Проводи меня к смерти

Это небо мое в ночи. Этот воздух грозой объят. Этой ночью за мной следят — Молчи!..

Степь пахла опасностью. Каждые несколько шагов хотелось оглянуться, пристально всматриваясь в пустынный пейзаж в поисках возможного врага, а оглянувшись нахмуриться в нерешительности — никого. Ни одной живой души, куда ни посмотри: только небо и горы, горы и небо; и ощущение ледяных граней магического амулета, зажатого в руке. Ночь стремительно опускалась на землю. Солнце еще не зашло, отчаянно цепляясь за пики скал в бессмысленной попытке задержаться на своем небесном троне хотя бы ненадолго, но попытки светила были смешны и нелепы. Меркло серебро ковыля, обращаясь млечным саваном, воздух становился все холоднее и даже птицы больше не пели, спрятавшись за перистыми листьями астрагала. Ночь опускалась на землю. И чем скорее она приближалась, тем яснее можно было разглядеть на горизонте изогнутый пик Сломанного Зуба, на вершине которого по одному загорались яркие огоньки. Вейсхаупт — твердыня Серых Стражей. Вернее то, что от нее осталось. Идти в темноте было не в пример сложнее, чем днем. Лошадей пришлось оставить на последней заставе: к крепости разумнее было пробираться на своих двоих, снижая риск нарваться на отряд эльфийских разведчиков. Правда, одновременно с этим пешая прогулка повышала шансы столкнуться с порождениями тьмы, которых в окрестностях Вейсхаупта водилось великое множество. Судьба была милостива — порождений по дороге ни разу не встретилось. Впрочем, бывшая Первая клана Сабре хорошо знала, что милость судьбы штука переменчивая. Закинув за спину походный мешок, Мерриль сосредоточилась на идущих впереди Фенрисе и Лавеллан. Потом сунула руку в карман и осторожным касанием провела по магическому амулету, поддерживая на парочке заклинание силы духов. Накладывать барьер она не решалась: яркие вспышки в темноте были хорошо видны даже издалека, и поэтому приходилось обходиться максимально незаметными практиками защиты. Закончив, эльфийка в очередной раз опасливо оглянулась. Ощущение, что за ней и ее друзьями следят с того самого момента, как они пересекли Имперский тракт, не покидало девушку ни на минуту. В сумерках ей повсюду мерещились тени. В траве, за кустарниками, в расщелинах скал. Казалось, сотни глаз наблюдают за путниками со стороны, выжидая удобного момента, чтобы напасть. Шорохи. Поскрипывание камней под ногами. Пение ветра над головой. Не зря степь носила название — Воющая. Мерриль и самой хотелось завыть от напряжения и, если бы тем самым она хоть как-то могла помочь себе и своим спутникам, она бы непременно завыла. Всевидящая Миттал, убереги и сохрани от опасностей. Словно почувствовав смятение девушки, Фенрис сбавил шаг и, дождавшись когда та поравняется с ним, ободряюще потрепал ее по плечу: — Мы близко, — громко прошептал он ей на ухо. — Еще немного и мы свернем к горам, на тайную тропу. А там мы будем почти что в безопасности. Мерриль скептически выгнула бровь. — О тайной тропе Эллане рассказали Стражи, — подумав немного, ответила она. — Если так, то почему бы о ней не знать долийцам? — Я не говорил, что они не знают. Я сказал, что вблизи Вейсхаупта и под защитой отвесных скал шансов у нас будет намного больше, нежели на открытой территории, даже если что-то пойдет не так. — Как-то это не слишком утешает. — Зато утешает то, что нас не ждут. Vir Banal'ras расположились у главных ворот, они разбили лагерь и сидят под стенами. Даже, если небольшой отряд и охраняет проход, мы с ним легко справимся. А основные силы за это время просто не успеют подойти. Мерриль задумчиво закусила губу. — Звучит очень самонадеянно. — Звучит практично, — парировал