Найти к нему подход

      Им упало плёвое дело по убийству. Только приехав на место и увидев прикованного к постели мужика с отрезанными яйцами, Гэвин, давясь от смеха, заявил, что им надо искать обманутую жену или любовницу. Ричард начал зависать ещё на этом этапе и удивлённо поинтересовался, как детектив сумел сделать вывод, не проведя никакого осмотра места преступления и не установив даже причину смерти.       — Всё просто, Пластик, только женщина может отрезать мужику яйца. Ни один мужик на такое не решится — простая солидарность. Но другие версии мы тоже рассмотрим, ты не подумай.       Однако Гэвин оказался прав на все сто процентов. У Дон Жуана-неудачника оказались жена, ещё одна жена, трое детей и трое любовниц. Когда вскрылось наличие второй семьи, Гэвин завистливо присвистнул:       — И как он только всё успевал?       Им почти не пришлось работать: у одной из внебрачных пассий не хватило фантазии на достоверное алиби, хотя она настойчиво пихала им в лица пробитый в супермаркете чек со временем убийства. Вот только камеры в самом магазине подтвердили, что это была не она: Ричард сразу же зафиксировал незначительную разницу в росте и различия в комплекции. «Скорее всего, они близкие родственники. Совпадение черт лица более восьмидесяти процентов», — сказал тогда андроид, просматривая записи.       — Это твоя сестра, да? Видишь, в чём дело, пока тебя снимали камеры в супермаркете, очень похожую на тебя девушку зафиксировали камеры в номере мотеля — хозяин установил их, чтобы снимать и продавать порно с посетителями. Может быть, это она всё провернула? Хотела отомстить за тебя, несчастную, обманутую… Раз вы так похожи, может, и убитый вас не отличил? Или ему было наплевать, кого трахать. В любом случае, раз у тебя есть алиби, обвинение придётся выдвинуть ей…       Гэвин тогда проводил допрос лично, заявив, что не хочет потерять навык. В отличие от андроида он мог солгать или умолчать о некоторых деталях. Под его угрозами девушка тут же округлила глаза и залепетала:       — Прошу вас, не надо, она тут ни при чём! Я всего лишь попросила её сделать покупки! Она его даже не знала!       Подписанное признание было у него на столе уже через сорок минут после того, как обманутая любовница рассказала обо всём в деталях, а ведущий это дело коп составил протокол. Гэвин уходил из допросной довольный собой.       Ричард молчал весь день, словно размышлял о чём-то, не отпускал едкие комментарии и не задавал вопросов. Что что-то идёт не так Гэвин понял, когда, собираясь домой увидел, что его Эркей всё ещё сидит за рабочим столом и стеклянными глазами смотрит в черноту монитора. Диод на его виске мигал то голубым, то жёлтым, но это была обманка, так что по ней нельзя было судить, даже подключен ли его андроид к какой-нибудь технике.       — Эй, Девятка, — Гэвин провёл ладонью перед его глазами, и тот ожил, часто моргая. — У тебя терминал спит. И нам уже пора домой. Ты что, обновление скачиваешь?       — Всё в порядке, детектив.       Нет, всё было НЕ в порядке, и лишь теперь Гэвин это понял. Запоздало, но понял и забил тревогу. Гэвин был хорошим детективом, но грёбаным эгоистом, который чаще думает о себе, чем о других, и пока его не ткнули носом, он не замечал очевидного. Теперь же он анализировал и сопоставлял факты, и совпадения превращались в закономерности.       Таким же отстранённым он запомнил Ричарда, когда они ловили Коллекционера. Тогда он так же перестал язвить на время расследования, почти всегда молчал, а если и говорил, то задавал вопросы. Ричард, который всегда всё знает лучше всех, задавал вопросы, спрашивал его, а не какого-нибудь специалиста или свои базы данных, любезно предоставленные «Киберлайф». Вот только тогда они ловили психа, который ставил андроидов за стекло, как бабочек на иголке, и озабоченность Ричарда была… оправдана, что ли. Теперь же они закрыли самое простое из возможных дел, такие к ним падают пачками, и чуть ли не каждый месяц за решётку попадает очередной рогоносец. Такие дела просто давно не попадались Гэвину Риду из-за того, что их с напарником переквалифицировали в «охотников на девиантов». Ричард столкнулся с таким убийством впервые, окей, но почему оно его так взволновало? Этого Гэвин упрямо не понимал.       В тот раз размышления андроида закончилось тем, что он незаконно пробрался в архив, починил один из «вещдоков», решил, что хочет стать девиантом и уговорил его выстрелить в себя. У Ричарда после того случая даже «шрам» остался. Под скином его видно не было, но, когда Гэвин дотрагивался до его плеча, скин на этом месте исчезал, обнажая ровный шов, как от лазера. Ричарду нравилось, когда Гэвин трогал его, прощупывая этот шов пальцами, тащился буквально, точно мазохист от боли.       