Голос души

      С тех пор как-то так повелось, что Эмили стала называть юного Графа на «вы», но всегда по имени. Ему самому нравилось это. Вроде уважительное обращение, но в то же время очень по-домашнему. Конечно же такое обращение было неприемлемым на светских мероприятиях, но вот дома, при своих, так сказать, — вполне уместно.       — Сиэль, вы куда-то собираетесь?       Столы Эмили и Фантомхайва стояли в одном кабинете: было решено не переносить рабочее место до конца года, пока Эмили полностью не освоится с документацией. Девушка была всегда в курсе всех дел графа, да и чай было проще подавать в одну комнату.       — Сегодня состоится бал по поводу совершеннолетия сына одной очень влиятельной персоны, на котором будут не очень хорошие люди. На этот раз ничего сверхъестественного, но Королева приказала проучить их, они очень «шумные», — рассказал о планах граф, отпивая чай.       — Я с вами? — решила уточнить Блэкстоун, хотя и знала, что ответ будет положительным.       — Нет, там будет опасно.       Такого ответа Эмили не ожидала. Граф и не в такие передряги попадал, но все равно Себастьян успевал разобраться со всем и всеми, защитив и хозяина, и девушку. А тут такое.       — Но я-то тоже не лыком шита! Вооружусь револьвером, не зря же вы меня стрелять учили, — кареглазая не хотела отступать.       — У меня дурное предчувствие, Эмили, я не хочу, чтобы ты ехала с нами.       Впервые граф заговорил о предчувствиях, обычно ему это было несвойственно. Признаться честно, у Блэкстоун тоже было неспокойно на душе, но она отчетливо чувствовала, что ей самой ничего не угрожает. А кому тогда?       — Думаю, мисс Блэкстоун можно взять с собой. Побыть на балу ей точно не повредит, — (ага, зачем спрашивать у господина разрешения высказать свое мнение? XD) Себастьян тоже особо уверенным не выглядел, но все же решил переубедить господина.       Сиэль лишь фыркнул.

***

      В зал вошли Сиэль, Эмили и Себастьян. Девушка и граф были одеты в костюмы одинакового приглушенного бордового цвета, что выглядело очень интересно, особенно в сочетании с алыми глазами и черным фраком дворецкого. Бал проходил спокойно, ничто не предвещало беды. Себастьян отошел что-то проверить, а граф с леди Эмили решили потанцевать, чтобы сильно не выделяться из толпы. А дальше все как в тумане: Сиэль ойкает и почти падает, Эмили едва успевает придержать юного графа, раздаются выстрелы и гаснет свет. К лицу Блэкстоун прижимают ткань с эфиром, но девушка успевает сообразить, что к чему, задерживает дыхание и пытается отбиться. Ее медленно «уводят» от графа. Вновь включается свет, только люди вокруг лежат без сознания — то работа Себастьяна. Только он собирался рвануть в сторону своего господина и бухгалтерши, как перед ним будто из-под земли вырос жнец Уильям с предъявой, мол, «мешаешь мне работать», а где-то позади стали слышны вопли Гриэля, который, конечно, тоже никуда не хотел пускать своего Себастьянчика.       «Значит, действуют втроем… Один — на Сиэля, один — для меня и еще один где-то на балконе, стрелок со снотворным. Черт, только бы винтовки у него не было под рукой…» — пронеслось в голове у Блэкстоун.       Девушка заметила, что Себастьяну тяжело справляться со жнецами, которых она видела уже не в первый раз. Она-то точно знала, когда он прикидывается, а когда борется всерьез.       «Почему он не может справиться с ними и заняться, наконец, преступниками?» — вопрос, который волновал ее сейчас больше всего, потому что одна она не справлялась.       Кое-как вырвавшись из лап надоедливого мужика, Эмили рванула в сторону графа, которого держал на мушке третий, который вышел из-за колонны неподалеку.       — Себастьян, черт тебя, у них огнестрельное! Чем ты занимаешься?! — рявкнула девушка в сторону разгорающейся битвы между демоном, Уиллом и красным жнецом ближе к центру зала.       Дворецкий, к счастью, умудрился вырубить стрелка на балконе, который и правда пристраивал винтовку.       «Минус один, уже лучше… Еще чуть-чуть, — девушка бежала изо всех сил, не слышала ничего, перед глазами только граф и пистолет, направленный на него, — шаг, еще один только шаг!»       Но его она так и не сделала: ее остановили. Тот мужчина, от которого она, казалось, отбилась, ухватил ее за пышный хвост и удерживал. А второй уже готовился нажать на курок, целясь в голову лежащего Сиэля.       Дальше события как в замедленной съемке: Эмили достает нож, который был припрятан в чулке, перерезает хвост волос и освобождается. Раздается оглушительный грохот, бандиты инстинктивно поворачиваются в сторону грохота и видят всего лишь упавшую люстру. Так Себастьян помог выиграть пару мгновений для Эмили: в этот момент она дернула бессознательное тельце графа на себя и, закрывая собой, потащила прочь.       — Себастьян, избавься от них, это приказ! — крикнула Блэкстоун, прячась за колонной.       — Да, миледи.       По итогу, все остались живы, кроме трех ублюдков, конечно. Уже на улице Уильям сказал вслед Себастьяну:       — Должно было погибнуть гораздо больше людей, вы нам снова помешали.       — Больше? — Эмили остановилась и обернулась.       — Да, живых не должно было остаться, кроме графа, — подтвердил Гриэль.       — То есть… Эти три человека — не в одной группировке? А я еще подумала, зачем усыплять господина, если нужно убить его. Стрелок не собирался убивать Сиэля, а те двое — как раз наоборот. Черт…       Себастьян с гордостью и каким-то странным удовлетворением посмотрел на девушку.       — Себастьянчик, ты снова нам все испортил! — обиженно надул губки мужчина в красном.       — Я не мог дать в обиду своего госпо… — Себастьян не успел договорить, Эмили «заткнула» его звонкой пощечиной.       — На этот раз его спасла я, пока ты развлекался с этими двумя, — сказала девушка, роняя слезы.       — Я знал, что вы сможете это сделать, поэтому не вмешивался. Если бы вы бездействовали, я сам занялся бы спасением господина, — оправдываясь, сказал демон.       — Мы бы тебя не отпустили, Себастьянчик, — красный жнец кокетливо подмигнул дворецкому.       — Тогда бы я подставился под косу смерти, как это бывало раньше.       — Тебе было бы больно! — всхлипывая, Эмили пыталась успокоиться. Уже было не понятно, кто из этих двоих перед кем оправдывался.       — Какая драма! Леди пожертвовала ради тебя своим сокровищем, Себастьянчик, а ты этого не оценил, грубиян, — сказал Гриэль и, мотнув алыми волосами, прилег на плечо дворецкого, — это так романтично, я даже заревновал.       Эмили молча залезла в карету, потом Михаэлис положил рядом с ней графа и сел на место извозчика. Всю дорогу девушка обнимала мальчика, вспоминая жуткий страх за него. И страх, что Себастьян снова поранится косой смерти. Раны от косы смерти долго заживают и приносят боль.

