Проводи меня к смерти

Сначала был только свет. Мягкий свет, теплый. Живой. Он окутывал Каллена с головы до ног, пронизывал насквозь, ласкал весенним ветром, наполняя сердце безотчетной радостью и счастьем. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Мыслей не было. Они растворились в этом свете, в его убаюкивающем мерцании вместе со всеми проблемами, страхами, целями. Ничего не осталось. Хотелось лишь, чтобы блаженство никогда не заканчивалось. Чтобы оно длилось вечно, и Каллен несся бы сквозь пространство и время, слившись с ним в единое целое. — Я пойму, если ты откажешься. — Я выполню свой долг, Эллана. Пока я жив, я буду следовать за тобой. Клянусь. Ничто меня не остановит. Свет исчез. Прогорел, как прогорает полено в костре, становясь сначала углями, а потом невесомым пеплом. Бесконечная живая вселенная вокруг Каллена пошла мелкими трещинами и начала сыпаться к его ногам: кусочек, еще один, еще… Резерфорд близоруко моргнул, с удивлением обнаружив, что умеет моргать. Сжал и разжал кулаки, осторожно пошевелил шеей. Топнул ногой и там, где она соприкоснулась с млечной поверхностью, брызнули во все стороны краски. Красное, зеленое, желтое, голубое… — Создатель благословенный… Каллен еще раз моргнул. Он стоял посреди гигантского внутреннего двора какого-то дворца. Двор был выложен разноцветной мозаикой: на солнце она блестела и переливалась, подобно драгоценным камням на фресках в храмах. По правую руку от Каллена возвышался мраморный фонтан, вокруг которого росли лилии. По левую — стояло странное раскидистое дерево с гладкой, темно-серой корой. Листва на дереве была диковинной: кудрявой, какой-то матовой, и очень напоминала обрывки серпантина, что обычно валялись на всех улицах Денерима после праздника урожая. Откуда-то Каллен знал, что дерево называется — Vallasdahlen. С начала времен такие деревья сажали в память о погибших за свой народ эльфах. Сам дворец, внутри которого оказался Резерфорд, был совершенно обычным. По меркам Орлея — скромным: без украшений, колонн или барельефов, без статуй на крыше, архитектурных фризов, нарядных подоконников и простенков. Скучный дворец, заурядный. Пожалуй, если бы не камень из которого он был сделан — желтый, полупрозрачный — он скорее бы сошел за гигантскую трехэтажную тюрьму. Однако, так же как и с деревом, Каллен знал, что находится именно во дворце. Он даже знал, кому дворец принадлежит. — Andaran atish’an, emma. Каллен оглянулся. Она стояла прямо за его спиной: высокая, статная, прекрасная. Совершенная. С длинными светлыми волосами, украшенными тонким стеклянным обручем с алым камнем посредине. С мудрыми янтарными глазами, которые в контрасте с белой кожей выглядели еще более яркими. С мягкой, понимающей улыбкой на губах. Во взгляде: любопытство и смешинки: так смотрят на заигравшегося ребенка, в ожидании того, что тот будет делать дальше. В руках — букет белых лилий: тычинки выглядывают из нежных бутонов крохотными черными усиками. — Aneth ara, Mamae, — проговорил Каллен и испуганно охнул, прикрыв рот ладонью. Он никогда не знал языка elven. Женщина рассмеялась. Покачала головой и протянула руку, беря ладонь Резерфорда в свою. — Ты достоин, — сказала она, прищуривая свои удивительные глаза. — А потому здесь можешь понимать меня. И говорить со мной. — Я… — Тише. Пойдем. Мир сделал кувырок. Двор исчез. Каллен стоял посреди балкона, огражденного высокой фигурной балюстрадой. За ее пределами тонули в дымке бескрайние зеленые поля. До самого горизонта. С высоты поля казались нарисованными, точно на военных макетах: на таких Резерфорд тысячи раз расставлял фигурки солдат, планируя стратегические вылазки. Зачарованный видом, Каллен подошел ближе, опуская