Сожаления беспутного человека

      Он очнулся лёжа в какой-то хижине. С потолка свисали всякие амулеты, исписанные узкие листки бумаги и просто сушёные травы. Приятно пахло смесью разных цветочных ароматов и тлеющей поблизости ритуальной палочкой.       — Где я? — этот вопрос был таким естественным для едва пришедшего в себя Итачи, ведь он помнил всё как во сне — и девочку, и звон колокольчика, и кровь на рукавах. Его собственная кровь. Смутно всплыла в сознании картина, где он выблёвывал на траву литры крови, предвидя свою скорую смерть. А Кисаме, не зная, как помочь, только матерился и пытался довести его куда-то.       При этом воспоминании Итачи нахмурился, чувствуя отголоски прежней терзающей боли в лёгких и чуть ниже. Над ним склонился какой-то подслеповатый старичок.       — Не беспокойся, я лекарь. Можешь звать меня Сайго.       — Откуда… — он хотел спросить что-то вроде «откуда ты взялся», «как ты понял, что мне нужна твоя помощь», «как ты меня нашёл» или «как мы к тебе пришли». В горле было сухо, очень хотелось пить — до такой степени, что он даже не стал продолжать. К счастью, старик оказался понятливым, и можно было не договаривать до конца связную мысль.       — Ты услышал звон колокольчика и явился на его зов, а значит, я обязан тебя вылечить, странник.       — Даже если я преступник? — прошептал он.       — Для меня не существует ни плохих, ни хороших. Я просто делаю своё дело.       Итачи обвёл комнату глазами: она была достаточно тесной. Рядом на полу сидел Кисаме, рассеянно глядевший в сторону окна. Видимо, та девочка была лишь его видением, судя по тому, что её не было в комнате. В таком состоянии видеть предсмертные галлюцинации — наверное, нормально. Итачи приподнялся, обнаружив свой торс обнажённым.       — Думаю, мы достаточно задержались и доставили Вам немало хлопот… Сайго-сан… — хоть голос его и был слаб, он искал глазами свою одежду, параллельно пытаясь поблагодарить старика.       — Сколько денег возьмёшь за это, старик? — грубовато спросил Кисаме, вставая с пола.       — О чём речь? Куда это вы собрались уходить? — проворчал старичок в ответ. — Боюсь, тебе надо задержаться здесь на несколько дней, — говоря это, лекарь взял Итачи за плечи. — На тебе страшное проклятье. С помощью древней магии я смог увидеть, что тебя проклял твой род. Если останешься, я сниму с тебя это.       — Я думал, дело в лекарстве, что мне дал врач в том городе… — пробормотал Итачи.       — Вот это? — спросил догадливый старик, достав из своего кармана маленький пузырёк с тёмной жидкостью.       — Да, — ответил Итачи, слегка удивившись (но никак не показав удивления), откуда старик Сайго его взял.       — Смотри внимательно, что это за лекарство, — загадочно сказал Сайго, достав из вазочки на столе полевой цветок, — видимо, сорванный не так давно, — и поставил его стебельком в открытый пузырёк. Цветок в мгновение ока завял, напоследок вспыхнув целым костром, поднявшимся чуть ли не до потолка. — Видишь?       — Вижу.       — Ты чудом остался жив после такого яда.       «Лучше бы умер…» — подумал Итачи про себя.       — В любом случае, мы не можем задерживаться так надолго, — наконец не вытерпел Кисаме.       — Да, у нас важная миссия, — подтвердил Итачи.       — Ты совсем ничего не понял, путник? — начиная раздражаться, воскликнул старичок, неизвестно к кому из двоих обращаясь. — Ты на грани жизни и смерти, и несмотря на это, продолжаешь спешить на всякие миссии?! Я не уверен, что ты вообще такими темпами протянешь дольше трёх дней!       Итачи вздохнул. Не так уж, на самом деле, ему и хотелось бежать исполнять задание от «Акацуки», и возможность подлечиться в безмятежном местечке была очень заманчивой.       — Дедуля, я водичку налила, полотенца приготовила! — раздался детский голосок, который Итачи явно где-то уже слышал. В галлюцинации? Он поднял голову и встретился с живым девичьим взглядом, немного озорным, но до боли чистым. Девочка выглядывала из-за перегородки.       — Это хорошо, — смягчился старик. — Ясуми, проводи гостей к источнику, я пока здесь приберусь.       — Источник? — удивился Итачи, беспомощно посмотрев на своего напарника.       — Успокойся, Итачи, — усмехнулся Кисаме, — тебе и в самом деле нужно набраться сил. Лучше не рисковать.       Горячая вода в небольшом домашнем бассейне приятно омывала тело, и это, наверное, был первый раз, когда Итачи по-настоящему расслабился ещё с тех пор, как покинул деревню. Его волосы прядями спадали на плечи — он решил их распустить. Такое облегчение было — даже корни волос сейчас отдыхали.       «Как хорошо…» — было единственной мыслью, крутившейся в его мозгу.       Кисаме был рядом и лишь молча наблюдал за напарником. Впрочем, ему и самому хотелось отдохнуть, поэтому смотрел он рассеянно.       После этой процедуры их ожидал скромный, но сытный ужин и заботливо застеленные кровати в гостевой комнате. Оба гостя были слишком уставшими, поэтому сразу же заснули. Измученный неудачным днём Итачи был удивлён, что так быстро старик смог справиться с его, возможно, смертельным отравлением. Хоть он и настаивал на продолжении лечения, Итачи чувствовал себя уже гораздо лучше, чем неделю или месяц назад. В конце концов, на него накатил этот тяжеловесный сон — без раздумий и терзаний души.

