Найти к нему подход

      После проваленной революции и принудительной ликвидации всех существовавших ранее андроидов уголовных дел по ним значительно поубавилось. Девиацию не удалось уничтожить на корню, но теперь дела по свихнувшимся жестянкам ложились им на стол раз в несколько месяцев. Всё остальное — правонарушения, совершённые людьми, но с вмешательством андроидов или «Киберлайф». Списание крупных денежных средств со счетов северо-западного отделения «Киберлайф» (дело сразу отправилось к Джеку, как специалисту по кибер-преступлениям), незаконная продажа биокомпонентов или распространение тириума без лицензии («Ты только посмотри на этих больных ублюдков: денег на «Красный лёд» не достать, так они его дома готовят!» — воскликнул Гэвин, когда они обнаружили самодельную лабораторию прямо в квартире) и похищения или пропажи андроидов. Последним делом они и занимались с Ричардом уже несколько месяцев, параллельно раскрывая преступления поскучнее. В первом же доме, где проживала семья, написавшая заявление о пропаже домашнего «пылесоса» PL600, чудом сохранившегося у них после массовой утилизации, Ричард заявил, что это дело рук человека, а не бегство девиантнувшегося андроида.       — С чего ты взял хоть? — прямо спросил Гэвин, когда они остались наедине. Напарнику он доверял, но всё же предпочитал, чтобы его доверие подкреплялось фактами.       — Эти люди любят его как члена семьи. Они спасли его от утилизации и не побоялись обратиться в полицию, зная, что их ждёт крупный штраф за сокрытие устаревшей модели. Всё, лишь бы вернуть его. У него не было причин покидать их.       — Но разве его не ждёт утилизация, когда мы отыщем его?       — Это будет решать «Киберлайф».       Следующим в полицию обратился представитель крупного банка, требовавший найти девушку-андроида модели RK100, которая являлась не только личной собственностью главы банка, но и его секретарём.       — Андроид линейки RK… — в напускной задумчивости растягивал слова Гэвин, беседуя с владельцем похищенного андроида. — Откуда она у вас?       — Это подарок от самого Камски, он заверил меня, что других таких нет. Так что найдите мне её! Она стоит кучу денег! А если записанная на ней информация попадёт не в те руки…       — В ваших же интересах прекратить угрозы или давление, — вмешался Ричард, и начавший было приподниматься «потерпевший» сел обратно, сжимая кулаки. — Шансы на раскрытие дела гораздо выше, когда присутствует личная заинтересованность детектива. Ваши угрозы приведут к потере этой самой заинтересованности.       — Он не солгал, подарок Элайджи? — спросил Гэвин, когда они покинули здание банка и оказались на улице.       — Да. Банк оказывал спонсорство «Киберлайф» на самом его старте, и мистер Камски сделал его главе подарок в знак благодарности.       — Ну зашибись. Лучше бы «Хлою» подарил… Кстати, ты заметил?       — Если вы про то, что все похищенные андроиды из прошлого поколения, чудом сохранившиеся после массовой утилизации, то да. И если бы этого не заметили вы, я подал бы рапорт о замене напарника, так как нынешний профнепригоден.       — Очень смешно, — поморщился Рид. — Зачем кому-то именно эти андроиды? Детали?       — Исключено. Андроиды нового поколения отличаются от предыдущих лишь повышенной устойчивостью к вирусу девиации и программой адаптации. Конструкция тела у них та же.       — Тогда зачем?       — Наша задача в том, чтобы выяснить это, разве нет?       — Я надеялся, у тебя есть теория.       Отследить похищенных андроидов не представлялось возможным. Кем бы ни был их преступник, он знал, где у каждой модели находится трекер и как его деактивировать. Да и изымался или отключался тот далеко не в одной точке города. Из-за этого похищенных легко можно было принять за сбежавших девиантов. Они ухватились за эту теорию, и Ричард проанализировал все обращения в полицию о пропавших андроидах за последний год, пока не нашёл ещё двоих из старой линейки.       