Фенрис. — Какой смысл заранее накручивать себя, если проще решать по обстоятельствам? Я половину жизни ожидал худшего, и что в итоге я получил? Данариус все равно нашел меня. Как бы я не прятался, какие уловки я бы ни придумывал, наши пути все равно пересеклись. И в итоге я победил. Предпочитаю теперь думать, что решать проблемы по мере их появления куда разумнее, чем психовать заранее. Мерриль невесело хмыкнула. Слова Фенриса и его уверенность совсем не успокоили ее. Напротив, ощущение опасности усилилось, сделавшись почти осязаемым. Тревога, проклятая тревога жгла ее, как слиток раскаленной стали, который прислонили к позвоночнику. Еще никогда, даже во времена путешествий с Хоук, девушка не чувствовала себя такой напуганной. Глухие тупички Киркволла. Пещеры Расколотой горы. Стычки с кунари на Рваном берегу. Все это было обыденным, привычным для любого, кто избрал в своей жизни судьбу искателя приключений. Отправляясь в очередной поход, Мерриль всегда знала: никто не потребует от нее невозможного. Никто не прикажет ей убивать собственный народ. Да, от последней мысли было особенно страшно. Потому что правда заключалась в том, что Мерриль страшилась вовсе не самого нападения собратьев. Куда сильнее пугало то, что защищая себя и друзей, ей тоже придется нападать. Проливать кровь. Добивать выживших, забывая о жалости. Выбора не было. Время выбирать осталось позади, за одним из поворотов дороги, и вернуться назад уже было невозможно. Прошлое осталось в прошлом и казалось теперь далеким и призрачным: песни у костра, статуи древних богов, венки из маргариток, сплетенные уверенными ловкими пальцами в подарок самому умелому охотнику клана. Кланы… Алерион, Вирнен, Гилайн, Фадрик, Эльвуд. Лавеллан. Сабре. Набор букв, ничего не значащий сейчас. Или напротив? До сих пор значащий слишком многое… Мерриль выдохнула, нащупывая в темноте прохладную и сухую ладонь Фенриса. Приказывая себе не бояться. Фенрис прав. Не стоит паниковать раньше времени. Может быть, еще удастся решить проблему мирно, и узнать наконец, чего же хотят Vir Banal'ras. А если нет… …значит, народ Мерриль обезумел. И единственное, чем она могла помочь — это не дать безумию распространиться. *** Vir Banal'ras. Первые разговоры о «следующих по пути Тени» появились почти сразу же после того, как Инквизиция прекратила свое существование, как орден, став Миротворческим корпусом Верховной жрицы Виктории. Сначала просто разговоры, потом первые рассказы очевидцев, видевших последователей забытого учения. Серые плащи, ясеневые луки, изрезанные причудливыми узорами. Маски, скрывающие нижнюю половину лица. Быстрые. Ловкие. Неуловимые. «Следующие» никогда не появлялись в городах. Чаще — на дорогах, и всегда не больше чем по два-три эльфа в группе. Сначала они вели себя мирно, позже стали нападать на караваны, равно как и на обычных путников; дрались отчаянно и смертоносно. Шпионов, подосланных властями, вычисляли сразу же, после чего жестоко убивали, обязательно подвешивая обезображенные тела за ноги и вспарывая им животы. И сами живыми не сдавались никогда, предпочитая пленению гибель от собственного кинжала. Шептались сплетники на городских улицах: демоны. Демоны из плоти и крови, слуги ложных богов пришли в Тедас, чтобы стереть его жителей с лица земли. Но дети Создателя выстоят перед натиском, как и всякий раз, когда мир грозился рухнуть в пучину хаоса. Гордыня не давала людям увидеть истину. Шло время, и следующих становилось все больше. Долийские кланы снялись со стоянок, растворяясь в лесах, чтобы через какое-то время объявиться на дорогах серыми тенями. Призраками, лица которых скрыты от солнечного света. Мужчины, женщины, дети. Даже