ладони на перила. Руки обожгло. Перила полыхнули светом, и в глубине их Резерфорд разглядел светящиеся маленькие пузырьки. — Что это? — спросил он, поспешно отступив назад. — Души. Миллионы душ тех, кто верил в меня. Они охраняют это место. Их жертва сотворила его ради сегодняшнего дня и не дает мне покинуть эти стены, пока не свершится предначертанное. Резерфорд вскинул глаза. — Ради сегодняшнего дня? Ради нашей встречи? — Ради встречи с посланником. Женщина склонила голову набок. Лилии в ее руках дрогнули в такт движению и с их лепестков осыпалась золотая пыль. Подхваченная ветром, она мерцающим облаком взвилась вверх и начала медленно падать на Каллена. Там, где она попадала на кожу, пыль обращалась водой и впитывалась в тело. В голове Резерфорда зашумело. Хор не пойми откуда взявшихся голосов наполнил разум многоголосьем слов, и он едва не потерял сознание перед их сокрушительным натиском. Он даже не мог разобрать их, не говоря уже о том, чтобы осмыслить. Она хлопнула в ладоши. Безумие прекратилось. Осталась лишь пустота: гулкая, нестерпимо давящая. Она напоминала одиночество и предательство одновременно. — Фонтан… — выдавил Каллен, тяжело переводя дыхание. — Фонтан, у которого растут эти цветы…это Источник, да? Источник сейчас пытался говорить со мной? — Лишь малая его часть, — кивнула женщина. — Та часть, что не дает мне забыть, ради чего я существую в этих стенах. Ради чего память обо мне живет в душах, что создали его. Ради чего во дворе растет Vallasdahlen. — Источник — это память. — Да. Лишь благодаря памяти, ты видишь меня перед собой, дитя. Памяти и скорби. Резерфорд нахмурился. — Abelas, — проговорил он и имя отшельника, с которым он путешествовал все это время, неожиданно обрело для него иной смысл. — Он привел меня сюда. Он хочет, чтобы я…нашел реликвию. Могущественный артефакт, который поможет Эллане…то есть носительнице Источника не допустить падение Завесы в моем мире. Она медленно кивнула. — Знаю, — проговорила женщина, и в голосе ее Каллену послышалась невыразимая печаль. — Только Абелас и мог… — она запнулась. — Как он? — Жив и здоров, — ответил Резерфорд и, не сдержавшись, добавил. — Что странно, с его невыносимым характером. Женщина бархатно рассмеялась. — Как на него похоже, — отсмеявшись, сказала она. — Милый, славный Абелас. Он верен себе. — Сейчас он верен Ужасному Волку, — Каллен сделал крохотный шаг вперед. — Им можно доверять? Эллана Лавеллан, та, что носит в себе Твой дар, может им доверять? Она покачала головой. — Я не знаю, emma. Я не пророк. Я даже не существую. Я — часть старого мира и мне не ведома истина настоящего. — Но как же… — Ты должен сам найти ответ. Эллана Лавеллан должна сама найти ответ. Абелас, Солас, все до единого обитатели Тедаса. Ответы прячутся в душах. Баланс мира, гармония Тьмы и Света: все сокрыто в них. — А если я ошибусь? Если Эллана ошибется? Если из-за нас мир исчезнет?! Женщина пожала плечами. — Мир не исчезнет. Просто станет другим. — Откуда ты знаешь? — Потому что однажды рожденное невозможно уничтожить. Потому что такова жизнь. Каллен нахмурился. Он не мог понять, что значат Ее слова. Их смысл ускользал от него, казался слишком простым и слишком сложным одновременно, как и место, где он оказался. Как и Она сама. Каллен — простой парень из деревни Хоннлит — был не в силах постичь Ее мудрости, потому что сам никогда не был мудр. Он умел лишь исполнять приказы и именно благодаря этому стоял сейчас здесь. Ему была нужна реликвия. Сокровище, что Она охраняла. И только. Каллен вскинул голову. — Тогда, — сказал он, протягивая руку, — отдай мне то, что ты хранишь. Помоги мне. Если я достоин, я хочу получить реликвию. — Я не могу, — женщина