Проводи меня к смерти

Из всех обязанностей магистра великой тевинтерской Империи самой отвратительной, изнуряющей и бессмысленной Павус полагал лишь одну: присутствие на неформальных банкетах, целью которых было лишь бесконечное хвастовство и позерство. Еще при жизни отца Дориану неоднократно приходилось бывать на подобного рода сборищах, и еще тогда он успел их возненавидеть. Со временем ненависть уступила место молчаливому раздражению, но подобная перемена едва ли обнадеживала молодого магистра. Он знал: раздражению уж точно не превратиться в радость предвкушения или, на худой конец, равнодушие. А значит страдать ему на таких вечерах до конца своих дней. Карета въехала на площадь перед Магистериумом без четверти восемь. Кучер — одноногий старик Эфрон, служащий в доме еще со времен деда Павуса — мастерски остановил лошадей аккурат напротив бордовой ковровой дорожки, расстеленной на ступенях лестницы, затем спрыгнул с облучка и, постукивая деревянным протезом, распахнул массивную позолоченную дверцу. — Магистр Дориан Павус! — рявкнул глашатай откуда-то сверху. — Представитель великого рода Павусов! — Он, родимый, — буркнул себе под нос Дориан, выбираясь из кареты. — Ликуйте и падайте ниц. На площади было на удивление холодно. Ветер, дующий с севера, трепал мантию, норовя забраться под высокий воротник, и спина Павуса мгновенно покрылась гусиной кожей. Не трудно было догадаться, что согреться у него получится еще очень не скоро: внутри самого Магистериума всегда было холоднее чем снаружи, и никакие магические фокусы, а так же десятки десятков каминов всех форм и размеров не могли это исправить. М-да. Воодушевляющее начало. — Спасибо большое, Эфрон. Наверное…ему можно ехать, да, господин магистр? Дориан поджал губы, скашивая глаза в сторону. На мгновение он позабыл, что приехал не в одиночестве, но Гран не был бы Граном, если бы тот час не напомнил о себе вопиющим отсутствием манер. — Кучерам не говорят «спасибо», — сквозь зубы произнес Дориан, стараясь говорить как можно тише. — И они сами знают, что им делать. — Но вы же обычно благодарите слуг! — У себя дома. Не в Магистериуме. — Но… — Корнут! — Прошу прощения, магистр. Я понял. Не благодарить. Павус кивнул и, не оглядываясь, начал подниматься по лестнице. Но уже к последним ступеням сбавил шаг и подождав, когда Корнут поравняется с ним, назидательно сказал: — Бунтарству есть предел, Гран. Если не хочешь, чтобы к середине вечера в твоем бокале с «Аква Магнус Эмперто» первой выдержки оказалась щепотка корня смерти, смешанного с битым стеклом, то помни, что репутация и лоск в Магистериуме ценятся превыше всего. А репутация — это вовсе не благодарности кучерам или помощь рабам с разносом закусок. Это — знание правил и соблюдение правил. Несколько из которых мы успели нарушить еще до начала приема. — Я…хорошо. Извините, магистр. Павус вздохнул: пожалуй, на этот раз он и сам перегнул с «бунтарством». Во-первых, позволил себе приехать в запряженной лошадьми карете, тогда как все прогрессивное общество Тевинтера уже второй год пользовалось магическими големами, заколдованными следовать по определенному маршруту. Во-вторых, прибыл непростительно поздно — почти к самому началу банкета. В-третьих, привел с собой мальчишку Грана, к тому же без предупреждения и полагающегося в таких случаях официального уведомления. В-четвертых, все вышеперечисленное с огромной вероятностью влекло за собой и «в-пятых», и «в-шестых», и «в-седьмых», а там уже и до корня смерти в бокале было рукой подать. Еще раз вздохнув, Павус прошел между двумя охранными статуями, а затем и через приемную залу, прямиком к