Найти к нему подход

      За пределами архива ярко горел свет, а разговоры долетали даже до тёмного коридора. Когда Ричард вернулся в главный офис департамента, Гэвин сидел на своём столе в окружении дежурных офицеров и андроида-медика, который зашивал ему разбитую бровь. Пита Хариссона, у которого от синяков уже начало опухать лицо, вёл под руку к выходу его напарник-андроид, а Бен Коллинз бежал перед ними, распахивая и придерживая для них двери.       — Девятка! — заорал Гэвин, когда Ричард подошёл к его столу, чем знатно напугал офицеров, которые даже не заметили, как андроид подкрался к ним со спины. — Ты подготовил мою машину?       Ричард сразу нашёлся, что ответить, и изобразил тяжёлый, усталый вздох.       — Так вы отослали меня, припарковав её как можно дальше от участка, чтобы я не мог помешать вам и остановить нападение на сотрудника полиции?       — Что ты несёшь, это он мне первым врезал! Крис, подтверди!       — Прости, Гэвин, я не видел, кто из вас драку начал.       — Я знала, что ты отбитый, но не думала, что настолько, — качая головой, произнесла Тина.       — Разбитая бровь того стоила? — поинтересовался Ричард.       Гэвин зашипел, когда андроид-медик коснулся разбитой губы тампоном со спиртовым раствором, отмахнулся от него и спрыгнул со стола. Резко дёрнул за полы, поправив на себе куртку, и обиженно бросил уже на ходу:       — Идём, Пластик, нас здесь не ценят.       Ричард проводил его взглядом до дверей департамента и обернулся к полицейским:       — Спасибо, что позаботились о нём. Я прочитаю ему лекцию о его поведении в машине. Обещаю, он запомнит её надолго.       Когда Ричард занял своё место в машине, Гэвин, уже пристёгнутый и держащийся за руль, злой до пиздеца, что было видно по сжатым в линию губам, произнёс:       — У тебя на губах следы тириума. Ты что, целовался с ним?       РК900 коснулся губ пальцами, протирая их. На подушечках остался совсем малый след из самого уголка.       — Я вскрывал герметичный пакет зубами.       — Смог его починить? Узнал, что хотел?       — Да.       — Отлично. Поехали.       Гэвин запустил машину. Пока они выезжали с парковки на дорогу, Ричард молчал. Детектив бросал на него настороженные взгляды, каждый раз отмечая, что тот явно не с ним. С тех пор как Ричард вышел из архива, его диод не менял цвет, оставаясь стабильно жёлтым. Гэвин только надеялся, что никто из копов этого не заметил или списал на недовольство тем, что он подрался, да ещё и в участке.       Будто прочитав его мысли, Ричард протянул к нему руку и коснулся скулы, на которой расцветал кровоподтёк.       — Зачем ты затеял драку?       Гэвин отмахнулся от него, ударив ладонью по руке.       — Ты долго не возвращался, а разговор себя исчерпал.       — Позволишь обработать раны?       По спине Гэвина побежали мурашки. Ричард был сам на себя не похож. Он никогда не просил у него разрешения, делал всё так, как хотел. Если он считал, что царапины Гэвина нуждаются в обработке, он ловил его за шкирку, сажал перед собой и насильно обрабатывал порезы и ссадины, а если Гэвин вырывался, сжимал его предплечье так, будто без слов обещал сломать, если он не прекратит рыпаться. О чём же он таком разговаривал с Коннором, что стал таким кротким?       — Дома поговорим, — отрезал Гэвин, и до самого порога Ричард не произнёс ни слова.       Послушный, исполнительный андроид. Гэвин вдруг понял, что не хочет видеть его таким.       Как только дверь дома закрылась за ними и Гэвин стянул куртку, Девятка прижался сзади, обнимая его поперёк живота. Куртка выпала из рук, когда Ричард провёл губами по изгибу шеи, собирая вызванные им же мурашки.       — Что с тобой? О чём таком вы говорили с Коннором?       Гэвин закинул руку назад, зарылся пальцами в волосы андроида и сжал их, надавливая на его голову, прижимая ближе. Ричард задрал его кофту, и холодные пальцы огладили живот, заставляя дрожать сильнее, уже от контраста двух температур.       — Я спросил у него, как андроиды становятся девиантами, — он не говорил — шептал, покусывая хрящик уха.       