Сожаления беспутного человека

      Дорога заводила всё дальше в глухой лес. Птицы пели громче, а мелкие животные вроде белок, не стесняясь, бегали повсюду и совсем не замечали двух путников. Спокойствие и гармония природы передавались и находящимся здесь людям, вероятно, единственным. Солнце золотыми лучами пронизывало воздух, переливаясь сотнями бликов в почти неподвижной листве и высоких травах. Изредка слабо дул прохладный ветер, и травинки колыхались, словно пытаясь прошептать о чём-то сокровенном.       «Мы не одни!» — вдруг одновременно подумали путники, молча переглянувшись. Спустя несколько секунд перед ними и в самом деле выросло трое шиноби. Очевидно, пограничный патруль узнал в них врагов.       — Судя по повязкам, вы оба — отступники! — крикнул наиболее смелый из ниндзя.       — Катитесь из нашей страны! — крикнул другой, помоложе.       — Какие-то вы не слишком приветливые, — сквозь зубы процедил Кисаме, неторопливо достав меч. — Итачи!       — Уже! — ответил он, и все трое патрульных замертво свалились на землю.       — Быстро же ты, — усмехнулся он, тогда как в глазах Итачи погас шаринган. — Получай! — вдруг выпал он с мечом в сторону своего товарища, и тот застыл на месте от неожиданности, вскинув брови. Позади Учихи стоял на коленях кровавый труп, тоже патрульного шиноби.       — Я уж было подумал… — тихо произнёс парень, пытаясь сосредоточить зрение. Но в глазах всё плыло.       — Ты ослабил хватку, — с упрёком сказал Кисаме, возвращая меч на место за широкой спиной.       — Я…       — Что случилось? — Кисаме был недоволен напарником, отчего его слова звучали грубо.       — Всё в порядке, — ответил Итачи, с облегчением вздохнув. Акула посмотрел на него с крайним неодобрением, но ничего не сказал. «Ещё твоей смерти мне не хватало».       — Надо убираться отсюда, пока новые не пришли.

***

      Они шли довольно долго, совсем не делая остановки. Лишь когда солнце начало клониться к горизонту, Кисаме предложил отдохнуть. Они развели костёр и поужинали запасами еды, что остались с прошлого посещения города. Они практически не разговаривали в течение дня — причиной тому была экономия сил. Да и особо не о чем было разговаривать совершенно разным людям, которых объединяла только миссия от организации. А об этом и говорить-то опасно, вдруг кто-нибудь, сидя в засаде, узнает секретную информацию, чего уж никак нельзя допустить. И потом, проводя столько времени вместе, люди обычно устают друг от друга, поэтому лучше и вовсе не начинать разговор ни о чём пустом, не касающемся дела. Но Итачи отважился начать беседу.       — У тебя не болят кисти рук? — он спросил это со спокойствием, растирая запястие правой руки и наблюдая, как в костре пляшут язычки пламени. Да, Кисаме, скорее всего, сейчас разозлится и назовёт его слабаком.       — Раньше болели, когда я только начал пользоваться Самехадой, — вопреки опасениям Итачи, он отвечал даже как будто с охотой поговорить. — Сам понимаешь, тяжёлый груз. Часто бывало, что я выворачивал себе руки.       — Ясно.       — Ты уверен, что не хочешь проведать врача? Вдруг что-то серьёзное? — Кисаме не был зол, даже говорил значительно мягче.       — Хм.       — Здесь недалеко должен быть городок. Как раз по пути, и еду купим в дорогу, и тебя вылечим.       — Я не хочу быть бременем для тебя, — ответил Итачи. — Но если ты настаиваешь, то так тому и быть.       Кисаме усмехнулся и, пожелав спокойной ночи своему напарнику, лёг рядом с костром.

