Квадрат

— Неловко вышло, — без тени сожаления хмыкнул Бобби. Волны разбивались о бетон, и в воздухе, попахивающем водорослями и йодом, стояла взвесь из брызг. На ветру было зябко, накинутое на плечи влажное полотенце не спасало от ночной прохлады, и Стас жалел, что не захватил из номера лонгслив или плед, раз уж они проходили мимо корпуса. Немного трясло. Настроения тащиться куда-то после совместной акробатики и не было, но Бобби позвал его — почти попросил, и посткоитальная, телесная благодарность не позволила Стасу отказаться. Лихорадочная энергетика Бобби потом передалась и ему если не половым, так воздушно-капельным путем, Стас не пожалел, что пошел, но, в целом, прогулка была, конечно, бестолковой и лишней. Они стояли на краю уходящего в море бетонного языка, за спинами сияла неоновая шапка «Фишта» и какие-то еще объекты по длинной береговой полосе зажигались и гасли, меняя цвета с пошло-фиолетового на дешевый ультрамарин, а потом из малиново-красного перетекая в лиловый. Бобби отвел руку назад и резко, с навесом запустил подобранный у волнореза камень в воду. На инерции рывка развернулся на сто восемьдесят градусов и легко замер в нужном положении, чтобы продолжить свою болтовню. Каждое движение его было ловким и небрежно-четким, весь он был сама ладность и гармония, словно сраный древнегреческий бог. Стас досадливо поморщился: всегда завидовал гибким и мобильным парням, со своим ростом и габаритами ему светила разве что грация танка на марше — и то в режиме берсерка. В обычное же время он ощущал себя громоздким и неуместным, как антикварный дубовый шкаф. — Планы были на Леру вообще-то, а получилось… вот как. Хотелось отозваться: «В смысле?» — но пьяно-сонное отупение связало язык, и Стас только дернул бровью, не уверенный, что немой вопрос будет замечен. Смысл, впрочем, был ясен и так. — Но с ней все равно вряд ли что-то получилось бы. А ты… Бобби замолчал. Стас прислушался к себе: злости не было, даже унизительное «вряд ли» и намек на себя как синицу в руках не задели, единственное, что коробило: — А как же Юльча? Уже знакомым движением ученого-энтомолога, наблюдающего за клопом, Бобби наклонил голову и усмехнулся. — Обиделся за нее? — вкрадчиво спросил он. — Понимаю. Как настоящий, верный друг имеешь полное право. Бедная девочка, нашла себе какого-то урода. Шпилит других у нее за спиной и совестью не мучается. Вот козел, да? Стас опустил глаза. Бобби подошел совсем близко, поправил полотенце на его плечах, взялся за края по обеим сторонам груди, возвращая себе внимание. — Забавно, что тебе действительно все это нигде не жмет. Ты ведь даже не задумывался, что твое предложение поехать в отпуск вместе Юля воспримет как приглашение поехать вдвоем? — Юльча?.. — огорошенно переспросил Стас. — Она летала от счастья недели две, пока не пришло время заказывать билеты. А потом ты показал ей Леру — разумеется, по-дружески, без задней мысли и желания обрушить самооценку. Не твоя проблема, что все время до отлета боевая подруга провела в мыслях, как будет смотреться на пляже рядом с топ-моделью. А когда, чтобы спасти лицо и не выглядеть слишком жалкой, Юльча привезла с собой парня — ты ведь считаешь меня ее парнем, так? — ты выебал его. Не желая ей ничего плохого, конечно же. Так, от нечего делать. Просто потому что мог. Просто потому что: ачотакова? Просто потому что… — Ты мне понравился, — механически перебил его Стас. Он отступил и потер лоб и виски. Сонная вялость слетела, сменившись подступающей головной болью. Стас не хотел сюда идти изначально. Он был не против парка, променада или марш-броска до города, но к морю почему-то не тянуло. Пляжи закрывались рано, с восьми. Спуски были закрыты решетчатыми калитками или перетянуты железными цепями на замке — крест-накрест, чтобы под ними нельзя было пролезть. «Ночью