Голос души

      Жили себе, не тужили, вели компанию, посещали светские мероприятия, расследовали дела Королевы. Эмили все больше привязывалась к Сиэлю, считая его кем-то между младшим братиком и сыночком. Девушка проявляла к нему заботу и нежность, потому что ей было больно смотреть, как лишенный семьи мальчик играет роль взрослого. От Себастьяна, как обычно, сквозило сарказмом и черным юмором. Особенно девушку бесило, когда тот забавы ради подвергал хозяина опасности, за что получал выговоры с завидной регулярностью.       За окном бушевала гроза, Эмили не спалось от слова совсем, было жарко. Пришлось звать Себастьяна, чтобы он уменьшил обогрев комнаты.       — Леди не спится? — спросил дворецкий, заходя в комнату Блэкстоун.       — Жарко невыносимо. Убавь обогрев, пожалуйста.       — Как пожелаете, моя леди, — одарив Эмили улыбкой, Себастьян потушил печку и хотел сказать что-то еще, но быстро поклонился и вылетел из комнаты.       — Что случилось? — девушка вскочила с кровати и двинула за демоном.       — У маленького господина что-то неспокойно.       Войдя в комнату, Эмили и Себастьян увидели гусеничку из одеяла, в которое был завернут граф. Он был напуган до смерти.       — Господин, вам приснился дурной сон? — спросил дворецкий, ласково улыбаясь, когда подходил к кровати.       — Кто здесь? Не смей подходить! — крикнул мальчик.       Эмили замерла в дверях. Как же невыносимо было смотреть на беззащитного ребенка, такого одинокого и обреченного в каком-то смысле.       — Это я, ваш дворецкий Себастьян, — попытался он подойти снова.       — Не трогай меня! — снова крик, почти плач.       — Себастьян, не нагнетай. Он итак напуган, — когда демон отошел на пару шагов, подошла Эмили. — Что стряслось, Сиэль? Я здесь, с тобой.       Дрожащий комок отшатнулся от подходящей девушки, но когда она села на краешек кровати, граф не стал кричать или отбиваться, а просто замер.       — Иди ко мне, я пожалею, — мисс Блэкстоун осторожно протянула руки к ребенку.       Тот сбросил одеяло с головы, потом пододвинулся поближе к Эмили, а потом в буквальном смысле пошел на ручки, обнимая так, как будто это было его единственным спасением.       — Ну, ну. Зайчонок, это всего лишь сон. Ты под надежной защитой, тебя никто никогда не даст в обиду, — приговаривала Блэкстоун, обнимая Сиэля в ответ и поглаживая его по голове. — Все будет хорошо, никто тебя не обидит. Я с тобой, не бойся.       Себастьяну такая картина показалась очень умилительной, что даже внутри стало разливаться что-то приятное и теплое, вызывая непонятную улыбку. Граф редко когда показывает свои слабости, у него просто не остается выбора, особенно когда любая слабость будет осмеяна дворецким. А тут теплая, мягкая, с длинными пушистыми волосами, пахнущими розой, Эмили. Говорит тихо, мелодично, как колыбельную поет. Говорит такие нужные маленькому мальчику слова и даже обнимает, даже позволяет посидеть вот так, в обнимку. Не смеется вовсе, а понимает, принимает слабость графа. Как мама.       Тем временем Себастьян удалился из комнаты и вернулся с подносом, на котором была чашка подогретого молока, сдобренного медом. Как тогда, в самый первый день. Как тогда, когда Сиэлю нужна была чья-то поддержка, защита и доброе слово. Отпускать Эмили мальчик не хотел, поэтому Михаэлис присел на корточки в ногах у девушки и протянул мальчишке чашку.       — Теплое молоко с медом для спокойного сна, — сказал он, не улыбаясь, как обычно, но спокойно и понимающе, без притворства.       Граф больше не пытался оттолкнуть демона и спокойно принял чашку, стал потихоньку отпивать, все еще будучи в объятиях Блэкстоун. Когда же она была опустошена, девушка поправила одеяло и сказала:       — Ложись, теперь уснешь спокойно.       Мальчик залез под одеяло, а Эмили наклонилась и невесомо поцеловала его в лоб.       — Эмили, побудь со мной.       Девушка только ласково улыбнулась и кивнула, устраиваясь рядом. Себастьян только собрался уходить, но маленький граф остановил и его:       — Ты тоже не уходи.       Демон тепло улыбнулся и также кивнул, решив не язвить по поводу того, что господин показывает свои слабости, и даже решил опустить свое привычное «да, милорд», потому что сейчас графу больше подходило его собственное имя — Сиэль. Потому что сегодня можно на «ты» и по имени. Потому что сегодня вечер слабостей, потому что сегодня можно перестать быть взрослым, по крайней мере сейчас, перед сном. Потому что сегодня можно получить немного ласки, которой так недоставало ему, чтобы всегда быть сильным. Просто потому, что даже взрослым, непробиваемым и сильным тоже нужно отдыхать. Раньше бы дворецкий лишь хихикал, но теперь в доме есть Эмили, самый настоящий, живой и сочувствующий человек, которой хочется дарить кому-то свою заботу и ласку. Потому что Эмили — она как мама.       Наутро Сиэль вновь станет главой семьи Фантомхайв, и все, что произошло ночью в стенах его комнаты, там и останется. Наутро все будут вести себя как обычно: Себастьян — язвить, Эмили — склонять голову и обращаться на «вы», а Сиэль будет сильным и не по годам серьезным. Но это утром. А сейчас все еще ночь.