Проводи меня к смерти

Стражник попался на редкость хилый. Со впалыми щеками, худющий, ростом он доходил Фенрису едва ли до плеча. Тяжелые боевые доспехи смотрелись на нем совершенно несерьезно: казалось ткни его пальцем, и тот грохнется на землю под тяжестью их веса. Кроме того, при нем не было ни одного защитного амулета, которые могли бы уберечь носителя от магии. Наверное поэтому, когда Мерриль одурманила стражника заклятием гипноза, Фенрис испытал к нему что-то очень похожее на искреннее сочувствие. А перебравшись через забор и заглянув бедняге в выпученные, абсолютно пустые глаза — даже жалость. На мгновение. Рациональность в Фенрисе всегда пересиливала. — Он в порядке? — В абсолютном, — шепнула Мерриль, оказываясь рядом с эльфом. — Всего лишь легкий транс. Он очнется через пару минут и даже не поймет, что с ним что-то случилось. Фенрис с сомнением цокнул языком. — А если поймет? Может, стоило по-старинке? Просто дать по башке? — Не стоило, — колдунья улыбнулась. — Помнишь? Никто не должен узнать, что мы покинули поместье. Магия в таких вопросах лучше…эээ…физического контакта. — Хм… — Фенрис нехотя кивнул, признавая правоту спутницы. Затем вскинул голову наверх. — Эй ты! Собираешься слезать? Или хочешь остаться здесь, с этим контуженным? Корнут Гран, все это время сидящий на заборе, с тревогой глянул вниз. Затем коротко выдохнул и спрыгнул, неловко приземлившись на четыре конечности. Фенрис фыркнул: грациозностью маг явно не отличался. — Быстрее, — шепнул он, натягивая на голову капюшон и указывая на проход между домами. — Если поторопимся, дойдем за пару часов. Выбравшись с другой стороны улицы, троица тут же попала в людской водоворот. Несмотря на солдат, несмотря на вспыхивающие тут и там уличные драки, несмотря на возможную войну с кунари, жизнь в городе не стояла на месте. Оправившись после вторжения, граждане столицы вновь вышли на улицы, чтобы заниматься своими повседневными делами. — Не думала, что народа будет так много, — пробормотала Мерриль, озвучивая мысли Фенриса вслух. — Голод пересиливает любой страх, — ответил эльф, петляя между повозок и стараясь держаться как можно дальше от стражников. — А чтобы есть нужно работать. Слушай…присмотри лучше за нашим подопечным. Если мы его потеряем, Лавеллан спустит с нас шкуры. Мерриль послушно сбавила шаг, пристраиваясь поближе к Грану. Фенрис удовлетворенно кивнул. Ему было проще ориентироваться, когда его никто не отвлекал. На удивление, за годы, что Фенрис не был в Минратосе, город почти не изменился. Разве что мелких лавчонок на первых этажах домов стало побольше. В остальном все осталось таким же, каким было в те времена, когда он еще был рабом. Воспоминания не придавали Фенрису бодрости духа. Чувства обострились, кожу покалывало от нервного напряжения, будто под ней все еще были клейма. Эльфу постоянно казалось, что взгляды людей прикованы к нему и его спутникам, что кто-нибудь в любой момент попытается схватить его за руку, сдернуть капюшон и… Фенрис глубоко вздохнул, унимая разыгравшуюся паранойю. Даже если бы такое случилось, документы, подтверждающие покровительство дома Павусов, были при них. Не доходя до кордона, перегораживающего проезд к району Стихий, эльф свернул влево, проскальзывая через арку, увитую дикими розами. — И почему изначально все опасные вещи кажутся не такими уж опасными? — пробормотал Гран себе под нос, оглядываясь через плечо на солдат. — Насколько бы проще стало жить, знай мы заранее, что нарываемся на неприятности… — Не рискуют только те, кто плывет по течению, — заявил Фенрис. — Мы же тут, маг, мир пытаемся спасти, если не заметил. А такие дела всегда опасны. — Но почему именно мы? Что в нас такого, что позволило именно нам стать…частью истории? Эльф скривился: нашел же колдунишка время для философии. — В тебе — точно ничего, — запальчиво сказал он. — Ты подвернулся под руку Павусу и Лавеллан. Просто еще один имперский засранец. — Ну, спасибо.  — Эй, — Мерриль положила руку эльфу на плечо. — Ты чего зверствуешь? Фенрис смерил магичку взглядом. Потом посмотрел на Корнута, который на самом деле не казался ему таким уж плохим. Он был чужим, этот Гран, вот что думал Фенрис. Инородным в уже сплотившейся компании Инквизиции, тем, кому эльф просто не мог доверять. Не то, чтобы Фенрис действительно считал, что Корнут мог что-то замышлять. Но перестраховаться не мешало бы. А лучшая перестраховка — держать потенциального врага на расстоянии. Физически и морально. Впрочем, Мерриль тоже была права. Не стоило перегибать палку. Фенрис поджал губы. — Ara seranna-ma, — проговорил он, подчеркивая переходом на родной язык Мерриль, что его слова искренни. — И ты, Гран, не дуйся. Если не хочешь быть засранцем, делай что-нибудь полезное. Например, поменьше болтай. — Хорошо. Я буду стараться, — Корнут серьезно кивнул. — Идем дальше? — Да. Впереди канализационный тоннель, через который мы легко попадем на другую сторону. Легко не получилось. Посреди тоннеля троицу ожидало неприятное препятствие в виде гнезда гигантских пауков. Один из них даже умудрился повалить Фенриса на землю, пытаясь отхватить тому часть щеки сочащимися ядом жвалами. Спас эльфа от незавидной участи, на удивление, именно Гран, прикрыв защитным барьером. Он же опутал лапы оставшихся пауков