вздохнула. — Забрать третий из даров можешь только ты сам. Если поймешь его. Если примешь его. Если сможешь принять. — Я смогу! — Хорошо. Тогда попробуй. Она повернулась к балюстраде, размахнулась и швырнула букет в дымчатую зелень. Где-то в глубине дворца гулко ударил колокол. Перелетев через перила, лилии на секунду зависли в воздухе. Белые лепестки скукожились, свернулись в тугие блестящие шарики, а после взорвались разноцветными салютами, оставляя после себя лишь тонкие стебли. Нет. Не стебли. Стрелы. Глянцевые, будто сделанные из люстра, они крутанулись в воздухе прозрачными наконечниками и с бешеной скоростью понеслись обратно. К Ней. Каллен бросился вперед. — Нет! Он не успел. Не смог бы успеть. Стрелы вонзились в Ее тело ядовитыми шершнями, пронзая насквозь. Разрывая в клочья ее белую кожу, разметав ее прекрасные волосы. Уродуя ее совершенное лицо. Одна из стрел с хрустом вошла в глазницу, и по щеке полилось расплавленное золото, смешанное с кровью. Стеклянный обруч сорвался с головы и, ударившись об пол, разбился вдребезги. — Нет!!! Каллен подхватил Ее тело. Прижал к себе, баюкая словно ребенка. Пачкаясь в Ее багряной крови, он зарыдал, задыхаясь, захлебываясь слезами. Он не знал что можно так плакать. Он не справился. Он не смог остановить Ее смерть. Стены дворца дрогнули. Сверху посыпалась пыль, вперемешку с кудрявыми матовыми листьями. Перед глазами поплыло. Голубое небо потемнело, иссеклось зигзагами золотых молний, в самом центре его вспыхнули разом два солнца: одно — обычное, желтое, другое — черное, чернее завесного обсидиана. А потом, с оглушительным грохотом, оба солнца понеслись навстречу друг к другу. Столкновение было неминуемым. Оно возвещало конец времен: абсолютное безграничное ничто, пустоту, в которой не могло выжить ни одно живое существо. Хорошее, плохое…любое. — Нет. Нет-нет-нет. Так не должно быть! И сквозь слезы, сквозь пыль, сквозь туман Каллен Резерфорд, на руках которого лежала истекающая кровью богиня, вдруг отчетливо увидел: тонкие, едва заметные ореолы белого света опоясывали оба солнца, мешая им столкнуться друг с другом. Свет сиял между ними, сплетая два светила вместе. Намертво. Превращая в одно целое. Все рождается из праха. Свет рождается из Тени. Все сущее — часть единой воли, ведущей к единой цели. — Бесконечность, — прошептал Каллен, дрожащими губами. — Знак бесконечности! Теперь я понял, что ты хотела сказать, Mamae. Война Тьмы и Света бесконечна! Вот почему мир невозможно уничтожить! Обессиленный, он лег на пол рядом с Ее телом. Безотчетно сжал руку в кулак, нащупывая в пыли что-то острое и твердое. Закрыл глаза, чувствуя, что стены, сотканные из душ, вот-вот обрушатся на него. Погребут под обломками. Проигравшего. Провалившего задание. Но хотя бы знающего то, что и без него у Элланы есть шанс. И уже почти потеряв сознание, услышал тихое: — Не спеши, emma. Война бесконечна, но Свет еще может победить. В этот раз. *** Когда Каллен вновь открыл глаза, то увидел, что сидит на полу в темной пещере святилища Миттал, прислонившись спиной к одному из светящихся сталагнатов. Обломки статуи богини валялись вокруг него бесполезным мраморным хламом. — С возвращением, shem, — насмешливо сказал Абелас, поднимаясь с одного из обломков. Собранный и деловитый, эльф сейчас раздражал даже больше, чем обычно. — Поднимайся. Нам пора уходить. Каллен поморщился. Тело горело так, будто его бросили в чан с кислотой. — Нет, — просипел он, с трудом качая головой. — У меня не получилось. Я ничего не принес. — О, я бы не был так уверен. Эльф со значением посмотрел на руку Резерфорда. Каллен опустил глаза. В его судорожно сжатых пальцах поблескивал тусклым светом алый камень.