Проводи меня к смерти

Гостиница «Амра» находилась между особняком какого-то местного альтуса и торговой галереей, которые вошли в моду пару лет назад. Для небольшого города она была выстроена с поистине королевским размахом: сказывались близость столицы и огромный порт, в который каждый день приплывали сотни богатых купцов и путешественников. Поговаривали, что снять здесь комнату было делом не из легких, некоторые богачи даже высылали своих слуг заранее, чтобы застолбить для себя место. Здание украшали угловатые непропорциональные колонны и традиционно-узкие высокие окна: не меньше, чем в два человеческих роста. Фасад был отделан позолоченным орнаментом и бесчисленным количеством драконьих голов на барельефе, одна другой величественней и уродливей. Словом, «Амра» была эталоном классической тевинтерской архитектуры, от которой за милю разило вычурностью и возвышенной скукой. Дориан прибавил шаг, поудобнее перехватывая посох и обновляя за спиной заклинание ледяной ловушки. Строго говоря, в заклинании он не нуждался — позади маячила троица уже привычных теней: невидимых телохранителей — эфириалов, доставшихся Павусу в наследство от отца, и в любой момент готовых прикрыть хозяина в случае опасности. Но охрана охраной, а Павус все же привык полагаться в первую очередь на самого себя и, за время пребывания в должности магистра, отучиться от этой привычки так и не смог. Да и не хотел. До «Амры» было еще не меньше квартала, но даже издалека можно было видеть ярко-горящие окна на нижнем этаже. Огни манили, притягивали взгляд, приглашая Дориана окунуться в уютное тепло, попивая горячее вино с пряностями, развалившись на мягких подушках в одном из номеров. Павусу было необходимо нечто подобное. Сейчас же. Сию минуту. Иначе было недолго с ума сойти, балансируя на грани паранойи и неистового желания кого-нибудь прикончить. Взять хотя бы этого парнишку — Корнута Грана. Сейчас, пройдя пешком едва ли не половину города и как следует успокоившись, он не мог понять, что вынудило его так вести себя с несчастным студентом. Да, тот был самоуверенным. Заносчивым, гордым, настырным. Он не просил — требовал, чтобы его взяли на службу, в то время, когда любой, проявляющий нездоровый интерес к люцеранам или Инквизиции, становился для Павуса не иначе, чем подозреваемым. За последние полгода Павус и Лавеллан поймали на горячем полдюжины шпионов в своих рядах, причем двое из них были коренными тевинтерцами. Конечно, Гран ничего об этом не знал. Потому что иначе вел бы себя совсем по-другому. Умнее. Сдержаннее. Хитрее. По-взрослому. Магистр усмехнулся. И все-таки студент смог его заинтересовать. Голосом, поведением, взглядом. Убежденностью, будто он в одиночку способен совершить невозможное. Павус помнил дни, когда сам был похож на него. Когда верил, что можно добиться чего угодно, стоит только захотеть: достаточно лишь храбрости и, самую малость, удачи. Кто задумывается о том, что за недостаток удачи принято платить кровью? Каллен… При мысли о Резерфорде на Павуса вновь накатило. Бешенство и тоска: коктейль ощущений был настолько крепким, что один глоток буквально выбивал почву из-под ног. В произошедшее верилось с трудом, ведь и недели не прошло с момента получения последнего письма, в котором Резерфорд сообщал, что в ближайшие дни собирается посетить Минратос вместе с Элланой. На белом, мелко исписанном листе бумаги не было ни одного намека, ни одной зацепки, ничего, что могло бы предупредить будущую катастрофу. Собственно, у Каллена даже врагов не было, во всяком случае, открытых. Неужели Резерфорд раскопал что-то важное? Как? Когда? Почему никому не рассказал? Как умудрился выдать себя? Умница Каллен