тугими, светящимися в темноте корнями, позволив Мерриль быстро и методично превратить тварюг в дымящиеся кучки пепла. Похоже, маг всерьез решил следовать совету Фенриса и быть полезным. В районе Стихий было на порядок спокойнее, чем в центре. Место это считалось в городе респектабельным, жили тут в основном богатые лаэтаны и те, кого они облагодетельствовали своим вниманием. Дома здесь были высокие, в основном трехэтажные, с оранжевыми черепичными крышами, богатой лепниной и чистыми, по южной моде широкими окнами, под которыми красовались яркие цветочницы. В большинстве из них первые этажи занимали магазины: от бакалей, битком набитых первосортным мясом, до роскошных портных мастерских, около которых стояли разряженные манекены. Дороги, в отличие от остальных частей города, тут не были мощеными, а посыпались мелким, хорошо утоптанным белым гравием, отчего напоминали молочные реки, текущие вдоль живописных клумб и уютных крошечных скверов с шахматными столиками и деревянными скамейками. По общим ощущениям район Стихий напоминал пряничный макет какого-нибудь сказочного городка. И жители его, прогуливающиеся по улицам, были такими же пряничными: нарядными, благоухающими и дружелюбно отрешенными, словно существующими вне реальности. Фенрис брезгливо поморщился. Это место он всегда терпеть не мог. Его тошнило от этого фальшивого благополучия. — Сюда. Эльф размашисто зашагал вниз по улице вдоль открытой кофейни, в это время дня совершенно пустой. Свернул за угол на небольшую аллею, поросшую желтой акацией и сиренью, зорко оглядываясь по сторонам: не привлекает ли их компания в плащах ненужного внимания? Но к ним были удивительно равнодушны. На первый взгляд. — Воздух искрит от напряжения, — пожаловалась Мерриль, плотнее натягивая на голову капюшон. — Даже здесь повсюду стража. Представляю, что творится в более бедных районах. Ощущение, что мы на пороховой бочке. Фенрис хмыкнул. — Так оно и есть. Удивительно, но я никогда не верил, что такой день наступит. Даже немного…жаль, что у меня теперь другие заботы. — Хочешь постоять на баррикадах? — Пожалуй. Я бы смог принести пользу. Корнут искоса глянул на эльфа. — Но ведь сейчас мы приносим большую пользу, — осторожно напомнил он. — Ты сам так сказал — мы спасаем мир. — Это так, — согласился Фенрис. — Поэтому я здесь с тобой, а не закладываю алхимические бомбы Варрика под ворота Магистериума. Как бы ни было скучно первое и заманчиво второе. В конце аллеи троице пришлось спешно нырнуть в первый попавшийся двор, чтобы избежать встречи с конным патрулем. Тот как назло проезжать дальше не пожелал и пятеро стражников вальяжно расселись на траве прямо напротив их убежища, решив, что именно это место как нельзя лучше подходит им для позднего завтрака. Рассудив, что дожидаться окончания трапезы слишком долго, Фенрис повел спутников в обход через лабиринты фруктовых садиков и частных хранилищ. Крюк получался немалый, но так было безопасней. — Откуда ты так хорошо знаешь город? — поинтересовался Гран, когда они, наконец, вернулись на прежний маршрут. — Я понимаю, что ты тут жил, но чтобы вот так знать каждый закоулок, каждый тайный путь… Фенрис закатил глаза. — Мои обязанности не ограничивались только лишь охраной магистра. Гран удивленно нахмурился. — Тебе можно было ходить по городу в одиночку? Этот магистр давал тебе такую…свободу? — Свободу? — Фенрис попробовал слово на вкус и поморщился. — Нет. Он давал задания. И от того, насколько быстро и точно я их исполняю, зависело буду ли я спать ночью в постели или в железном ящике длиной в три локтя. Я предпочитал первый вариант. А для этого требовалось быть быстрым. То есть изучить Минратос, как свои пять пальцев. — Это… — Гран с сочувствием глянул на Фенриса. — Ужасно. Просто ужасно. Кто бы ни был тот магистр, он должен поплатиться за… — Его звали Данариус. И он заплатил своей жизнью. — Ты убил его? — Да. Корнут прищурился. — Хорошо. Хорошо, что так. — Ты так думаешь? Как-то это не патриотично. — Мой отец был рабом. Если бы моя семья не признала меня, я мог разделить твою участь. И даже не смотря на то, что вышло иначе…скажем так, я отчасти могу понять, как приходится таким, как ты. Фенрис выгнул бровь.  — Не зазнавайся. Я не люблю, когда меня с кем-то сравнивают. Гран улыбнулся. — Не буду, — тихо ответил он. — Я усвоил, что ты — опасный тип. Через пару кварталов их, ожидаемо, встретил еще один кордон, на этот раз состоящий сплошь из боевых магов, что в общем-то Фенриса не удивило и не расстроило. Обошла его троица так же, как и предыдущий — под землей. Правда, на этот раз путешествие по стокам заняло даже больше времени, чем первое. Пауков в тоннелях к счастью не встретилось. А вот затопленная секция почти в самом конце перехода, была ой как некстати. Нырять в мутную, зловонную жижу совсем не хотелось, как минимум потому что в ней могла обитать какая-нибудь дрянь. Да и идти дальше в грязной и мокрой одежде было не слишком умно. Колдовство Мерриль, конечно, могло в два счета решить проблему перехода, но близкое присутствие чародеев Магистериума, выдрессированных чувствовать чужую магию, делало его невозможным. Пришлось сооружать импровизированную переправу, благо досок, сломанных ящиков и прочего хлама поблизости оказалось предостаточно. Спустя полчаса, когда