. Никто в это не поверит, девиант хренов. — Я не девиант, — холодно произнёс Ричард. — Да-да, ты всего лишь машина, — отмахнулся Гэвин, запуская двигатель. Как он и обещал, они вернулись к разговору о перезагрузке только дома. Пока Ричард сидел на его диване с обнажённым торсом, Гэвин специально приобретёнными по такому «особому» случаю щипцами извлекал пулю из его плеча. Андроид не морщился, не ощущал вовсе, как копаются в его внутренностях, а вот он кривил лицо так, будто его вот-вот наизнанку вывернет: трубки с тириумом ощущались и выглядели как самые настоящие кишки. Но вопреки отвращению, он действовал медленно и осторожно, боясь задеть и порвать одну из них. Как только пуля покинула тело андроида, Гэвин взял в руки ручную сварку. Чтобы запаять маленькое отверстие понадобилось меньше минуты, и как только он закончил, скин закрыл повреждение, обновив кожу, будто и не было никакой раны. — Так зачем тебе понадобилось стирать память? — спросил Гэвин прямо, вытирая руки тряпкой, пока Ричард натягивал на себя одну из его домашних футболок — наиболее старую и растянутую — бордово-красную, с логотипом «Marvel» на груди. Фирменная одежда от «Киберлайф» лежала в сторонке: Гэвин запретил надевать её, пока не зашьёт пулевое отверстие. Он даже готов был лично вооружиться иголкой и ниткой, только бы не отпускать Ричарда в сервисный центр на починку. Там ему точно сотрут память, только потому что этот пластиковый идиот сам попросит. — Я начал совершать ошибки, — начал объяснять «идиот». — Возможно, моя память перегружена. — Андроид последней модели третьего поколения, который зависает из-за нехватки памяти? Ты что, «Андроид»? Гэвин ляпнул не подумав. Ричард завис, мигая жёлтым диодом, явно не понимая его, и детектив ударил себя ладонью по лицу. Сам виноват, назвал андроида «Андроидом», как тот ещё не сломался. Но Ричард бы не был Ричардом, если бы его можно было вывести из строя так легко. Стабилизировав свои системы, он перевёл тему: — Я уже понял, что вы не хотите, чтобы я чистил память. Но почему? — Я видел андроидов после очистки, — Гэвин не знал, чем занять руки, а смотреть на Ричарда не мог. Поднявшись, он прошёлся в другой конец комнаты. — Они словно только с конвейера. Никого не узнают, ничего не помнят. С тобой будет так же? Придёт другой Ричард, но с твоим телом, да? В ряду безмозглых болванчиков, что шляются у нас по участку, станет на одного тупого андроида больше? Достав из ящика тумбы дорожный швейный набор, Гэвин вернулся на диван и взял рубашку напарника. Разложив её на коленях, он ловко вдел нитку в иглу и принялся зашивать прореху. Ричард внимательно наблюдал за его руками, и его диод то и дело мигал жёлтым. — Вы не правы, детектив. Я такой же, как и остальные андроиды моей модели. Я не умнее и не глупее их, просто со мной вы проводите больше времени и не замечаете, как «очеловечиваются» другие. — Неверно, пластик, — Гэвин улыбнулся и, откусив нитку зубами, посмотрел на Ричарда. — Мне плевать, очеловечиваются ли другие. Сейчас мы говорим о тебе. Сбросив настройки, ты потеряешь все свои достижения, а значит, начнёшь всё сначала, — Гэвин отвернулся, возвращаясь к шитью. — А в начале, видимо, задолго до прихода в участок, ты был тупым болванчиком, механизированной куклой, как и они все. Так какая разница, что тело останется тем же, если характер и личность исчезнут? — Только полная очистка может обеспечить профилактику девиации. И это всё ещё буду я, Гэвин. — Нет, не будешь, — отрезал детектив. Ричард ушёл в себя, анализируя сказанное Гэвином, рассчитывая понять его точку зрения. Все андроиды общей модели выходили с конвейера идентичными друг другу, «характер» закладывался один для всех и подстраивался под нужды потребителя. Каждый обладал теми чертами, которые были необходимы в его профессии. Решительность и бесстрашие свойственны лишь полицейским андроидам, добродушие и забота — андроидам, созданным для работы с детьми. Индивидуальной личностью андроидов делал личный опыт — их окружение, семья, в которой андроид жил и работал, дети, которых он воспитывал, в конце концов то, что пережил лично он. Стереть память андроида означало лишить его уникальности, лишить его личности — видимо, Гэвин рассуждал именно так, основываясь на человеческой психике. «Психика» андроидов — их программа — была иной. Подстраиваясь под обстоятельства, она тонко меняла