лестнице, ведущей на верхние этажи. Коротышку-администратора, озадаченно смерившего взглядом идущего за Дорианом Грана, предпочел и вовсе проигнорировать — пусть сообщает о чужаке куда хочет, если ему надо. Дальше последовал стремительный подъем на второй этаж, переход через анфиладу комнат ожидания и еще одна лестница, оканчивающаяся двумя гигантскими зеркалами в пол и не менее гигантскими парадными дверьми. У одного из зеркал Павус остановился, придирчиво глядя на запыхавшегося Корнута. Да, в чем Дориану действительно не было равных, так это в чувстве стиля. Еще с утра одетый в обноски Гран теперь вполне мог сойти за одного из наследников альтусов, пусть не столичного, но откуда-нибудь с запада — вполне. Новенькая мантия оливково-серого цвета смотрелась на маге очень ладно, волосы были аккуратно расчесаны и убраны под тонкий серебряный обруч с гравировкой. Туфли — комбинированное из кожи варна и бархата произведение искусства — Дориан пожертвовал из своей коллекции, благо размер ноги у него с Граном оказался одинаковым. И в итоге из зеркала на Павуса смотрел прелестный молодой аристократ, на которого просто нельзя было не обратить внимание. — Руки за спину, — коротко приказал магистр, прочистив горло и запрещая себе неуместные мысли, которые некстати полезли в голову. — Спину держи ровно. — Так? — Так. Голову наоборот подними. Да нет же, не задирай подбородок! Хорошо. Теперь взгляд. Помнишь, как я тебя учил? Гран послушно прищурился и Павус едва не вздрогнул от неожиданности: ничего себе! Рыжий лисенок, наткнувшийся в гуще леса на одинокого путника. Уже не детеныш, но еще и не взрослый. Жилистый, нескладный, но даже издалека видно — опасный. Такой и руку оттяпать сможет или что посерьезнее. — Молодец, — похвалил Дориан. — Так и ходи. А рот все же открывай пореже. *** В зале яблоку негде было упасть. И не мудрено: банкет не был закрытым и предполагал, что приходить на него можно с друзьями и родственниками, даже теми, которые вовсе не владели магией. Правда таких среди гостей почти не было: знакомые знакомых Публиканиума — и те хоть немного, но пользовались даром. На приход Павуса и Корнута никто не обратил внимания. Во всяком случае — не подали вида. Даже с учетом того, что вошли маги одновременно с боем часов на северной стене, оповещающих что время веселиться наступило. Впрочем, Дориан не расслаблялся. Уж он-то знал — те, кому нужно, все заметили и приняли к сведению, и теперь ждут — не дождутся удачного момента, чтобы завалить вопросами, заболтать, а заодно и загнать под ногти пару-тройку шпилек. Корнут был напуган. Смехом, громкими голосами, взрывами магических фейерверков на балконах, зачарованной, сотканной из тончайших нитей золота вперемешку с кристаллизированной водой посудой, выглядевшей хрупче паутины. Бесконечными вспышками на нарядах гостей, молчаливыми призрачными слугами, нагруженными подносами с закусками и выпивкой, таинственной музыкой, льющейся из ниоткуда, и… Правда, проще было бы перечислить то, чего невозможно было испугаться, впервые появившись на приеме в Магистериуме. Павус сочувствовал Грану. Но в то же время понимал: если мальчишка действительно оправдает доверие, то на подобных вечерах ему придется бывать едва ли не каждую неделю, а значит, привыкать ему к ним нужно чем раньше, тем лучше. Зала была идеально круглой. Традиционно-узкие окна располагались по всему ее периметру, возносясь высоко вверх к своду, украшенному лепниной покрытой сусальном золотом. Выше лепнины купол занимала помпезная мозаика, изображающая черного дракона. Дракон простирал крылья над Минратосом с его высокими шпилями и ажурными