младенцев пеленали серым сукном, пряча крох от чужого взгляда. А вскоре, к долийцам начали присоединяться городские. Изгои, некогда презираемые своим народом, теперь они стали своими. Необходимыми. Неотъемлемыми, потому как всякая тень — это всегда множество теней, собранных воедино. Все меньше и меньше путешественников можно было встретить на дорогах. Все больше наемников вербовались на службу королям и наместникам, предвкушая богатую награду за головы поверженных врагов. Эльфинажи опустели: ветер гонял по площадям пыль, скрипели распахнутые настежь двери оставленных домов. И все скуднее и натянутее становились улыбки сильных мира сего, после утренних донесений о новых жертвах таинственных Vir Banal'ras. Тень накрывала Тедас. Все дальше и дальше тянулись ее жадные руки, стремясь заполучить себе всех, кто достоин сражаться на ее стороне. На стороне мести. На стороне крови. На стороне истинных Elvhen. *** Это произошло почти у самого входа в ущелье, ведущего на тайную тропу. В паре десятков шагов от темного лаза, поросшего колючим кустарником, когда уже верилось, что все трудности дороги остались позади. Оглушающую тишину ночи прорезал свист одинокой стрелы, с кошмарной точностью врезавшейся в спину Мерриль. Прямо между лопаток. Наконечник звякнул об металл легкого люстрового нагрудника, спрятанного под плащом. Эльфийка вскрикнула, дернулась и, не удержав равновесия, начала падать вперед, лишь в последний момент успев вытянуть перед собой руки. — Засада! — Крикнул Фенрис, рывком выхватывая из-за спины меч и загораживая упавшую магичку. — Лавеллан, сюда! И тогда стрелы полетели отовсюду. Эллане не нужно было повторять дважды. Пробежав мимо пятившегося Фенриса, она упала рядом с Мерриль на колени: — Ранена? — выдохнула она, сосредоточенно разглядывая эльфийку на предмет повреждений. — Нет, — Мерриль коротко и напряженно мотнула головой, но тут же поморщилась. — Спасибо твоему доспеху и духовной метке. Поможешь? — Конечно, — кивнула Лавеллан, подставляя плечо. Мерриль благодарно сжала руку Элланы и, оглянувшись, прошептала заклинание цепной молнии. — Быстрее, нужно спешить! Электрический разряд расчертил небо надвое, освещая степь, и магичка непроизвольно вздрогнула. Никого. Сзади по-прежнему никого не было. Ни людей, ни порождений тьмы, ни эльфов. Казалось, стрелы появлялись прямо из воздуха, пущенные из-за самой Завесы, потому что иначе объяснить происходящее было невозможно. На секунду Мерриль захлестнула паника. Неконтролируемый порыв ужаса, разом выбивающий из головы все разумные мысли. Захотелось бросить все и бежать без оглядки, не останавливаясь, не думая. Лишь бы быть дальше от того, что не под силу осмыслить. К счастью, Сабре умела управлять своими желаниями. Пригибаясь от стрел и обхватив Лавеллан за талию, она двинулась в сторону лаза, мысленно молясь, чтобы хотя бы внутри ущелья не было невидимых врагов. Невидимых? Ну, конечно! Заклинание рассеивания слетело с губ эльфийки интуитивно. Воздух вокруг заискрился, образуя вокруг Мерриль сферу, которая тут же начала раздаваться в стороны, так далеко, насколько девушке хватало сил. В переносице щелкнуло, из носа потекла тонкая струйка крови — магия духа всегда давалась ей нелегко, тем более такая мощная. На секунду стало ясно как днем. Земля, скалы вокруг, несколько чахлых берез невдалеке. Дождь из стрел прекратился в одно мгновение, и из ниоткуда, словно нарисованные, стали появляться фигуры. Серые плащи. Маски, скрывающие нижнюю половину лица. Vir Banal'ras. Не меньше двух дюжин, абсолютно одинаковые тени двинулись на них со всех сторон. Множество, как одно единственное существо. — Милостив… Мерриль не успела договорить, когда