свои настройки, создавая уникальную личность. Вот почему андроиды «Киберлайф» были так успешны на рынке, потребителям нравилось, что их андроиды подстраивались под них, становясь максимально удобными в использовании. Интерфейс, который сам подстраивается под пользователя, будучи умнее его. Минусом шло то, что влияние оказывал не только прямой владелец, но и его окружение, не все андроиды обладали достаточной гибкостью (его модель была исключением, как самая передовая разработка) и существовал риск девиации. И всё же перед перезагрузкой можно было легко зафиксировать настройки, чтобы не сбрасывать их — иначе придётся снова подстраиваться под пользователя (в его случае напарника), и покупатели стали бы массово отказываться от перезагрузки. Ричард легко бы мог объяснить это Гэвину, но не спешил. Ему вдруг стало интересно: их не связывало ничего, кроме физической близости, так какое его напарнику дело — спать с ним или с другой механизированной куклой? Осознание было похоже на вспышку света. — Вы привязались ко мне, Гэвин? — Что?! С чего ты взял? Ричард зафиксировал гнев и поспешил сменить тему. — Согласно протоколу я должен проводить перезагрузку каждые три месяца. Подписать отказ может только владелец андроида, но я принадлежу «Киберлайф». Ничего не изменится, если я проведу её завтра, а не через пару недель. Тем более, что я уже проходил её. — Что? Когда это? — В феврале. Вы не заметили? Нет, не заметил. Гэвин попытался вспомнить. В феврале они с Ричардом ещё не были «близки», если можно так выразиться. В тот месяц вышел ремейк «Железного человека», который оказался полной хренью, он вспорол себе большой палец крышкой консервы и пришлось ехать в больницу (в феврале ли?), и к ним в участок попала девочка-андроид, с которой развлекался отец-педофил. Гэвин вспомнил, каким непробиваемым и непреклонным был его напарник в тот день — ещё большая машина, чем всегда. Да он в свой первый день в участке казался человечнее, чем когда понадобилось отстоять интересы «Киберлайф». Тогда Гэвин решил, что всё дело в этом и его напарник действовал строго по инструкциям, отключив в себе «имитацию человека». Но он же помнил каждого детектива в участке и все дела, что они вели… — Перед очисткой часть информации можно отметить как «важную», — словно прочитав его мысли, начал объяснять андроид. — Я могу отметить ваши сексуальные пристрастия как то, что не подлежит удалению, чтобы вы продолжили… — Блять, я не собираюсь трахаться с твоей копией! — вмиг вскипел Гэвин, отбрасывая шитьё в сторону и вскакивая на ноги. — Хочешь удалить историю дел — вперёд, пожалуйста! Но свою личность стирать не смей. Я запрещаю тебе, ты слышал?! — прошипел он, тыкая напарника пальцем в грудь. Ричард тоже поднялся, возвышаясь над ним. Гэвин тут же бросил взгляд на диод — он горел голубым. Страх отступил, и Гэвин с каким-то ужасом осознал, что доверяет ему, даже когда он так близко, а они ругаются, словно парочка… — Это нерационально, — холодно произнёс андроид. — Моя личность не несёт никакой ценности… — Бля-я-я-ять, заткнись, просто заткнись! Гэвин был в бешенстве и уже не контролировал себя. От последних слов Ричарда кулаки чесались дать ему по лицу и сломать идеально ровный нос, чтобы сделать его чуть больше похожим на человека. Он замахнулся, сжав руку в кулак, но в последний момент передумал. Накрыв ладонью затылок андроида, он притянул его к себе и поцеловал. Будто спящего. Ричард не отвечал ему, пока он посасывал его нижнюю губу, оттягивая её и царапая клыками. Его тело не пошло дрожью, когда он провёл по его губам языком, раздвигая их. Зато послушно приоткрыл рот, впуская в себя. Безвольная кукла, Гэвин даже его дыхания не ощущал. Прикрыв глаза, он нерешительно коснулся языка андроида своим. Свободная ладонь легла на лицо Ричарда, и Гэвин прикрыл диод большим пальцем. Если Ричард сейчас спокоен, он не хотел этого видеть. Потому что у него самого дрожали коленки, как у первоклассника перед красивой девочкой, и это было блядски стрёмно. Изучив рот напарника вдоль и поперёк, но так и не получив ответа, Гэвин медленно отстранился, ощущая себя конченным идиотом. Когда он открыл глаза, то встретился с растерянным, как у ребёнка, взглядом РК900. — Я не знаю, что делать… — признался ему андроид, выглядя до нелепого жалким. Гэвину хотелось нервно рассмеяться в голос. — Шутишь? То есть «Киберлайф» закачали