препятствие, наконец, было преодолено, а с Фенриса сошло как минимум семь потов, они все же выбрались на воздух из огромного и полуразрушенного акведука, живописно стоящего посреди березовой рощи. — Где это мы? — спросила Мерриль, разглядывая высокие, стройные деревья, украшенные гирляндами разноцветных фонариков. — Как красиво! — Все еще в городе, — Фенрис спрыгнул на землю и протянул руку, помогая магичке спуститься. — И все еще в районе Стихий. Только в самой его отдаленной части. — Эльф ткнул пальцем на восток. — Вот там дом Эрастенеса. Почти у самых крепостных стен. Гран проследил за рукой Фенриса и задумчиво пожевал губу. — Ты уже там бывал? — Никогда. — Эльф отрицательно качнул головой, продолжая путь в сторону, куда до этого указал. — И лично с Эрастенесом не знаком. В те времена он редко бывал в городе. Да и Данариус твоего нового друга терпеть не мог. Называл глупым и надменным болваном, считающим себя умнее других. Говорил, что однажды его собственными руками прикончит кто-нибудь из его любимых эльфов-рабов. — Хм. А потом Данариуса убил ты. — Именно. Иронично получилось. Корнут рассмеялся. — Павус рассказал, что Эрастенес освободил всех своих рабов. Многим помог устроиться. Похоже, он не так уж плох. Фенрис скорчил выразительную, полную сомнений гримасу, однако спорить с магом не стал. Тем более, они были уже почти на месте. Дом Эрастенеса домом можно было назвать только из вежливости. Крохотная, одноэтажная лачуга, старая и неухоженная, с растрескавшимися рамами и осыпавшейся штукатуркой — в районе Стихий она напоминала сгнивший зуб в самом центре белоснежной улыбки. Пожалуй, с того дня как Фенрис видел этот дом в последний раз, тот стал еще запущенней. Узкие окна были темны и немыты, крыльцо усыпано мусором и жухлыми листьями. Вокруг не было ни пристроек для слуг, ни конюшен, ни амбаров. Даже забора не было, если не считать разросшуюся живую изгородь, которую не смог бы привести в порядок даже легион садовников. С первого взгляда могло показаться, что дом необитаем, если бы в дверях не стоял высоченный, блестящий на солнце голем, одетый в кричащую красную мантию. При всей своей нелепости голем выглядел совсем не дружелюбно. А гигантский двуручный меч за его спиной — тем более. — Уверен, что Эрастенес нас ждет? — с опаской прошептала Мерриль Грану. — Уверен, — ответил Корнут. — Уверен, как никогда. Фенрис пожал плечами и двинулся было к дверям, но голем, до этого момента стоящий неподвижно, тут же «ожил» и заскрежетал, вытаскивая свое страшное оружие. — Что-то не похоже, — скептически проговорил эльф, поспешно отступая назад. — Эта штука нам не рада. Гран охнул, будто что-то вспомнив: — Avanna, — громко сказал он на тевене, протягивая вперед руку в знак приветствия. — Добрый день, Люсьен. Нам назначена встреча с магистром Эрастенесом. Ты нас пропустишь? Со стороны все это действо выглядело довольно глупо. Однако страж похоже посчитал иначе. Несколько мгновений пялился на Корнута ничего не выражающими сапфировыми глазами, а затем коротко рыкнул, убирая меч за спину. На его металлической морде расцвела идиотская неживая улыбка. — Прошу входить, — проскрежетал он. — Хозяин готов вас принять. Двери за его спиной бесшумно отворились. — Люсьен? — с интересом переспросил Фенрис. — Ты когда это успел узнать его имя? — Ночью, — ответил Корнут, двинувшись к дверям. — Видишь? Я приношу пользу. Не такой уж я и засранец. *** Наверху почтовой башни тихо. Жутко, если учесть что повсюду висят клетки с воронами-почтовиками, которые больше всего напоминают Грану трофейные чучела. Корнут в первый раз видит таких странных птиц. Чернильно-черных, застывших, со стеклянными, мертвыми глазами, которые при всей своей неподвижности, кажется, следят за всем происходящим вокруг. Вроде бы Павус рассказывал, что вороны раньше принадлежали Верховной Жрице Виктории. Еще в бытность войны с Корифеем их боялись все без исключения шпионы Скайхолда, рассказывая за кружкой эля истории о том, как по ночам те обращаются бесплотными тенями, бродящими по крепости в поисках чужих тайн и секретов. Это внезапное воспоминание немного нервирует. Стараясь отвлечься, Корнут поворачивается к клеткам спиной. Смотрит в окно на предрассветный аспидный туман, ползущий вдоль парковых дорожек к воротам, за которыми разбегается в разные стороны паутина городских улиц. Ждет. «Уважаемый магистр Эрастенес. Если вы до сих пор хотите помочь Инквизиции, от лица Элланы Лавеллан я прошу вас о встрече. К.Г.» Скоро рассвет. Корнут отправил ворона четверть часа назад. На быстрый ответ он не надеется, но и уходить из башни не спешит. Уединение, пускай и в компании подозрительных воронов, кажется ему каким-то целительным и бодрящим. В любом другом уголке поместья, ставшим за время жизни в Минрастосе почти что родным, Гран чувствовал бы себя спокойно и расслабленно. Что было совершенно неприемлемо, потому как встречу с Эрастенесом нужно хорошенько обдумать заранее. — К-к-к-ар! Гран вздрагивает и оглядывается. Ближайшая к нему птица сидит, выкрутив шею под таким невообразимым углом, что в пору подумать, будто ее кто-то свернул. Красноватая бусинка глаза неотрывно следит за Корнутом с каким-то равнодушным, расчетливым любопытством. — Что «кар»? — спрашивает Гран. — Можешь мне что-то посоветовать? — К-к-к-ар! — Ну