Ричарду нельзя думать: ни до чего хорошего он не додумывается.       — Эй, Рич, — осторожно начал разговор Гэвин, пользуясь тем, что они в машине и сбежать от него андроид при всём желании не сможет. — О чём думаешь весь день?       На его удивление Ричард не стал уходить от ответа.       — Я не могу понять человеческую мотивацию в некоторых аспектах. Я пытаюсь анализировать человеческие поступки, сопоставлять их с тем, что мне известно о человеческой психологии, даже прочитал новейшие исследования в этой области, но некоторые вещи всё ещё ускользают от моего понимания.       — Это какие, например?       — Зачем она убила его? С какой целью? Его убийство не сулило ей никакой выгоды. Всё было тщательно спланировано, даже алиби, следовательно, это не было состоянием аффекта, а из заключения психиатра следует, что она абсолютно здорова.       Гэвин сразу понял, о чём речь.       — Не было никакой цели, — пояснил он. — А если и была, то это месть и желание наказать за обман. Шутка ли, он трахался сразу с пятью бабами! Неудивительно, что, когда одна из них об этом прознала, она схватилась за нож.       — Тебе кажется это очевидным, — Ричард теперь казался ещё более потерянным, чем в начале их разговора. — Ты даже понял, кто преступник, ещё до того, как у нас появились на руках какие-либо улики. Каким образом?       — Я лишь предположил, что это была женщина.       — И всё же это сильно сузило круг подозреваемых.       — Не в его случае, — с усмешкой произнёс Гэвин, чуть понизив голос. — Я не знаю, как объяснить, Девятка. Жизненный опыт? У нас десятки таких дел за год набирается.       — Я знаю, я сверился с архивами, — Ричард кивнул, точно студент на семинаре. — Я понял, что дело в измене: люди её не прощают, так же, как и обман. У нас много закрытых дел, в которых измена или подорванное доверие стали мотивом к убийству. Но порой обман необходим. Вы добились своей цели обманув: в номере мотеля не было камер. К тому же, лесть, которая часто является ложью, один из самых эффективных способов расположить к себе кого-либо. Вежливость — это такой же обман по своей сути. Вы желаете «хорошего дня» человеку, но не хотите, чтобы у него всё было хорошо, и он прекрасно знает об этом.       Гэвин хмурился всё сильнее.       — К чему ты клонишь?       — Люди не прощают обман, но хотят быть обманутыми. Почему?       — Потому что существует большая разница, кто тебя обманывает и что это за обман. Если Тина солжёт мне о том, сколько у неё было мужиков до её мужа, или Пит скажет, что не ворует мой кофе — хотя это так и я это знаю, — мне будет наплевать. Но если Тина солжёт о том же своему мужу и он об этом узнает, ему это не понравится. Потому что они куда более близки. Чем ближе тебе человек, тем меньше между вами должно быть тайн. Эта девушка думала, что они близки с тем мужиком, потому что трахаются. Но оказалось, что это не так, ведь он обманул её. Близких не обманывают. Если близкий тебя обманул, значит, он не доверяет тебе. А если в отношениях нет доверия… нахуй нужны такие отношения? Я вижу это так.       — Хотите сказать, если бы ваша жена вам изменила, вы бы предпочли узнать об этом?       — Разумеется! И поверь, лучше узнать это от неё, чем от кого-то другого. Будет не так больно.       — …Я должен кое-что рассказать тебе, Гэвин.       — Так, блять! Только не говори, что у тебя есть жена и трое детей. На трезвую голову я этого не переживу, для начала нужно выпить, — Гэвин усмехнулся.       Усмешка вышла кривой и нервной. Он пытался сделать вид, что ему весело, хотя ему нихуя не было весело. Потому что после фразы «я должен тебе кое-что рассказать» ничего весёлого или хотя бы приятного не рассказывают.       — Нет, об этом вы бы узнали уже давно, — Ричард остался серьёзен, слишком серьёзен. И опять этот блядский официальный тон! — Но я обманул вас и считаю, что будет честным и правильным признаться в этом.       Гэвин достал из кармана брелок с диодом. Жёлтый, ну конечно же, спасибо хоть не красный! Гэвин вдруг осознал, что какой бы ни была правда, которую ему собирались рассказать, он не был уверен, что хочет услышать её.       — Ладно, — выдавил он из себя, после некоторых раздумий. — Потерпи до дома. Не хочу выбросить тебя на ходу из машины.       Ричард кивнул и больше не сказал ни слова.       