Шиповник

Мир пришел к мысли, что в нем остались только жертвы… Жертвами становятся, либо воспринимают себя без каких-либо причин. Двое людей, пациент и доктор, жертва и убийца находятся в одном кабинете. Они пытаются понять и узнать друг друга. Но есть небольшое «но» — пациентка не знает, что находится в кабинете с убийцей. Она считает своего лечащего доктора интересным и в то же время странным человеком, ее цель — узнать его. Кое-что беспокоит девушку, вопрос, на который она пытается найти ответ — можно ли ему доверять? Эфедра решила, что спросит у него самый основной вопрос, который ее беспокоит. — Перед тем, как расскажу вам мои чувства, и что происходит в моей семье, я хотела бы узнать у вас кое-что. Вы будете меня осуждать? Я знаю, что все будут меня осуждать, обвинять, и это правильно, ведь во всем виновата Я! И только Я! — дрожащим голосом спросила девушка у мужчины. — Эфедра, я не буду тебя осуждать. Мы здесь не для того, чтобы я тебя осуждал. Я хочу тебя выслушать и понять. Ты можешь мне доверять. Ганнибал знал, что нужно говорить таким девочкам как Эфедра, а Эфедра знала, что он скажет, но она хотела искренности от этого человека, а не ложь. — Все так говорят, — Эфедра облизала губы и дежурно улыбнулась. — Доктор, может, вы перестанете быть тем, кем вы сейчас являетесь? То, что я хочу вам рассказать и показать — это серьезно. И я хочу быть уверена в том, что могу вам доверять, а главное, я надеюсь на то, что вы мне поможете. Я прошу вас о помощи. Ганнибал увидел в глазах девушки всю серьезность происходящего, боль, которую она пыталась скрыть, но у нее не получалось. Она была готова расплакаться в любую минуту. Но почему на ее глазах слезы, что в ее жизни такого ужасного происходит? — Эфедра, я понял тебя. Ты можешь мне доверять. Но пойми наконец, ты не должна думать о мнении других. Ганнибал хотел объяснить девушке, что мнение других не должно на нее влиять, она никого не должна слушать кроме себя самой. Люди будут многое говорить, и если слушать каждого, нервов не хватит. Эф это все понимала, но продолжала слушать посторонних, забывая о себе. — Это сложно — не думать о мнении других людей, когда тебе постоянно об этом говорят, — Эф больше не могла смотреть в глаза доктору, она отвернулась, глядя в окно. По щекам пробежала дорожка теплых слез, девушка быстро вытерла щеки. В ее голову проникли ужасные воспоминания прошлого, самые болезненные. Это воспоминание она хотела показать доктору, оно было доказательством, чтобы посадить животное, с которым она живет долгие годы. — Это неправда. Расскажи мне обо всем, что тебя тревожит. Что ты чувствуешь? Что ты скрываешь? Почему ты пыталась убить себя? Знаешь, что я думаю о тебе? Ты воспринимаешь себя как нечто хрупкое, как маленькая раненая птичка, которая мечется в бутылке, но если ты доверишься мне, если мы доверимся друг другу — все будет хорошо, потому что, по сути, я думаю, ты довольно сильная, ты похожа на шиповник, в любой момент ты выпустишь свои шипы, чтобы защитить себя. Ты можешь быть сильной. Ганнибал и сам не ожидал от себя таких слов. Он сказал то, что действительно думал о девушке, он правда видел в ней сильную девушку, но она скрывает в себе эту силу, или, может, что-то убивает в ней эту силу, сделало ее такой хрупкой и ранимой. Слова этого человека убедили Эфедру в том, что ему можно доверять. — Мне больно. Постоянно. Каждую секунду. Меня будто разрывает всю на куски, иногда кажется, будто люди сжирают меня живьем, а главное им это нравится, я для них деликатес. Каждый день дома я переживаю насилие над собой, он бьет только меня, насилует только меня, а мать он не трогает, и каждый день я думаю о том, чтобы рассказать кому-то. Я пытаюсь это сделать, даю намеки, пишу, но меня не слышат, — Эфедра облизала губы, сдерживая слезы, которые так и норовили вырваться наружу, чтобы показать, как ей больно, но она держится, не покажет себя слабой. — Он все