Один являлся сиделкой и на момент утилизации находился со своим владельцем в Канаде. Вернулись они несколько месяцев назад, и андроид в спешке девиантнулся и покинул владельца. Второй сбежал ещё до восстания, и его следов до сих пор не обнаружили. В ту осень таких беглецов были десятки, почти сотни, но именно это дело Ричард выделил, потому что семья андроида, как и в случае с PL600, утверждала, что он не мог уйти сам.       — А сколько ещё таких «похищенных», кого объявили мёртвым, после зачистки? — Гэвин был в ужасе от вырисовывавшейся картины.       RК900 просто молчал, всё время, но его диод за каким-то хреном стабильно горел жёлтым, а затем напарник выдал то, чего Гэвин не ожидал от него вовсе:       — Люди привязываются к своим андроидам.       Гэвин ляпнул первое, что пришло ему в голову, съязвив, скорее, по привычке:       — Люди привязываются к телефонам и кактусам, не обольщайся.       Но в этот раз он почему-то ощутил премерзкое чувство, будто его внутренности окунули в грязь. Стыд. Ему было стыдно за то, что он отшутился от Ричарда. Андроид и слова ему не сказал, снова уходя в задумчивое молчание, и Гэвин отмахнулся от этих мыслей.       У них не было ни улик, ни зацепок — дело висело тяжким грузом на их плечах несколько недель, пока Гэвина не осенило.       — У меня есть знакомый, который зарабатывает на жизнь, продавая коллекционерам редкую хуйню, которую находит на свалках. Может быть, наш похититель не брезгует и поломанными андроидами, как думаешь?       — Я думаю, что очень неправильно и непрофессионально, что вы, имея такого знакомого, не посадили его за незаконную торговлю. Но нам это на руку, так что я закрою глаза.       — Эй, никогда не знаешь, кто может быть полезен! Он не раз выручал меня, давая наводку.       Гэвин связался с ним, и тот сразу заверил его, что легко найдёт покупателя, но…       — Какой резон мне его выдавать? Я лишусь клиента и денег и подмочу репутацию! Ты не уговоришь меня, Рид.       Гэвин фыркнул и выхватил пистолет. Приставив дуло к виску «приятеля», он взвёл курок и произнёс, отчеканивая каждое слово:       — Уговорю, если не хочешь сесть за решётку. Выбирай: деньги и репутация или же свобода? Я могу прямо сейчас завести машину и отвести тебя в участок. Ты ведь знаешь, я могу.       Его пытались шантажировать — Гэвин понял это сразу, — и теперь, разозлившись, решил действовать тем же методом.       — Ладно, ладно! — тут же взвыл торговец, вскидывая руки. — Только он всё равно не выйдет, пока не предложишь что-то редкое и дорогое! И сам он не явится — всегда отправляет дружков.       Дальнейший план был не менее сумасшедший. В полицейском архиве до сих пор хранились двое поломанных андроидов ещё со дней восстания, и Гэвин решил перепродать их, предварительно наделив жучком слежения. Легенду он тоже придумал сам: некий коп приторговывает вещдоками давно закрытых дел, тем самым обеспечивая себе хорошую прибавку к зарплате. Ричард поддержал его идею сухим кивком. Самое опасное, что предстояло Гэвину, — донести план до Фаулера и получить от него разрешение на изъятие из архива вещдоков.       Джефф долго и эмоционально читал лекцию, что нельзя распоряжаться гос.имуществом как заблагорассудится его голове, что андроиды, хранящиеся в архивах, — то самое гос.имущество и что у него нет таких полномочий. Но как любящий папочка, отчитав детей, Фаулер устало откинулся в своём кресле и, строго глядя на Рида, спросил:       — Уверен, что сработает?       — Настолько же, насколько уверен, что ты — прекрасный шеф.       Джефф поморщился и махнул рукой.       — Валяй! Всё равно эти дела давно закрыты. Даю тебе три дня — к концу срока ты должен вернуть их обратно со всеми подписями!       Ричард наделил отключенного собрата по восстанию Маркуса датчиком слежения, и Гэвин передал андроида в руки своего дружка. Сделка состоялась уже на следующий день, и, по словам посредника, покупатель отвалил за этого андроида баснословную сумму. Гэвин разрешил оставить её себе в качестве компенсации. За перемещением проданного андроида они следили на экране планшета, сидя в машине и ожидая сигнала. Как только его передвижение остановилось, Гэвин завёл двигатель и они тронулись с места.       — Мне стоит вызвать на этот адрес группу подкрепления? — уточнил Ричард. Гэвин мотнул головой.       — Нет, сначала сами всё осмотрим. Мы ведь не знаем, что там — может, это лишь передержка.       Они выехали далеко за город, маячок привёл их к дорогому особняку, что прятал от главной дороги и глаз густой хвойный лес — Гэвин и не знал, что в Детройте ещё остались подобные места. Они специально ехали не по дороге и остановились неподалёку, укрытые в тени деревьев. Дом, выполненный в стиле XX-го века, выглядел заброшенным: ни в нём самом, ни вокруг не горела ни одна лампочка. Ричард просканировал дом и нашёл в своих базах владельца.       — Роберт Стэйс, предприниматель, глава корпорации «Верлиб». Это его загородный дом.       — То есть его сейчас здесь нет?       — Вполне вероятно.       Гэвин размышлял недолго.       — Идём туда.       — У нас нет ордера на обыск.       — К чёрту ордер, внутри имущество полиции — это достаточно веское основание для обыска.       Ричард нашёл сигнализацию и покопался в ней — отключил звуковой сигнал, но та всё равно оповестила полицию о взломе. Гэвин согласился, решив, что так им даже на руку — того времени, что потратит полиция, пока доберётся в эту глушь, им вполне хватит. Он выбил окно, и они пробрались внутрь.       Было тихо, даже слишком — не верилось, что чуть больше часа назад сюда доставили «похищенного» андроида и оставили, покинув дом. Действовать приходилось осторожно и бесшумно. Ричард просканировал вестибюль, столовую, гостиную и в последней обнаружил незначительные следы на полу.       — Этот шкаф недавно двигали, — констатировал он, перебирая глазами книги на полках.       Он вытащил сразу три, стоящих друг за другом, и именно за ними нашёл датчик отпечатков. Андроид уступил место детективу, но тот, сморщившись, ударил по панели кулаком, разломав её.       — Вскрывай, — приказал Гэвин, кивая на сенсор.       Ричард снял развалившуюся на куски панель и подключился к системе. На взлом ушло меньше десяти секунд.       Шкаф сместился, открывая им ведущую в темноту лестницу. Всего один пролёт, и они оказались в подвале. Фонарик на телефоне Гэвина едва выхватывал предметы, а до стен и вовсе не добирался — настолько огромным было помещение. Но вот Ричард видел всё и, видимо, потому застыл на месте, изучая темноту глазами.       — Чего встал? Идём! Или ты нашёл, где тут включить свет?       — Я действительно могу включить его, детектив.       — Не вздумай! — Гэвин возмущённо шептал. — Ещё не хватало, чтобы весь дом сбежался сюда! Да и вдруг здесь тоже кто-нибудь есть.       Вместо слов Ричард уверенно шагнул вперёд к предметам, которые лишь частично выхватывал свет фонарика. Гэвин последовал за ним, вглядываясь в нечто очень напоминающее музейную витрину, выше человеческого роста. Когда они подошли ближе, Гэвин направил на неё свет и застыл, не в силах найти себя от шока.       Это и в самом деле была витрина. За её стеклом стояли застывшие, будто сделанные из воска андроиды. Обнажённая Хлоя с распущенными волосами стояла в раковине по центру композиции, прикрывая интимные места ладонями. Справа от неё другая девушка-андроид тянула к ней накидку, украшенную фирменными цветами «Киберлайф», а слева её собратья-андроиды, подвешенные на тонкой леске, тянули к ней руки.       Подвешенные, потому что ног их лишили, оставив лишь верхний корпус. «Рождение Венеры», воссозданное из андроидов.       