башнями, и аллегория эта, по-видимому, означала ничто иное, как покровительство и всяческое одобрение высших сил всему, что творят тевинтерские магистры. Сам Павус, с тех пор как впервые увидел этот образец зодческого искусства, был искренне убежден, что дракон на самом деле планирует плотно поужинать самовлюбленными имперцами. Освещение на этот раз почти полностью состояло из разноцветных магических фонариков, летающих по зале чуть выше голов людей. Выглядели фонарики очень мило: не в пример лучше костяных, заколдованных от сквозняка канделябров, красовавшихся на столах во время предыдущего банкета. К слову о столах: стояли они кучно, по четыре штуки вокруг массивных мраморных колонн и забиты были до отказа преимущественно блюдами так или иначе содержащими в себе лириум. Такая традиция существовала в Магистериуме не случайно. Следуя правилам хорошего тона на пирах принято было есть много и с удовольствием, а как известно, чем больше лириума сможет принять маг без вреда для здоровья, тем большей силой он обладает. Словом, даже банальный ужин сводился у магистров к хвастовству друг перед другом. — Выпей, — между тем посоветовал Грану Павус, — подхватывая с подноса у проходящей мимо рабыни два бокала вина. — Но не увлекайся. В здешнее пойло любят подмешивать всякую гадость. — А какую? — Корнут нервно отхлебнул из бокала и в его в зрачках вспыхнули десятки крохотных голубых искорок. — Оооо! Как вкусно! — Вот об этом я и говорю. Сначала тебе вкусно, а потом ты оказываешься закованным в цепи на рудниках в Карастесе. Гран испуганно вздрогнул и, кажется, едва не отбросил бокал в сторону, будто бы тот внезапно обратился ядовитой гадюкой. — Не беспокойся, — снисходительно проговорил Дориан, подхватывая застывшего Корнута под руку. — Я буду следить за тем, что ты пьешь. Обещаю. Следующие четверть часа они бесцельно кружили по зале. Расхрабрившийся (после двух бокалов, последовавших за первым) Гран, понемногу начал интересоваться публикой, что почему-то страшно позабавило Павуса, до этого дня никогда и никому не рассказывавшего о членах Магистериума тем, кто почти ничего о них не знал. Было в этой беседе что-то удивительно волнующее. Будто он — Дориан — открывал кому-то целый новый мир, и магистру очень нравилось это делать. — А кто это вон там? — Где? — Да вон же. В такой смешной шляпе с рогами. — Ах, этот. Климент Бродар — старший чародей из Неромениана. Вот уже девятнадцать лет борется за легализацию магии крови. Пять раз был женат, недавно женился в шестой, и поговаривают, что предыдущие жены пали жертвами неудачных ритуалов. — Какой кошмар! И его никто не наказывает?! — Нет доказательств. А как говорят в Сенате: нет фактов — нет и претензий. — Хм…надо запомнить. А там кто? У колонны? — Констанция Ицилли, первая чародейка из Вайрантиума и Тивуртий Валериус, на данный момент самый молодой представитель Верхней Палаты. Кстати говоря, они — заклятые враги. — Не может быть! Они так мило беседуют! — О, еще как. И уже на рассвете отправят друг к другу наемных убийц, помяни мое слово. — Как…глупо. Хм, ну ладно, а во-о-он там? Кто эта женщина? — В черном платье с бриллиантовой брошью? Флора Оливия Марнас из Марнас Пелла. — А она мужей убивает или посылает к врагам наемных убийц? — Она вообще не замужем. Вся ее личная жизнь — это Черный магазин в одной из башен города, который она купила год назад у… На исходе первого часа к ним начали подходить. Сначала члены Нижней палаты, затем понемногу стали подтягиваться и Верхние. Ириан Амладарис, наставник гладиаторской арены Ненелай, вечно-ворчливый Шестирукий, как всегда обвешанный защитными амулетами, словно