купаться запрещено, административная ответственность», — буркнул им охранник, вылезший из будки у «Бриза». Стас удержал за локоть готового влезть в разговор Бобби: «Мы просто гуляем». «Я предупредил если что», — взглянув на него, чоповец вернулся к себе. Стас знал, что производит умиротворяющее впечатление на любых вахтеров. — Я тронут, — насмешливо сказал Бобби. — Спасибо. — Я не знал про Юльчу. Не думал, — зачем-то начал оправдываться Стас. — Ясное дело. Самое смешное, что парень-то ты и правда неплохой. Надежный. Заботливый. Романтичный. Леру свою вон как любишь — жертвенно и самозабвенно. Да и Юлю в обиду всякой мрази не дашь. И в любви, и в дружбе, и в постели, — на последнем слове он криво улыбнулся, — герой. — Перестань. Стас отцепил его руки со своего полотенца и почти развернулся, чтобы уйти, но вспыхнувшая мысль остановила его, перекрыв желание отделаться от Бобби немедленно. — Подожди, — сказал он. — Так Юльча пригласила тебя специально? Чтобы ты… Для Леры? Она тебе заплатила за это? Сколько? Это было глупо и неприятно. И от Юльчи он такого не ждал. — Только за билеты и половину номера. Собираешься возместить ей ущерб? — догадался Бобби и рассмеялся. — Ты чудесный, Стас. Нет, серьезно. Мой любимый типаж — я называю таких, как ты, «положительный мудак». Стало противно. — Да пошел ты, — Стас отпихнул его и направился к выходу с пляжа. Бобби попытался задержать его, ухватил за плечо, но рука соскользнула. — Стас! — окликнул он, когда тот был уже где-то на середине бетонной полосы. — Подожди меня. Стас не замедлил хода. — Стас! — за гулом волн голос Бобби казался отдаленным и чужим, незнакомым. Стас спрыгнул с волнореза, неудачно приземлился — на торчащий вверх кривым сколом камень, и, пока поймал равновесие и надел свалившийся шлепанец, боковым зрением увидел, что Бобби следует за ним, но ждать все равно не стал. — Стас, пожалуйста! Когда по деревянному настилу за спиной застучали ускоренные шаги, Стас сцепил зубы, не оборачиваясь и не реагируя, перемахнул через калитку, прошел еще немного вдоль ограды и только тогда мысленно выругался и все же встал. Слегка запыхавшийся Бобби притормозил и подходил к нему медленно, почти неуверенно. — Официально, — холодно сообщил ему Стас, — я не вступал в ряды поборников морали и положительным героем себя тоже никогда не заявлял. Ты видел меня всего три дня. Жмет ли мне что-нибудь или нет, тебе не может быть известно, а за свой образ в твоей или чьей-либо еще голове я отвечать не могу. — Извини, — тихо сказал Бобби. — Я перегнул палку. Он поежился от холода, и Стасу на мгновение стало его жаль. — Хотел объяснить, просто чтобы ты знал, — продолжил Бобби. — Мы с Юлей знакомы через общих друзей, виделись от силы пару раз в компании. Она меня не нанимала. Просто как-то по пьяни поплакалась в жилетку как случайному попутчику, и я ей себя предложил. В качестве компаньона, без обязательств и секса. Лера не оговаривалась, я сам решил попробовать — вдруг выгорит. Деньги я отдам, просто сейчас на мели. Бобби передернул плечами и еще плотнее прижал к груди концы казенного белого полотенца. Стас снял с шеи свое и протянул ему. — Держи. Иди в отель. Я хочу еще прогуляться. Один. Какие-то бары и рестораны дальше по променаду были до сих пор открыты, оттуда призывно доносилась музыка и чьи-то голоса. Было бы неплохо накатить и наконец согреться, но они оба ушли без денег и банковских карт. — Стас! — оклик остановил его в нескольких метрах. — Ну что еще? Бобби снова догнал его и посмотрел ему в глаза. — Правда понравился? В темноте с отблесками неона его черты казались другими — проще и мягче. Стас погладил его по щеке, провел пальцем по губам. Потом вдруг склонился и тронул их легким и поверхностным — успокаивающим — поцелуем, как обычно делал только с девушками. — Да, — сказал он.