и молчи тогда, если сказать нечего. Корнут думает, что чем-то похож на своего сумеречного собеседника. Он тоже не знает, что ему говорить, когда придет время. Как держаться рядом с Эрастенесом. Гран — не Павус. Не обаятельный Варрик Тетрас, не находчивая и ехидная Мариан Хоук. Не вежливая Мерриль, не проницательная и сдержанная Эллана Лавеллан. Даже не грозный эльф Фенрис, один взгляд которого способен испугать до икоты и заставить выложить как есть все секреты на свете. Гран — просто Гран, везунчик, до сих пор балансирующий на тонком лезвии столичных интриг. Ответственность давит на него, ответственность и неизбежное ощущение будущих перемен. Советы, наставления, рекомендации, напутствия — все кажется ему неуместным и неправильным. Он ничего не смыслит в переговорах. В умении ловко и непринужденно выуживать нужную информацию, ничего не отдавая взамен. Он не хищник… Но Лавеллан говорит, что он может им стать. И Корнут очень хочет в это верить. Ему это необходимо. Он чувствует: каждой клеточкой тела, всем своим естеством. Он знает, что станет сильнее, если отпустит себя, если перестанет бояться, превращая природную осторожность в хитрость и умение добиваться своего. Он сможет принести пользу: Дориану, Эллане, Инквизиции. Но в первую очередь самому себе. Он сможет. Нет. Он должен. Гран сжимает руку в кулак. Что-то меняется. Что-то ломается внутри него, обнажая кровоточащие воспаленные края, изламываясь, перемешиваясь… Корнут щурит глаза, воображая себя храбрым. Воображая себя важным. Воображая себя необходимым. Хотя бы самому Эрастенесу, раз тот так интересуется им. — К-к-к-ар, — суматошно выкрикивает «разговорчивый» почтовик и бьет крыльями по прутьям своей клетки. Корнут подходит ближе. Открывает дверцу, и сам не зная зачем властно кладет руку на шею птицы, успокаивая. И — удивительно — она тут же затихает. Смотрит хитро, насмешливо. И голосом Эрастенеса говорит: — Жду к обеду, мой мальчик. Поздоровайся на входе с Люсьеном — он ценит вежливость. И хватит уже торчать здесь. Простынешь на сквозняке. *** Внутри дом Эрастенеса был, наверное, раз в двадцать больше, чем снаружи. Чего только стоил гигантский мраморный холл ослепительно белого цвета, с необхватными колоннами и крутой трехмаршевой лестницей, ведущей на второй этаж. Стены украшали масляные картины и стеклянные витрины, за которыми виднелось ржавое оружие, драгоценности, глиняные черепки и прочие артефакты древности. В углах стояли высокие керамические горшки с драценами, покрытыми крупными красными цветками. А под потолком горели десятками свечей роскошные бриллиантовые люстры. — Невероятно! — Прошептал Корнут. — Иллюзия? — Не уверена, — ответила Мерриль, прикасаясь к ближайшей колонне пальцами. — Скорее вход в дом — что-то вроде портала в другое место. Фенрис? Эльф пожал плечами. — Не все ли равно? Мы разговаривать пришли, а не разбираться в особенностях архитектуры магистерских домов. Гран кивнул, соглашаясь. Отрешенности эльфа следовало бы поучиться. — Так куда нам? Наверх? Что-то нас тут никто особо не встречает… Не успел он договорить, как из бокового коридора показался еще один голем: на этот раз без мантии, но такой же огромный и грозный, как Люсьен. Смерив троицу равнодушным сапфировым взглядом, он ткнул пальцем в сторону, откуда появился, и попросту растворился в воздухе. — Мило, — пробормотал Корнут, оглядываясь на остальных. — Это, как я понимаю, приглашение. — Похоже на то, — Мерриль шагнула в темноту хода. — Ну, пойдем, что ли. Выбирать не приходится. Привел коридор не в кабинет или что-то наподобие гостиной, как ожидал Гран, а в место, на его взгляд, совсем не подходящее для серьезной беседы. Больше всего оно было похоже на зимний сад: повсюду стояли бесчисленные горшки, чаши и вазы с растениями. Чего тут только не было: кустовые розы, желтый бальзамин, ирисы, пионы, фуксия, олеандр. Разноцветные крокусы и орхидеи, глоксинии с нарядными белыми юбочками цветов, нежные бархатные фиалки и даже пятнистые стапелии, похожие на морские звезды и по слухам обладающие невероятными магическими свойствами. Над всем этим великолепием парили крохотные жестяные лейки, время от времени выпрыскивая из носиков тонкие струйки воды. Воздух был душным и пах пряной сыростью. Окон здесь не было, зато потолок оказался стеклянным, и через него можно было прекрасно разглядеть синее небо с редкими пушистыми облаками. — Добро пожаловать, дорогие гости. Корнут резко обернулся на голос и обомлел. Среди пышных кустов жасмина, в уютном плетеном кресле восседал совершенно не тот, кого он ожидал увидеть. Нет, то, что перед ним Эрастенес собственной персоной — сомнений не было: голос определенно принадлежали именно ему. Но вот внешность… Перед Корнутом сидел плечистый старикан лет семидесяти, бородатый, морщинистый, с коротким вздернутым носом и…совершенно лысый. Брови у него были густыми и сильно изогнутыми, ресниц и вовсе не было, а виски покрывали старческие темно-коричневые пигментные пятна. Лишь глаза старика — смешливые, насыщенно-голубые — делали его хоть сколько-то узнаваемым. Так же как и в те разы, когда Корнут видел Эрастенеса закутанным в мантию, они как будто светились двумя лириумными огоньками. Кстати о мантии. На этот раз ученый предпочел ей просторные хлопчатые штаны