***

      Когда он проснулся, было раннее утро. Даже Кисаме ещё спал. Солнце радостно заглядывало в комнату через окно, и спать больше совсем не хотелось, — видимо, уже была привычка рано просыпаться. Только обычно Итачи совсем не успевал отдохнуть за время сна, а сейчас чувствовал, что выспался.       «Что за место такое? Здесь так спокойно. И ведь я мог умереть вчера. Тот врач, что пытался меня отравить, скорее всего, с самого начала знал, что два преступника разгуливают по городу. И наши перечёркнутые протекторы, наверняка, бросились ему в глаза. Но вместо того, чтобы открыто напасть на нас, они использовали хитрость. Очень умно… » — размышлял он, глядя в потолок. В мыслях не было обычной тревоги и какого-то давящего чувства. Он был спокоен как никогда раньше. — «Я был при смерти, но остался жить. Так для чего я живу? Раз меня спасли, хотя я этого и не заслуживал, значит, у меня есть какая-то важная цель, какое-то неоконченное дело. И уж явно не поиск Девятихвостого Лиса. Раньше всё было гораздо проще. Для чего я жил тогда? Для деревни, для семьи, для брата. У меня был дом, и я любил его. Только теперь у меня нет дома, и я никто. Точнее, нет: я очень плохой человек, и брат, которого я так любил, должен убить меня. Он не станет разбираться, почему я это сделал. Ему, несомненно, очень больно. Он не должен прощать меня. Время для объяснений ушло бесповоротно. Но я ему солгал, да так бесчеловечно, что и самому страшно вспоминать. Зачем я взвалил на себя этот неподъёмный крест?! Для чего я это делал? Чтобы самому выжить, избежав гражданской войны? Что же мной двигало тогда, и чего нет сейчас во мне? Не помню… это было так давно. Наверно, я был просто молод и глуп. Выполнял проклятые приказы. Интересно, если бы мне приказали убить Саске, как бы я тогдашний поступил?»       Солнце прервало мысли Итачи, засветив в окно ещё сильнее. Как ему захотелось просто выпрыгнуть навстречу этому рассвету и бежать в лучистые объятия или, затаившись на какой-нибудь крыше, наблюдать за тем, как просыпается деревня! Ему хотелось окончательно забыть обо всём и начать жизнь заново, с чистого листа!       Он поднялся на локте и понял, что встать будет чуть труднее. Остаточное действие вчерашней отравы отдавалось в лёгких слабым шкрябанием. Кашлять не хотелось, но неприятное ощущение внутри было довольно отчётливым.       На стене висела сменная одежда, что было очень приятно. Гостеприимный старик даже об этом позаботился. Одевшись, Итачи бесшумно вышел из комнаты. Старик уже суетился на кухне, и ему помогала его внучка. Она-то и обратила внимание на проснувшегося гостя.       — Доброе утро! — прощебетала она, обернувшись.       — Ох, как же ты рано встал, — улыбнулся беззубой улыбкой Сайго, тоже завидев Итачи. — Ну, садись за стол, как раз к завтраку пришёл. Ясуми, чай налей гостю.       — Как Вам спалось? — не вытерпела девочка, ставя перед Итачи чашку с горячим напитком. Дед просил «вести себя прилично», то есть стараться не надоедать гостям (в идеале — молчать) и делать всё возможное для их удобства.       — Не приставай к нему, Ясуми! — прикрикнул старичок. — Иди с кухни, занимайся пока своими делами.       — Я прекрасно спал. Не знаю, как вас благодарить за это, — запоздало ответил Итачи на вопрос девочки.       — Вот и славно, — ответил старик, угощая его свежесваренным рисом и фруктами, по-видимому, собранными в собственном саду. — А Ваш друг спит ещё?       — Думаю, скоро встанет, — пожал плечами Итачи.       «Это место напоминает дом. Так тепло на сердце…» — пронеслось в его голове.       — Сегодня надо будет снова провести кое-какой обряд. Ты не будешь против? — понизив голос, спросил Сайго.       — Если это необходимо сделать… — вздохнул Итачи, доедая свою порцию. Краем глаза он заметил, что за дверью продолжает стоять Ясуми. Когда он на секунду посмотрел в её сторону, она отпрыгнула и, кажется, куда-то убежала.       Дверь раздвинулась, и в кухню вошёл Кисаме.       — Доброе утро, дорогой гость, — улыбнулся снова старичок, засуетившись с тарелками.       Кисаме лишь кивнул и, приподняв бровь, посмотрел на Итачи. До последнего только сейчас дошло, что со вчерашнего вечера у него пропал плащ «Акацуки». А сейчас он был похож на крестьянина, что и смутило его напарника. Длинная светло-зелёная рубашка с треугольным вырезом и такие же штаны. Было очень непривычно видеть Итачи — одного из «Акацки» таким домашним. Как будто всё его хладнокровие куда-то пропало, и это был вовсе не тот Итачи Учиха, которого знал Кисаме, а самый обычный человек. Таких он пачками мог убивать, легко взмахнув Самехадой.       — Сайго-сан, — Итачи даже сам себе удивился, насколько его голос звучал спокойно. — Вы не могли бы вернуть мне мою одежду?       — Да, конечно, забирай, как высохнет. Ясуми вчера постирала твой плащ, а то весь в кровище был.       — Спасибо за заботу, — Итачи благодарно поклонился старичку, на что тот только замахал руками.       — Вот будешь здоров, тогда и скажешь спасибо.