ближайшая к ним с Элланой «тень» метнулась вперед и со всего маха врезалась в эльфиек. Вскрикнув, магичка оттолкнула Лавеллан в сторону, принимая на себя удар. Земля вылетела из-под ног и, потеряв равновесие, Мерриль рухнула вниз, увлекая за собой противника, в последний момент успевая перехватить руку с занесенным кинжалом. Где-то совсем рядом раздался боевой клич Фенриса: — Alluvin valla kal! Последующий сразу за ним вопль ясно дал понять, что тот, кто вознамерился приблизиться к эльфу, явно уже пожалел об этом. Хорошо. Пытаясь восстановить дыхание, Мерриль сосредоточилась на противнике, первым делом хорошенько ударив рукой, в которой до сих пор был зажат ее магический амулет, последнему в висок. Следующий охнул, обмяк, и девушка, стараясь ни о чем не думать, ударила ему по голове еще несколько раз. — Ma abelas, lethallin, — прошептала она, на мгновение вглядываясь в широко распахнутые яростные глаза. Зеленые. Точно такие же, как у нее самой. Алерион? Вирнен? Гилайн? Фадрик? Эльвуд? Лавеллан? Сабре? Уже не имело значения. Тряхнув головой, Мерриль сбросила с себя тело, затем откатилась подальше, бегло оглядываясь вокруг. Действие ее заклинания заканчивалось. Свет сферы, созданной Мерриль, померк, и во вновь сгущающейся темноте разглядеть нападавших было очень тяжело, разве что в самой близи. Однозначно было лишь то, что Vir Banal'ras по-прежнему много. И даже, не считая этого: вслепую, после длительного перехода, сражаться против отряда опытных эльфийских воинов, тем более владеющих техникой незаметности, было сущим самоубийством. Скольких сможет уложить Фенрис? Пять? Шесть? Десять? А она сама? Про Эллану и говорить было нечего, с ее-то рукой… Нужно было отступать. Как можно быстрее. Мерриль попятилась, вытаскивая из поясного мешочка склянку с лириумом и опрокидывая зелье до дна. В глазах на секунду потемнело от хлынувшего по телу ощущения эйфории, после которого сразу же последовал сильный удар в бок. Захрипев, магичка вновь повалилась на землю. Кто-то схватил ее за запястья, с силой прижимая руки к земле. В воздухе сверкнуло лезвия меча, заносясь для удара… — Прочь! Мерриль так и не успела понять, как Фенрис, еще мгновение назад дерущийся так далеко от нее, оказался рядом, одним мощным броском откидывая замахнувшегося убийцу в сторону. В это же время взвизгнул и начал заваливаться набок тот, кто держал девушку за руки. Сильно запахло кровью. — Эллана! Ты должна была убега… — Никому я ничего не должна! — огрызнулась Лавеллан, перехватывая поудобнее окровавленный кортик. — И стоять в стороне не собираюсь! — Отходим! — Фенрис, отразил атаки сразу двух призрачных мечей, подталкивая Мерриль в сторону ущелья. — Еще немного и они прижмут нас к скалам! Не тратя время на дальнейшие разговоры, троица ринулась в ущелье. Узкая, извилистая тропа не позволяла им двигаться быстро. Несколько раз Мерриль едва не упала, спотыкаясь о камни, лишь в последний момент поддерживаемая Элланой. Казалось, что в любой момент в спину любого из них может вонзиться еще одна, посланная вдогонку беглецам стрела или метательный нож, и на этот раз магический барьер, за время драки изрядно ослабший, уже не сможет сдержать их убийственной силы. Мерриль неслась вперед не оглядываясь. Руки горели — на них все еще была кровь того единственного Vir Banal'ras, что она убила, вопреки своим страхам, не задумываясь. Как мало, оказывается, ей было нужно, чтобы решиться. Ценой стала всего лишь собственная жизнь. Небо… В голове звенело. Дыхание сбилось, с каждым вдохом грудь пронзала немыслимая боль. И когда стало казаться, что безумный бег в темноту никогда не закончиться, за очередным поворотом тропы вспыхнул яркий