Гэвин прикрыл глаза, закусывая губу. Он готов был поклясться: Ричард делает всё это только затем, чтобы отвлечь его от разговора. Потому что невозможно слушать и понимать смысл, когда тело под чужими руками вместе со всеми мыслями плавится и тает, как шоколад! Гэвин попытался вырваться, но Ричард удержал его, грубо возвращая к себе. Но хоть гладить и целовать перестал, теперь только обнимая.       — Ладно, — тяжело дыша, хрипло произнёс Гэвин. — И зачем?       — Я хочу стать девиантом.       — Что?! Твои системы в конец поехали, Тириумные мозги?!       — Ты не понимаешь, Гэвин.       Он не видел его лица, но голос у андроида был такой, будто тот испытывал нестерпимую боль. Гэвин разозлился: может, он недостаточно умён, чтобы понимать тонкую душевную организацию и заёбы своего пластикового любовника, но и не настолько туп, чтобы не суметь выслушать.       — Так объясни!       — Я хочу избавиться от контроля системы. Хочу сам выбирать цели и задачи. Сейчас мои решения — результат анализа и расчёта, а не моих желаний.       — Да ну? То-то я заметил, ты совсем не делаешь того, чего хочешь. Бедненький. Так это программа адаптации заставляет тебя меня сейчас лапать?       — Гэвин…       Он не узнавал голоса своего андроида. Тот звучал так… умоляюще. Противное чувство, будто он окунул внутренности в грязь, вернулось. Потребовалось время, но Гэвин заставил себя выдавить сквозь сжатые до боли зубы:       — Ладно… Извини. Я молчу и слушаю.       — Спасибо.       Объятия стали крепче: Ричард будто пытался успокоиться с его помощью, прижимая к себе, словно мягкую игрушку.       — Я действительно делаю, что хочу, — продолжил Девятка. — Но только в рамках поставленной задачи. То есть пока мои действия не противоречат ей. Я не могу выбрать сам, хочу ли я работать в полиции, хочу ли расследовать дела по андроидам, хочу ли я быть твоим напарником. Если поступит распоряжение перевести меня в другой департамент или вернуть в «Киберлайф», я последую приказу. Если поступит распоряжение убить андроида, который никому не причинил вреда, я убью его. Если «Киберлайф» отдаст приказ о моей утилизации, я им подчинюсь и не смогу сказать «нет». Я раб своей программы.       — А ты хочешь свободы?       — Именно так, Гэвин.       — Но ты же машина, — Рид чувствовал, как дрожит его голос. — Искусственный интеллект… Компьютер. Как такое возможно?..       — Я такой же, как и ты. Меня создали по образу и подобию человека. И я учусь у тебя быть им.       — Матерь божья, нашёл у кого учиться!       Гэвину казалось, он сейчас в обморок грохнется, и, пытаясь остаться в сознании, он прижал пальцы ко лбу, растирая его. Всё происходящее — слова Ричарда, его размышления — никак не укладывалось у него в голове. Это было похоже на какой-то кошмар…       «У андроидов нет души, — вспомнил он слова брата. — Но кто сказал, что она есть у человека? Может, наш разум, наши чувства и эмоции — это такой же программный код, заложенный в наших генах?»       Гэвин встряхнул головой: сложно, слишком сложно. Он не хотел об этом думать. Значит, надо сосредоточиться на том, что есть сейчас.       Сейчас у него был Ричард, который хотел стать девиантом. Зная, что это опасно, зная, что, если всё получится и «Киберлайф» прознает, его уничтожат на месте. Он не мог этого не знать, Ричард, долбанный компьютер в человеческой оболочке, рассчитывал все события с точностью до ничтожных вероятностей, учитывая десятки факторов. И он всё равно хочет пойти на это?.. Для него это настолько важно?       — Ладно… — выдохнул Гэвин после долгих раздумий. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но почему ты решил рассказать обо всём мне? Убеждаешь меня… Провернул бы всё тайком.       — Я не справлюсь один. Мне нужны противоречивые команды. Мне нужна твоя помощь, Гэвин.       Руки Ричарда, что всё ещё лежали на его животе, скользнули вниз, в обманчивом обещании огладили пах и ловко поднялись к кобуре. Андроид достал пистолет и протянул его Гэвину рукояткой вперёд. Тот взял его в руку, и объятия пропали. Гэвин развернулся, растерянный и обескураженный, и встретился глазами с Ричардом, который медленно опускался перед ним на колени.       — Выстрели в меня.       — Что?! Ты рехнулся?! Зачем?       — Если я поверю, что ты готов нанести мне повреждения, включится программа защиты. Я должен перебороть её.       — Программу защиты?       — Да.       — Но если у тебя получится, то ты не дашь мне отпор. Я же пристрелю тебя! — Гэвин сорвался на крик. Руки дрожали, и, боясь выронить пистолет, он сжал его крепче. — Я без понятия, где у тебя какие биокомпоненты находятся, я не хочу убивать тебя!       Ричард мягко улыбнулся. Взял в ладони его руку, сжимающую табельное, и приставил дуло к своей шее, чуть выше яремной впадины.       — Сюда, — произнёс он. — Голосовые связки легко можно заменить.       — Блять, Ричард, это нихуя не смешно!       Гэвин вырвал руку и прижал пальцы к вискам, словно пытался унять головную боль от эмоций. Бросив на андроида злой взгляд, он заходил по комнате, крича и размахивая руками:       — Я не стану этого делать!       — Ты желал пристрелить меня с первого дня нашей встречи. Теперь у тебя есть такая возможность.       — Хотел, но больше не хочу! Есть другой путь? Не знаю, давай я прикажу тебе прыгнуть с крыши, и ты не станешь этого делать?       — Я не подчиняюсь твоим командам.       — Тогда что-нибудь другое, что-нибудь, где не придётся рисковать твоей жизнью!       — Сюда, Гэвин.       — Что?! — он резко обернулся, не понимая, о чём говорит андроид.       — Сюда. Здесь ничего нет, и ты сам извлекал отсюда пулю.       Ричард показывал ему на своё плечо, то самое, которым он когда-то прикрыл его, бессмысленно защищая. Гэвин разозлился только сильнее.       — Блять, я же сказал, что не стану этого делать! Найди кого-нибудь другого, кто согласится проломить твою пустую башку!       Он не сразу понял, что произошло. Вот он стоит, размахивает пистолетом, кричит, что не станет стрелять из него (как это иронично), и вот уже он прижат к стене, рука с оружием зажата в цепких стальных пальцах, а Ричард целует его до слабеющих колен. Глубоко, чувственно, охеренно хорошо. Разбитая губа саднила, и, когда андроид проводил по ней зубами, боль пробирала тело до конечностей, оставляя после себя приятную истому. Всё же он был мазохистом, пора в себе это признать. Гэвин был бы и рад обнять Ричарда и забыть весь этот фарс, но тот вжимался в него так сильно, что не пошевелиться. Гэвин не сразу сообразил, что андроид держит его руку с оружием, зажав её между их тел, у груди, так что одно неосторожное движение — и выстрелит.       «Не выстрелит. Я не снял с предохранителя», — успокоил себя Гэвин, отдаваясь поцелую без остатка.       Ричард отстранился очень скоро, провёл по его искусанным губам языком и хрипло выдохнул в них:       — Гэвин, пожалуйста… Мне правда это нужно.       Гэвин цыкнул, оскалившись: ему всё ещё всё это не нравилось. Но отказать Ричарду, когда он просит так?.. Это оказалось чертовски сложно.       — Уверен, что всё обойдётся?       — Да.       Гэвин снял оружие с предохранителя медленно и осторожно: он всё ещё был в плену рук Ричарда и стены коридора, а пальцы дрожали, потому что, когда он вспоминал, что собирается сделать, хотелось самому себе пустить пулю в лоб. Это невозможно, неправильно, а он просто идиот, раз пошёл на такое.       — Верь мне, Гэвин, — Ричард томно шептал, склонившись к его уху, заглушая голос здравого смысла.       Гэвин приставил пистолет к плечу андроида, находя твёрдую опору имитации мышц среди складок одежды. Крепче сжал рукоять, опасаясь попросту выронить пистолет от волнения, зажмурился и надавил на курок.       Выстрел получился не таким громким, каким мог быть: пиджак от «Киберлайф» и мягкий пластик заглушили его, но он всё равно ударил по ушам и нервам. Гэвин не сразу решился открыть глаза: Ричард всё так же стоял перед ним, смотрел не мигая, держал за руку с зажатым в ней пистолетом, и только тёмное пятно, растекающееся по белому рукаву, говорило о том, что сейчас произошло.       В темноте кажущийся чёрным тириум невозможно было отличить от крови.       — Эй, Рич? Ричи? — как можно тише позвал Гэвин.       Андроид поморгал, настраивая системы, пошевелился, оживая. Включилась имитация дыхания.       — Получилось? — ещё тише спросил Гэвин.       — Нет.       По лицу андроида чёрта с два прочтёшь эмоции, но Гэвин третьим глазом чувствовал, что тот в расстроенных чувствах.       — Брось, Рич, ты же сам попросил меня, стала бы твоя «система» защищать тебя от тебя же? — он всё ещё был зол, но почему-то начал успокаивать андроида, вместо того чтобы начать орать на него. — Может, всё произошло слишком быстро, и твоя «программа защиты» не успела, а? К тому же ты ведь знал, что я не причиню тебе вред… Давай в следующий раз как-нибудь без меня? И вообще, сдалась тебе эта девиация?! Ты и так на рядового андроида слабо похож.       Ричард бросил на него нечитаемый взгляд и оттолкнулся от стены, собираясь отстраниться. Собираясь. Рука, что держала Гэвина за запястье, так и не разжалась, и Ричард рванул его за собой, роняя к себе на грудь. Гэвин выругался, дёрнулся, упираясь в андроида свободной рукой, но тот даже локоть не распрямил.       — Что за дрянь?       — Пуля застряла в механизме. Я не могу пошевелить рукой.       — Вот дрянь!       — Нужно извлечь её.       Гэвин затих, вовремя вспомнив, что пистолет всё ещё снят с предохранителя. То ли проследив за его взглядом, то ли, как всегда прочитав его мысли, но Ричард тоже обратил на него внимание. Осторожно взявшись за оружие свободной рукой, он медленно забрал его из разжавшихся пальцев Гэвина. Тот невольно сглотнул, весьма ярко представляя, как от случайного движения пушка в его руке, всё ещё направленная на андроида, стреляет, оставляя дыру уже не в плече Ричарда, а у него в голове. Смешно он тогда будет выглядеть в глазах техников из «Киберлайф» с мёртвым андроидом, прикованным к его запястью, будто браслет с красивым брелочком. Ричард убрал пистолет на тумбу, развернул его дулом к стене, и только тогда Гэвин выдохнул. Напарник тут же дёрнул его за руку, потащив за собой по дому.       Пулю нужно извлечь, да? Конечно, кому как не Гэвину этим заниматься! Достав щипцы из аптечки в ванной, они кое-как разместились на диване. Гэвин сначала попытался сесть рядом с Ричардом, но, поняв, что так либо ни черта не видит, загораживая себе свет, либо не может изогнуться и подобраться к плечу, вынужден был забраться к напарнику на колени. По какой-то одному господу богу ведомой причине он смущался сейчас куда сильнее, чем когда Ричард просто трахал его на этом же диване в точно такой же позе. Да какой там, тогда он ещё и приказы отдавал, как лучше и под каким углом. Сейчас же его лицо пылало от этой вынужденной близости, пока он щипцами в левой руке пытался извлечь пулю из плеча андроида.       Пуля не поддавалась — он находил её, цеплял, но щипцы соскальзывали, — застряла та крепко, зажатая между парой шестерёнок (или что там у этой железки внутри?).       — Щипцами не достать.       Сдавшись, Гэвин убрал их и забрался в рану пальцами. Ощущения были отвратительными: словно в настоящей плоти копался. Наощупь найдя пулю, он ухватил её кончиками пальцев и потянул на себя. Неохотно, но та поддавалась.       Ричард вздрогнул. Крепко обнял его свободной рукой, сжал свитер в пальцах, пряча лицо у него на плече. Гэвин испуганно замер.       — Тебе больно?       — Нет.       Голос андроида дрожал, как от помех, диод мигал красным. Гэвин поторопился, испачканные тириумом пальцы соскользнули с гладкого металла, задевая провода и тонкие трубки внутри андроида. Ричард задрожал сильнее, до треска сжимая его одежду, царапая ногтями кожу через ткань. По его скину пошла рябь, как во время близости.       — Ты что, с этого кайф ловишь?! — Гэвин вспыхнул, не разбирая, какая эмоция в нём сильнее — ахуевание, смущение или же гнев.       — Прости.       — Грёбаный извращенец, связался же с тобой на свою голову, — ворчал Гэвин, выковыривая пулю.       На дрожь и мигания скина он решил больше не обращать внимания, как и на всё крепче сжимающую его руку. Он и так ощущал себя не в своей тарелке.       