***

      В «магической» комнате монотонно раздавался сиплый голос старика Сайго: он читал то ли молитвы, то ли заклинания. Рядом с головой Итачи тлели две ароматические палочки. Кисаме и Ясуми сидели поблизости, чтобы помочь Сайго, если тот попросит. Периодически дед водил травяным веником над лежащим Итачи, посыпал его солью и ещё каким-то песком и снова принимался на память воспроизводить древние тексты, каких не было ни в одной книге. Этот язык был настолько древним, что книг на нём даже не сохранилось.       Почему-то Итачи подумалось, что он выглядит очень глупо, и Кисаме, наверное, думает всякое. Несчастному было стыдно, что он всё-таки стал обузой для своего напарника. Но вскоре он отключился, перестав думать вообще о чём-либо, и глаза сами собой закрылись. То, что делал старик, было похоже на гипноз или транс.       Периодически в чёрной пустоте сознания мелькал образ оленя. Потом стал появляться огонь, потрескивающий свежими ветками. Снова картинка: олень стоял вдалеке и наблюдал за пожаром, что моментально распространялся по всему лесу. Было жарко и тревожно. Страшно. Огонь так быстро подхватывали соседние деревья… Там были и другие олени: одни пытались бежать, на вторых обрушивались обугленные стволы, и те погибали, не успев выбраться, третьи олени сгорали заживо. Первый олень продолжал наблюдать за этим, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и постукивая копытцем. Но вот он всмотрелся и увидел, что в сердце пеклища находится беспомощный оленёнок. Его задняя нога была придавлена упавшим деревом. Он жалобно глядел по сторонам в поисках хоть кого-нибудь. Олень сорвался с места. Он сам не понимал, почему — просто бежал с бешеной скоростью туда, откуда все старались выбежать, чтобы спастись. Прямо перед ним падали горящие сосны, от дыма начинали слезиться глаза, и было очень жарко. Но он продолжал бежать к малышу, он должен спасти его!!!       «Саске!» — крикнул Итачи в мыслях, резко проснувшись. Он был весь мокрый от пота, дыхание было сбито, как будто он и вправду бежал.       — Что ты видел? — спросил Сайго, убрав все травы и прочий реквизит для обрядов.       — Это… — Итачи не мог связать слова. Он просто смотрел в потолок, едва понимая, где находится. Это видение было поразительно реальным, и он уже поверил, что всегда был лесным животным. Пока старался выровнять дыхание, он обдумывал, что говорить. Рядом ведь сидел Кисаме, который не должен знать ничего лишнего. — Там был лесной пожар.       — Так, продолжай, — протянул старик.       — И… два оленя: большой и маленький.       — Что-то ещё было?       — Ничего больше.       — Хм… пожар должен был сам развеяться. Как я и предполагал, понадобится ещё один обряд, чтобы изгнать из тебя тьму проклятья.       Всё ещё думая об оленях и пожаре, Итачи принял сидячее положение, опираясь правой рукой о пол, и сразу почувствовал, как от кисти расползается ломота. Невольно он схватился за запястье.       — Болит? — спросила Ясуми, до этого послушно не проронившая ни слова. Она внимательно наблюдала за тем, как дед проводит обряд, чтобы научиться хоть чему-то. Сейчас же она подсела поближе к Итачи и взяла в ладони больную руку парня.       — Делай, делай ему массаж, правильно, молодец, — одобрительно произнёс старик, вставая с пола и подзывая к себе Кисаме.       Итачи внимательно смотрел на Ясуми. Она изо всех сил старалась убрать боль из его руки и нажимала как раз в те места, где больше всего и болело. Взгляд парня скользил по её шёлковым рукавам — она была одета в кимоно. Да, всё это время она именно так и выглядела. У Итачи не было времени обратить на это внимание. Эта ниспадающая струящаяся одежда её взрослила на пару лет, но девочка всё равно выглядела мило.       — Спасибо, Ясуми, — тихо сказал он, заметив движение в комнате. Старик и Кисаме куда-то вышли.