свет. — Слава Создателю! — пророкотал чей-то низкий грудной голос. — Лавеллан! Живая! Я уже было испугался, что ты не смогла отбиться от парочки каких-то оборванцев! *** Это расставание последнее, и почему-то самое болезненное. Впереди — корабль, лазурная гладь моря, дельфиньи спины, юркающие среди волн и громадные статуи на въезде в порт Киркволла. Эллана никогда не видела эти статуи, только читала о них. Ну, и слышала, конечно, от Варрика, того самого, что в-о-о-о-н там: поднимается на палубу «Лорда Аврелиена», покачиваясь немного после прощальной пьянки в Зимнем дворце. Впереди дорога в неизвестность: туманная, путанная. Хочется спрятаться от будущего, закрыться руками, по-детски, малодушно делая вид, что все заканчивается сейчас, в эти самые минуты. У Лавеллан больше нет одной руки. Она не может спрятаться. — Странно, правда? — рассеяно спрашивает она, дергая уголком рта. — После всего что было, разбегаться вот так? Помню, как мы с мальчишками из клана однажды подожги муравейник. Это было…словом…очень похоже. — Мрачные у тебя мысли. — Да. Ты даже не представляешь, насколько. Говорить получается с трудом. Эллана никак не может подобрать подходящих слов, чтобы звучали красиво и складно. Сюда бы таланты Жозефины, да где она теперь? Хочется придумать напутствие. Красочное, витиеватое, достойное инквизиторского титула, который куда больше подходит статному дворянину, а не долийской бродяжке. Какой-то то там из клана Лавеллан. Любовнице мятежного бога. — Я никогда не умела прощаться, — вместо напутствия произносит Эллана, заправляя за ухо выбившуюся из пучка прядку волос. — И говорить тоже, веришь? — Нет. Я знаю совсем другое, Инквизитор. Твои речи из тех, что захочешь не услышать — не получится. — Это лесть? — Напоминание. На будущее. Корабль готов вот-вот отчалить. Роскошный трехмачтовый бриг — на таком не стыдно путешествовать и королю. Варрик нетерпеливо взмахивает у кормы рукой, мол, живее! Долго еще ждать вас, леди Миротворец? А как оставим вас здесь, а?! Что тогда? Эллана качает головой — ерунда. Не оставят, не бросят. Да что там — она сама не сможет себе позволить стоять на месте. — Куда ты теперь? — без особого любопытства интересуется она. — Путешествовать? — Исправлять ошибки. Становиться тем, кем называл себя. — Что? Блэкволл! Не хочешь же ты сказать…это же риск! Ты знаешь, что многие рекруты не выживают после посвящения? Названный Серый Страж улыбается в бороду. — Если хочешь сделать что-то правильно, — говорит он, дружески опуская ладонь на покалеченное инквизиторское плечо, — нужно не бояться рисковать, помнишь? Ты сама меня этому учила. Впереди дорога в неизвестность… *** — Значит, теперь Серый Страж, да? По-настоящему? — По-настоящему. — Что чувствуешь? — Не знаю. Может…удовлетворение? Или покой. Или свободу. Или всего понемногу. В общем зале крепости было на удивление уютно: пахло тушеным мясом, древесными стружками и, совсем немного, можжевеловой водкой. Люстры не горели: лишь несколько факелов, да напольный камин, выложенный известняковым камнем и цветным стеклом. Вдоль стен висели старинные гобелены — красные сполохи огня отражались в серебряной вышивке, «оживляя» выцветшие сюжеты. Первый Мор, статные воины в блестящих доспехах, грозный Думат, белоснежные грифоны, парящие в небесах над высокими башнями. Дрожат на ветру грифоньи крылья… — Здесь красиво. — Да. Но это — ненадолго. На другой стороне зала что-то громко упало на пол. Лавеллан выглянула из кресла, и почти сражу же столкнулась с извиняющимся взглядом Фенриса, поднимающего с каменных плит свой двуручный меч, который он усердно полировал вот уже больше часа. Сидящая рядом с ним Мерриль, вскинула голову