Дома Гэвин для начала изучил весь свой бар. Виски он уже допил неделю назад, пиво не признавал, боясь потерять форму и уступить андроиду. А ведь до работы с ним он был не прочь пропустить вечером стаканчик-другой… вот что с людьми делает зависть и желание не уступать конкуренту. Зато в буфете нашлась подарочная бутылка коньяка, в красивой обёртке. Гэвин безжалостно вскрыл её, плеснул себе в бокал сразу на три пальца и выпил залпом. Закашлялся — крепкое спиртное обожгло горло — и долго приходил в себя, держась руками за столешницу и морщась. Тянул время. Ричард стоял за спиной и терпеливо ждал. Когда кашель и жжение отпустили, Гэвин плеснул себе ещё немного, выпил в два глотка и только после этого обернулся к любовнику.       — Ладно, — хрипло произнёс он и натянул на себя улыбку. — Выкладывай, я готов.       Они говорили про измену, и Гэвин ждал, что в измене андроид и будет признаваться ему. Мало ли, что творится в этих тириумных мозгах и какая мораль заложена в программный код. Может, он решил, как и его когда-то, трахнуть кого-нибудь из достававших его копов, чтобы наладить контакт. Или ходил в "Рай", чтобы попробовать секс со своими и сравнить. Может быть, его затащила в кладовку какая-нибудь нимфоманка из их отдела и Ричард не смог отказать, просто не понимая, что должен. В общем, Гэвин уже заранее готовил для андроида оправдание, уверенный, что примет известие об измене гораздо легче, чем мог бы.       Чёрта с два! Потому что он ошибся, чертовски ошибся.       — Наши отношения начались не потому, что я этого хотел, — начал Ричард. — Передо мной стояла задача наладить взаимодействие с напарником, максимально сблизиться с ним, чтобы минимизировать конфликты. Я пытался стать для тебя авторитетом, запугать тебя или поставить на место. Когда этот план провалился, попытался стать хотя бы другом. У меня не вышло, тогда-то я и предположил, что если смогу снизить твою потребность в сексе…       — Что, блять?.. — перебил его Гэвин едва слышно — язык не слушался, заплетался, хотя он не был пьян.       — …то твоя конфликтность значительно снизится. Я оказался прав в этом.       — Я и без тебя знаю, что трахаться мы начали не потому, что ты воспылал ко мне светлыми чувствами, — Гэвин поморщился. — К чему ты вспомнил об этом?       — Я хотел сказать, что всё, что я делал до недавнего времени, начиная с нашей первой близости и заканчивая этапом, когда наши отношения стали больше походить на семейные… Я делал это, потому что следовал программе. Следовал задаче расположить вас к себе.       — Вот ты щас шутишь, да? Скажи, что шутишь.       Гэвин даже не мог описать, что чувствует. Это было похоже на состояние шока, потерянности. Ричард перед ним казался картинкой в телевизоре, диктором новостей, который рассказывает ужасные новости. Катастрофа и куча смертей? Умом понимаешь, что ужасно, но на душе плевать, потому что всё это произошло не с ним.       — Простите, Гэвин. Я совершенно искренен. Я подстраивался под вас. В привычках, в предпочтениях, сексуальной активности… Поскольку всё началось с удовлетворения сексуальных потребностей, я делал именно то, что было необходимо, чтобы удовлетворить тебя. Принуждение к близости в том числе.       — Блять, ты что, меня за психа держал?! — Гэвин сорвался на крик. — С чего ты взял, что я люблю насилие и помешан на контроле?       Ричард молчал. Смотрел на него, точно раздумывал, стоит ли отвечать или уйти от ответа. Но что бы ни творилось в этот момент в его тириумных мозгах, программа приняла неверное решение.       — Вы пережили насилие в детстве.       — Что? С чего ты взял?!       — Вы избегаете физической близости. Вы легко могли бы найти себе кого-то, но остаётесь одиноки, предпочитаете страдать от недостатка физического контакта, чем найти постоянного полового партнёра. Но при этом вы достаточно легко подпустили меня, а когда я флиртовал с вами, ваше тело выдавало физическую реакцию — смущение и возбуждение. Сначала я предположил, что это потому, что я андроид, но чем больше я наблюдал за вами, тем больше понимал. Всё дело в мужском теле. Ваша мать измывалась над вами, не так ли?       — Замолчи… — Гэвин произнёс это так тихо, что и сам себя не услышал.       — Вот почему вам так сложно построить с кем-то отношения. Вам проще отталкивать от себя людей, чем допустить, что кто-то близкий причинит вам вред. Нападение как защита. Так вам легче справляться с тревогой и страхом, ибо от близкого человека вы всегда будете ждать подвох.       — Я сказал: «Замолчи».       — Судя по тому, как сильно вы любите быть в подчинении, в детстве вам часто приходилось нести ответственность. Раньше я не понимал, в чём дело, но теперь понимаю. Вы с братом были предоставлены сами себе, и именно тебе приходилось заботиться о нём. Ты так долго нёс ответственность за других, что теперь тебе просто необходимо хотя бы иногда перекладывать контроль за свою жизнь на кого-то другого. Вот почему я выбрал позицию доминанта в наших отношениях.       — Я сказал: «Заткнись!»       Гэвин швырнул бокал в стену, и тот разлетелся на мелкие кусочки. Зато Ричард в самом деле заткнулся. Вскинув руку, Гэвин ткнул в него указательным пальцем и угрожающе произнёс, выделяя каждое слово:       — Забыли. О моём. Детстве. Что ещё?! Выкладывай всё, коль начал!       Ричард начал не сразу. Гэвину не нужно было смотреть на его диод, чтобы понимать, что тот сейчас разрывается алым: потерянность читалась в глазах обычно всегда уверенного в себе Ричарда.       — Унизительное обращение с вами — тоже часть программы адаптации. Я не получаю удовольствие, когда оскорбляю вас. Не получал удовольствия и от флирта. Я не получаю даже физического удовольствия от секса в той мере, в какой это принято у людей.       — А вот этого я знать не хотел, — Гэвин нервно рассмеялся. — Что ещё?       Ричард помолчал немного, будто раздумывая.       — Я подстраивался под вас, стараясь быть тем, кто вам понравится.       — Что ещё?       — …в начале нашей работы я выбрал обращение «детектив», потому что оно льстило вашему самолюбию.       — Блять, поверить не могу… — Гэвин снова рассмеялся. Провёл ладонями по лицу, пытаясь привести себя в чувство, но никак не удавалось. — И когда, интересно, ты перестал притворяться?       — Я не… — Ричард сделал паузу, точно потерянный ребёнок. — Я не перестал. Я до сих пор подстраиваюсь под вас.       — Ясно. Понял… — Гэвин зло усмехнулся. — Ты лживая сука, которую подослал «Киберлайф», чтобы контролировать качество моей работы. И ты не придумал ничего лучше, кроме как трахнуть меня и притвориться, что что-то чувствуешь ко мне?       — Данная формулировка очень некорректна…       — Так или не так?! — он снова сорвался, разрывая горло криком. Ричард завис на несколько секунд, видимо, боролся с программой, не дающей ему солгать… и кивнул.       Гэвин молчал. Снова провёл ладонями по лицу, на этот раз не спеша убирать их, прижимая запястья к векам, пока силился осознать услышанное. Сейчас он бы не смог сказать, что в этой ситуации задело его больше. Он знал, никогда не сомневался даже, что в самом начале Ричард использовал его, но потом… потом он искренне верил, что что-то изменилось. Поверил в наивную сказку, что андроид — кусок пластика и программного кода! — начал чувствовать. Теперь же выходило, что ни черта подобного, Ричард притворялся, притворялся даже сегодня, когда целовал его в шею, чтобы поднять утром с постели, с такой неподдельной нежностью… И он ведь купился. Душа ныла ещё и от того, каким Ричард его, как оказалось, видит, и становилось мерзко от себя и невыносимо обидно. А ещё…       Кого же тогда он полюбил, если всё то было притворство?       — Ясно. Я всё понял… — Гэвин убрал руки, прикрыл глаза, собрался с силами и произнёс на выдохе: — Убирайся.       — Что?..       Чёрта с два Ричард его не услышал, скорее, просто не поверил.       — Всё ты, блять, слышал, сука. Или, может, у меня проблемы с дикцией? Мне повторить? Убирайся из моего дома, и чтобы твоей ноги здесь больше не было. Пошёл вон!       — Гэвин…       Он готов был поклясться, что слышал нотки мольбы в своём имени.       — Я не хочу иметь с тобой ничего общего, как и с твоим ебучим «Киберлайф». Программа взаимодействия? Я же, блять, верил, что всё по-настоящему! Проваливай сейчас же, пока я не всадил в тебя все пули из обоймы!       Гэвин очень хотел, чтобы Ричард взял свои слова назад. Сказал, что всё это ложь, грёбаная проверка его человечности или логичности поведения и не более того. В конце концов, он мог просто извиниться и сказать, что всё это правда лишь наполовину. Ну да, когда-то, полгода назад, он его обманывал, но сейчас всё по-другому. Гэвин ухватился бы за эту правду и простил, не сразу бы, но простил, просто потому, что хотел быть обманутым.       «Люди не прощают обман, но хотят быть обманутыми. Почему?»       «Потому что идиоты», — вот что он должен был ответить тогда.       Вот только в этот раз, за каким-то хреном, свою холёную программу взаимодействия андроид отключил или же она попросту дала сбой. Потому что Ричард сделал то, чего никогда не делал прежде: повёл себя как послушный, правильный робот, подчиняющийся человеку — ушёл, закрыв за собой входную дверь. Как его и просили. Как его просил Гэвин.       — Грёбаные андроиды, — в сердцах прорычал он, доставая из шкафа новый бокал.       