жертвенный баран на заклании, и даже Дия Афрани: опасная и жестокая протеже Черного Жреца, прелестное личико которой едва ли могло отразить ее внутреннюю суть. Правила были соблюдены и, выждав положенное время бойкота, великие магистры Тевинтера устремились к Дориану, чтобы выразить ему свои фальшивые заверения в вечной дружбе, но в первую очередь, чтобы узнать кого и зачем выскочка Павус притащил с собой. Гран держался на удивление мужественно. Лишнего не болтал, о себе не рассказывал больше, чем было оговорено заранее. Магические импульсы, которых за время «знакомств» было великое множество, переносил не моргнув и глазом, а ехидные намеки, связанные с покровительством самого Дориана, пропускал мимо ушей, должно быть (к лучшему, наверное), не до конца понимая их сути. Словом, магистры были разочарованы, а сам Павус доволен как индюк. Не то чтобы он ожидал чего-то другого, но приятно было осознавать, что перспективный член его партии способен не позорить своего наставника в обществе. Во всяком случае, не больше, чем Дориан мог бы опозорить себя самостоятельно. *** Шторы в кабинете плотно задернуты, как и всегда. На столе стоит свеча — незажженная — и Дориан уже давно думает, что стоит ее зажечь, но почему-то все никак этого не делает. Может быть потому, что ему и так все хорошо видно благодаря полоске солнечного света, льющейся из-под двери? — Ай! Больно! Вам обязательно нужно тыкать в меня иголкой каждый раз, когда вы делаете стежок? — Я стараюсь, господин. Но вы постоянно вертитесь! — Ничего я не верчусь! Ай! Ну, вот же! — А я о чем говорю… В комнате за стеной Корнута Грана готовят к первому в его жизни выходу в свет. Ради этого была вызвана лучшая портниха района, куплены ткани и украшения. Спонтанная дорианова идея мгновенно стала центральным событием в доме: развлечением для слуг и вроде как для него самого. Но отчего-то Павусу не весело. Отчего-то он не стоит сейчас там, за стеной, подзадоривая нетерпеливого мага, а прячется здесь, в темноте кабинета, вдыхая запахи старинных книг и благовоний. Нет, он не жалеет о своем решении. Скорее опасается. Импульсивное решение взять Грана с собой на прием теперь видится ему чересчур поспешным. Мальчишеским — так бы сказал отец. Еще бы он обязательно сказал о том, что его сын не способен на иные поступки, ставя собственную прихоть превыше всего. Что Гран слаб и безроден, что пользы от него никогда не будет. Но так ли слаб Корнут Гран, как кажется на первый взгляд? Дориан встряхивает головой, не в силах отогнать тяжкие мысли. Дориан не хочет воевать с призраком отца, с его раздражающей родительской мудростью. Дориан должен доказать, что Гран справится — в первую очередь самому себе. Потому что доказав это, Павус убедится, что поступил верно. Что все имеет смысл: и то, что он вообще привез Корнута к себе домой, наплевав на осторожность, и то, что поверил магу, и то, что вернул ему медальон, в котором сокрыта неизвестная могущественная сила. — Поднимите руки, господин. Теперь разведите в стороны. — Жмет. — Не может быть. — Клянусь, дышать тяжело! — Но это такой фасон. Последний писк моды! — Последний писк будет у меня в конце вечера, если вы не сделаете хотя бы немного по… В комнате за стеной Корнута Грана готовят к первому в его жизни выходу в свет. Павус искренне надеется, что не к последнему: ему начинает нравиться этот неугомонный маг, так же как когда-то понравилась Эллана Лавеллан — долийская выскочка, в которую никто не верил, а сам Дориан почему-то поверил с первого взгляда. С Элланой он не ошибся. Так может быть… Мудрость не уберегла Галварда Павуса от беды. Быть может интуиция