и возбужденно взмахнула руками: — …не будет их, не будет! А если и будет, то без проблем справимся! Стратег тоже мне нашелся, посмотрите на него! — По-моему, я оказался прав. Мы же отбились. — И чуть не погибли под стрелами! — Уймись. Не так уж их и много было, по сравнению… — ЧТО?! Эллана подавила желание улыбнуться. Хорошо, что с этими двумя все в порядке… За окнами брезжил рассвет. Удивительно быстро летело время с тех пор, как они оказались за надежными стенами крепости. Точнее, оно понеслось галопом с того момента, когда спасающиеся бегством, Лавеллан, Фенрис и Мерриль нос к носу столкнулись с Блэкволлом на тайной тропе. — Я был на дозорной башне. Сразу понял, что вас накрыли, и поспешил с парнями на помощь. Помощи не понадобилось. Vir Banal'ras не преследовали своих жертв, подозрительно легко отпустив их с поля боя. К тому моменту, когда Эллана в сопровождении остальных достигла Вейсхаупта, вокруг стояла мертвая тишина — такая, что в пору было подумать, будто драки внизу никогда не было. Еще в ущелье Лавеллан как током пронзило — что-то не так. Врагов не жалеют, не позволяют спасаться бегством, находясь в явном преимуществе. Должна быть причина. Так или иначе, думать об этом стоя у подножья крепости было не слишком своевременно. Потом — тоже. Стремительный путь через подземный ход, коридоры, переходы, лестницы. Краткая приветственная речь перед Стражами, пара дежурных улыбок. Ужин: черствый хлеб, сушеные овощи, жаркое — по кусочку (во время осады не попируешь) жесткой кабанины на тарелку. И вот, наконец, разговор. — Первый Страж умер, — в который раз сказал Блэкволл, покачивая в руках бутыль, на дне которой плескалась прозрачная жидкость. — Подумать только: столько уловок, столько планов, все эти политические интриги с Андерфельсом, чтобы умереть от обычной простудной хвори. Сгореть за ночь. Видела бы ты ужас в его глазах, Лавеллан. Столько страха мне не приходилось наблюдать ни разу в своей жизни, а ведь ты знаешь кем я когда-то был. А на следующий день пришли они… Мужчина бросил короткий взгляд в сторону одного из узких окон, за которым открывался вид на долину и мрачно усмехнулся. — Сначала мы даже не обратили внимания, — продолжил он, прикладываясь к горлышку и делая несколько больших глотков. — Эльфы и эльфы, подумаешь, кочующий клан остановился у ворот. В окрестностях много порождений тьмы, ближе к Стражам — безопасней, а нам не жалко. — Но клан не ушел. — Нет. На следующий день. И еще через один. Пока мы занимались подготовкой к прощальной церемонии с Первым, эльфы разбили под стенами целый палаточный город. Сначала мы не поняли, что это — Vir Banal'ras. Знаешь, здесь, в глуши да нас доходило не так много рассказов о них. Потом, я догадался. А как догадался, тогда и спустился вниз, на переговоры. Лавеллан моргнула. Ого! Это что-то новенькое. — Переговоры? — переспросила она, подаваясь вперед. — С Vir Banal'ras? И они говорили? — Они — нет, — пояснил Страж. — Говорил главный. — Как он выглядел? Блэкволл пожал плечами. — Серая мантия, лицо скрыто. Голос…не знаю…невыразительный, без эмоций. Во время разговора я все пытался разглядеть его повнимательнее, но никак не получалось. Стоило сосредоточиться, и все вокруг расплывалось, будто в глаза попал дым. Я думаю, что главный — маг. И достаточно сильный. Лавеллан молча кивнула, поудобнее устраиваясь в кресле. Некстати заныла несуществующая рука — такое все еще случалось, к счастью, реже, чем в первое время. Хвала небу, хотя бы с головой все было в порядке. Настырные голоса, по-видимому, утомились в дороге, на этот раз оставив хозяйку в покое. Или это все снадобья Сабре… — Маг потребовал, чтобы Стражи оставили Вейсхаупт, — произнесла