Пить не хотелось. Хотелось нажраться в хлам.       Но утром он предстал на работе свеженьким, как огурчик, потому что алкоголь не лез в глотку, застревая где-то посередине. Пройдя мимо напарника, который уже занял своё рабочее место, Гэвин направился сразу в кабинет Фаулера и потребовал забрать его напарника туда, откуда он его взял — в ебучую задницу преисподней этого мира — в «Киберлайф».       — Мы уже обсуждали это, — терпеливо пытался объяснить капитан свою позицию, пока Гэвин рвал и метал, расхаживая по кабинету. — Его прикрепили к делам по андроидам, и я ничего с этим не сделаю. Он представляет интересы компании…       — Пусть представляет их и дальше, а я больше этими делами заниматься не буду. Поставь на моё место Пита, он сдохнет от счастья.       — Пит не настолько хороший детектив, как ты. Ты хорошо проявил себя в эти полгода, «Киберлайф» держат тебя на хорошем счету, они не поймут твоей замены. Как я им объясню твою отставку?       — В задницу «Киберлайф», Джефф, я не хочу этим заниматься!       — Я могу выделить тебе другого RК900. Сделаю запрос и…       — Я не хочу работать с этими ёбанными андроидами! Я обходился без напарника раньше, обойдусь и сейчас.       — Нет, не обойдёшься, потому что сейчас тебе не позволит закон! — Фаулер потерял терпение и ударил по столу, повышая голос. В другой ситуации Гэвин бы немедленно присмирел, но он был слишком зол, чтобы обратить внимание. Капитан полиции ткнул в него пальцем и взмахивал им на каждое своё утверждение. — Андроиды минимизировали людские потери до трёх процентов, позволили сэкономить на судмедэкспертизе, повысили раскрываемость и сократили преступность в городе! Никто не откажется от программы внедрения и от андроидов в полиции только потому, что один коп страдает ксенофобией!       — Ты не понимаешь, Джефф, этот кусок пластмассы…       Гэвин двумя руками вцепился в стол, опустил голову и встряхнул ей, собирая злость в кулак, чтобы не дать ей вырваться. Правду он не сумел бы озвучить даже под пытками.       — Короче, — отрезал он, поднимая взгляд на капитана. — Либо я, либо он. И мне насрать, твоё это решение или кого-то там сверху.       — Гэвин… я не могу этого сделать.       Фаулер будто извинялся перед ним. От этого стало тошно. Шумно втянув носом воздух, Гэвин распрямился, отстегнул значок и бросил его на стол шефа. Когда он покинул кабинет, Джефф выскочил за ним — его голос пронёсся по всему участку, пока Гэвин сбегал по лестнице.       — Рид!.. Гэвин!       Гэвин не обернулся.       Три дня он провёл дома, покидая его только ради сигарет, пива и бургеров. Фаулер пытался звонить, обрывал телефон пропущенными и смсками, пока заряд не кончился. Волновался? Как же, скорее, хотел, чтобы Гэвин забрал свои вещи. Гэвин и собирался, но духу заявиться в участок и встретиться лицом к лицу с Ричардом или с любой из его копий всё никак не набирался. Поэтому он ждал, когда как следует остынет или хорошенько напьётся. Иногда, напившись, он приходил к выводу, что ведёт себя как трусливая девка, которую трахнул, а затем бросил бойфренд. Вот только от понимания этого желание ехать в участок наперекор всему не появлялось. Появлялось желание сдохнуть от жалости к себе, и Гэвин перестал пить.       А вот курить не бросил. Не видел смысла.       На четвёртый день, уже готовясь ко сну, Гэвин выглянул в окно и увидел Ричарда, что стоял во дворе его дома прямо перед входной дверью. Просто стоял, не пытаясь позвонить или постучать в дверь. На миг Гэвин усомнился, его ли это RK900, и забил хуй. Лёг спать, отмахнувшись от себя, предположив, что Фаулер отправил кого-нибудь из участка, чтобы проверить нет ли запаха мертвечины из его дома.       Пока он лежал в постели, силясь заснуть, Глясе запрыгнула ему на живот и протяжно мяукнула. Гэвин лениво оторвал руку, которой прикрывал глаза, от лица и взглянул на неё.       — Я тебя ненавижу, — тихо сказал он. — И твоего хозяина тоже ненавижу.       С того дня, как он выгнал Ричарда, Глясе не подходила к нему. Эта кошка не ела, даже еду со стола не выпрашивала, поэтому беспокоиться о ней было бессмысленно и Гэвин решил, что Ричард отключил её перед уходом. Либо же она сама ушла, вслед за ним. Но нет, как оказалось, она всё это время была дома и где-то пряталась, точно ждала возвращения своего хозяина.       — Впустить его? Вот ещё, — обратился к ней Гэвин, прекрасно осознавая, что больше говорит сам с собой.       Докатился от одиночества.       