Квадрат

Шелест воды из ванной усыплял, белым шумом забивал ненужные мысли и бесплодные сожаления. Стас лежал на смятой, не остывшей от жаркой возни постели, и его качало, как на волнах. Чтобы окончательно не сморило, он заставил себя встать и подошел к окну — панорамное, во всю стену, с отъезжающей в сторону балконной дверью, оно было основным украшением простенького номера. Тяжелые шторы гармошкой были собраны в углах, Стас раздвинул полупрозрачный капрон, отвел створку до упора и вышел в надежде на свежесть подступающего утра. До восхода оставалось около получаса — может, меньше. Небо быстро светлело. Предрассветная дымка проступила сквозь темноту, как налет на шоколаде, слабо-белесыми пятнами были тронуты газоны, дорожки, здания и кроны осин. Вне стен комнаты дышалось легче, но воздух стоял. Ветра — хлесткого, соленого, как ночью на волнорезе — здесь не ощущалось. Стас покосился на соседний балкон — за матовой, мало что скрывающей перегородкой было пусто и тихо. Внизу на территории тоже царил покой. Мертвый час — слишком рано для жаворонков, поздно даже для загулявших сов. Стас не заметил, когда перестала литься вода, не слышал шагов, просто почувствовал присутствие: Лера остановилась на пороге за спиной и молча смотрела на него. Другая бы подошла. Прислонилась к плечу или обняла сзади. Яна бы — точно. Юльча, наверно, случись между ними что-то большее. Даже Бобби — внезапно подумалось Стасу — если не обнял, то хотя бы присоединился, встал рядом, оперся о планку перил. Закурил. Только не Лера. Прорвавшейся наружу слабости и пьяного порыва она ему теперь не простит. — У тебя нет ямочек, — сказал он. — Что? — Над задницей, на пояснице — знаешь, бывают такие? У тебя нет. Стас повернулся. Лера смотрела напряженно, без улыбки. — Недостатки, — пояснил он. — Ты же вроде хотела? Если надо, я еще по мелочи наскребу. Она оттаяла, фыркнула и даже швырнула в него надувную подушку, но «дурак» ее прозвучало не так чтобы искренне. Стас не помнил, где прочитал или услышал, что людям надо совпадать в шутках, чтоб у них что-то вышло, и мысль эта уже не в первый раз тронула тоскливым предчувствием. В душевой кабине он переключил рычаг на максимальный холод. Совсем ледяной вода не стала, но все же взбодрила. Стас растерся полотенцем: лицо, уши, шея, переоделся наконец в чистое. Лера уже спала. Пока он был в душе, она закрыла балкон, задвинула плотно шторы и включила кондиционер. Стас поправил ей одеяло, опустил бутылку на пол — чтоб случайно не смахнула рукой. В прихожей вытащил ключ-карту и вышел в коридор. На стук Бобби открыл не сразу. Показался в проеме взъерошенный и помятый, но не заспанный. Улыбнулся, расцветая, — то ли в насмешку, то ли искренне радуясь, Стас не разобрал: под утро реальность сбоила, и он мало в чем был уверен. — Заходи. Стас отрицательно помотал головой. — Юльча вернулась? — Нет. Бобби посторонился, приглашающе придерживая ему дверь. — Зайди, — настойчивее повторил он. Стас немного поколебался, но все же шагнул внутрь и последовал за ним в комнату. Прошлый раз он проходил в темноте и мало что видел, сейчас, в утреннем свете, кое-что бросилось в глаза: срач в прихожей, раскиданные вещи, раззявленная пасть чемодана с пережеванным бельем — все это было явно не на совести Юльчи. Как она терпит такой ненавистный ей бардак, не будучи даже влюбленной в его виновника, подумал он. — Хочешь? — Бобби достал из мини-холодильника пиво и хмыкнул, когда Стас отказался. — Брось. Выпей. Поставь вынесенный мозг на место. В ответ на незаданный вопрос он кивнул в сторону балкона. — Слышимость идеальная. А ты крутой! — заявил он. — Сообщить подруге об измене так, чтобы она еще с тобой вместе поржала, — высший пилотаж. — Прямо из комнаты идеально слышно? — уточнил Стас. — Из комнаты — неразборчиво. Я специально выходил, — признался Бобби. — Стыдно, да? Зато перелезать не стал: желания посмотреть не возникло. — И на том спасибо, — сказал Стас. Он протянул руку и забрал у Бобби вскрытое пиво. — Не обижайся. — На что? С чего ты взял? Стас пожал плечами. — Показалось. Не знаешь, где Юльча? — Понятия не имею. Когда вернулся, не было. Я бы и не стал звонить, но телефон все равно здесь. — Лежащий параллельно краям тумбочки мобильник Стас заметил сам, как только вошел. — Слушай, она взрослая девочка и не нуждается в контроле или защите. Стас сделал глоток из бутылки и снова осмотрелся. Что-то до странности органичное было в сочетании растаманского хаоса Бобби и Юлиной упорядоченности в одном месте: разбросанные на столе крышки от пива и стопочки футболок в шкафу, перекинутая через корпус плоского телевизора майка и три пары обуви, составленные в ряд, идеально застеленная половина кровати и раскрытый ноут на полу. — Оставайся, — неожиданно предложил Бобби. — Просто так. Спать. Тогда и Юлино возвращение не пропустишь, если волнуешься. А эта самка богомола откусит тебе голову — не сейчас, так с утра, здесь хоть нормально выспишься. — Зачем ты так? — Стас снова глотнул и поморщился. Холодное пиво горчило. — Ты ее не знаешь. Бобби принял бутылку из его рук и, не обтирая горлышка, приложился. — А что там знать? Она красивая, это да. Но в остальном… Тебе, конечно, не нужен мой совет, и советчик из меня так себе, но, если бы выбирать из них двоих пришлось мне, я бы даже не сомневался. — Выбор не стоит. Вскрытая коробочка «Дюрекса» в щели открытой полки со стороны Бобби тоже обращала на себя внимание. — А говорил, что предлагал компаньонство без секса, — сказал Стас. — Я и предлагал. Потом передумал. Когда разобрался. Еще один еблан с глубокой френдзоной — не совсем то, что скрасило бы ей отпуск. Шансов сделать ей больнее, чем уже сделано, у меня мало. — Я опять в чем-то виноват? — неожиданно для себя разозлился Стас. Бобби молча мотнул головой и примирительно протянул ему пиво. Сиюминутное раздражение погасло так же быстро, как вспыхнуло. — Допивай, я не буду. Сжав бутылку у горлышка в кулаке, Бобби вскинул дно вверх, сделал длинный глоток. Вытер тыльной стороной ладони рот. Прищурился и посмотрел на него. — Вряд ли она вернется прямо сейчас… Стас усмехнулся. — Пойду поищу. — Как знаешь. Когда Стас уже был в прихожей, Бобби по своему обыкновению его снова позвал — манерно растягивая имя. — У меня есть ямочки на заднице, — сообщил он. — Это я заметил, — сказал Стас.