Найти к нему подход

      Гэвин Рид вот уже несколько месяцев примерно раз в неделю выступал в суде, давая показания по делу о домашнем насилии. Отец семейства в пьяном бреду едва не прикончил, спустив с лестницы, свою жену, но додумался подать в суд на «Киберлайф», обвинив их домашнего андроида в девиации. Сам андроид предварительно тоже был отправлен в полёт с той же лестницы, так что доказать его невиновность, просмотрев запись памяти, «потерпевший» возможности не оставил. Оттого дело и затянулось на такой долгий срок, зато адвокат «Киберлайф» пообещал Риду благодарность и компенсацию за труды, если он сделает всё, что в его силах, чтобы помочь им выиграть дело. Так себе мотивация. Куда больше Гэвина беспокоили двое детишек, которые даже на суде сидели с синяками на руках и коленках. «Дети всегда падают», — заявил отец семейства, когда адвокат обратил внимание на этот факт.       Сегодня приговор наконец-то был вынесен, папашку-алкоголика приговорили к пяти годам заключения, и Гэвин спешно собирался в участок, чтобы поскорее отправить это дело в папку «Закрытые», когда к нему вдруг подошли улыбающиеся пацанята во главе с мамочкой, шею которой всё ещё скрывал медицинский фиксатор. В порыве благодарности и явного помутнения рассудка самый мелкий, которому на вид не было и семи, протянул Гэвину белого котёнка. Грёбаного механического котёнка, с гребаным голубым диодом позади правого глаза. Гэвин принял его с кривой улыбкой, не представляя, как отказать ребёнку.       Вернувшись в участок, он посадил пушистую пластиковую тварь на стол под пристальным взглядом Ричарда и стал думать, как от него избавиться.       — Может, его выкинуть? — рассуждал он вслух. — Он же неживой, не пропадёт на улице.       — Домашние животные-андроиды часто становятся жертвами живых собак или попадают под машины, — оповестил Ричард.       — Дерьмо!       Выбрасывать кота Гэвин передумал и решил всучить его кому-нибудь из коллег:       — Эй, Тина, не хочешь котёнка?       — Не могу, Гэвин, ты же знаешь, моя овчарка разорвёт его.       — Джефф?       — У моего сына уже есть один, второго нам не надо.       — Пит!       — Пошёл в жопу, Гэвин!       За оставшиеся два часа до конца рабочего дня он опросил весь коллектив, но никто не пожелал приютить у себя кошачьего андроида. Как только Гэвин возвращался за свой стол, котёнок кидался к нему, тёрся об него, мурлыкал, если он случайно тянул руку в его сторону, и даже попытался поиграть с его ключами, за что едва не был выброшен в мусорное ведро. От расправы кота спас Ричард, забрав его из рук Гэвина.       — Я отключу его пока.       — Угу, отличная идея, — буркнул детектив, сразу же отворачиваясь и возвращаясь к работе.       Так ничего и не придумав до конца дня, Гэвин решил оставить котёнка на все выходные в офисе. Всё равно тот был выключен и лежал, свернувшись в клубок, словно чучело или детская игрушка. Но пока он отключал терминал, Ричард взял кота на руки и прижал его к груди.       — Не трогай его, — тут же ощетинился Гэвин. — А то ещё подцепишь механических блох.       Ричард прожёг его взглядом, в котором отчётливо, будто субтитры в зрачках, читалось: «Ты идиот».       — Его можно кому-нибудь продать. Если хотите, я размещу на выходных объявление в сети, найду ему другого хозяина, и вы от него избавитесь. Но для этого он должен быть у меня на руках. Необходимо сделать фотографии, выявить его модель…       — Валяй, — Гэвин даже слушать не стал, ему достаточно было слов «продать» и «избавитесь», стоявших рядом.       В машине они молчали, обменявшись лишь парой слов:       — Вы не любите животных, детектив?       — Именно. От них никакой пользы.       Кот всю дорогу «спал» на коленях Ричарда.       Дома андроид посадил кота на обеденный стол и включил, прикоснувшись указательным пальцем без скина к диоду. Пушистая тварь тут же зашевелилась, перевернулась на бок и встала на лапы, а затем замяукала, глядя в лицо Ричарда. Гэвин, игнорируя их, сделал себе кофе, достал из шкафа вазочку с печеньем и поставил её на другой край стола. Расположившись с кофе и печеньем напротив Ричарда и его новой игрушки, Гэвин приступил к скудному ужину, наблюдая, как андроид возится с котёнком. Он перебрал его шерсть, осмотрел подушечки на лапах, заглянул в уши и даже открыл ему пасть и прощупал зубы, чтобы, как он сказал, проверить на повреждения, как внешние, так и внутренние.       