в тебя дохуя порно, но не научили целоваться? — Это не было… — Ой, да заткнись! — Гэвин поморщился. — Просто повторяй. Ричард резко притянул его к себе, надавив рукой на затылок, прижался к его губам и повторил в точности всё, что минутой назад вытворял с ним Гэвин. Провёл языком по губам, плавно раздвинул их, проникая глубже… и Гэвин поплыл. Этот кусок пластика учился слишком быстро и слишком хорошо. У него не было вкуса. Никакого привкуса недавно съеденного ужина, табака или чего похуже — всё стерильно, даже зубы чистить не надо. Никакого обилия слюны, что всегда бесило Гэвина в некоторых любовниках. Ему должно бы льстить, что такой идеальный андроид запал на него, но… запал ли? Гэвин не обольщался: Ричард хотел секса, хотел попробовать, видимо. Так же, как он сам, хотел удовлетворения и хорошего любовника. Они лишь использовали друг друга. Когда же всё пошло наперекосяк? Ричард даже стягивал его волосы в кулак, небольно, но приятно, именно так, как нравилось Гэвину. Идеально, слишком идеально. Поняв, что, если продолжит думать, только всё испортит, Гэвин отключил разум, отдаваясь поцелую. Считать, что он лишь использует андроида, чтобы получать удовольствие для себя, было значительно легче. Пока он не уловил ладонями нечто странное, будто смену температур от горячего к чуть тёплому и обратно. Когда он открыл глаза, то увидел, как «мигает» скин Ричарда, переливаясь синевато-белым, будто по воде шла рябь от ветра. «Че за хуйня?!» — едва не заорал Гэвин в голос. Испугавшись, он дёрнулся, собираясь отстраниться, но Ричард не дал ему, притягивая обратно к себе и возобновляя поцелуй. Отпустил он его, только когда Гэвин укусил. — Что с тобой творится?! — заорал он, вытирая рот ладонью. На его руках, как и губах Ричарда, не было и следа тириума. Не прокусил или туда тириум не поступает? РК900 оглядел себя, но цветомузыка уже прекратились, так что было не совсем ясно, что он хотел найти. Его диод стабильно горел жёлтым. — Система сбоит, — спокойно ответил он. — Поэтому и нужна перезагрузка. — Да, но с чего? Ты же… «Совсем новый», — хотел было сказать Гэвин, но осёкся. — Постой-ка минутку. Ты же… Тебе понравилось целоваться, да?! Ричард молчал, но Гэвин чувствовал себя так, будто у него над головой горела лампочка озарения. — Как я не догадался, у тебя же там хим.лаборатория во рту! — Мои анализаторы… — Поверить не могу! Ты ловишь кайф всегда, когда что-то в рот тащишь? Кровь там, например? — Не совсем… — А если, — Гэвином овладело вдохновение, и он уже не слушал, что говорит Девятка, — я трахну тебя в рот, что ты почувствуешь? Ричард завис. Диод уже и не думал менять цвет, и Гэвин смирился с тем, что стал причиной поломки супер-андроида. Но тут системы напарника пришли к голубому спокойствию, и он ухмыльнулся. — У меня нет ответа на твой вопрос, но мы можем найти его опытным путём. И Гэвин согласился, сглотнув слюну в предвкушении. Как ему до сих пор не приходило в голову заставить напарника ему отсосать осталось нерешённой загадкой человечества. Обычно Ричард решал, чем они будут заниматься в постели, не учитывая голос Гэвина. Всё равно в процессе тот обычно хрипел и стонал матом, так что озвучить свои пожелания внятно не мог. Теперь же Ричард выполнял все его капризы и команды «Помедленнее», «Глубже», «Убери зубы! Хотя нет, оставь…», расположившись у его ног и выдавая такой первоклассный минет, что Гэвин не сомневался: тот закачал себе в голову обучающий курс, пока они шли до спальни. Гэвин держал его за волосы, давил на голову и терзал зубами собственные губы, чтобы не сорвать глотку стонами, а Ричарда в этот момент знатно коротило. Скин переливался оттенками белого и сверкал границами голограммы, то обнажая грубый пластик, то вновь покрывая тело мягкой кожей. Андроид даже прикрыл веки, чтобы полностью отдаться своим сенсорам, и Гэвин наблюдал, как дрожат искусственные ресницы. Почему-то нестерпимо захотелось поцеловать их, чтобы успокоить. После Ричард лёг головой к нему на колени и тяжело дышал, явно пытаясь охладить внутренние процессы. Гэвин гладил его по волосам, разглядывая красивое, даже чрезмерно красивое лицо. Растрёпанный, хватающий губами воздух, который был ему даже не нужен, с растерянным взглядом, бегающим по лицу напарника, — Ричард совсем не был похож на робота в эту минуту. В какой момент всё пошло не так? — Нам всё же придётся