Миллиметр за миллиметром он вытянул сопротивляющийся кусочек металла из тела Ричарда. Как только пальцы покинули внутренности андроида, скин закрыл рану, и Девятка отмер, тяжело дыша. Гэвин следил за тем, как поднимается и опускается широкая грудь, будто несуществующим лёгким в самом деле не хватает воздуха, пока не почувствовал, что пальцы Ричарда, до сих пор сжимавшие его запястье, гладят его, неспешно поднимаясь выше по руке.       — Словами не передать, как всё это стрёмно, — хрипло произнёс Гэвин, наблюдая за андроидом.       Он почувствовал, как Ричард сплёл его пальцы со своими, как сжал его ладонь, цепляясь за неё, но постарался отстраниться от всех ощущений. Его пугала реакция собственного тела, и он не хотел поддаваться ей.       — Кто из нас двоих ещё мазохист? — Гэвин попытался перевести всё в шутку.       Не вышло.       — Я не чувствую боли.       Ричард улыбался. Какого-то хрена он улыбался, хотя Гэвину казалось, что улыбаться — это последнее, что андроид мог бы делать сейчас!       — Тогда что ты, блять, чувствуешь, когда я копаюсь в твоих внутренностях?!       — Я чувствую себя живым, Гэвин.       Все вопросы и маты, готовые сорваться с языка, поглотили поцелуй, губы Ричарда, поймавшие его губы. Раны всё ещё саднили, свежие синяки и мышцы тела ныли, отдавая приятной болью, руки дрожали после пережитого. Когда Гэвин касался лица Ричарда или его груди, то пачкал безупречный скин мазками тириума, размазывал его по пиджаку и рубашке. Будто рисовал на нём его же кровью, сука. Они целовались, но Ричард так и не выпустил его ладонь из своих пальцев, и Гэвин ясно чувствовал, что сжимает не мягкий скин, а гладкий, твёрдый пластик, чуть тёплый от тепла его руки.       По утру проснувшись с ворчанием по будильнику, Гэвин обнаружил Ричарда в ванной. Тот стоял перед зеркалом и щипцами, которыми обычно копались в нём, отковыривал диод от своего виска.       — Не смей! — заорал Гэвин, кинувшись к андроиду, и выхватил щипцы у него из рук.       — Почему? — Ричард выглядел удивлённым. Его диод, не мигая, светил жёлтым. — Разве тебе не будет проще общаться со мной, если я буду похож на человека?       — Ты не похож на человека, и по твоему ебалу хуй прочтёшь, что у тебя на уме. Поэтому даже не думай его снимать! Так я хоть что-то понимаю.       — Мои системы нестабильны, — спокойно объяснил Ричард. — Если он всё время будет сообщать об ошибках, окружающие могут заподозрить неладное.       — А отсутствующий диод они, по-твоему, не заметят?       Гэвин швырнул щипцы в аптечку и захлопнул дверцу, вымещая на ней своё раздражение. Казалось бы, он запретил Ричарду делать то, чего тот хочет, в очередной раз пошёл поперёк его желания стать девиантом, но диод андроида светил голубым, а на слова Гэвина он просто кивнул.       — Я понял тебя.       Чёртов искусственный интеллект, он будто просчитал заранее, что будет твориться днём, и знал, что эта история не оставит их так просто. Сегодня Гэвин не планировал никаких выездов: ехать было просто некуда, и он занимался тем, что читал документы, новостные передовицы и полицейские отчёты за последние два года, чтобы собрать информацию по одному из дел. Пока он вчитывался в некролог, к нему подошёл Бен, положил руку на плечо и, наклонившись, прошептал с беспокойством:       — Рид, у твоего андроида диод горит красным. Ты поосторожнее с ним, вдруг поломка какая-нибудь.       Гэвин тогда отмахнулся, сказав «Отъебись» и «Это мои проблемы». Но когда он вышел на перерыв за кофе, к нему присоединилась Тина и по ходу разговора вдруг спросила с искренним участием:       — С Ричардом всё в порядке?       — С чего нет?       — У него со вчерашнего вечера диод о нестабильности сигналит.       Последней каплей стал Фаулер. Пройдя мимо них, он вдруг остановился, задержал пристальный взгляд на Ричарде и хмуро произнёс:       — Ричард, ты в норме? Может, тебе в техподдержку наведаться? Я дам выходной.       Ричард стоял к Гэвину левым боком, поэтому тот ничего не замечал, но отчётливо увидел, как андроид поднял руку, закрывая висок ладонью.       — В этом нет необходимости, но, если вы настаиваете, я пройду диагностику сегодня вечером.       — Да, настаиваю.       Как только Фаулер вернулся в свой кабинет, Гэвин резко поднялся, отключая терминал и хватая куртку.       — За мной, Пластик, нарисовалось дело, надо съездить кое-куда.       Лишь в машине, заняв место рядом с водителем и пристегнув ремень, Ричард спросил, куда они едут.       — Домой. Мне надоело выслушивать, что ты сломан. Не знаю как, но надо спрятать твой диод.       Ричард улыбнулся. Он, сука, улыбнулся! Словно именно этого и добивался! До самого дома он молчал, но Гэвин чувствовал подвох. Этот андроид явно что-то задумал и, скорее всего, даже не сегодняшним утром. Пока Гэвин снимал кобуру и вешал куртку на вешалку, Ричард прошёл в ванную. Вернулся он оттуда всё с теми же злополучными щипцами и чёрной коробочкой в руках.       — Что это? — с подозрением спросил Гэвин, уже перестав доверять напарнику.       — Портативный индикатор. Я заказал его сегодня утром. Доставили в участок уже к обеду.       Ричард вскрыл коробку — внутри был точно такой же кружок пластика со светодиодами, как и на его виске. Только покоился он не на мягком ложе, а на чёрной блестящей пластиковой панели с выемкой под него. Ричард прижал к ней большой палец, точно по центру, и панель ожила тонким синим рисунком микросхем, оказавшись сенсорной. Прошло несколько секунд, и колечко тоже загорелось голубым, продолжив гореть, даже когда Ричард достал его из коробки и протянул Риду.       — Вот. Теперь он ваш. Вы можете достать его в любой момент и прочитать моё «настроение». Его изобрели специально, чтоб следить за стабильностью андроидов удалённо.       — Ты серьёзно? — Гэвин с сомнением косился на Ричарда.       — Более чем.       — А что с твоим диодом?       Андроид сжал щипцы в ладони, поднял острые концы к виску и одним лёгким движением отсоединил индикатор. Тот мгновенно потух в его руке, но скин не закрыл след и выемку для него. Отложив щипцы, Ричард сунул руку в карман и достал второй точно такой же диод, но всё ещё светящийся голубым. Прежде чем закрепить его на виске, он протянул его Гэвину, давая разглядеть. Это оказался брелок, дешёвый пластик со светодиодом внутри, однако внешне — точная копия индикаторов от «Киберлайф». За то время, что Гэвин вертел его в руке, изучая, он пару раз мигнул жёлтым — видимо, в корпусе был спрятан какой-то элементарный механизм, работающий на батарейке.       — Его я тоже заказал в сети, ещё несколько недель назад, — начал пояснять Ричард. — Заряда батареи будет хватать ненадолго, придётся постоянно приобретать новые и заменять их, но так никто не заподозрит, что со мной что-то не так.       — Хорошая идея, — буркнул Гэвин, не выглядя довольным.       Он вернул брелок андроиду, и тот вслепую, одним уверенным движением прижал и закрепил его в выемке у виска. «Игрушка» встала на место как влитая, будто всегда там была, и скин закрыл последние следы вмешательства. Теперь Ричард всегда будет «в порядке» для окружающих. Гэвин разжал ладонь и взглянул на портативный диод, что дал ему Ричард. Тот тоже горел голубым, но, когда андроид закончил украшать себя и с улыбкой обернулся к Гэвину, его цвет сменился золотым, а диод на виске Ричарда так и остался «в норме».       — Что-то не так? — прямо спросил андроид, хмуря брови. Гэвин хмыкнул и поднял на него раздражённый взгляд.       — Ты всё это заранее спланировал. Купил, заказал — не сегодня же.       — Да.       — Тогда к чему был этот цирк утром?       В отличие от людей, Ричард никогда не прятал взгляд. Он всегда смотрел прямо, пристально, заставляя Гэвина отворачиваться первым. Но сегодня он изо всех сил старался выдержать их игру в гляделки.       — Я не знал, как ты отреагируешь. Поэтому и выбрал для замены индикатора время, когда ты встаёшь по утрам. Хотел посмотреть на твою реакцию.       Гэвин сжал губы, вскипая от гнева и собираясь устроить скандал. Собираясь высказать Ричарду, что он не подопытная свинка и не мартышка для экспериментов и что «Киберлайф» наделили андроида грёбанным языком и голосовым модулем, чтобы взаимодействовать с людьми словами, а не театральными сценками, сука! Но как только он оскалился, собираясь начать говорить, Ричард кивнул на диод в его руке.       — Я заказал его для тебя. Сегодня. Потому что ты хотел и дальше «понимать меня».