Гэвин не мог не признать, что паршивец красивый, и это было не про Ричарда. Пушистый, очень мягкий (это даже он со своими мозолями на ладонях отметил), молочно-белый с кофейной масочкой на морде, в тёмных носочках на лапах и с такого же цвета ушами и хвостом. То ли «гималайская» порода, то ли «невская маскарадная» — Гэвин никогда в них не разбирался. Чем-то кот с Ричардом были похожи: такие же чёрно-белые цвета в «одежде», тот же голубой цвет глаз, те же упрямство и настырность. А ещё все коты надменные и независимые, как Ричард. Но что-то в этом клубке обтянутого мехом пластика Гэвину не нравилось. РК900 — андроид-детектив, который может вырубить человека одним ударом и который с лёгкостью выворачивал ему руки, укладывал на лопатки и поднимал его над полом, просто держа за грудки. И вот этот же андроид сейчас невесомо касается имитации шерсти, гладит кота по голове и замирает, будто от удивления, когда тот тычется лбом в его ладонь, выпрашивая ласку. Внутри Гэвина начинало ворочаться что-то холодное и до ноющей ломоты тяжёлое, когда он наблюдал за этой картиной.       Ричард выставил вперёд указательный палец, и котёнок потёрся об него пушистой щекой. Гэвин пфекнул, потянулся к нему через стол, взял ладонь Ричарда в свои руки и притянул к себе.       — А твой кот так может?       Он обхватил палец андроида губами, прикрыл глаза и начал посасывать, словно тающее мороженое. Когда он поднял веки и томно взглянул на Ричарда, то встретился с абсолютно бесстрастными голубыми глазами: в них не было вообще никакой эмоции.       — Я могу сделать минет вам, детектив, но, если вы сделаете его мне, я ничего не почувствую, — ровно ответил ему напарник.       Гэвин взбеленился и отбросил от себя его руку.       — Да пошёл ты! Грёбаные андроиды.       Гэвин оставил Ричарда развлекаться с котом, а сам перебрался на диван перед телевизором. В тот вечер он позволил себе то, чего не позволял уже очень много лет: он напился. Напился в дрова, попивая виски со льдом под аккомпанемент какого-то юмористического шоу по телеку. Чем в это время занимался Ричард, он не имел ни малейшего понятия, но стоило подумать о том, что андроид не пытается остановить его, не ворчит над ухом, что пить это вредно и алкоголь убивает мозговые клетки («Которых у вас и так мало», — пробормотал Гэвин, уверенный, что именно так бы и сказал Ричард), как напиться хотелось ещё сильнее.       Когда бутылка с виски опустела, Гэвин, пошатываясь, вышел на задний двор. Опёрся плечом на косяк, достал сигареты и закурил. Чёртов кот — моток проводов с синей жидкостью внутри — внёс смятение в его жизнь, отправив её по пизде, а он при этом даже под алкоголем не мог сказать, в чём именно была причина.       — Это всего лишь кот, — пробубнил Гэвин себе под нос, и в этот момент дверь за его спиной распахнулась.       — Так и есть. Почему же вы столь агрессивно настроены против него? — спросил его Ричард, вставая рядом.       Гэвин бросил на него взгляд и отвернулся. В его дворе, как по канону мультсериалов, росло одинокое высокое дерево, и он разглядывал его ветки, что жалобно скрипели и раскачивались на фоне ночного неба, пока по-осеннему холодный ветер трепал оставшуюся листву. Ричард смотрел в ту же сторону, но вряд ли увидел то же, что и он. Потому что Гэвин видел тупой старый клён, который из последних сил цепляется за свои листья, уже мёртвые и пожелтевшие, не желая расставаться с ними. Вот и он так же цепляется за свои привычки и страхи, не замечая, что они уже давно себя изжили.       — Почему вы не любите животных? — продолжил настаивать Ричард, так и не получив ответа.       — От них одни проблемы и никакой пользы.       — Он андроид. Ему нужен минимальный уход, который я могу оказать ему сам. От вас не потребуется ничего. Он может развлекать вас и станет хорошей профилактикой депрессии и нервных срывов.       