умел действовать очень осторожно, если того требовали обстоятельства… Что же произошло? «Но если вы дадите мне возможность, я смогу узнать, как именно его убили. Тогда вы найдете виновного и сможете отомстить». О, конечно же, все это было пустой болтовней. Мальчишеской бравадой того, кто и понятия не имел, что за тайны на самом деле хранит Инквизиция и с какими силами борется. И все же… Лавеллан была права, говоря, что ордену нужны люди. Верные, отчаянные. И готовые рисковать. Не дойдя до дверей «Амры» каких-то пары десятков шагов, Дориан остановился и поднял голову вверх. Светало. Буря унялась, облака растаяли без следа. Небо казалось бесконечно высоким: с каждым мгновением оно все сильнее окрашивалось в тот особенный янтарный цвет, что предвещал чудовищную жару уже к полудню. Наступал новый день. И, как и прошлый, он не нес с собой ничего нового, кроме проблем, тайн, сомнений и страхов. Павус был готов к этому. Лишь бы… Лишь бы только обошлось без новых смертей. *** — Не хочу оставлять тебя одну. — Я не одна. Со мной Фенрис и Мерриль. — Знаю. Но мне кажется, этого слишком мало. После всего, что произошло… Эллана зябко ежится, пряча руки в карманах пыльника. У нее осунувшееся, изможденное лицо человека (точнее, эльфа!), который не спал уже много ночей подряд. Дориан полагает, что сам выглядит не лучше. Помещение мертвецкой все еще стоит перед его глазами. Белизна простыни, белизна окоченевшей кожи. Павус так не смог решиться на то, чтобы отменить заклинание сохранения, не позволяющее телу Резерфорда разлагаться. Малодушно верилось, что еще есть возможность что-то исправить. Изменить, перевернув с ног на голову законы природы. Наивно. Но Дориан никогда не был прагматиком. — Не перегибай палку, — наконец произносит Лавеллан. — Я все понимаю, ты волнуешься. Я волнуюсь. Мы на пределе. Но не стоит паниковать больше, чем нужно. В конце концов, молния не бьет дважды в одно место. — Ты права, — Павус через силу заставляет себя улыбнуться. — Я возвращаюсь в Минратос. Завтра. Или послезавтра. А ты на рассвете поедешь в Вейсхаупт, как мы и договаривались с самого начала, когда Каллен еще был…жив. Как доберешься до места, свяжись со мной и расскажи, что происходит. Тогда и решим, что делать дальше. Договорились? — Конечно. Эллана преувеличено бодро кивает, но внезапно вскрикивает и, схватившись за голову, валится набок, так, что Павус едва успевает подхватить ее. Если бы он уже не видел этого раньше, то сейчас его непременно хватил бы удар от страха. Придерживая Эллану за локоть, пока та пытается отдышаться, Дориан укоризненно спрашивает: — Опять Источник? Ты же говорила, что приступы прекратились! — Прекратились. — Эльфийка неловко пожимает плечами. — Это не приступ. Просто…не знаю. Нехорошо. Уже проходит. Прошло. Честно. Павус не верит ни единому слову. Ложь Лавеллан тревожит его, но он не в силах помочь, если Эллана не желает быть с ним откровенной. — Будь осторожен, — говорит эльфийка уже позже, на прощание, придерживая лошадь, готовую в любой момент сорваться с места. — Но не дай беспочвенным страхам затмить твой разум. Так говорят мне голоса…а к ним иногда стоит прислушаться. — Если ты просишь, — неопределенно отвечает Дориан, хлопая лошадь по крупу, и спешно отворачивается, чтобы Эллана не видела его лица. Он думает, что боится верить в советы голосов, которые с каждым днем медленно, но верно тянут Лавеллан в могилу. *** Дверь была не заперта. Впору было насторожиться, нашаривая в кармане склянку с лириумом, если бы не стойкий аромат парфюма, который Дориан почувствовал еще на лестнице. Пахло лесным кедром, ванилью и горьким апельсином — оглушительно пахло, хоть топор вешай. Несмотря