Дориана позволит ему справиться там, где не справился его отец? *** После третьей смены блюд и доброго десятка помпезных тостов, сказанных с общей трибуны, господа магистры понемногу стали собираться в своеобразные маленькие кучки по интересам. Позднее «кучки» должны были рассосаться по кабинетам Магистериума, чтобы продолжить делиться сплетнями и строить коварные заговоры друг против друга. Павус облегченно перевел дыхание: эта часть приемов нравилась ему гораздо больше первой. Можно было расслабиться, не беспокоясь о том, что кто-то помешает занять уютный диванчик у стены или выйти на смотровую площадку подышать свежим воздухом и насладиться панорамой города. А если очень повезет, и вовсе улизнуть домой. О последнем сегодня не стоило даже мечтать: все же присутствие на банкете вместе с Граном налагало на Дориана определенную ответственность. Этикет требовал, чтобы он оставался в зале до самого конца, время от времени присоединяясь к той или иной группе магистров вместе с новым учеником. И все-таки это было проще, чем смотрины, которые устроили им с Корнутом первоначально. Гран притих. Волнения в нем не было заметно, но и былой оживленности Павус больше не наблюдал. Пару раз маг отворачивался, чтобы незаметно зевнуть — видимо бессонная ночь и вино совсем его разморили. Очередной разговор, который попытался инициировать Павус, оборвался сам собой, и Дориан не сильно хотел его продолжать. Справедливости ради, он бы сейчас тоже с удовольствием завалился спать: зарылся бы в мягкие подушки, блаженно расслабляя усталые конечности, и не поднимался до следующего полудня. Прогуливаясь вдоль колонн, Павус заметил краем глаза привычную троицу своих «теней». Эфириалы прилежно исполняли свои обязанности, оберегая его жизнь даже на приеме. А он ведь даже не отдавал им приказа… В очередной раз посетовав про себя, какие настырные охранники достались ему от отца, Павус мгновенно забыл о них, потому что среди пестрящей толпы замаячила донельзя знакомая фигура. — Гуртан! — Подхватив край мантии, Дориан метнулся вперед, на ходу протягивая руку. — Генерал Гуртан! Тысячу лет вас не видел! Что вы делаете среди тоскливых и скучных магистров, о защитник доблести и справедливости? Я думал, вы защищаете наши шкуры где-то посреди моря Нокен! — Дориан? Право-слово, мой мальчик, ты в своем репертуаре! — Ладонь буквально утонула в гигантской лапище Адриана Гуртана — действующего генерала имперской армии и по совместительству, старинного друга семьи Павусов. — И как всегда в курсе событий! Хватка у старого вояки по-прежнему была медвежьей, и Павус приложил все свои силы, чтобы не поморщиться от рукопожатия, и последующего сразу же после него дружеского хлопка по плечу. — Ну, видимо не совсем, раз ничего не знал о вашем возвращении, — магистр улыбнулся. — Так какими судьбами? Проверяете подготовленность войск? Кунари собираются разбушеваться? А, может быть, вы просто решили устроить отпуск своим старым костям? — Всего понемногу, сынок. Всего понемногу. — Вы мне льстите, генерал. Я не могу быть таким прозорливым. Гуртан пристально оглядел Дориана с головы до пят. — Возмужал, — задумчиво проговорил он. — И слова острее потайного кинжала. Совсем на отца не похож. Все больше в мать. Кстати, как она там после потери старины Галварда? Павус пожал плечами, уловив намек сменить тему. — Сказала, что не собирается смотреть, как я уничтожаю родовое наследие. Полгода назад уехала в Кеймен Бри. И раз в месяц присылает мне оттуда ящик вина «Утраченная надежда». Генерал прыснул. — Вот об этом я и говорю, — резюмировал он, смешно шевеля густыми бровями. — Аквинея как всегда