время мне говорит «Тебя будут осуждать», и я верю ему, потому что так и будет. Когда люди узнают об этом, будут кричать на улице, указывать на меня. Иногда я задаю себе вопрос, а были ли у него девочки до меня? Я часто думаю, о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы я рассказала обо всем намного раньше, если бы не молчала. Уверена, иначе, — Эф, попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой, а слезы потекли по щекам. — У меня есть доказательства, они у меня с собой — видео, я давно его сняла, ещё до переезда. — Почему ты не отдала доказательства полиции? Глядя на девушку, Ганнибал увидел, как кто-то отрезает красивые ярко-красные лепестки роз ножницами. Цветок умирает от слов посторонних. Лепестки осыпаются на землю, а сам цветок увядает. Возможно ли его спасти? А может это бесполезно? Ганнибал не знает, но думает, достаточно будет увидеть то, что она собирается ему показать. Но что если ее слова окажутся правдой, что он сделает? А если это окажется бредом? Не узнаешь, если не увидишь. Ганнибал думал, насколько она глупая — она могла прекратить это все уже давно, но не сделала это. — Я боялась осуждения, я не хотела этого. Ведь, как я говорила, все будут осуждать меня и обвинять в произошедшем. — Эфедра, тебя заставили так думать. Это неправда, тебя никто не будет осуждать. Виноват он, и осуждать будут его. Сколько тебе было, когда это произошло впервые? — Я была очень маленькая, точно не могу сказать. Такое чувство, будто это происходило с самого моего рождения. Вы спрашивали, почему я пыталась покончить собой? Я отвечу. Потому что он поломал мне жизнь. Я долгие годы держалась, чтобы не сорваться, постоянно думала о том, что когда окончу школу и пойду учиться в колледж, то моя жизнь изменится, я найду себе парня, буду жить с ним, у нас будет семья. Но тот случай с беременностью, и как мать с отцом заставили меня сделать аборт. Да я и сама была только за, лишь бы не носить в себе эту мерзость, — последние слова она произнесла с отвращением. — А потом у меня открылось кровотечение, и мне удалили матку. Мои мечты о семье и муже были разрушены. Да, я понимала, что это не конец жизни, но внутри меня все кричало «Я больше не могу!», поэтому я решила покончить собой. Но мне и это не позволили сделать. Эфедра хотела встать и уйти, ей почему-то было стыдно все это рассказывать постороннему человеку, она даже начала жалеть об этом. Она решила открыться, и теперь жалеет об этом? Это странно для нее самой. Девушке казалось, что после каждого сказанного ею слова о прошлом, о тайне, которую скрывает ее семья, постепенно с нее начинает смываться грязь, но стыд все не уходил, и она не могла понять почему. Может, потому что она долгое время молчала и вела себя как маленький ребенок? А может, потому что она сразу после снятого видео не отдала видео полиции? — Мама все знает? — Да. Она видела это, побои и насилие, но ничего не сделала. Что мог испытать в тот момент Ганнибал? Злость? Возможно. Безразличие? Возможно. Но тогда у него была одна мысль в голове, глупая девчонка. Ее плоти причинили боль, настолько сильную, что она с каждым ударом больше не могла кричать. Она стала холодной, а отец все продолжал ее уничтожать. Она кричала, просила его остановиться, но он все продолжал. Не удивительно, что в скором времени появилось второе, созданное ею Я, истинное зло, ужас, который пугает ее саму, Эфедра пытается скрыть его, но чудовище изредка проявляет себя, когда появляется свет во тьме. — Доказательства есть, да? — Да. Эфедра подняла с пола рюкзак, открыла его и достала оттуда флешку. Ей на минуту показалось, что это не флешка, а оружие, и оно единственное способное ей помочь. Казалось, будто это взрывчатка, если она бросит ее, все поблизости погибнут. Она столько лет жила с монстром, у нее было много возможностей сбежать, но было некуда. Почему она ничего не рассказала сразу?! Почему терпела? Она привыкла к