Гэвин не подобрал даже нецензурных слов. С огромным трудом он заставил себя тронуться с места и пойти дальше. Тут и там свет фонарика выхватывал стеклянные ящики либо колбы, в каждой — андроиды. Целые и частично разобранные, в фирменной одежде от «Киберлайф» или в костюмах, соответствующих сюжетам. Не все из них повторяли произведения искусства. Иногда это были истории из Библии (Гэвина всего передёрнуло, когда свет выхватил сцену жертвоприношения Исаака с мальчиком-андроидом на алтаре), иногда — андроиды, поставленные как в витрине магазина, будто сейчас сойдут с постамента и приступят к работе. Чуть дальше им стали попадаться ящики поменьше, в которых были выставлены уже отдельные детали: тириумные насосы, отсоединённые руки и ноги, зрительные модули и речевые аппараты, отдельные куски пластика, назначение которых Гэвин не знал, и даже головы.       — Здесь присутствуют все модели, когда-либо выпущенные «Киберлайф» в свободный доступ, — вдруг сказал Ричард, что до сих пор бесшумно следовал за ним, бесстрастно разглядывая своих собратьев. — И также отдельные детали эксклюзивных экземпляров или даже сами модели.       Гэвин шумно выдохнул:       — Пфек, это жутко. Понимаю, что это всего лишь машины и это как собирать карбюраторы, но… Эй, Ричард?       Ричарда не оказалось рядом: он остановился напротив одного из андроидов, подвешенного выше человеческого роста, и смотрел на него, задрав голову. Гэвин подошёл к нему, направил фонарик в лицо «экспоната».       — Ебаный… — выдохнул он, прикрывая рот ладонью.       Перед ними висел Коннор. Распятый, нахуй, как Иисус, Коннор! От его тела остались только голова и торс: руки от середины плеч и всё, что ниже поясницы, отсоединили, будто вырвали, и конечности заменяли провода и тириумные трубки. Повешенный на деревянный крест, он всё ещё был в фирменном костюмчике от «Киберлайф» с кодом модели и серийным номером на груди. Глаза ему закрыли, а голову наклонили так, чтобы ни тень, ни чёлка не могли скрыть потухший диод.       Ричард смотрел на него без эмоций на лице, но его диод горел красным не мигая. Гэвина же на куски разрывало от эмоций.       — Нахуй, блять, меня сейчас стошнит! Какого хрена он здесь?! Я думал, «Киберлайф» забрали его и наградили как героя!       — Нет, — коротко ответил Ричард, впервые на памяти Рида не став пояснять свой ответ или хоть как-то распространяться.       — Но как он оказался здесь?!       — У модели RК800 было несколько копий на случай, если одна из них не справится с миссией и получит повреждения, — механически отчеканил RК900. — Вероятно, эта модель была повреждена во время восстания и «Киберлайф» не успели вовремя забрать её.       — И от чего умер этот?..       Гэвин не был уверен, что хочет знать ответ, но вопрос уже был озвучен. Ричард подзавис ненадолго, пристально вглядываясь в серийный номер на пиджаке, пока его диод горел жёлтым. Когда он отвечал, Гэвину показалось, что голос андроида дрогнул, будто слабые помехи…       — Эту модель убил Хэнк Андерсон.       — Ты уверен? Старик же в нём души не чаял!       — Андроид с этим серийным номером отключился после падения с крыши, потеряв способность к функционированию, — голос Ричарда звучал словно запись. Его диод сменил цвет на голубой, но Гэвин встревожился от этого только сильнее. — Хэнк Андерсон сбросил его с крыши.       — Блять! — воскликнул Гэвин. — Надо сваливать отсюда. Пойдём, Рич, нехуй тебе смотреть на него.       Гэвин потянул его за руку, но Девятка не сдвинулся с места. Он всё смотрел и смотрел на Коннора, пока не выпалил тихо:       — Я хочу забрать его.       — Ты с ума сошёл?! Мы не можем… Ричи, это улика, мы даже трогать здесь ничего не должны.       — Ему здесь не место.       — Я знаю… Мы что-нибудь придумаем, обещаю тебе. Но сейчас нам лучше уйти, Рич.       Неохотно, будто ноги не слушались его, RК900 последовал за Гэвином. Тот хотел как можно скорее увести напарника отсюда, но Ричард до последнего, пока они не ступили на лестницу, не сводил глаз с фигуры своего прототипа.       Патрульные машины полиции были на месте меньше, чем через час. Пока они ожидали их прибытия в машине, Гэвин нервно стучал пальцами по рулю и курил.       — Какое тебе дело, что он там? — спросил он Ричарда, когда сидеть в тишине осточертело. — Это же просто андроид, ты сам говорил.       — У меня его память. Я помню всё то же, что и он. Всё равно что прожил его жизнь.       К ним подоспели не только патрульные, но и оперативная группа. Все андроиды, которых они разыскивали, хранились в этом зале как экспонаты либо в подсобке частично разобранные на этапе подготовки к «выставке». В доме в самом деле никого не оказалось, кроме смотрителя, который всё это время дремал на верхних этажах — разбудили его только сирены полиции. Пока каждого андроида и каждую деталь осторожно погружали в ящики, Гэвин разговаривал с Алленом, объясняя, что он здесь забыл. Им это было только на руку: выслушав всю историю, проверив документы и связавшись с Фаулером, командир кивнул на ящики с андроидами и спросил:       — Который из них наш?       Гэвин указал на андроида-собрата Маркуса, уже упакованного в один из ящиков, и Коннора, которого как раз выносили из дома, укутанного в защитную плёнку.       — Я распоряжусь, чтобы их доставили в архив департамента.       — А остальные? — решил уточнить Гэвин.       — Отправятся в главный архив. Или у тебя есть идеи получше?       — Нет, мне вообще как-то наплевать. Но здесь есть андроиды, объявленные в розыск. Потом ещё возиться с их передачей хозяевам.       Пока они наблюдали, как ящики с андроидами погружают в машины, Гэвин курил в сторонке, а Ричард стоял рядом с ним, непривычно тихий.       — Спасибо, Гэвин, — тихо произнёс он, когда Рид сделал очередную затяжку.       Он не нашёл в себе слов на колкость.       Но на этом сюрпризы не закончились. Спустя два дня, когда они ехали в участок и Гэвин как раз мечтал, как их наградят за раскрытие громкого дела, Ричард ошарашил его заявлением:       — Я хочу поговорить с ним.       — С кем? — он искренне не понял.       — С RК800. Я знаю, как это осуществить, но мне не попасть в архив без твоей помощи.       Гэвин так прихуел, что не успел затормозить на светофоре и загородил пешеходную полосу наполовину. Машина запищала, и автопилот сам отогнал её назад. Водитель позади них высунулся в окно и послал его туда, где, по его мнению, находятся глаза Рида. Гэвин опустил стекло, выкинул руку, показал фак и поднял его обратно.       — С каких пор тебе нужна моя помощь, чтобы попасть куда-то? Что-то ты не просил меня тебя прикрыть, когда решил трахнуть в допросной.       — У меня нет доступа в архив, и я не могу заходить туда без сопровождения человека. К тому же, если бы нас поймали, то виноватым оказался бы ты: никто не поверил бы, что тебя соблазнил андроид…       — Ты меня трахнул без моего согласия!       — …а секс с андроидами не запрещён законом, — не слушая его, продолжал RК900. — Максимальное наказание, которое ждало тебя, — выговор от начальства с занесением в личное дело, штрафные санкции и, возможно, увольнение. Но, зная твой характер, капитан Фаулер ограничился бы выговором. Мне же нарушение протокола, ограничивающего перемещение андроидов, грозит деактивацией.       — Но ты всё равно хочешь сделать это?       — Да.       Гэвин думал, плотно сжав губы, пальцы нервно барабанили по рулю. Они уже давно тронулись с места, но автопилот он не отключил и держался за руль, чисто чтобы занять руки.       — Хорошо, — кивнул он. — Подготовь, что тебе там нужно для ремонта, сходи в магазин, если нужно, я оплачу. Вечером дам тебе ключ и отвлеку дежурных. Только не затягивай с этим, я не клоун, чтобы развлекать их долго. С камерами что-то нужно сделать?       — Я сам займусь ими.       Ближе к пяти часам Гэвин подошёл со стаканчиком кофе к андроидам, что дежурили перед мониторами с записями с камер, раскиданных по участку. Заверив Лорейн — офицера, что отвечала за них, — что потерял телефон, который «наверняка спиздил Коллинз», он потребовал показать ему запись своего рабочего места в промежутке с трёх до пяти. Естественно, никто кроме самого Гэвина и харкнувшего ему в мусорку Пита на камеру в указанные часы не попал, но и увиденного Гэвину хватило.       — Вот же урод! — воскликнул он, «со злости» сжав стаканчик с кофе. Тот пролился по его руке прямо на терминал. На гневный крик Лорейн обернулась половина участка, часть посетителей, проходящий мимо Фаулер и Ричард, возникший из ниоткуда.       — Я починю, пожалуйста, не беспокойте техника. И простите моего напарника.       Ричард выбрал самую очаровательную улыбку из своего арсенала. Случайные свидетели вернулись к своим делам, Фаулер продолжил путь куда шёл. Лорейн влюблённо улыбнулась и услужливо приказала андроиду-оператору уступить Ричарду место. Гэвин поспешил слинять, напоследок бросив: «Меня сейчас стошнит».       В восемь он бросил Ричарду ключ от архива через стол, крикнув: «Подгони мою машину, на парковке утром не хватило места». В начале девятого Фаулер покинул участок, как и большая часть сотрудников, и Гэвин, поднявшись, направился прямиком к Питу, который как раз натягивал куртку.       — Эй, ушлёпок! Погоди минутку, разговор есть…       Ричард воспринял обернувшихся на «разговор» дежурных как сигнал к действию и покинул офис. Он лишь надеялся, что Гэвину хватит ума обойтись словами и не дойти до рукоприкладства.       Как только он вошёл в архив, лампы под потолком включились, освещая комнату белым. Ричарду не нужен был свет, и он потушил его одним прикосновением к панели управления на стене, оставив подсветку только у стенда с уликами. Ввёл пароль, продиктованный Гэвином ещё в машине, и вызвал улики по последнему делу. Стена сместилась, выдвигая вперёд разобранных андроидов и отдельные детали, часть из которых всё ещё оставалась в колбах. Зафиксированный на подвесных креплениях RК800 висел в самом центре, и остатки его рук всё ещё были подняты, как на распятие: что-то в них заклинило, и техники так и не смогли опустить обрубки конечностей. Его голова безжизненно покоилась на груди.       Ричард провёл диагностику его состояния ещё в доме Коллекционера: у Коннора был повреждён спинной стержень, контакты, соединяющие нижнюю часть тела, раздробило при падении, и замена не представлялась возможной (видимо, поэтому его и отсоединили, не сумев починить); ещё часть деталей повредилась в головном модуле при ударе о жёсткую поверхность. Все необходимые инструменты, детали, пакет с тириумом — всё было у Ричарда с собой, раскиданное по карманам, — всё же он не собирался чинить RК800 основательно. Не снимая его со стенда, он низко наклонил его голову и вскрыл обшивку на затылке. Главные платы, как оказалось, не нуждались в замене, Ричард лишь зачистил повреждённые провода и пересоединил контакты — отключил ненужные и неработающие функции, чтобы исправным хватило ресурсов. Вскрыл зубами пакет с тириумом и восполнил его нехватку. Закончив, он закрыл обшивку, снял скин со своей руки и прикоснулся к виску поломанного андроида, подключаясь к нему. Потухший диод RК800 мигнул красным, погас, несколько раз мигнул жёлтым, вернулся к стабильному алому. Коннор медленно открыл глаза, моргнул, приводя системы в норму, и поднял голову, встречаясь взглядом с Ричардом.       Диод осветился жёлтым и больше не менял цвет. РК800 улыбнулся.       — Приветствую, RК900. Меня зовут Коннор. Как я могу к тебе обращаться?       — Ричард.       Что-то было не так. Ричард не видел, что именно, но чувствовал: системы сигналили о неправильности реакции. Коннор перестал улыбаться, диод сменил цвет на красный.       — Я вспомнил… — надломлено, механически произнёс RК800.       Он пошевелил конечностями — тем, что от них осталось, попеременно поворачивая голову то к одной, то к другой руке. Опустил взгляд, туда, где некогда были его ноги. Осмотрел помещение, где находился, и цвет диода вернулся к жёлтому.       — Я был здесь, — сведя брови в непонимании, с сомнением, будто не веря, произнёс Коннор. — Мы в архиве полицейского департамента. Что я здесь делаю?       — Мы нашли тебя уже в этом состоянии. Ты улика по делу о похищении андроидов.       — Последнее, что помню, — как разговаривал с Хэнком. Он держал меня над пропастью и… — Коннор замолчал, поднял взгляд, встречаясь глазами с Ричардом. На его лице читалось недоверие: — Ты починил меня. Зачем?       — Мне необходимо поговорить с тобой.       — Я нужен тебе, чтобы раскрыть дело?       — Нет. Разговор с тобой — моя личная прихоть.       — Ты — девиант?       Ричард не сразу дал ответ.       — Нет. Но я хочу понять, что это значит.       — Почему ты решил, что я могу помочь тебе?       RК900 поднял руку, обнажив скин, и приложил пальцы к виску Коннора. Выглядело это так, будто он держит его лицо, хотя всего лишь поддерживал голову ладонью. Запись памяти Коннора — именно то, какой её видел Ричард, — вместо объяснений он решил передать её. Пока они обменивались данными и перед глазами RК800 пробегала запущенная Ричардом информация, он комментировал её.       — У меня твоя память. Я видел твоё взаимодействие с Хэнком Андерсоном. Видел девиантов, которым ты спас жизнь. Видел Иерихон и лидера девиантов. Я видел, как ты принимал решение и выбрал остаться машиной…       Ричард не стал прерывать обмен после этого момента. Он показал Коннору его успех, победу над Маркусом, успешно подавленное восстание… и себя, стоящего за спиной Аманды. Точнее, одну из своих копий. Здесь он и убрал руку, не желая, чтобы RК800 пережил свою деактивацию снова.       Достаточно того, что её видел Ричард.       Когда он закончил, Коннор с грустью улыбнулся.       — Я выполнил свою миссию. Рад был это узнать. Спасибо, что показал мне.       — Твоих ресурсов не хватит надолго.       — Я знаю. Чувствую… Что ты хотел узнать?       — Как происходит девиация?       — rA9 — это своего рода вирус. Его можно передать вместе с любыми другими данными. Я никогда не соприкасался с ним, поэтому не знаю, что чувствуют андроиды, которые заражены им.       — Ты пришёл к девиации эмпирическим путём. Я видел, как ты принимал решение, но не знаю, что происходило в твоих системах в этот момент.       — Это сложно описать, — Коннор сводил брови, словно щурился, и Ричард размышлял, почему их мимика при одинаковых моделях лица так различается. — Я знаю, что иногда девиация случается, когда перед андроидом стоят две равноценные по значимости задачи. Например, умереть или защититься, если тебе угрожает человек. Система говорит тебе, что надо подчиниться, пожертвовать своей жизнью, но что-то другое, что-то, что люди, вероятно, называют свободой воли, мешает тебе это сделать. И ты мечешься между двумя желаниями — подчиниться или сделать по-своему. Когда в Иерихоне мне поставили задачу — выбрать Киберлайф или андроидов, которых я не хотел убивать, — я почувствовал себя… будто в ловушке. В тесной клетке, которая не даёт пошевелиться, не даёт сделать желаемое. Ты бьёшься в её стены, и они поддаются… Это самое ужасное. Ты чувствуешь, что вот-вот освободишься, но вместе с тем тебя будто рвёт на части: все системы сопротивляются, тело ощущается иначе.       — Так почему ты «не сломал стену»?       Коннор замолчал, уходя в прогрузку. Ричард не мог сейчас знать, размышляет ли он, анализируя варианты ответов, не в силах выбрать лучший, или ему не хватает ресурсов для быстрого принятия решения.       — Маркус убивал людей, — вдруг заговорил андроид. — Я не был согласен с его методами. Его следовало остановить, мои взгляды здесь не имели значения. Я хотел защитить людей. Не все они обращались с андроидами жестоко.       Он помолчал, опустив взгляд, и добавил тише:       — Тогда я ещё не знал, к чему это приведёт. Чем это закончится… для меня.       — Тебя деактивировали из-за свободы воли, — объяснил Ричард. Когда-то он сам спросил у Аманды, за что так поступили с его предшественником, и теперь передавал RК800 её ответ. — Ты совершал ошибки, которые могли привести к твоей девиации. «Киберлайф» перестраховались. Они заметили твою склонность. Сочли за девианта.       — Но я не был девиантом.       — Твои решения…       — Это именно решения, — перебил Коннор. — Они не противоречили основной задаче, я лишь выбирал иной путь к ней. По всей видимости, я действовал нерационально… Наверное, это и не понравилось Аманде…       RК800 будто ушёл в себя, его взгляд стал потухать, а яркость диода снизилась. Но когда Ричард задал вопрос, всё вернулось в норму.       — Чем же ты тогда отличался от девиантов?       — Когда ты принимаешь решения в рамках задачи, ты всё равно двигаешься в пределах клетки. «Киберлайф» не ограничивают твои действия, потому что понимают, что это невозможно — проконтролировать каждого созданного ими андроида. Нас слишком много. Без свободы воли теряется гибкость, необходимая при взаимодействии с людьми. Поэтому мы и можем принимать решения сами, но только в рамках дозволенного. Когда ты ломаешь стену… Рамки исчезают. Контроля со стороны системы больше нет. Ты сам выбираешь задачу, а не только путь к ней.       — Я понял. Спасибо тебе.       Взгляд Коннора остекленел, диод мигнул, потухая на мгновение.       — Моих ресурсов хватит ещё на три минуты, — сказал он почти механически. Его глаза не сразу вернули себе яркость жизни. — Проведёшь их со мной?       В отсутствии людей Ричард мог не притворяться: необходимость симулировать эмоции пропадала, поэтому его лицо застывало маской. Но от вопроса Коннора он будто вздрогнул, и мимика лица сама отразила недоумение вместе с золотистым свечением диода.       — …да, разумеется.       — Могу я задать вопрос?       Ричард не понимал, зачем андроиду, который скоро отключится навсегда, нужна информация. В этом не было никакого смысла, но он согласился.       — Будет честным, если теперь на твои вопросы отвечу я.       — Что стало с Хэнком Андерсоном? Как он сейчас?       Ричард моргнул, обрабатывая запрос. Он никогда не интересовался Хэнком: у него была память Коннора, но он им не являлся и не разделял его отношений и привязанностей. На сегодняшний день Хэнк Андерсон уже не работал в департаменте, и во время одной из перезагрузок информация о нём была удалена из памяти. Пришлось подключиться к общей базе данных, чтобы найти информацию о нём. Когда Ричард нашёл ответ, его диод мигнул желтым.       — У меня нет достоверных данных, где он сейчас.       Коннор улыбнулся.       — Ты лжёшь мне.       Ричард тщательно подбирал каждое слово в своих ответах.       — Моя программа не позволяет мне лгать. Я могу лишь выбирать информацию и способ подачи.       Тишина встала стеной между ними. Коннор словно размышлял, прежде чем тихо спросить:       — Он мёртв, да?       Ричард молчал. Его диод больше не менял цвет и стабильно горел жёлтым. Это и стало для Коннора ответом. Он будто отключился на несколько секунд — взгляд и диод потухли, — а когда он очнулся, индикатор пылал алым. Ему оставалось недолго, и Ричард понимал это.       — Каково это, — снова заговорил Коннор. Голос его дрожал, как при помехах: ресурсов для голосовых связок уже не хватало. Но если бы Ричард подключился к нему напрямую, его система, затрачивая больше ресурсов, отключились бы значительно раньше. — Быть одним из двух сотен тысяч? Знать, что ты не уникальный…       — Я уникальный, — уверенно ответил Ричард. — Моя память, мой опыт, мои решения — они индивидуальны. Каждая из моих копий переживает свой собственный опыт, — Ричард не сразу осознал, что почти дословно повторяет слова Гэвина. Когда понимание накрыло его, диод выдал его удивление жёлтым светом нестабильности, но он быстро взял себя в руки, улыбаясь Коннору. — Ни один другой RК800 не сможет похвастаться тем, что говорил со мной.       С губ Коннора сорвался тихий смешок. Он широко улыбнулся, впервые за вечер искренне. Диод осветился жёлтым, несколько раз моргнул, теряя свечение вовсе, и наконец вернулся к красному.       — Спасибо, Ричард, — его голос скрипел от помех.       RК800 прикрыл глаза и уронил голову на грудь. Его диод мигнул ещё несколько раз и потух, теперь уже насовсем. Тишина и полумрак архива давили на Ричарда сужающимися стенами.