великолепна. Как ты смотришь на то, чтобы я наведался в Кеймен Бри с предложением руки и сердца? — Спрашиваете сыновнего благословения? — Только для приличия, — подмигнул Гуртан. — Но если попробуешь мне помешать — спущу на тебя своих псов. Дориан рассмеялся. О «Псах Минратоса» — гвардии особого назначения, подчиняющейся генералу вот уже без малого двадцать пять лет — легенд и слухов в Империи было едва ли не больше, чем о путешествиях по Тени в физическом обличии. Никто точно не знал, как Гуртан набирает туда солдат. Поговаривали, что отбор включает ряд магических экзекуций в тюремных подвалах крепости «Небри». Павус в это не верил. Зная Гуртана с раннего детства, он просто не мог представить себе, что этот кряжистый добродушный дядька с лихими усами и добрыми серыми глазами, простой и прямолинейный как арбалетный болт, может творить со своими людьми такие гнусности. Не говоря уже о том, что верность «Псов Минратоса» своему командиру была поистине несгибаемой. «Небри» по праву считалась сердцем военной машины Империи, в которой служили ее самые лучшие и самые преданные стране солдаты. Стране и своему командиру. Вряд ли подобной любви можно было достичь пытками… Отсмеявшись, Дориан взмахнул рукой, указывая на Грана, который все это время терпеливо стоял на шаг позади него: — Позвольте представить, генерал — мой первый ученик, Корнут Гран, — церемонно произнес он и, дождавшись, когда Корнут поклонится, добавил. — Корнут, как ты, вероятно, понял, это — Адриан Гуртан. Пожалуй, самый достойный человек во всем Тевинтере. Без его умений Империя вряд ли бы так успешно отражала набеги кунари. — Дориан преувеличивает, — улыбнулся генерал, сграбастывая и от всей души пожимая узкую ладонь Корнута, от чего тот едва слышно пискнул. — Гран? Неужели сын Лидьяны Гран из Азариэля?! — Именно ее. — Маг робко кивнул. — А откуда вы знаете? Генерал развел руки в стороны, от чего его тяжелые доспехи громко звякнули. — Я, конечно, солдат, — ответил он. — Но не дикарь. Должность обязывает меня знать всех магистров Империи не только по родословным, но и лично. А твоя мать была не просто заурядным магом, а старшим чародеем азариэльской ложи. Ах, что за женщина… Мужчина мечтательно ухмыльнулся, и у Павуса как-то потеплело на сердце. Подобная рекомендация Гуртана относилась вовсе не к внешним достоинствам покойной Лидьяны Гран, уж в этом можно было не сомневаться. В дамах старик больше всего ценил острый ум, добродетель и честность, что позволяло думать, что мать Корнута он знал неплохо, и вышеперечисленными качествами она обладала. А все умозаключения вместе приводили к тому, что Корнут получал еще один плюс в копилку личной характеристики. Пока Павус размышлял, а Гран разглядывал Гуртана даже не думая прятать восторга в глазах, сам генерал окончил мечтать и, шагнув вплотную к Дориану, едва слышно произнес: — В Империи неспокойно, сынок. Постарайся в ближайшее время не покидать город. Особенно вплавь. Пока все…не уляжется. — Конечно, — понизив голос, ответил магистр. — Что-то серьезное? — Не знаю. Но Радонис обычно не требует моего возвращения в ставку командования без причин. Прибыл посол с Сегерона. Поэтому…ты меня услышал. Дориан нахмурился. — Услышал. И сразу говорю, что не собирался никуда уезжать. Но сам знаешь — есть вещи мне неподвластные. Генерал понимающе кивнул. Затем поспешно отстранился и вновь повернулся к Корнуту: — Хороший выбор ученика, — как ни в чем не бывало, сказал он. — Надеюсь, вы не разочаруете друг друга. — О, я постараюсь этого не сделать, — вежливо улыбнулся Корнут. — Даю слово. — Что ж, похвально. Ну, а мне пора, — Гуртан