светло-серого цвета и такую же рубаху. Поверх одежды был накинут атласный халат, а на ногах красовались легкомысленные домашние тапочки. Пока Корнут остолбенело разглядывал ученого, тот по-молодецки вскочил с кресла и в пару шагов оказался рядом с ним. — Как добрался? — дружелюбно поинтересовался тот. — Без происшествий? — Я…да, — пробормотал Корнут. И добавил уже немного уверенней. — Спасибо. В городе не очень спокойно, но мы были осторожны. Эрастенес понюхал воздух, точно цепной пес. — Ооо, — с притворным изумлением выдохнул он. — Перенаправление маяка. Недурно. Инквизиция умеет решать проблемы любого характера, верно? — магистр посмотрел за спину Грана и, не дожидаясь ответа, добавил. — Признаться, я думал, что ты придешь ко мне в другой компании. Корнут ожидал подобного вопроса. — Вы имеете в виду Эллану Лавеллан? — И Дориана Павуса, разумеется. Я полагал, они заинтересованы в нашей встрече. — Они заинтересованы. — Корнут кивнул. — Но, к сожалению, сейчас они заняты делами в Магистериуме. Надеюсь, это обстоятельство не нарушит ваших…наших планов. — Нисколько. Можешь не волноваться, — ученый церемонно поклонился. — Господа эльфы? Чувствуйте себя как дома. Меня зовут Эрастенес и я безмерно счастлив видеть вас у себя. Фенрис, на удивление, бровью не повел, выслушивая приветствие магистра. Даже кивнул, впрочем, едва заметно и неохотно. Мерриль, как и ожидалось, отреагировала куда мягче. Улыбнулась, протягивая руку, и глянув из-под ресниц, мягко проговорила: — Andaran atish’an, магистр. Мое имя — Мерриль. — Aneth ara, милая, — заулыбался в ответ Эрастенес, звонко целуя ладонь эльфийки. — Для меня честь разговаривать с тобой на твоем родном языке. Не смотря на род моей деятельности, подобное не часто случается. — Рада, что смогла вам угодить. — Уверен, что смогу ответить взаимностью! — Магистр плутовато подмигнул и поспешил вглубь сада по одной из каменных дорожек. — Прошу за мной, друзья мои. Стоя разговаривать не слишком удобно. Спустя пару минут они оказались в небольшой уютной беседке, поросшей плющом вперемешку с розовыми странноватыми лианами. Внутри обнаружилась пара кресел и диванчик, заваленный бархатными подушками, а кроме них широкий низкий стол явно орлесианской работы. Поразмыслив, Корнут поспешил занять кресло. Эрастенес устроился напротив. Мерриль и Фенрис сели на диван, причем последний тут же развалился на нем в столь по-хозяйски непринужденной позе, что вызвал у Грана устойчивую ассоциацию с бойцовым псом, пометившим свою территорию. Не успела троица разместиться, как в беседке объявилась очередная пара големов с подносами. Минуты не прошло, как столешница была буквально заставлена небольшими хрустальными чайниками, наполненными светло-зеленым чаем, блюдами с румяными, присыпанными сахаром пирожками, шоколадными конфетами, а так же свежими фруктами, фигурно разложенными на тарелках. Пахло все это добро так умопомрачительно, что у Грана, с утра ничего не евшего, предательски заурчало в животе. — Разговор на пустой желудок — преступление, — заявил Эрастенес, разливая чай по кружкам. — Угощайтесь! Корнут переглянулся с Фенрисом и Мерриль. Отказываться от предложения ужасно не хотелось, но он прекрасно понимал, что так будет правильнее. Тем более не стоило исключать вероятность, что в пищу могло быть что-то подмешано. — Благодарю, магистр, — вежливо сказал он. — Но еда подождет. В первую очередь мы здесь для дела. Эрастенес моргнул. — С места в карьер? — спросил он, хотя, судя по всему, не был удивлен. — Что ж. Очень жаль. Повара сегодня превзошли сами себя. — Не сомневаюсь. Ученый кивнул. Нисколько не расстроенный, он подхватил со стола одну из чашек и огромную коричную булку, с которой стекал густой белый крем. — Так что же мы будем обсуждать? — осведомился он, за раз откусывая едва ли не половину. — То, как я могу помочь Инквизиции? Эллане Лавеллан? Может быть, мои познания в области эльфийской истории? Или, например, деяния моей бывшей ученицы Кальпернии? Корнут моргнул. Эрастенес явно подготовился к беседе. У Грана сложилось четкое ощущение, что каждое действие магистра отрепетировано и продумано. Дружелюбие было лишь фасадом, канвой, на которую тот сейчас наносил разметку, направляя беседу в нужное ему русло. Беря ситуацию под полный контроль. Если Корнут хотел извлечь из этой встречи пользу, он должен был перехватить инициативу. — Нас не интересует ваше прошлое, — выдержав паузу, ровно произнес он, глядя магистру в глаза. — Мы знаем достаточно, чтобы видеть в вас ценного союзника. Поэтому, перейдем сразу к сути. Нас интересует кто такой Нан, как он связан с эльфами и что вы знаете о ритуалах по управлению душами, базисом для которых является «Дюжина и четыре». Метод, который магистры Тевинтера почерпнули из эльфийских древних учений. Эрастенес широко улыбнулся. Отправив в рот остатки булки, он со смаком облизал пальцы и, нисколько не смущаясь, вытер их об рубаху. — Нан? — переспросил он, придав лицу невинное выражение. — С чего ты решил, что я о нем что-то знаю? — Вы — специалист по части эльфов. Один из лучших в мире и, совершенно точно, лучший в Тевинтере. — Но я не знаю, кто такой Нан. Если бы знал, то разве не сообщил бы об этом Радонису? Или ты считаешь, что я враг своей стране? — Конечно, нет. — Тогда, может быть, ты