Квадрат

Лера стояла на балконе, вытянутыми руками опираясь на перила по обеим сторонам от себя, и выглядела как точеное изваяние — из тех, что обычно оригиналу безбожно льстят и больше воплощают фантазию создателя, чем передают чьи-то реальные черты. Здесь был иной случай. Модель дала бы фору любому своему отображению: от фото до фарфоровой статуэтки. Стас нерешительно шагнул в дверной проем и подошел ближе. Положил руки на Лерины плечи, провел до локтей — скользило как по шелку, сдвинул в сторону тяжелую струю волос у пояса джиновых шорт, обнял за талию. Несильно прижал к себе. Сосущее, тоскливое чувство привычно шевельнулось в животе. Комплекс самозванца. Кто-то другой должен был быть на его месте — он не знал кто: кто-то умнее, или богаче, или харизматичнее, или интереснее, или тверже, — только не он. Произошла банковская ошибка, и на его счет перевели незаработанный им миллион. Не трогать, не тратить, не брать чужого — инстинкт самосохранения, иначе как возвращать, когда истинный получатель наконец заявит о себе. Но Стас трогал, и тратил, и брал… — Что не так? — обреченно спросил он. Кроме того, что все, — хотелось добавить. — Все в порядке, — мягко и невесело, почти в тон ему отозвалась Лера. Угадав его реакцию, она устало покачала головой. — Только не делай из меня пассивно-агрессивную истеричку из комиксов про этих тупых-тупых баб. — Твое «все в порядке» на сто процентов искренне? Тогда не буду. Лера вздохнула и, высвободив себе пространство для маневра в его руках, повернулась. Чтобы заглянуть ему в глаза, ей даже при модельном росте приходилось высоко задирать голову и привставать на носках. Стас отодвинулся и нагнулся к ней сам. — А если я спрошу тебя о том же: что не так? — сказала она. — Каким будет твой ответ? — Ты злишься. Или сердишься. Или обижена — я не знаю точно. Она высматривала что-то в его глазах с полминуты, а потом переспросила: — И это все? Все, что тебя беспокоит? Стас пожал плечами. — Я знаю, что здесь тебе не по душе… — Что именно? — перебила она. — Как тебе кажется? — Да что угодно! — взорвался он. — Этот номер, эта кровать, еда в ресторане, вид из окна, вторая линия от моря… Давай, скажи, что это не так, что есть хоть что-то, что тебе тут нравится. Лера вдруг рассмеялась — по-детски радостно и громко. Стас недоуменно замолчал. — Мне не нравится здесь все, — с неуместным мажором в голосе, очень довольно признала она. Не позволив Стасу отстраниться, она закинула руки ему на плечи и обвила за шею, крепко сцепив пальцы. — Кроме тебя. И моря. Я люблю море и… И этого достаточно. Честно. Если оно никуда не денется, все остальное значения не имеет. После поцелуя — поцелуи с Лерой всегда были для Стаса горько-терпкими, с оттенком неправильности, крадеными — она отпустила его и быстро-быстро покидала вещи в сумку. — Я пойду с тобой. — Брось. Пять минут назад ты собирался в бар без меня и не парился. — Парился. Но я думал, мы в ссоре, и ты не хочешь меня видеть. Лера снова рассмеялась. Закинула сумку на плечо. — Хочу. Но там будет так темно, что я не смогу тебя увидеть, даже если ты будешь совсем близко. — Вот именно. Куда ты пойдешь на ночь глядя? Нормальный пляж давно закрыт, какое-то дикое место, какие-то камни, какой-то волнорез… А если что-то случится. Кто там может оказаться ночью? — В том-то и прелесть, что никого. На десятки километров вокруг одни отели, гостиницы, бунгало и гостевые дома — никому из посетителей в голову не придет тащиться туда, куда собираюсь я. — Тем более. Там не будет даже спасателей. Я пойду с тобой. — Боже, Стас! Я занималась с пяти лет и плаваю как дельфин. А ты — как топор. Кто из нас за кого будет волноваться? Это была правда, кость у Стаса была тяжелой и плавал он так себе. Он вздохнул. — Есть что-то, что в тебе не совершенно? Ее лицо мгновенно изменилось — в нем словно выключили свет, и Стас мысленно чертыхнулся. Он снова сказал что-то не то, опять облажался на ровном месте — и хуже всего, что в очередной раз не понимал ошибки, даже задним числом. С Лерой всегда было так — вечная ходьба по минному полю с неизменными подрывами. Ни один из которых ничему его не учил, не прокачивал скилла прохождения ни на йоту. Каждый новый день возвращал его на тот же начальный уровень и не далее старта. — Это был комплимент, — мрачно сообщил он. — Знаю, — кивнула Лера с тем же отрешенным выражением. Подошла к нему, поднялась на цыпочки и чмокнула в губы — Стас безвольно поддался и наклонился к ней. — Я люблю плавать одна и тысячу раз это делала. Не волнуйся. Все будет хорошо. Я ненадолго. Все так работало потому, что Лера была чужая, не про его честь, не его — краденая, присвоенная им самовольно, и он не чувствовал ее, не умел обращаться интуитивно, не знал как. Ломал бездарно и грубо, потому что не имел права даже прикасаться. Он скривился. Ничего, мы и часы можем починить, только лопатой в них не развернешься. — Мне кажется, я люблю тебя, — бросил он ей в спину. Лера обернулась. — Звучит очень странно, — подумав, оценила она. — Такое… двоякое признание. Другого у Стаса для нее не было, и он больше ничего не стал добавлять. — Все будет хорошо, — постояв еще, повторила Лера и вышла за дверь. В бар не хотелось. Стас присел на край постели, а потом откинулся на спину и вытянул руки за голову. Одеяло едва уловимо пахло Лериными духами.