садизму, вот ответ. А когда она пыталась покончить с собой, терпение попросту кончилось. Она хотела избавиться от жизни и перестать быть жертвой, а смерть помогла ей почувствовать себя живой. Только смерть поможет тебе почувствовать себя живой. Самый большой наркотик в жизни — это привязанность к людям, когда они исчезают, начинается ломка… Самый большой наркотик для Эфедры — жить с садистом, она постепенно становилась зависимой от насилия. Что с ней произойдет, когда она избавится от этого наркотика? Это можно будет понять, когда она освободится. Эфедра сомневалась, стоит ли ей давать ему, мало знакомому человеку доказательства, не ошиблась ли она. Ганнибал видел это и решил подтолкнуть немного. — Если ты будешь держать это в себе, не выплеснешь наружу, всё это превратится в кислоту и разъест тебя изнутри. Кислота, давно разъела ее изнутри. Эфи не чувствует себя ни живой, ни мертвой. Девушка встала с кресла и подошла к Ганнибалу, протянув руку с флешкой. Мужчина протянул в ответ свою и их пальцы соприкоснулись, но Эфедра быстро отдернула руку. На мгновение она ощутила страх, но быстро успокоилась, повторяя в голове слова «все хорошо, он ничего мне не сделает». — Если вы сейчас хотите посмотреть, что там, я могла бы выйти? Я не хочу это слышать, — Эф умоляюще посмотрела на Ганнибала. — Пожалуйста. Ганнибал понимал, девушка не хочет переживать произошедшее. Может он еще не знает, что там, на флешке, но он видел, насколько Эфедре больно. Руки девушки немного дрожали, а в глазах сияла надежда. Он был для нее единственной надеждой на спасение. Ей было трудно поверить в происходящее, несколько дней назад она бы никогда не сделала то, что сейчас делает. И, возможно, никогда бы не сделала. Но нет никаких «вполне возможно» и никаких «никогда», она это сделала бы, рано или поздно. Ганнибал позволил ей выйти из кабинета, ненадолго, пока он будет смотреть, что там на флешке. Когда он смотрел, думал о том, какой глупой была эта особа, как давно она сняла это видео, и почему сразу не отдала его полиции и не рассказала. Этого человека давно бы посадили. Какая она глупая все же. То, что там было — отвратительно и мерзко! Если бы Эф была его сестрой, и какой-то мерзавец сделал бы это с ней, он бы незамедлительно убил бы его. Он уже давно не чувствовал ярость. Видео, снятое на флешке, было сделано до того, как семья Крайд переехала, а так же до того, как Эфедра чуть не убила одноклассника. Эфедра еще тогда понимала, что рано или поздно придет время, когда терпеть это все она больше не сможет, и ей нужны будут доказательства того, что делает с ней отец. Но она не знала, как ей доказать, а потом она поняла, лучшее доказательство — это видео. Она тайком пробралась в спальню родителей и взяла отцовскую камеру, спрятала ее в нужном месте у себя в комнате, чтобы ракурс был хороший, и все было видно. Только этот день она не забудет никогда. Была суббота, тот день, когда у отца был выходной, и он мог «отдохнуть», напиться и сидеть на диване, а ближе к вечеру приставать к своей дочери. Эфедра воспользовалась этим днем для съемки. Отец был в такой ярости и пьян, что женщины боялись лишнее слово проронить, чтобы он не кричал, а все потому, что Эфедра разозлила его: перечила отцу, отказывалась приносить ему бутылку пива, сидеть рядом с ним, ведь он ее начинал лапать, а в конце осыпала его ругательствами! Мужчину это так разозлило, что он ударил девушку по лицу, он хотел было еще раз ее ударить, но Эфедра увернулась и побежала вверх по лестнице в свою комнату и закрыла дверь на ключ. Отец бежал вслед за ней, матерясь. Девушка слышала, как он поднимался по лестнице, звук его шагов слился с сердцебиением Эфедры. Дверь была закрыта, так что он не мог войти, но все же он сделает это, чтобы удовлетворить свои животные инстинкты, свою похоть. Эфи подошла к камере и включила, спрятала, чтобы он не увидел ее и не понял, что задумала его дочь. Долго отец