Глясе спрыгнула на кровать и поддела мордой его руку. Когда он начал гладить её, она заурчала. В ту ночь Глясе «спала» у него в ногах. Гэвин проснулся в обед и, пока готовил себе кофе, из любопытства выглянул в окно. RK900 всё ещё стоял там же, на дорожке к его дому, прямо перед дверью. Без движения и признаков функционирования, точно музейный экспонат из мрамора. Гэвин счёл это странным, но, поскольку на календаре была суббота, легко объяснил это тем, что Ричард просто не знает, чем занять себя без любовника в выходные, вот и развлекается так. Беспокойство и тревогу он ощутил лишь в понедельник, когда увидел тот же силуэт на своём газоне в два часа дня. Андроид-детектив не вышел на работу — это было чертовски странно.       Гэвин зарядил телефон, пролистал ленту сообщений от Фаулера, но не нашёл ничего, кроме «Я не собираюсь нянчиться с тобой, Гэвин», «Не веди себя как мудак» и «Возвращайся, когда остынешь. Я оформил тебе двухнедельный отпуск».       — Надо будет всё-таки приехать и написать заявление, — пробормотал Гэвин себе под нос, жуя сигаретный фильтр. RK900 всё ещё стоял у него во дворе перед дверью, и Гэвин не представлял, как обойти его.       Это просто смешно. Он боится выйти из собственного дома, потому что его караулит бывший любовник-андроид. Ричард простоял возле его дома в общей сложности около пяти дней. Словно издеваясь, в Детройте начались дожди. Конечно, Ричарду (если это был он) не угрожало ничего, кроме короткого замыкания от сырости, но Гэвин всё равно беспокоился. Брелок с диодом, который он теперь почти не выпускал из рук, всё время, практически не мигая, горел красным.       Сон снова стал беспокойным, как и прежде. Он ворочался в постели до утра, проваливался в забытье, скорее, от усталости и начинал день уже после полудня. Но первым делом неизменно подходил к окну, чтобы посмотреть, всё ещё ли Ричард на своём посту.       В четверг вечером Гэвин всё-таки не выдержал и вышел к нему, прямо под проливной дождь.       — Ну, и какого хрена ты здесь стоишь?       Ричард медленно, будто его механизмы всё-таки заржавели, поднял голову и посмотрел на него. С чёрной чёлки вода стекала ручьями, заливая глаза, но Ричард не замечал этого.       — Я не знаю, что мне делать. Нет алгоритма. Нет решения. Нет поставленной задачи. Я должен заслужить прощение, но не знаю, как это сделать.       Даже его голос скрипел, будто бы он был сломан. Гэвин ощутил, как бегут мурашки по спине, и очень понадеялся, что это просто вода попала за шиворот.       Просто вода и холод. Снаружи, не внутри него.       — Нахуй иди, — бросил Гэвин. — Не хочу ничего слышать про твоё «должен». Не хочу чувствовать себя трофеем «Киберлайф», очередной галочкой в твоих достижениях.       — Я действовал согласно программе.       — Вот со своей программой и трахайся. У вас это отлично получается! Твои мозги она ебёт отменно! Если ты здесь потому, что так велит твоя программа…       — Нет больше программы, — Ричард перебил его. — Нет больше задач от «Киберлайф». Есть только моя воля, мои желания и мои решения. Я здесь потому, что я хочу быть здесь.       Гэвин осёкся. Он смотрел на Девятку во все глаза, медленно, капля за каплей осознавая. Вспоминая, что андроид говорил ему прежде. Когда-то не так давно…       — Ты что… — Гэвин сам себе не верил. — Девиантнулся?       Ричард молчал, и это говорило куда больше слов.       — Блять! — в сердцах выругался Гэвин. — В дом, живо!       Когда они вошли, Гэвин запер дверь на все замки и зачем-то задвинул шторы. Если кто-нибудь из соседей их слышал, у Ричарда будут неприятности, большие неприятности. Пока Гэвин размышлял об этом, с подозрением выглядывая в окно и ища глазами возможных свидетелей их разговора, Эркей прошёл вглубь дома, пропав где-то в комнатах. Вернулся он с большим полотенцем из ванной, которое кинул на голову Гэвину.       — Ты чего?! Ты что творишь?!       Гэвин возмущался, брыкался, вырывался, но всё без толку. Ричард с лёгкостью, будто он был котёнком, стянул с него промокшую насквозь кофту с капюшоном, завернув его в полотенце, и начал вытирать его волосы, точно после купания.       — Что ты творишь, объясни мне!       — Ты промок и можешь простудиться. Твои волосы необходимо высушить, а тебя самого согреть.       — Блять, Рич, не время сейчас.       Будто бы его слушали. Закончив вытирать его, Ричард скинул с себя пиджак, бросив его прямо на пол, и крепко обнял Гэвина, прижимая к себе. От него немедленно пошло тепло, и Гэвин готов был поклясться, что видел пар, что шёл от волос и рубашки андроида.       — Спасибо, что простил меня, — прошептал Рич.       Но Гэвин как всегда всё испортил.       — Я ещё не простил.       