***

      Конечно, исход битвы был в пользу Себастьяна, но если бы не решительность Блэкстоун, то все могло бы обернуться иначе. Да, можно защищать одного. Но когда защищать нужно двоих, один из которых без сознания, а под ногами мешаются надоедливые жнецы — ситуация усложняется.       Дома Сиэля уложили на кровать отдыхать и отходить от снотворного. Но больше всего досталось Эмили: она так дорожила своими прекрасными длинными волосами цвета карамели, холила и лелеяла их, и вот…       — Простите, миледи, что мне приходится говорить вам это, но тут даже каре не получится… — Себастьян стоял над девушкой с расческой и ножницами, пытаясь придумать, что можно сделать со срезанными ножом волосами.       Эмили лишь роняла слезы, то и дело вздрагивая.       — К черту все, Себастьян… Режь коротко, пару сантиметров ничего не решают…       После стрижки девушка даже не глянула в зеркало, а просто удалилась в свою комнату.       К завтраку она вышла в черном почти траурном платье.       — Эмили! Твои волосы… — графа чуть на месте инфаркт не хватил. Себастьян, конечно, рассказал ему обо всем, но все равно это было неожиданно.       А девушка лишь молча села за стол, не глядя ни на кого. Взяв чашку в руки, она увидела свое отражение в поданном кофе, после чего едва не выронила ее. Задыхаясь от плача, Эмили вскочила и направилась к выходу из столовой, но Сиэль догнал ее и схватил за руку.       Юный граф тоже любил ее волосы. Уже потом он понял, что Эмили напоминала ему мать, и сходство скрывалось именно в волосах. Такие же мягкие, блестящие, и пахли розами. Сиэль протянул руку к лицу девушки и погладил ее по щеке:       — Не плачь, это всего лишь волосы. Это не рука, не нога. Если захочешь — отрастишь заново, пусть на это и уйдет время. Но у тебя красивые черты лица, тебе очень идет эта стрижка. Я не лгу, Эмили.       — Сиээль, — завыла та, всхлипывая, а когда граф обвил руки вокруг ее талии, чтобы обнять, Блэкстоун обняла его в ответ, уткнувшись в его плечо.       «Главное, чтобы Сиэль был жив. Прическа не стоит жизни маленького графа, не стоит боли Себастьяна, которую он мог испытать, подставившись под косу смерти в очередной раз…»