не заставил себя ждать, он попытался открыть дверь, но безуспешно, начал тарабанить и кричать, чтобы она открыла дверь, но Эф стояла и ждала, что будет дальше, ей нужно было, чтобы он еще больше разозлился. Да, она боялась, знала, что будет дальше, как он поступит, но ей это нужно сейчас, хотя так же понимала, что стоять столбом нельзя. Еще немного и он сломает дверь, время на подходе. Эфедра взяла в руки первую попавшуюся вещь, приготовившись ударить ею отца, если он подойдет к ней. Дверь сломана, открывается, ударяясь об стенку. — Не подходи! — кричит Эф. Девушка замечает за спиной отца и мать, та посмотрела на дочь, в ее глазах не было сочувствия, ей было все равно, что муж сделает с ее дочерью, главное, чтобы он ее трогал, а лучше — убил. Когда это произошло, безразличие матери к дочери, желание, чтобы муж убил ее дитя? Когда родная мать предала ее? Эф не помнит этого, иногда ей казалось, будто это произошло еще с самого ее рождения, словно мать не хотела рожать. Мать, с бесстрастным выражением лица, ушла в спальню, а отец стоял у входного проема в комнату Эф, свирепо глядя на бедняжку. Он ни слова не проронил, словно бык он идет вперед к дочери. — Стой! Не подходи! — Эф вытянула руку с настольной лампой, это был ее щит, то, чем она защищалась, а точнее, могла защититься. Она видела, что этот день отличается от других, ей было страшно, ладони вспотели, а дыхание сбилось, стук сердца заглушал остальные звуки. Мужчина был совсем близко. Эфедра сделала шаг вперед и ударила лампой по голове отца, обошла его и побежала к выходу. Но удар лампой был отцу нипочем, он лишь болезненно промычал, быстро очухался и схватил не успевшую выбежать Эфедру, бросая на кровать. Девушка пыталась выбраться, убежать, но отец был крупнее и сильнее. Он несколько раз ударил кулаком по лицу дочери, крича, чтобы та замолчала, потом он перевернул ее, Эф лежала животом вниз. Брыкаясь, она кричала и звала мать, умоляла ее помочь ей, пыталась выбраться из-под мужчины, но тот снял с джинсов пояс и привязал руки девушки к изголовью кровати. Отец разрывал одежду на дочери: футболку, джинсы, белье. От них остались лишь куски ткани. В ту ночь отец решил хорошенько проучить свою дочь и удовлетворить себя, она должна кричать еще громче, ей должно быть очень больно. Это было неким наказанием для нее за то, что она упиралась, ударила его лампой — это был анальный секс. Точнее, это было очередное насилие, которое было трудно назвать сексом. Это был первый раз, и она не ожидала этого, не думала, что он это сделает. Сколько прошло времени, как долго это длилось, она не знает. Помнит, насколько это было больно, и как она стонала от боли. Когда это закончилось, Эфедра еще некоторое время лежала на кровати, а потом встала и взяла камеру, выключила ее, с трудом села на стул, открыла ноутбук и подключила к нему камеру. — Скоро это все закончится. Но то, что она увидела там, в ноутбуке, когда подключила камеру, поразило ее. Вопрос, который она задавала столько лет, ответ на него был получен. Она была не единственной жертвой. Там было еще одно видео. Отец насиловал еще одну девочку, он снимал это на видео. — Сколько, таких, как я? Есть ли еще видео? — спросила у самой себя Эфедра. Отец забыл перебросить это видео на флешку, или диск, спрятать. Эфедра сделала копию видео, перебросила свое и удалила с камеры. Все стало таким, как было, ничего не изменилось. — Скоро все закончится, — повторила девушка, вытирая слезы и кровь с губ. Но это скоро продлилось надолго, и только сейчас кто-то из посторонних узнал секрет семьи. Эфедра стояла за дверью в кабинет психиатра доктора Ганнибала. Руки девушки вспотели и дрожали, она боялась его осуждения, хоть он и говорил, что этого не будет. Девушка прислонилась спиной к стене и скатилась вниз, сев на пол, она поджала ноги к груди. Доктор долго не выходил, не звал ее, она из-за этого переживала. Она чувствовала, что засыпает.