считаешь меня предателем? Заговорщиком, вроде Мартиана Эмилия? — Нет, — совершенно искренне ответил Корнут. — Заговорщику ни к чему сотрудничать с Инквизицией. Ставить под удар собственные интересы. Если бы вы были на стороне Нана и хотели бы пустить леди Инквизитора по ложному следу, вы бы сделали это более изящно. В конце концов, она владеет Источником Скорби. Эрастенес снова кивнул, на этот раз с видимым удовольствием. — Ты мыслишь разумно, мальчик, — сказал он, потянувшись к столу, поднимая с подноса еще одну булку, на этот раз с шоколадной глазурью. — Павус хорошо тебя учит. — Благодарю. — Поэтому я буду с тобой откровенен: я действительно не знаю наверняка кто такой Нан. Но я знаю, как он связан с эльфами, знаю о ритуале «Дюжина и четыре» и о том, как с его помощью можно управлять душами, — Эрастенес склонил голову набок. — А еще знаю, что вашего друга Каллена Резерфорда лишил души именно Нан. Корнут словно по голове ударило. — Что?! — выдохнул он, подаваясь вперед. — Откуда вы…откуда у вас такая информация?! Магистр пожал плечами. — Потому что я — ученый, — доверительно сказал он. — Я уже говорил, что история — штука цикличная. Изучая ее можно увидеть много параллелей с реальностью. То, что происходит сейчас в Тедасе в большей или меньшей степени уже происходило. — Но Завесу еще никогда не пытались обрушить! — Ты так в этом уверен? — ученый улыбнулся. — А может быть, об этом просто никто не знал? — Может быть, — подала голос Мерриль. — Но причем тут Каллен? За все время существования Тедаса, у всех его героев всегда были помощники. Чем был так необычен Резерфорд, если Нан украл именно его душу? — А он вовсе не особенный — ваш Резерфорд, — согласился Эрастенес, делая глоток чая. — Он — инструмент. И пострадал, потому что ваша предводительница поручила ему миссию, которую должна была выполнить самостоятельно. Однако, в то же самое время, ваш друг спас ей жизнь, подставившись под удар. Случись иначе — мы бы с вами не разговаривали. Последовало продолжительное молчание, нарушаемое лишь хрустом пережевываемой булки. — Магистр, — наконец выдавил Корнут. — Вы говорите загадками. Прошу вас, если вам действительно что-то известно — расскажите нам все по порядку. Пожалуйста. Эрастенес поджал губы, словно раздумывая, стоит ли ему отвечать или нет. Вид у него при этом сделался ужасно довольный, словно у филина, только что проглотившего жирную мышь. По правде сказать, поведение ученого сейчас вызывало у Грана невероятного раздражение. Эрастенес очевидно забавлялся происходящим, по-прежнему чувствуя себя хозяином ситуации. И как это изменить Корнут не имел понятия. Наконец, сжалившись над гостями, магистр соизволил закончить трапезу, поставил чашку на стол, скрестил руки на груди и задумчиво посмотрел на Мерриль. — Ну, что ж, — растягивая гласные, сказал он. — По порядку — так по порядку. Расскажи мне о зарождении мира, милая. Мерриль недоуменно приоткрыла рот. — Что именно? — осторожно спросила она. — У каждого народа свое мнение на этот счет. — Расскажи чему учили тебя. Предание Гишареля. — Хм… — эльфийка прикусила губу. — Сначала были только Земля и Солнце. Солнце склонилось к Земле, снедаемое любопытством и там, где его лучи впервые соприкоснулись с поверхностью, появился Эльгарнан. Земля подарила ему растения и животных, чтобы тот был счастлив. Потом Солнце приревновало Эльгарнана к чудесам матери Земли и сожгло все живое дотла. Разозлившись, тот уничтожил Солнце, и все погрузилось во тьму. Тогда была сотворена Миттал. Она вышла из моря слез Земли и уговорила Эльгарнана простить Солнце. Вместе они воскресили его и вернули на небо. Эльгарнан полюбил Миттал, и вместе они дали начало эльфийскому народу. — Замечательно, — Эрастенес удовлетворенно улыбнулся. — Ты веришь в эту историю? Мерриль склонила голову набок. — Сложно сказать, — ответила она. — Предания и легенды — наследие долийцев. Единственная ниточка с прошлым. Я выросла, веря в их истинность. Но сейчас я знаю, что многое из них — неправда. — Например? — Например, эльфийские боги — вовсе не боги, — вместо Мерриль сказал Фенрис. Сказал вежливо и со знанием дела, чем в очередной раз за день вызвал у Грана искреннее восхищение. — Всего лишь древние маги, создавшие вокруг себя культы и заставившие других им поклоняться. Эрастенес загадочно хихикнул, вновь переводя взгляд на Грана. — Ты согласен с мнением своих друзей? Целитель задумался. Вопрос был с подвохом. С одной стороны рассказ магички походил на детскую сказку. С другой — Эрастенес не спрашивал бы его, если бы в этом не было смысла. Конечно, Солнце и Земля, обладающие самосознанием, с точки зрения Корнута, были полнейшим бредом. Но эванариусы совершенно точно существовали, а так как вживую их никто не видел, они могли быть больше, чем просто магами. Во всяком случае, некоторые из них. — Эльгарнан и Миттал, — решившись, сказал Гран. — Если допустить, что они — первые живые создания Тедаса, то они не просто эльфы. Может быть не боги, но что-то божественное в них есть. Магистр цокнул языком. — Именно так, — подтвердил он слова Корнута. — Эльгарнан и Миттал на самом деле были первыми разумными существами в нашем мире. Можно считать их аватарами. Порядком и Хаосом во плоти, волею случая осознавшими себя, как личности. А будучи двумя