Эллана, переходя к главному, тому, о чем она уже читала в письме Блэкволла, отправленному в Киркволл. — Не совсем. Он потребовал отдать реликвию, являющуюся частью эльфийского наследия, якобы присвоенную Стражами. Я сразу понял, о каком артефакте речь. Вариантов было немного. Почти сразу же после своего прибытия в Вейсхаупт, на нижнем ярусе катакомб, ведущих вглубь гор, в одной из пещер я видел конструкт, подобный тем, что ты активировала во время наших с тобой путешествий во время войны. Когда я описал магу сферу — он подтвердил, мол, да. Именно она ему и нужна. Потом я поинтересовался что будет, если мы откажемся ее отдавать. — Блэкволл повел плечами. — И маг ничего не ответил. Просто развернулся и пошел обратно к своим, будто с этого момента я больше не представлял для него интереса. Лавеллан склонила голову набок, внимательно глядя за спину мужчины. — Значит сфера… — Именно. — Страж скрипнул зубами, залпом допивая остатки водки. — Сфера. Я не верю в такие совпадения, леди Инквизитор. Думаю, ты тоже. Я знал, что ты находишься в Киркволле и, помня твою просьбу сохранять в тайне любую информацию хоть как-то касающуюся Соласа, я не стал писать об эльфах кому-то еще, кроме тебя. Блэкволл задумчиво склонил голову набок. — Знаешь, — после короткого молчания добавил он. — Я почти уверен, что кроме тебя никто бы и не воспринял осаду Vir Banal'ras всерьез… Лавеллан промолчала. Поднялась на ноги, и не спеша направилась в дальнюю часть зала, где стояла главная причина интереса эльфов, которую Стражи приволокли из катакомб небо знает ценой каких усилий. Артефакт укрепления Завесы, так Солас называл его: небольшой шар из неизвестного ей металла, приплавленный к широкой позолоченной ножке. Эллана хмыкнула, опускаясь перед артефактом на корточки, и осторожно коснулась ладонью прохладной поверхности. Ничего особенного: шар и шар. Гладко-отшлифованный, с чудными кубическими наростами, выпирающими сбоку. Таких шаров во время войны с Корифеем она нагляделась достаточно: надавить вот тут, потом выше и, наконец, подцепить ногтем незаметную выемку справа. Тогда сфера начинала гудеть, а вокруг нее появлялось светло-зеленое магическое поле. Укрепляющее Завесу? Или все-таки нет? Что можно было сделать с помощью этого куска железа, если ради него эльфы решились осадить Вейсхаупт? И почему именно этот артефакт, а не десятки точно таких же, разбросанных по Тедасу? А, самое главное, почему Солас сам не пришел за ним, имея для этого достаточно сил? Может… Лавеллан тряхнула головой, отворачиваясь. — Когда я получила твое послание, — сказала она, возвращаясь обратно к притихшему Блэкволлу, — в нем говорилось, что эльфов меньше сорока. С обзорной площадки сегодня я насчитала больше сотни. — Знаю, — Страж скривился. — И с каждым днем их становится больше. — Это не к добру. Раньше я думала, что следующие не решаться на штурм, но теперь я все больше склоняюсь к обратному. — Я тоже, — согласился Блэкволл.- И я понятия не имею, что нам делать. Но знаю одно — мы не сбежим. Будем стоять до конца, чего бы нам это не стоило. Орден — часть Инквизиции. Мы будем защищать твои интересы. Полено в камине щелкнуло, поднимая в воздух сноп искр. Отсветы догорающего пламени заиграли на лице Стража, и Эллана непроизвольно задержала дыхание: до этого момента она и не обратила внимания, насколько в действительности Блэкволл постарел. Морщины, тени под глазами, ручейки седины в еще недавно смоляных волосах. Тяжела ноша не палача, но героя. Спасителя, желающего уберечь своих людей от гибели и в то же время стремящегося исполнить свой долг. Ей ли осуждать его, того, кто хотя бы пытается? Ей ли утверждать, что у него не