Андроид тут же отпустил его и посмотрел побитым щенком. Высокий, сильный, мощный… крепкий мужчина в самом расцвете сил. Сейчас он выглядел жалким и Гэвину самому хотелось обнять его и утешить. Это был какой-то пиздец, но теперь он хотя бы не желал дать Ричарду в морду при встрече, как в первые дни.       — Когда ты стал девиантом?       — Несколько недель назад.       «До того, как решил во всём сознаться, значит», — сделал вывод Гэвин.       Он не знал, что сказать, и Ричард тоже молчал. Взгляд был направлен куда-то в пол, впервые на памяти Гэвина. Обычно андроид никогда не прятал глаз, потому что чувство стыда или стеснения ему неведомо, не заложили в программный код. А ещё его взгляд никогда ничего не выражает — пустые стекляшки серо-голубого цвета, в них жизни-то нет, не то что эмоций.       Но Гэвин их почему-то видел, и глаза Ричарда ему казались живее, чем у многих знакомых ему людей. Вот только он сам не знал, действительно ли дело в Ричарде или это он, одурев от одиночества, начал очеловечивать вещь.       «Он всего лишь инструмент для ведения дел», — вспомнил он слова Фаулера, сказанные когда-то.       Сейчас этот инструмент, величайшее достижение технического прогресса, выглядел как провинившийся щенок. Его одежда уже высохла, но влажные волосы прилипли ко лбу, и с них капала вода, стекая и оседая на кончиках носа и подбородка. Гэвин представил, как собирает их губами, и тут же отмахнулся от этих фантазий.       Слишком слащаво, нахуй!       — Так… зачем ты пришёл? — выдавил он из себя первое, что пришло в голову       — Я должен заслужить твоё прощение, — произнёс Ричард. Даже его голос звучал как-то неуверенно.       — Должен? — Гэвин вскинул бровь.       — …хочу.       — Хорошо, — кивнул он. — Вперёд! Я слушаю тебя. Весь во внимание.       Гэвин криво усмехнулся и тут же ощутил отвращение к себе. Он издевался, иронизировал, насмехался — был самим собой. Вот только быть таким с Ричардом не хотелось. Ему вдруг стало его… жалко? Это казалось абсурдным. Но что-то внутри скребло когтями, заставляя думать, что Ричард не заслужил такого обращения. Даже после всего, что он сделал.       Пока Гэвин рефлексировал и вёл холодную войну с самим собой, андроид не обращал никакого внимания на его тон. Он улавливал только информацию, которую несли слова человека.       — Я действительно подстраивался под тебя и делал всё для того, чтобы завоевать твоё доверие, но так было лишь в начале. Я мог прекратить нашу близость в любой момент, но не сделал этого, оправдывая себя тем, что в этом нет необходимости. Твоё физическое и психическое здоровье значительно улучшились, ты стал высыпаться, и это значительно сказалось на твоей продуктивности и…       — Харе нахваливать себя! Ближе к сути, Пластик.       — Суть в том, что это был лишь предлог. Я не хотел завершать наши отношения. Потому что они мне нравились. Я осознал это, когда ты запретил мне очищать свою память. Я стал размышлять над тем, что в ней такого ценного, и понял, что не хочу терять ту жизнь, которую обрёл. Мне нравилось работать в полиции, нравилось расследовать преступления, и мне нравилось спать с тобой. Я продолжал подстраиваться под тебя, но делал это уже не потому, что такой стояла задача. Я делал это, потому что хотел этого. Хотел, чтобы ты чувствовал себя хорошо рядом со мной.       Я не до конца понимаю, что чувствуют люди, когда говорят подобное: мне не с чем сравнивать. Но если анализировать внешние проявления… можно сказать, что я привязался к тебе.       — Почему я должен тебе верить?       — Моя программа не позволяет мне…       — Харе заливать! — Гэвин понимал, что срывается. Он уже остыл и почти простил Ричарда, но ещё не до конца доверял ему. — Я сотню раз видел, как ты обходишь её. Недоговариваешь, говоришь так, чтоб тебя неверно поняли или озвучиваешь какую-нибудь маловероятную хуйню. Уверен, при желании ты и здесь бы солгать сумел.       Взгляд Ричарда стал растерянным.       — Зачем мне это?       — Я не знаю. Зачем-то же я тебе изначально сдался!       — Вы мой напарник. Отношения с вами были для меня приоритетом. Но если хочешь, можешь отказаться от меня, Гэвин. Если вы перестанете быть моим напарником, мне не будет смысла подстраиваться под вас. Но я продолжу это делать. Потому что хочу тебе нравиться, Гэвин.       Ричард поднял на него взгляд и замолчал, ожидая ответа. Гэвин же размышлял, как ему быть. Это нихуя не было признанием в любви, но в то же время… очень на него походило. Даже чересчур сильно. Настолько сильно, что сердце не хотело биться ровно, запинаясь на каждом ударе.       