на дрянное настроение, Павус улыбнулся — кажется, лекарство от усталости само упало в его руки. Точнее примчалось в Азариэль демон знает каким образом, чтобы бесцеремонно ввалиться к нему в комнату. И имя лекарству было… — Здравствуй, Мэйварис, — тихо поздоровался Дориан, входя в комнату. — Я думал, ты отдыхаешь в своем поместье под Марнус Пеллом. — Как бы не так, красавчик. Неужели ты думал, что я позволю тебе разгребать дерьмо в одиночку? Мэйварис Тилани грациозно поднялась из кресла, подавая ему руку. Павус подошел и церемонно поцеловал протянутую ладонь. Этот знак приветствия стал уже традиционным: на собраниях они производили настоящий фурор этим незамысловатым приветствием, подкидывая остальным магистрам неисчерпаемые темы для сплетен, в большинстве своем весьма пикантных. На деле, с Тилани Павуса не связывало ничего, кроме тесной дружбы. Мэйварис все еще находилась в трауре по мужу. Дориану было не до романов. Не говоря уже о том, что родившаяся мужчиной Тилани, в реальности на мужчину не походила вовсе. Статная пышная блондинка, всегда одетая по последнему слову моды: она могла бы утереть нос любой придворной орлесианской красавице, вскружить голову кому угодно. Кому угодно, но не Павусу. Ни при каких обстоятельствах. Дориан небрежно бросил посох поперек дивана и провел рукой по волосам. Затем подошел к окну и занавесил шторы, педантично связав тесемки на краях, чтобы те не разошлись от сквозняка, а после снял плащ и, положив его на комод прямо поверх бумаг, развалился в том самом кресле, где только что сидела магичка. — Спасибо, — чуть помедлив сказал он. — Спасибо что приехала. Как ты узнала? Тилани фыркнула. — Слухами земля полнится, — запальчиво произнесла она. — И мне жаль, что я узнаю все не от тебя, а ни пойми от кого. Будь ты со мной откровенным, я была бы здесь уже утром и, может быть, к твоему приезду успела бы разнюхать что-то важное. А вместо этого я только к вечеру узнала от сплетника Амладариса о том, что произошло, во время общего сеанса связи Сената через магические кристаллы. Какой позор! Павус смущенно улыбнулся. — Прости. Не хотел тебя тревожить. — Как будто сейчас я спокойна! — Мэйварис уперла руки в бока. — Все демоны Тени, Павус! Я чуть с ума не сошла, когда услышала, что Резерфорд погиб. Я все бросила и мчала по Имперскому Тракту, так, будто за мной гналась армия кунари! Дориан поморщился. — Ты сумасшедшая? — беззлобно спросил он, постукивая ногтями по подлокотникам. — Знаешь же, что на тракте сейчас опасно. Ты могла нарваться на… — Кого? На Vir Banal'ras? — Тилани мелодично рассмеялась. — Следующие по пути Тени — очередные безумные фанатики. Не смеши! Кучка бродяг едва ли меня остановит. Я справлялась с врагами и посерьезнее. «Следующие» — угроза для торговых караванов и для хорошеньких гонцов, вооруженных лишь парой кинжалов. Они не централизованы. У них нет ни лидеров, ни стратегии. Павус вздохнул. С Тилани спорить было невозможно. — Каллена убили, — сказал Дориан, не видя смысла оттягивать неприятный разговор. — Это была не передозировка. — Что?! Как это? Но Амладарис сказал… — Чушь. Не пытайся меня убедить, что поверила хотя бы слову из магистериумских сплетен. Никому из альтусов нет нужды вплотную заниматься делами Инквизиции, тем более, что прямых доказательств насильственной смерти Каллена нет. Тевинтеру не нужен конфликт с югом. Намного проще замять дело, сославшись на то, что смерть от передозировки для бывших храмовников совершенно естественна. Уверен, Верховная Жрица уже получила уведомительную грамоту, полную лживых соболезнований. Тилани озабоченно нахмурилась. — Павус… думаешь это кто-то из магистров? — Понятия не имею, — Дориан