коротко, по-военному отдал честь. — Архонт не любит ждать. Еще раз хлопнув Павуса по плечу, генерал развернулся и поспешно зашагал прочь из зала. Проводив его взглядом, Корнут обернулся к Павусу и первый раз со дня их знакомства, заговорщицки подмигнул: — Слышали? — поинтересовался он. — Я — хороший выбор. А будете меня обижать, я попрошу, чтобы он спустил на вас псов. *** Было уже около десяти, когда прямо из толпы на Павуса вылетела нарядная и как всегда полная энергии Мэйварис Тилани. — Павус! — приветствовала она, звонко и в высшей степени неприлично чмокая его в щеку. — К тебе сегодня не пробиться! Такой ажиотаж! И магичка послала воздушный поцелуй Грану, который тут же залился краской. Дориан усмехнулся. Тилани была в своем репертуаре. И, надо сказать, в своей стихии: банкеты она, в отличие от самого Павуса, просто обожала и готовилась к каждому из них едва ли не так же тщательно, как к приватной встрече с архонтом. Сегодняшний вечер не был исключением: при желании Мэйварис могла бы затмить самую яркую из звезд, оказавшись рядом с ней в своем ослепительно белом платье, расшитым бриллиантами и серебряной нитью. И это не считая колец, браслетов и умопомрачительно дорогого платинового колье, явно гномской работы. — Что говорят? — спросил Дориан, оценив по достоинству внешний вид подруги. — Бесятся? — Бесятся, — кивнула магичка, легкомысленно накручивая на палец светлый локон. — Но не очень. Говорят, что с тем же успехом ты мог притащить с собой порождение тьмы, так что провинциальный лаэтан не самый плохой вариант. А приходить на встречи заранее, мол, ты и так никогда не мог. На это они и вовсе уже не обращают внимания. — А что насчет лошадей? Неужели проглядели? Тилани очаровательно сморщила носик. — Это слишком мелко даже для нас, сладкий, — помедлив, ответила она. — Вот если бы ты приехал на ослах, наряженных в мантии…кстати неплохая идея! Чур, моя. У меня как раз на фермах в Тревисе есть чудесные ослики, такие мохноногие, с длинными черными ушками…эй, рыжик, ты не принесешь мне тарелочку маринованных огурчиков с гарумом, да тем, что из ракообразных, а не из обычных устриц? Корнут, до этого момента с огромным интересом прислушивавшийся к беседе, моргнул, видимо не ожидая такой необычной просьбы. Впрочем, к его чести, он пришел в себя почти мгновенно, коротко кивнул и буркнув «как прикажете», без лишних вопросов растворился среди гостей. — Готов поспорить, он понятия не имеет что такое «гарум», — рассмеялся Дориан, глядя магу вслед. — Ты жестока. Мэйварис, однако, веселья Павуса, не разделяла. Как только Гран отошел, магичка мгновенно утратила былую жизнерадостность и, подойдя к Дориану, укоризненно прошептала: — Ты напрасно привел его сюда. Он не готов. Дориан вздохнул: этого следовало ожидать. Мэйварис, в отличие от него самого, всегда была осторожной и думала наперед. Уж она бы никогда не потащила Корнута с собой, пока не убедилась бы, что тот достаточно обучен. Заранее приготовившись к непростому разговору, Дориан приобнял Тилани за плечи, подталкивая в сторону окна, а заодно и накладывая на них обоих заклинание — «заглушку», чтобы их не могли подслушать. — Послушай, — тихо произнес он, стараясь не шевелить губами. — Мне кажется, что ты выбрала неподходящее место, чтобы отчитывать меня. Мэйварис фыркнула. — Напыщенные индюки слишком заняты дрязгами между собой, чтобы обращать внимание на нас. Уверена, начни ты сейчас во весь голос рассказывать о проделках эээ…твоего любимого ордена, и половина тебя просто проигнорировала бы. А вторая половина приняла бы твою болтовню за милую шутку. — Ты преувеличиваешь. — Самую малость. — Тилани