Снова этот официальный тон. Ричард словно сам до сих пор не определился, коллеги они или любовники. В постели он разговаривал с ним на равных, когда они были дома или один на один — тоже. Но, разозлившись или будучи недовольным чем-то, Ричард переставал называть его по имени и переходил на официальное обращение.       Это бесило. Неужто Пластик злится, что он не разрешает ему оставить кота?       — Хочешь забрать его себе — забирай, мне наплевать. Мне не нравится, что он в моём доме.       — Так же, как и я?       — Блять, Ричард, чё за хуйня? Ты что, себя с котом сравнил?!       Андроид молчал, а Гэвин тихо пфекал себе под нос. Когда сигарета истлела почти наполовину, а тишина начала давить не хуже астмы, Гэвин всё-таки буркнул, как можно тише, будто наивно верил, что Ричард может не услышать его:       — Решил променять меня на него? Будешь теперь с ним возиться?       — Ваши выводы иррациональны, детектив.       — Блять! Я пьян, чёрт возьми, я ни слова не понял!       Ричард шумно выдохнул.       — Вот именно, вы пьяны. Ваши выводы беспочвенны и неразумны.       — Я не люблю животных.       — Вы не любите андроидов. Будь эта кошка живой, вы отреагировали бы иначе, не так ли?       Гэвин молчал. Он уже не курил — просто жевал сигарету, которая медленно тлела. Ричард терпеливо ждал ответа, смотрел на него, явно анализируя, считывая малейшую мимику, направление взгляда, частоту дыхания. Это нервировало. Гэвин дёрнул плечом — он размышлял, перебирал, рассматривал со всех сторон свои сомнения и страхи, пытаясь решиться… И он выпил достаточно много, чтобы спор с собой не затянулся надолго.       — Ты прав, я не люблю андроидов, — начал он. — И тебя, и Коннора, и эту грёбаную кошку. Но ты ошибся в самом главном. Я доставал тебя вовсе не потому, что хотел, чтобы ты меня трахнул. Я не латентный роботоёб, или кем ты там меня считал, я ненавижу вас всех, без исключения. Не потому, что завидую вашей красоте, силе, выносливости… А потому что у меня мурашки по коже бегут всякий раз, когда я думаю, насколько сильно вы похожи на людей. Замени прямо сейчас президента на андроида, никто и не заметит. Но вы не мы, вы гораздо лучше нас, — его голос так и сочился ядом. — Настолько, что я уже полгода сплю с грёбаным андроидом и мне, блять, нравится то, что он андроид. Самому от себя противно.       Ему не нужно было лезть в карман за диодом Ричарда, чтобы знать, что тот наверняка нестабилен сейчас. Ещё бы, после таких-то откровений! Гэвин избегал его взгляда, догадываясь, к каким ошибочным выводам тот может прийти сейчас. Докурив сигарету, он выбросил её прямо на газон и достал новую.       — Когда-то у меня был младший брат, — продолжил он, сделав глубокую затяжку и выпуская клубы дыма. — Он вас боготворил. Считал, что ничего лучше человечество уже создать не сможет. Что дальше прогресс уже за вами, а мы изжили себя, изжили свой потенциал. Всё, что мы теперь можем, — это уступить планету вам и уйти в тень новой цивилизации. Эта идея настолько поглотила его, что он захерачил себе такое же тело, как у тебя, чтобы примкнуть к вам. Стал андроидом.       Гэвин не смотрел на Ричарда во время своей речи и только, замолчав, скосил на него взгляд. Глаза Ричарда остекленели: андроид ушёл в себя и наверняка занимался сейчас проверкой его слов, шерстил свои базы данных. Гэвин знал, что в такие моменты его бесполезно тревожить, поэтому терпеливо ждал, когда его ходячий компьютер прогрузится.       Ричард ожил, заморгал часто-часто и механически произнёс:       — Я не нашёл никакой информации, подтверждающей твои слова.       Гэвин усмехнулся.       — И не найдёшь. Он подтёр всю существовавшую информацию о нашем родстве и наверняка встроил вам какой-нибудь датчик, мешающий узнаванию лиц. Иначе бы во всех новостях уже крутили, что старший брат основателя «Киберлайф» работает детективом в полиции Детройта и разгребает дерьмо за его машинами.       Ричард молчал, только пристально следил за ним. Гэвин же понимал, что, если он не продолжит говорить, Ричард настаивать не станет, а он упустит первую и последнюю возможность поделиться своей тайной хоть с кем-то. Скинуть груз с души, разделив его с чужим плечом.       