повел плечами. — Но, скорее всего, нет. Это бессмысленно. — Тогда?.. — Не знаю. Старые враги. Или шпионы. Или… — разговор об эльфах сам собой породил в голове Павуса еще одну безумную теорию. — Нет-нет-нет. Не может быть. Тилани подошла ближе и уселась на краешек дивана, напротив Дориана. — Ужасный Волк? — догадалась она, скрещивая руки на груди. — Есть повод так думать? — Никаких зацепок, — Павус отрицательно качнул головой. — Абсолютно ничего. Я всю ночь там провел, перепробовал все, что только можно. Но…знаешь? Вдруг я не могу найти причину, потому что не знаю принципа? Я — не эванариус, магия древних была совершенно другой. Что если Солас сделал это через сон… — Ты говорил, что Каллен и Солас были друзьями. — Нет. Солас не был другом никому. Разве, что Коулу, хотя дружбу с духом трудно в полной мере назвать дружбой. Мэйварис поджала губы. — Ну, хорошо. Допустим. Но зачем? Какой в этом смысл? Дать понять Инквизиции, что все попытки тайного противостояния бессмысленны? Лавеллан упрямится, ищет его, хочет договориться, а в случае неудачи бороться с ним до последней капли крови, и ему это надоело? Или он чувствует угрозу? И потому решил действовать радикально? Просто выбрал наугад одного из ее друзей и вытащил жизнь из его тела? Акт устрашения? — Глаза Тилани распахнулись. — Павус! То есть с тем же успехом, вместо Каллена это мог быть ты? Или я?! — Не знаю, — в который раз повторил Дориан, массируя себе виски. — Не знаю, не могу понять. Но причастность Соласа кажется мне хотя бы немного логичной. Больше просто некому. — Как-то это подло. Даже магистры позавидовали бы. — Но ведь Фен’Харел и есть бог обмана и подлости. Тилани склонила голову набок. — Да, — помолчав немного, сказала она. — И если твои предположения верны, то мы по уши в дерьме. Жизнь каждого, кто помогает Инквизиции, теперь находится под угрозой. Дориан хмыкнул. Смешок получился так себе — позорище, а не смешок. Спать расхотелось: тело вибрировало, исходило мелкой напряженной дрожью, какой-то противоестественной энергией, которую некуда было выплеснуть. Некстати вспомнились похороны отца: мрачное помпезное торжество. Чопорные соболезнования, запах ладана, сдавленные рыдания матери за спиной. В тот день он стал магистром. В тот день он в первый раз отчетливо осознал, что такое утрата. В первый, но не в последний. — Тилани? — Что? — Я устал. — Я понимаю. — Нет, серьезно. Веришь, даже шутить над этим становится труднее и труднее. Когда я бежал из Империи, я бежал от будущего любого, кто рожден альтусом, но в итоге вляпался в историю намного страшнее, чем обычные интриги магистров. Мне кажется, мир сошелся в одной точке. В одной жирной точке на пергаменте, а я, сам того не замечая, влез в еще не засохшие чернила и измазался с головы до ног. — Павус зажмурился, так что перед глазами замерцали огненные круги. — Мы с Калленом не были близкими друзьями, — продолжил он, вновь смотря на притихшую Мэйварис. — Шахматы и вино, болтовня во время передышек в Скайхолде. Позже и того меньше: редкие встречи, тайная корреспонденция. Но когда я увидел его…когда убедился, что он действительно мертв… Знаешь, это неправильно, но даже смерть отца… Дориан замолчал, не находя подходящих слов. Язык прилип к гортани, во рту почувствовалась горечь. Мужчина прикусил губу, пытаясь прогнать внезапное оцепенение, но стало только хуже. Бешенство и тоска. Неразлучные спутники сегодняшней ночи, наконец повалили наземь зазевавшегося магистра, готовясь в следующее мгновение разорвать беззащитное тело на части. — …тихо, — прошелестел голос Тилани. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Павус поднял голову. — Правда? — Правда. — Магичка мягко улыбнулась. — Мы готовы к смерти стариков. Мы знаем, что они покинут нас, рано или поздно. Но смерть молодых: друзей, знакомых, любимых…это то, с чем справиться гораздо сложнее. Я помню как… — Не нужно. Это не обязательно. — Я помню как умер Торольд, — с нажимом продолжила Тилани и ее светло-серые глаза сверкнули. — Я помню, что я чувствовала и о чем думала. Помню, как строила планы мести, не зная за что браться, за какую ниточку тянуть. С чего начать. Ты в курсе, я с самого начала была уверена, что его гибель — не несчастный случай. Так же, как это было с папой. Сколько времени прошло, но я никак не могу забыть…и не забуду. И ты не забудешь Каллена. И тех, кто умрет после него. — Думаешь, будут другие? — Конечно. Не сегодня и не завтра. Может быть, даже не через год. Но когда-нибудь обязательно. Конечно, если мы не придумаем способ, как обмануть смерть. Дориан покачал головой. — Только, если в наших жилах течет эльфийская кровь, и мы разрушим Завесу. — Не только, — Тилани повела плечами. — Впрочем, я предпочитаю обсуждать варианты, когда они предметны, а не основаны лишь на фантазии. Что же до остального…ты найдешь виновных, красавчик. Так же как и я когда-то. Ты обязательно найдешь те самые ниточки, за которые нужно тянуть. В конце концов, у тебя есть леди Инквизитор, Источник Скорби и ваша маленькая армия. Ну и, конечно, я. Помолчали. Поразмыслив немного, Павус потянулся к резному столику и плеснул себе в бокал немного воды из кувшина, избегая смотреть на початую бутылку Розы Рован. Свободного от дел времени оставалось еще часа три, не больше, и как бы Дориану ни хотелось — выпивка сейчас была ему противопоказана. Поняв, что говорить дальше у Дориана нет ни сил, ни желания, Мэйварис занялась любимым делом: начала увлеченно поправлять макияж, и, глядя на нее, Павусу с каждой минутой становилось легче. Так действует травяная припарка, приложенная к свежей ране. Она снимает боль медленно, постепенно останавливая кровотечение, и, спустя какое-то время, ты снова можешь двигаться. — Я отправила гонца в Киркволл, — наконец сказала Тилани, заканчивая красить губы. — Написала Тетрасу. Ворона отправлять не решилась, слишком опасно. Рассказала что произошло, и попросила приехать в Империю как можно быстрее. С учетом обстоятельств, я подумала, что общее собрание не помешает. — Все правильно. — Павус кивнул, делая крохотный глоток воды. — А гонец? — Находится под эмпатической блокадой. Он не уснет до тех пор, пока не передаст письмо лично в руки Варрика. А значит, Солас до него не доберется. — Ты еще больший параноик, чем я, — Дориан слабо улыбнулся. — Сомневаюсь, что он отслеживает каждого нашего посланца. — Может быть. И все же, осторожность не помешает. Так считает и Лавеллан. Павус цокнул языком. — Ну, раз вы обе сошлись на этом, то и я не буду спорить. — Чудненько. — Тилани проворно собрала косметику в крохотную, расшитую драгоценными камнями сумочку, демон сомнений знает каким образом вмещающую в себя такое количество вещей, и поднялась с дивана. — Теперь иди спать, — голосом, не терпящим возражений, приказала она. — В полдень разбужу тебя, и мы решим, когда нам плыть обратно в Минратос. — Мэйварис… — Не спорь! — Тилани, покачивая бедрами, направилась в сторону двери. — Самое важное мы уже обсудили. Остальное подождет. Дориан покорно вздохнул. — Хорошо, — проговорил он, заставляя себя подняться из кресла и направиться в сторону широкой кровати, стоящей в углу комнаты. — Но у меня есть просьба. — Какая? — Маленькая. В госпитале я встретил парня, страстно желающего примкнуть к рядам люцеранов. Его зовут Корнут Гран. Выясни о нем все, что сумеешь. Мне нужно знать, можно ли ему доверять.