хмыкнула. — В любом случае, ты уже наложил заклятие приватности, и пробиться через него никто не пытается. Так что… — Давай сменим тему, — с нажимом произнес Дориан. — Пожалуйста. — Почему? — удивилась магичка. — Боишься, что не хватит аргументов? И правильно делаешь. Повторю, парнишке здесь не место. И потому что он не достаточно опытен в делах подобного рода, и потому что мы сами не вполне можем довериться ему. А знает он сейчас достаточно, чтобы доставить нам проблем. Павус чертыхнулся про себя. Тилани была права. Во всем права, кроме, может быть, одного. Она слишком напоминала Дориану отца, и это придавало ему сил, чтобы спорить и искать нужные аргументы. — Молчание — знак согласия? — тряхнула кудрями Мэйварис. — Я правильно понимаю? Павус прищурился. — Нет. — Ого! И с чем же ты не согласен? — Со всем согласен. Но ты не общалась с Граном целую неделю с утра до ночи, как это делал я. Не испытывала его. И не работала с ним. И если ты видела, как он ведет себя сейчас, то не можешь не отметить, что держится Корнут вполне достойно. — Продолжай. — Он прилежный. Пытливый. Трудолюбивый. — Дориан принялся зажимать пальцы, сам не замечая, как увлекся перечислением грановых достоинств. — У него острый ум и не менее острый язык. Кроме того, ты сама сказала — в его биографии нет ничего, что могло бы заставить нас насторожиться. — Даже если и так, — легко согласилась Тилани. — Но он молод. А молодость — это внушаемость. Быть может, даже сейчас кто-то нашептывает ему на ухо такие слова, что все его мечты о реформизме в одно мгновение покажутся пресными и бессмысленными. Дориан отрицательно качнул головой. — Ты сама послала его за едой. Считай ты на самом деле, что он подвергается хоть какой-то опасности, ты бы ни за что этого не сделала. — Правда? — Мэйварис невинно хлопнула ресницами. — Почему это? Может быть, я проверяю его? — Или просто хочешь огурцов. Магичка смерила Павуса взглядом и неожиданно громко рассмеялась. — Ну, хорошо, — наконец выговорила она. — Ты меня раскусил. Но все-таки прислушайся к моим словам, сладкий. Шутки шутками, но твоему ученику еще рано окунаться в прелести жизни Магистериума. Дориан молча кивнул, давая понять, что принял совет к сведению и, щелкнув пальцами, снял «заглушку». Все-таки, подобными фокусами он в очередной раз рисковал привлечь к себе ненужное внимание. Кроме того, в толпе показалась рыжая шевелюра Грана, осторожно пробирающегося мимо гостей в их сторону. И даже не с пустыми руками. — Корнут! Наконец-то! Мы уже заждались, и о-о-о! Ты добыл! Мой герой! Мэйварис проворно подскочила к Грану, выхватывая у того из рук доверху наполненную огурцами тарелку, и Павус в очередной раз поразился тому, как блестяще Тилани владеет сменой своего образа и поведения. — Что так долго? — спросил Дориан, подождав, пока иссякнут притворные восторги магички. — Разве? — Гран нахмурился. — Вроде бы я нигде не задерживался. Да и где тут задерживаться, ведь я никого не знаю. Не посреди же зала стоять истуканом. — Тебя пытались разговорить? Корнут обезоруживающе заулыбался. — Скорее я пытался, — ответил он. — Расспрашивал какого-то любезного магистра о гаруме и тонкостях того, как отличить один от другого. — Неужели? И кого же ты пытал? Корнут нахмурился. — Понятия не имею. Я как-то не додумался познакомиться. Это плохо? Павус рассмеялся. — Не слишком, — покачал он головой. — Если этот магистр снизошел до того, чтобы помочь тебе, значит не высокого полета магистр. Не бери в голову, Гран. Лучше сходи в уборную и приведи себя в порядок. До конца банкета еще куча времени, а у тебя под глазами синяки больше, чем мои походные сумки.