непримиримыми и равными силами, Порядок и Хаос обречены воевать друг с другом. Бесконечно. До конца времен. Ибо только в балансе Порядка и Хаоса может существовать жизнь. Мерриль склонила голову набок. — Это недоказуемо, — подумав, сказала она. — Точно так же как и долийские легенды, как догмы андрастианской церкви, как Кун… — Для эльфийки ты на удивление недоверчива, моя милая, — перебил Эрастенес. — Даже странно. — Она права, — проговорил Корнут, соглашаясь с Мерриль. — Чтобы поверить в подобное, нужны веские обоснования. Свидетельства, неоспоримые факты. Эдак и я сейчас могу рассказать историю сотворения мира не хуже вашей. Эрастенес хмыкнул. — Можешь попробовать, — предложил он. — Но прежде Фенрис расскажет нам о культах. Эльф даже вздрогнул от неожиданности. — О каких культах? — О тех, что эванариусы сами создали вокруг себя, чтобы им поклонялись. — А что о них рассказывать-то? — уточнил Фенрис. — Достаточно прогуляться по долам или в лесах Арлатана, и все станет ясно. Главная суть здесь не в самих культах, а в том, что эльфы превозносят фальшивок. — А если допустить, что Эльгарнан и Миттал не фальшивки? — Тогда…их последователи — чуть меньшие идиоты, чем остальные. — Фенрис закатил глаза. — Но все равно идиоты. Каждый — хозяин собственной судьбы и поклоняться или служить кому-то глупо. — Мы сейчас говорим не об умственных способностях, — напомнил Эрастенес. — Мы говорим о божественном и о праве быть частью божественного. Корнут поднял голову. — Часть божественного? — переспросил он, кажется, начиная наконец понимать куда клонит магистр. — Хотите сказать, что если взять за основу то, что Миттал и Эльгарнан действительно были не просто могущественными магами, то те, кто им поклонялись, получали за свою преданность часть их силы? — В точку! — Но…как это возможно? С научной точки зрения нельзя просто так взять и отдать кому-то способности! — «Просто» ничего нельзя сделать, — кивнул магистр. — Для этого существуют особые…скажем так, методы. Артефакты, символы, знаки отличия. Например, валасслины. Определенным образом нанесенный валасслин — может подарить удивительные силы. Фенрис прищурился. — Неужели? — переспросил он и в голосе эльфа Корнут почувствовал угрозу. — Какие, например? Эрастенес поднял палец вверх. — Во много раз превосходящие силы простых смертных. Мне казалось, что ты, как никто другой должен об этом знать. — Он лукаво подмигнул Фенрису и тут же отвернулся. — Однако, стоит понимать, что даровать подобные силы может лишь особый рисунок, нанесенный особым способом и особыми материалами. Тем же лириумом. Или лириумным песком. К примеру, он может делать носителя невидимым. Гран тут же напрягся. — Магистр Павус ничего не говорил Магистериуму о лириумном песке. Эрастенес пожал плечами. — Не говорил. Но я не просто так сказал тебе, что Радонис даровал мне некоторые…привилегии. Я необходим ему, когда дело касается эльфийской магии. А нападение на Небри и магистров, и вовсе подарило мне много возможностей спокойно изучать то, что связано с эльфами. — Ученый перевел дыхание. — Мои люди занимаются трупами кунари, убитыми во время вторжения. В их витаары подмешан лириумный песок, а значит и в валасслины эльфов, подчиняющихся Нану — тоже. Впрочем, это давно не новость. Гран нахмурился. — Что же получается, — проговорил он, стараясь собрать все сказанное воедино. — Если взять за истину божественное начало Эльгарнана и Миттал, и то, что с помощью валасслинов те способны делиться своей силой, то выходит, что следующие по пути тени — последователи кого-то из них двоих? — Очень логичный вывод, — произнес Эрастенес. — Осталось лишь понять кого именно. А это — совсем уже просто. Мерриль тряхнула волосами. — Следующие — мстители. Их цель — возвращение прошлой эпохи и господство эльфийской расы над другими. Разумнее считать, что они — последователи Эльгарнана. Кроме того, Миттал — мертва. Эльгарнан убил ее и в тот миг баланс был утрачен. Однако Ужасный Волк смог предотвратить крушение мира, запечатав Эльгарнана за Завесой. Но потом…потом Завеса ослабла. Во время войны с Корифеем она была почти разрушена, и тогда Эльгарнан смог отыскать кого-то из своих последователей, чтобы тот помог ему окончательно освободиться! — Прекрасно! Значит Нан… — Эрастенес прищелкнул пальцами. — …марионетка Эльгарнана, — закончил Корнут. — Оракул, изъявляющий его волю. — И при этом не лишенный собственных амбиций, — подхватил Фенрис. — Марионеткам всегда обещают что-то взамен. Силу, богатство, власть. В один день Тевинтер почти полностью лишился своих правителей. Радонис слаб. Даже если экстренно будет собрана новая Верхняя Палата, то нужно будет время, чтобы граждане поверили в ее силу и могущество. А времени нет. Это означает только одно: Нан планирует избавиться от Радониса и возглавить Империю. После разрушения Завесы он рассчитывает править в ней под покровительством Эльгарнана. Гран азартно сжал руки в кулаки. Гипотеза о том, что Эльгарнан и Миттал — боги, расставляла все на свои места. Все спутанные непонятные события обретали смысл и идею, и даже без неопровержимых доказательств выглядели весьма убедительно… …почти все. — А что же Каллен Резерфорд? — тихо спросил Корнут. — Зачем Нану его душа? — О, это — очень хороший вопрос, — с усмешкой произнес Эрастенес. — И