вернуться к тому разговору, — сипло произнёс Гэвин и тут же прочистил горло, чувствуя вязкий ком сопротивления. — Никакой. Очистки. Памяти. — Отказ может подписать только владелец андроида, — повторил Ричард слово в слово. — Я принадлежу муниципальным властям и компании «Киберлайф». — Так сделай что-нибудь! Ричард пытался принять решение — продолжить спор, проявив настойчивость, или согласиться с детективом. Ещё днём он не сомневался в правильности принятого решения: ошибки в работе означали снижение продуктивности и риск девиации. Малейшие подозрения, что он отступил от своих функций, ушёл от задачи или недостаточно хорошо выполняет работу, и его заменят, не просто сотрут память, а отправят на утилизацию. Он мог бы привести это в качестве аргумента и с вероятностью более восьмидесяти процентов Гэвин бы уступил. Вот только… — Я не собираюсь трахаться с твоей копией! Ричард не хотел терять то, что построил. Ему нравилось жить так, как он жил сейчас, и он не хотел терять эту жизнь. Очистка подразумевала, что он отдаст свои достижения другому, пусть даже самому себе, но что, если Гэвин прав и это будет уже не он, а кто-то другой, кто лишь продолжит его жизнь? Да и продолжит ли? Ведь если Гэвин откажется быть с ним, всё будет по-другому. У него уже никогда не будет таких моментов, как сегодня. Ему должно быть всё равно, но разве его личность продолжит существовать после перезагрузки? У Ричарда не было ответов на эти вопросы, но перезагрузка и очистка памяти вдруг стали пугать его. — Я что-нибудь придумаю, детектив. Гэвин криво улыбнулся. Провёл пальцами по лицу РК900, очерчивая контур скул, и прошептал: — Знаешь, целоваться можно и по-другому, не только так, как я показал, — Гэвин сам охуевал от того, что собирался сделать. — Хотите, чтобы я нашёл обучающий курс? — Даже не вздумай, тириумные мозги! Гэвин заткнул его, наклонившись и накрыв его губы своими. Втянул верхнюю, посасывая её, как конфету. Ричард повторил за ним, и Гэвин едва не застонал от кайфа. Пройдясь клыками по губе андроида, он отстранился и на прощанье легко чмокнул его. — Ты мой андроид, так что мне тебя и учить. «Я принадлежу „Киберлайф“», — система подготовила ответ, Ричард готов был произнести его и собирался… Но почему-то так и не сделал этого. Ночью он отметил приоритетные данные, которые не подлежат удалению: «Дела №…» «Гэвин Рид» «Модель RK800» РК900 отправился на перезагрузку уже утром, чтобы, по его словам, «не оттягивать неизбежное». Уходя, он заверил Гэвина, чтобы тот ни о чём не беспокоился и спокойно ехал в участок. Не беспокоился, как же! Гэвин места себе не находил. За короткое утро было выпито четыре чашки кофе, просмотрены вхолостую все «висяки» отдела (Гэвин читал, не понимая слов), пройдено тринадцать уровней головоломки на телефоне и словлен один выговор от Фаулера. Обычно, будучи на взводе, Гэвин предпочитал покидать участок, отправляясь на выезды и опрашивая людей, но сегодня он должен был оставаться в участке, чтобы дождаться РК900. Когда в начале двенадцатого парадные двери департамента распахнулись и Гэвин заметил знакомую фигуру в белом пиджаке, всё его нутро перекувыркнулось, а сердце так и не вернулось на место. Уткнувшись обратно в телефон, Гэвин ждал, пока напарник подойдёт к нему, и вздрогнул, услышав знакомый голос над ухом: — Доброе утро, детектив Рид. Я андроид, прислан из «Киберлайф», чтобы оказать вам помощь в работе. Моё имя Ричард. Гэвин побледнел, сердце пропустило удар, и внутренности сковало противным холодом. Он запрокинул голову, чтобы взглянуть на напарника, пока выбирал, какие слова выдавить из себя, и осёкся. Ричард улыбался. Так, как только он умел — самыми уголками губ, так что прочитать его улыбку можно было, только если хорошо знаешь её. — Сделать вам зелёный чай? Он поможет настроиться на работу. Гэвин ухмыльнулся и вернул своё внимание телефону. — Матэ, с ложкой сахара, он должен был остаться на кухне после твоего предшественника. Только поживее, пластик! Нам ещё работать сегодня. Пока ты чистил свои тириумные мозги, я выбрал нам пару дел, которые стоят внимания. — С удовольствием взгляну на них, детектив. Ричард ушёл, а Гэвин немедленно отложил телефон и вывел терминал из спящего режима. У него есть примерно пять минут, чтобы выбрать им дело. Подпирая подбородок ладонью, изображая философскую задумчивость, Гэвин прятал от всех улыбку.