Гэвин размышлял какое-то время, прежде чем ответить:       — Для начала смени тон. Прекрати обращаться ко мне так официально. У нас вроде отношения, а не ролевая игра в плохого и хорошего копа.       Ричард воссиял улыбкой, точно ребёнок, которому подарили котёнка. Гэвин никогда прежде не видел его таким и по-настоящему растерялся. Воспользовавшись его заминкой, Ричард оказался рядом, поймал его подбородок пальцами, задрал голову и потянулся за поцелуем.       Гэвин отскочил, словно его ошпарили кипятком.       — А вот с этим обожди! — он упёрся рукой в грудь Ричарда, не подпуская его к себе. — Я хочу знать. То, что ты говорил тогда, ты действительно не получаешь удовольствие от секса? Ты вообще хоть какой-нибудь кайф с этого ловишь?       — Моя модель не подразумевает…       — У твоей модели и члена нет!       — Я получаю удовольствие, но не так, как вы. Я испытываю чувство удовлетворения от выполненной задачи.       — Бля-я-ять, — Гэвин буквально взвыл, закрывая глаза руками. Лучше бы он этого не слышал. Как же с этими андроидами было сложно! Сложнее всего было то, что он не представлял, как объяснить Ричарду, зачем ему это надо. — Мне плевать, что ты сделаешь и сколько это будет стоить, но я хочу, чтобы ты получал удовольствие, понял?       Ричард не понимал. Он растерянно смотрел на Гэвина, и от этого взгляда ему становилось только хуже.       — Я могу скачать и установить необходимые расширения, — наконец-то произнёс Ричард.       — Отлично! Чего ты раньше ждал?       — Я не видел в них необходимости. Разве тебе не всё равно?       — Конечно, мне не всё равно! — нервы сдавали, и Гэвин даже не замечал, что повышает голос. — Никакого секса, пока ты не скачаешь и не установишь всё, что нужно! Сколько времени это займёт?       — Около получаса. Но мне потребуется твоя помощь.       — Отлично! Сделаю всё, что нужно! Сколько надо заплатить?       Если бы Гэвин знал, в чём действительно будет заключаться его помощь, он бы несколько раз подумал, прежде чем соглашаться. Андроид и в самом деле потратил около получаса, чтобы подключиться к системе и закачать в себя всё необходимое. Пока Ричард «обновлялся» на диване Гэвина, счастливая Глясе спала у него на коленях, а сам Гэвин попивал кофе, нервно поедая печенье одно за другим.       Вот только когда Ричард открыл глаза, и Гэвин решил, что уже всё готово, его вдруг ошарашили ещё одной новостью:       — Сенсорам необходима точная настройка.       Конечно же, Гэвин согласился. Тогда он и подумать не мог, что ему придётся трогать андроида во всех возможных местах. Гладить, целовать, прикасаться пальцами… а Ричард всё запоминал и фиксировал, проводил точечную настройку своих ощущений, регулируя и выбирая наиболее чувствительные места. Как он объяснил…       — Какие части моего тела тебе нравятся больше? — спросил он его вдруг в процессе с абсолютно невозмутимым видом. — Я могу разместить там эрогенные зоны…       — Заткнись, а? — сгорая от смущения, ответил Гэвин, водя ладонями по лопаткам Ричарда.       Хорошо хоть, андроид решил начать со спины и не видел, как он краснеет. Конечно же, он всё чувствовал через его ладони, считывал пульс и наверняка ухмылялся внутри. Но Гэвин предпочёл обманываться.       Поразмыслив немного, он тихо буркнул:       — Ключицы… и живот… у тебя ахуенный пресс.       — Я учту.       — Знаешь, у людей обычно шея чувствительна. Соски, бёдра, низ живота…       — Я знаю. Я хорошо изучил тебя и твоё тело.       — Твою мать, Рич!       Гэвин был взрослым мужиком далеко за тридцать, который своими сексуальными победами хвастался на ура ещё со школьной скамьи. Но то, как просто об этом говорил Ричард, чертовски смущало. Словно он не про секс говорил, а про нечто более интимное (куда ещё более?). Или дело было в том, кто это говорил, а не как?..       На руках Ричард не остановился. Он заставил (попросил, блять, просто заикнулся, но Гэвин предпочитал думать, что его заставили) пройтись по его телу ещё и губами и языком. Гэвин сорвался в тот момент, когда понял, что стоит перед андроидом на коленях и целует паховый подъём.       — Блять, я уже на пределе. Если не прекратим, я трахну тебя, не посмотрев на твои настройки.       — Дальше я вполне справлюсь один. Я знаю, что эта часть тела наиболее чувствительная.       — И на том спасибо, — буркнул Гэвин, поднимаясь на ноги.       Ричард прикрыл глаза и с лёгкой улыбкой на губах вернулся к настройкам.       Когда он закончил, Гэвин пожалел, что настоял на обновлениях. Потому что дорвавшийся до удовольствия андроид никак не мог насытиться и не хотел выпускать его из постели, пока они не проверят и не опробуют всё.