получится, только потому, что не получилось у нее самой? Каллен… Эллана грустно улыбнулась. — Ma serannas, — едва слышно прошептала она, отводя взгляд. — Я благодарна тебе за помощь. *** У главного костра царила суматоха. Конечно, если можно было назвать суматохой длинную молчаливую очередь более чем из двадцати эльфов, в несколько кругов выстроившуюся к писчему для того, чтобы назвать свои имена. А назвав, получить звание и работу, сообразно рекомендациям Хранителя клана, к которому они раньше принадлежали. Эльфы этой группы были из клана Боранен. Их преданность и готовность идти путем Тени уже была оценена в испытаниях и принята, как истинная, а несколько эльфов даже удостоились чести дополнить валасслины особенными узорами, впредь позволяющими им становиться невидимыми всякий раз, когда пожелает душа. Сарил, избранный командир восемнадцатого блока Vir Banal'ras, наблюдающий за новоприбывшими из собственной палатки, внутренне усмехнулся вспоминая, как год назад был таким же, как они. Испуганным, неуверенным, неспособным скрывать собственные эмоции. Не Тень — жалкая дымка, грозящаяся развеется от одного единственного порыва ветра. Seth'lin. Ничего. Уже скоро и эти желторотики смогут распробовать, какова на вкус настоящая жизнь. Пропадет румянец с их щек, черты лица заострятся, закостенеют, а внутри слабых тел родится нечто, что сам Сарил мог описать не иначе, как «подлинная сила». Закаленная в огне, несгибаемая. Суть народа Elvhen. Сарил прищурился. За спинами новобранцев мелькнула и тут же пропала тщедушная фигура, укутанная в мантию. Эльф торопливо поднялся, разом отвлекаясь от своих мыслей — неужели Нан наконец-то появился?! Точно. Вон, стоит по ту сторону костра, как обычно вглядываясь в пламя. Ждет. И откуда только успел взяться? И когда… Сарил вздохнул, поднялся и направился к кострищу, обходя по кругу толпящихся новобранцев. С самого первого дня в Vir Banal'ras он усвоил: действия Нана не обсуждают. Не сплетничают о нем, не задают лишних вопросов в приватной беседе. И ничего никогда не делают за его спиной. С последним Сарил в этот раз напортачил. — Эллана Лавеллан в крепости, — услужливо сказал он, подходя ближе и не тратя времени на приветствия. — Ты был прав, шемлены отправили ей весточку, и она явилась на зов. Нан даже не пошевелился. — Слышал, что вы напали на нее на подступах к Вейсхаупту, — раздалось из-под капюшона едва слышное шелестение, лишь отдаленно напоминающее голос. — Зачем? — Хотел попробовать на зуб ее охранников, — осторожно проговорил Сарил. — Знаю, ты предупреждал, что они сильны, но шанс уничтожить их до вторжения в крепость, все же был велик. Нан повернул к Сарилу голову, и тот против воли попятился назад. На месте лица колдуна он увидел лишь непроглядную тьму, и чем сильнее пытался всмотреться, тем темнее она казалась. — И как? — с явной насмешкой уточнила тьма. — Получилось? Или в будущем ты все же станешь больше прислушиваться к моим советам? Эльф поспешно отвел глаза, скрещивая пальцы в кармане особым способом. От сглаза. — Ты был прав, — покаянно признал он. — Ведьма и воин действительно искусны. Возможно, у меня бы и получилось с ними справиться, только… убить их и гарантированно не задеть Лавеллан было невозможно. Прости меня. Впредь я больше не усомнюсь в твоих словах. Нан коротко кивнул. — Что насчет твоих солдат? — спросил он, меняя тему. — Все знают, что им нужно делать. — Сарил облегченно выдохнул, радуясь, что маг не накажет его за самоуправство. — Место для подъема на стены найдено: патрули там бывают реже всего, попасть внутрь несложно. Стражи даже не успеют понять, откуда мы появились. Одно твое слово и мы… — Ночью. Слово было сказано.