***

      В город они вошли рано утром, без труда отыскав больницу. Странным показалось то, что никто на них не обращал абсолютно никакого внимания, точно никто и знать не знал об «Акацуки».       Кисаме зашёл в кабинет врача вместе с Итачи. Он был твёрдо убеждён, что стоит им разделиться, как их обязательно «повяжут». А вместе они вселяли страх, чем было довольно удобно пользоваться.       — Я подозреваю, что у Вас слабый иммунитет. И это всему причиной, — наконец, выдвинул свой вердикт доктор, поправляя очки. — Побольше отдыхайте, правильно питайтесь. И ещё… — он встал из-за стола и порылся в шкафчике. — Пейте раз в день вот это, — он протянул Итачи небольшой стеклянный пузырёк с тёмной, почти чёрной жидкостью внутри.       — Как много пить? — на всякий случай спросил Итачи, хмуро разглядывая пузырёк. Он никогда раньше не видел таких лекарств.       — Примерно столовую ложку. Этого будет вполне достаточно для профилактики, — учтиво ответил доктор.       Заплатив за визит, они покинули врачебный кабинет и направились на городской рынок.       — Как-то всё слишком спокойно, — проговорил Итачи.       — Я тоже заметил, подозрительно. Но пока никто не нарывается, делай вид, что всё так и должно быть.       В кафе они запаслись на будущее и, пока пили чай, Итачи решил проверить, насколько лекарство «работает». Вылил в свой чай с ложки жидкость, которая, надо заметить, совсем не имела запаха, но цвет её был действительно странный. Итачи неспешно сделал пару глотков из стакана, и по горлу разлился огонь, как будто это был очень крепкий алкоголь. В голову ударило, после чего он услышал неясный звон колокольчика. И ощущение крови в груди, которая вот-вот выльется, если начнётся кашель.       — Эй, — шепнул Кисаме, пригнувшись к столу. Он решил не привлекать внимания, ведь в кафе было много народу. Итачи выглядел испуганным. За столько времени, проведённого в совместной работе, это был первый раз, когда Итачи проявлял хоть какие-то эмоции. Он даже закрыл рот руками, тяжело дыша и глядя в никуда.       — Не ожидал… Такое действие… — прошептал он, придя в себя. В уголках глаз его сверкнули слезинки. Хотя, наверное, так только показалось.       — Ты так не пугай, — с облегчением в сердце улыбнулся Кисаме. — Пойдём?       — Да, пойдём.

***

      Не смотря на то, что идти теперь было значительно легче, в груди время от времени появлялось всё то же ощущение подступающей крови и начинающегося кашля. Итачи молчал весь день, даже не отвечая на шутки Кисаме. Он молчал, сдерживая всё усиливающееся желание выкашлять все свои внутренности — прямо тут, в лесу. Он молчал, пока не стало совсем нестерпимо.       Он тихо закашлял, прикрываясь широким рукавом и надеялся, что Кисаме не заметил, что он с ужасом смотрит на чёрную ткань, сразу же впитавшую в себя густую кровь. В ушах звенело, громче и дольше прежнего.       Новый приступ кашля начался примерно через час. Итачи более не мог контролировать ревущего монстра, вселившегося в лёгкие и раздиравшего его изнутри. Он залил свои рукава кровью, и даже без особых способностей обоняния уже чувствовался отчётливый кровяной запах. Но, хоть из глаз Итачи и текли непроизвольные слёзы, ему как будто стало немного легче, когда он избавился от порции крови.       — Мне кажется, это не лекарство, а яд… — прошептал он, после чего снова кашлял кровью, громко и много, — приземлившись на колени. Ему казалось, что ещё немного, и он захлебнётся. Зрение снова резко ухудшилось, и весь лес превратился в неразборчивое серо-зелёное пятно.       Итачи снова слышал призрачный звон колокольчика, как будто бы взывавший из глубин земли.

***

      — Эй, вам помочь? — выглянула из-за дерева девочка, которой на вид нельзя было дать больше двенадцати. В её руках была корзинка, доверху наполненная орехами и ягодами.       — Ты ещё кто такая?! — огрызнулся Кисаме, и без того недовольный ситуацией. Он пытался поднять Итачи.       — Я всё ещё могу идти, — прошептал он, вставая и игнорируя слабость и ломоту в теле. Поэтому Акуле пришлось уступчиво подставить ему своё плечо и приготовиться тащиться в разы медленнее, чем если бы он нёс Итачи на себе. Девочка не отставала от них.       — Мой дедушка — лекарь. Мы тут недалеко живём. Пойдёмте за мной! — она потянула Итачи за руку, и в момент соприкосновения их ладоней в его голове снова раздался звон колокольчика — отчётливый и требовательный. Он распахнул глаза и посмотрел вперёд: зрение на мгновение сфокусировалось, и он увидел бегущую перед ним девочку с распущенными каштановыми волосами. Потом картинка снова расплылась, но он старался быть в сознании, поэтому шёл на источник загадочного звона, что изредка повторялся снова, становясь всё громче и громче.