А ведь плечи Ричарда были куда крепче, чем у него, и могли выдержать куда больший вес. Надо было этим пользоваться, пока есть возможность.       Он сделал ещё одну глубокую затяжку и продолжил:       — Элайджа всегда был одарённым малым. Отличные оценки в школе, медали на всех олимпиадах, первые призы на научных ярмарках. Любимчик учителей… Мать считала, что он вытащит нас из бедности, сдувала с него пылинки, никогда не била, в отличие от меня… Хотя, может быть, дело было в том, что я всегда заступался за него, не знаю, — Гэвин поморщился, прогоняя воспоминания. Он не хотел говорить о себе, но опьянённый разум подчинялся ему плохо, и он то и дело сбивался в своём рассказе, упуская самую суть. — В общем, взрослые его любили, а вот сверстники — не особо. Друзей у нас никогда не было. Пока я шлялся по улицам и пинал пивные банки, он запирался в комнате и мастерил домашних роботов. Так, по мелочи, чтобы вещи стирал или протирал пол. Конечно же, с такими интересами и самомнением, которое в нём взрастила мать, когда он ещё был мелким пиздюком, популярностью у девочек он не пользовался.       Гэвин усмехнулся — горько и почти зло. Забытая сигарета тлела, угрожая пальцам своим жаром. На Ричарда он не смотрел, избегал — так говорить было легче.       — Когда мы были в старшей школе, он познакомился с девчонкой в сети. Звали её Хлоя, знакомое имя, не правда ли? — Гэвин снова усмехался, хотя весёлым себя не чувствовал. Наоборот, хотел утопиться где-нибудь, желательно в ведре с виски. — Уж не знаю, что в ней такого было, кроме миловидной мордашки, но Элайджа влюбился без памяти. Бегал за ней псом, ухаживал, как умел: писал стихи, дарил цветы, конфеты… а она держала его на коротком поводке, уверяя, что не хочет потерять хорошего друга. Плакала у него на груди, когда очередной мудак разбивал ей сердце, а потом через пару недель радостно щебетала, словно птичка, что влюбилась в нового.       Элайджа уже учился в НИИ, когда ей диагностировали рак. Тогда-то он, к удивлению всех своих преподов, и ударился в биологию — поставил себе цель изобрести что-нибудь, что сможет заменить человеческие органы или даже всё тело разом. Видимо, грезил, что если спасёт любимую девушку, то она растает и ответит ему взаимностью… Хлоя умерла до того, как он закончил свои разработки.       Гэвин сделал ещё одну затяжку, не обращая внимания, что сигарета почти истлела, докурил её и щелчком пальцев отправил в полёт на газон. Ричард не перебивал его, никак не комментировал, не задавал вопросов, но Гэвин чувствовал на себе его взгляд. Он был ему благодарен за это молчание — так казалось, что он разговаривает сам с собой и может не бояться, что это дойдёт до чьих-нибудь ещё ушей.       — Убивался он страшно, — Гэвин и сам не понимал, почему голос его дрожит. — Никогда прежде я не видел его таким. После похорон он окончательно ушёл в работу, сбежал в неё ото всех и спустя пару лет создал андроида — куклу, имитирующую человека. С лицом и именем своей возлюбленной.       Это был прорыв! К счастью, к тому моменту, когда Элайджа стал знаменитым, мы уже почти не общались, а он всегда был скрытным малым. Эл никому и никогда не рассказывал, ни в одном интервью, кто послужил вдохновением для первого андроида, но я-то, чёрт возьми, видел её при жизни! Знал её, хотя и недолюбливал. Правда, как мне кажется, эта пластиковая копия слабо похожа на оригинал. Слишком она… идеальная, что ли. Смотришь на неё и не понимаешь. Лицо вроде то же, тот же разрез и цвет глаз, те же пухлые губки, но ощущения… будто перед тобой мраморная скульптура. Без команды не улыбнётся, взгляд пустой. У тебя он поживее будет, видать, прогресс не стоит на месте.       Никто, кроме него самого, не рассмеялся шутке. Он бросил короткий взгляд на Ричарда, проверяя, не отключился ли тот ещё. Андроид смотрел на него так пристально, что захотелось отвести взгляд, что Гэвин и сделал, снова обращая его в темноту. В их мегаполисе звёзд не видно, так смысл поднимать глаза к небу?       — Элайджа боготворил своё изобретение… — продолжил он тише. — Кажется, любил его даже больше, чем настоящую Хлою. Ведь эту он создал для себя. Жил с ней, любил её… А потом обо всём прознала Аманда. Уж не знаю, что там произошло, знаю только, что Аманда была для Элайджи чуть ли не второй мамочкой — наша-то умерла давно, я ещё в школе учился. Может, ссора зашла слишком далеко или Элайджа боялся, что Аманда расскажет всем о его любви к андроиду, да только… в общем… там был несчастный случай. Аманда умерла, а Элайджа так и не смог себя простить за это.       Видимо, где-то здесь ему и пришла в голову эта ебанутая мысль: «Эй, зачем быть человеком? Быть роботом куда проще!» Ушлёпок мелкий… — Гэвин оскалился, даже сейчас, спустя столько лет, всё ещё испытывая злость. — Он собрал для себя андроида, который был его точной копией. Создал программу, что один в один имитировала его личность, воспоминания, привычки. Да только видишь ли, ему было мало просто стать машиной — он ведь хотел избавиться от чувства вины, а не получить бессмертие. Поэтому, прежде чем закачать своё сознание в андроида, он вдоволь повеселился с программным кодом: изменил воспоминания о смерти Аманды, стёр память о настоящей Хлое: избавился одним махом и от любви к ней, и от сожаления, что так и не смог спасти её. Наверное, где-то в этом списке был и я, потому что новый Элайджа Камски не питает ко мне братских чувств, если он вообще способен на чувства…       Когда Эл закончил, и его прототип открыл глаза, он пустил себе пулю в лоб…       Гэвин достал пачку, вытащил из неё последнюю сигарету и снова закурил. Ричард промолчал, и Гэвин был благодарен ему за это.       — Я узнал обо всём, когда получил от него видеописьмо наутро. Он записал его перед смертью, исповедался в нём и отправил его мне, когда всё закончилось. Сначала я не поверил… Сел в машину и рванул к нему, до последнего надеясь, что, когда я вломлю ему в челюсть, он признается, что это была тупая, грёбаная, совершенно не смешная шутка! Только дверь мне открыл не Элайджа… Не знаю, что там Эл наворотил в коде, когда создавал себя, но это был не мой брат. Когда я вижу его в новостях или на обложках журналов, мне хочется кричать: «Очнитесь, придурки, это не он! Почему вы такие слепые?!» Робкий пай-мальчик с манией величия за одну ночь превратился в нарциссического, самодовольного ублюдка. То, как он говорит, как держится, как смотрит… Я не хотел иметь ничего общего с этой имитацией моего брата. К счастью, новый Элайджа Камски разделял моё желание. Он подтвердил всё, что наговорил на камеру мой брат, а потом взял с меня слово, что я никому не расскажу о случившемся. Похороню эту правду вместе со своим телом.       Я сменил имя, биографию — когда твой брат создатель системы, которая управляет каждым шагом в жизни, начиная с рождения и заканчивая походом в кино, внести изменения в документы — как коту тапки обоссать! Его робо-клон помог мне со всем, создал мне новую жизнь и заодно удалил меня из своей. Вот только простить я его не смог… Каждый раз, когда я вас вижу, мне хочется спросить: «Чем же вы лучше, что мой брат предпочёл стать одним из вас вместо того, чтобы остаться со мной?!» Променял меня на имитацию человека… И самое ужасное, что я знаю ответ.       Гэвин боялся даже представить, что сейчас творится в голове андроида. Желая убедиться, что прав, он сунул руку в карман и достал связку ключей с диодом. Тот горел красным, даже не мигая. Гэвин раздражённо поморщился, пфекнул и сунул связку обратно в карман. Курить больше не хотелось, хотя до фильтра оставалась ещё половина, но он слишком беспокоился за андроида, который стоял рядом с ним словно изваяние: не моргая, не двигаясь, забыв про имитацию дыхания. Затушив сигарету о собственную ладонь, тем самым отрезвляя себя, Гэвин ткнул напарника локтем в бок.       — Отвисни, Рич. Это было давно.       Андроид вздрогнул, запуская мерное движение грудной клетки, руки его расслабились, и взгляд ожил, отражая растерянность. Какое-то время он смотрел на Гэвина часто моргая, будто не мог осознать, где он находится и кто перед ним. Гэвину это не нравилось, чертовски не нравилось. Когда он уже собирался поднять панику, Ричард вдруг обнял его, да так крепко, что пятки оторвались от земли.       — Рич, ты чего? Рич! — сдавленно пыхтел Гэвин. — Отпусти меня, Девятка, ты задушишь меня!       Объятия ослабли, Гэвин снова ощутил опору под ногами, но Ричард не отпустил его, пряча лицо у него на плече. Провёл губами по открытой коже, вызывая сноп мурашек, и зарылся носом в его волосы, будто собирался дышать их запахом.       — Что ты делаешь? — спросил Гэвин.       Это было странно… но чертовски приятно.       — Прости… Я хочу поддержать тебя.       — Да, но всё выглядит так, будто поддержка сейчас нужна тебе.       Он не мог видеть Ричарда, но почувствовал, как тот повёл носом в его волосах из стороны в сторону, лохматя их. Видимо, это означало «нет».       — Ты когда-то очень хотел узнать, почему я просил Фаулера отдать мне дела по андроидам, — продолжил Гэвин так и незаконченную мысль. — Так вот. У нас с тобой одна цель, Пластмасска. Ты пытаешься доказать, что андроиды неопасны, чтобы твой драгоценный «Киберлайф» мог и дальше штамповать тебе подобных и зарабатывать на этом. Я делаю примерно то же самое, но затем, чтобы никто не мог посмотреть косо в сторону моего брата и сказать, что он намеренно создал девиантов. Коннору я мешал, но с тобой мы, кажется, договорились?       Гэвин улыбнулся, прикрыл глаза и утопил пальцы в волосах Ричарда. Выговорившись и будто сняв с души тяжёлый камень, который теперь рассыпался в крошку, он ощутил небывалые для себя покой и лёгкость. Он наслаждался тем, что имел сейчас. Маленьким домом с двориком, тяжёлой, но любимой работой, возможностью выпить в пятницу вечером, не оглядываясь на последствия… и андроидом, которого уже давно считал своим.       Ричард не был человеком. У него не росли волосы на теле, по утрам не пахло изо рта, он не потел и не обрастал щетиной. Он никогда не попробует оладьи Гэвина, если тот их однажды приготовит, не заболеет простудой, так, чтобы Гэвин мог завернуть его в плед и напоить горячим бульоном, никогда не состарится и не изменится. Иногда у него слетает скин, так что мягкая кожа сменяется твёрдым пластиком, порой он забывает «дышать» и не видит снов, которые мог бы рассказать поутру. Он не смеётся, никогда, попросту не умеет. Но Гэвину он таким нравился и это по-настоящему пугало.       Хотя наверняка Ричарду было бы лучше с себе подобным. С тем, кто, как и он, не устаёт, не нуждается во сне, пище и уходе за собой…       — Я никогда ни на кого не променяю тебя, Гэвин, — словно прочитав его мысли, произнёс Ричард, и Гэвин не смог удержаться от усмешки.       — Ладно, так уж и быть, уговорил. Можешь кота оставить.       — Спасибо, Гэвин.       Какое-то время всё было нормально, если не сказать прекрасно. Ричард заказал коту лежанку («Зачем, если оно не спит?!» — негодовал Гэвин, оплачивая электронный счёт), расчёску и ошейник с именным жетоном и адресом. Назвать кота-андроида, который даже пола не имел, было решено Гляссе — Гэвин предложил, Ричард поддержал, что узор на шерсти один в один, как мороженое в кофе. По умолчанию её признали кошкой, обращались как с принцессой, и Ричард в ней души не чаял, проводя все вечера перед телевизором за вычёсыванием искусственного меха. Гляссе же не чаяла души в Гэвине, считая его колени и плечо отличным местом для ухода в режим сна, хотя тот всем своим видом демонстрировал, что терпит её только ради Ричарда. Но именно Гэвин купил ей заводную мышь и перья на палочке, заявив, что животному необходимы движения и игра, не то зачахнет.       Дома было хорошо и уютно, в постели — охуительно, в личной жизни — гармония и нежность, и даже на работе царили порядок и успешная раскрываемость. Дел по андроидам с каждым месяцем становилось всё меньше — «Киберлайф» добились своего, искоренив вирус, и девианты встречались реже, чем конченые психи среди людей. Всё чаще им направляли дела никак с андроидами не связанные, лишь бы разгрузить остальных копов, и, в конце концов, на десять уголовных дел приходилось лишь одно, где фигурировал андроид. Не то, что было два года назад, но уже значительно меньше, чем до революции или сразу после неё.       Гэвин вполне мог сказать, что счастлив. Пока не начал замечать странности, происходящие с его РК900.