ты сможешь ответить на него, если ответишь мне на другой. — Ученый сделал крохотную паузу. — Если существуют последователи культа Эльгарнана, то существуют ли последователи культа Миттал? Гран задумался. — Конечно, — наконец ответил он. — Эллана Лавеллан. Она — носительница Источника Скорби. Фактически того, что от Миттал осталось. — А еще? — Еще… — Корнут побарабанил пальцами по подлокотнику. — …еще мы все. В какой-то степени. Инквизиция. Мы преданны Лавеллан, а значит, преданы и Миттал. Эрастенес кивнул. — Отчасти ты прав. Но не полностью. Инквизиция действительно в определенном смысле служит Порядку, но ее члены не способны Порядком управлять. — Магистр перевел дыхание. — А кто может? Гран хотел было ответить, что понятия не имеет, но внезапно его осенило: — Вы! — выпалил он, от волнения ткнув в Эрастенеса пальцем. — Вы служите Миттал! Вы — ее оракул, так же как Нан — оракул Эльгарнана. Именно поэтому вы столько всего знаете! Ученый шутливо развел руки в стороны. — Поймал! — с усмешкой сказал он. — Какой смышленый мальчик. Продолжишь свою мысль? Корнут прикусил губу, лихорадочно пытаясь связать истинное предназначение Эрастенеса, потерю души Каллена, то что он знал о Нане, о следующих, об Эльгарнане… — Дар следующих — прятаться в тенях, — неуверенно начал он. — Нападать исподтишка, убивать тихо, быстро и подло. Бесчестно — важен лишь результат. Месть — так или иначе — смерть, не важно физическая или моральная, — Корнут ненадолго замолчал, скользнув взглядом по напряженным лицам Мерриль и Фенриса. — Дар Миттал должен быть иным. Она — богиня жизни, а значит, ее последователи так же управляют жизнью. Вы управляете. Вы являлись ко мне этой ночью в теле ворона. И вы не одиноки. Есть другие: ваши ученики и ваши единомышленники. Потомки первых последователей. По всему миру, так же как и следующих, вас много. — Хорошо, Корнут. Продолжай. В чем разница между слугами Миттал и слугами Эльгарнана? Какова наша цель? Корнут зажмурился. — Лишь одно вас отличает от последователей Эльгарнана, — ответил он и его голос дрогнул. — Ваша богиня мертва. Только…только если существование Тедаса зависит от баланса, то баланс должен быть соблюден. Нельзя уничтожить саму жизнь. Получается…о, Создатель! — Корнут вскинул голову. — Вот как вы поможете Эллане! Инквизиции! Да всему миру! Вы хотите возродить Миттал! Вернуть баланс, упорядочить то, что было разрушено! Целитель судорожно вздохнул, чувствуя, как с ног до головы покрывается мурашками, потому что в один миг с Эрастенеса слетела вся его насмешливая, ехидная нелепость. Губы его больше не улыбались. Уголки их опустились вниз, придавая лицу суровое, какое-то зловещее выражение. Эрастенес даже как будто помолодел: черты его лица разгладились, сделавшись похожими скорее на эльфийские, чем на человеческие. Расправив плечи, маг встал на ноги. — Убитая Эльгарнаном Миттал оставила после себя три вещи: свою силу, свою мудрость и свою кровь, — вкрадчиво сказал он. — Три дара этому миру, три артефакта, способных на чудо возрождения. Мудрость Ее унаследовала Эллана Лавеллан. Силу — Fen'Harel, которого Она посчитала достойным. Милостью Vir'abelasan Каллен Резерфорд был отправлен на поиски знающего. Единственного, кому ведомо то, где спрятан третий дар. Но они потерпели неудачу. Знающий пропал. Резенфорд, можно сказать, мертв. — Кровь Миттал, — прошептала Мерриль. — Если душа Каллена у Нана, получается, что и кровь тоже… — Да, — Эрастенес кивнул. — Или уничтожена. Я не знаю. Пока мы не отыщем его душу — мы не найдем ответа. — Но как мы ее отыщем? — воскликнул Корнут, вскакивая с места. — Как узнать, где Нан ее прячет, если мы не знаем кто такой Нан?! — Зато мы знаем, кто ты такой, — магистр неприятно улыбнулся. — Ты уже понял, верно? Понял, только боишься себе в этом признаться. Потому что боишься поверить, что Наном может оказаться тот, кто тебе дорог. Гран отшатнулся. Вскинул руку, обхватывая под мантией амулет матери, который сразу же налился горячей, уютной тяжестью, словно только и ждал, чтобы к нему прикоснулись. — Я такой же, как вы, — едва слышно прошептал Корнут. — Я могу перемещать души живых существ в другие тела. У меня есть символ. Как у следующих, как у любого последователя культов, которому дарована сила. Только символ не на коже… Под потрясенными взглядами Мерриль и Фенриса, он расстегнул воротник, снимая с шеи цепочку. Эрастенес, повторяя движение Корнута, сделал то же самое. На сморщенной ладони магистра лежал амулет: почти что копия того, что Гран сжимал в собственных руках. Корнут почувствовал, что его вот-вот вывернет наизнанку. — …я когда-то получил амулет от матери, — просипел он, поднимая глаза на Эрастенеса. — А спустя несколько дней она погибла. Но…если у нее был этот амулет, она, как и я, могла управлять душами. Она служила Миттал. И Нан…если он управляет душами, он тоже служит Миттал. Служил. Но предал ее. Может ли это…может… Гран затих, ощущая, как горло сводит от подступающих рыданий. Ему не нужно было слышать ответ на свой вопрос. Он знал его сам. Тяжелая рука Эрастенеса опустилась ему на плечо. — Лидьяна — была моей лучшей ученицей, — сказал магистр, и голос его был полон искренней горечи. — Мне очень жаль, Корнут. Но после ее гибели, я так и не смог найти ее душу за Завесой. Не смог.