***

На этот раз в черно-белом мире не было красных оттенков. Эфедра стояла посреди этого одинокого мира, спиной она ощутила тепло, и как теплая рука коснулась ее руки. Это было ее второе Я, зло, которое она скрывает. — Так ты выпустишь меня? — спросило ее второе Я. В голове Эф возникло другое предложение, от которого ее демон не откажется. Странно, что она раньше об этом не додумалась. Так ей даже будет проще, так она станет той, кем она всегда хотела. Она больше не будет слабой, а станет сильнее, сможет за себя заступиться, когда ей будет грозить опасность. А главное, они будут едины, она будет иметь контроль над собой, знать, что никого не убьет и не будет себя во всем обвинять. Полный контроль, который она так давно хотела заполучить. Ее демон больше не будет ее наказывать, не выходить когда отец будет ее насиловать, а выходить, когда посторонний будет ей угрожать. — Я хочу стать с тобой одним целым. — Одним целым? — Да. Ты и я, вместе, одно целое. Один организм. Вместе мы будем свободными, сможем делать то, что захотим. Один разум. Одно тело. — Да, ты права. И мне больше не придется тебя просить выпустить меня, — ее второе Я широко улыбнулось. Эта улыбка была устрашающей, жаль только, что Эфедра ее не увидела. Демон вмиг оказался перед ней, совсем близко, взял ее лицо своими руками. Эф чувствовала ее горячее дыхание, тепло, сладкий аромат арбуза. Еще немного и их губы соприкоснутся в легком, невесомом поцелуе, объединяющем их тела в одно целое. Эф прикрыла глаза, ощущая на своих губах тепло демона. Тела обоих засветились, превращаясь в белые статуи, начиная трескаться и как осколки, рассыпаться по черному полу. Осколки взмыли вверх, кружась как листва на ветру, напоминающим ураган. Они кружились быстро и постепенно начали объединяться, становясь одним целым.

***

Ганнибал после увиденного думал о двух вещах: самому убить отца девушки, либо отдать его на суд, но если он его убьет, Эфедра сразу поймет, кто это сделал, и, возможно, молчать не будет. Он ощущал кислый привкус во рту после этого видео. Две невинные девушки, их мучили, насиловали. А главное, мать все знала и ничего не сделала. Он думал о том, чтобы убить мать, но решил поступить иначе. В каком бы гневе он не пребывал сейчас, так он не поступит. Ему нужно поговорить с его пациенткой. Когда мужчина открыл дверь в коридор, увидел Эфедру сидящей на полу, поджавшей ноги к груди. Девушка спала. Она так быстро заснула, устала из-за произошедших с ней событий, устала от жизни. Ему было жаль ее, и в то же время нет. Ганнибал считал, что она сама виновата, но что-то внутри него жалело эту девушку. Он вспомнил Мишу, их детство, но быстро отбросил эти воспоминания. Доктор подошел к Эфедре, сел на корточки и потряс ее за плече. Эф недовольно промычала, но не открыла глаз. Это было очень забавно, Ганнибал улыбнулся уголками губ. Он еще раз ее потряс, на этот раз Эфедра резко открыла глаза и схватила доктора за запястье, сильно его сжав. Ганнибал смотрел в глаза девушки и не увидел в них той боли, которая была раньше. Ему на секунду показалось, что перед ним совершенно другой человек. Но тут же взгляд голубых глаз сменился на знакомый — боль и отчаяние, а так же растерянность. Эф тяжело дышала, ее рука была влажной и горячей, девушка и так была бледной, но сейчас ее вид был куда хуже. — Я заснула? — растерянно спросила она у доктора. — Да. Эфедра отпустила руку доктора и попыталась встать, Ганнибал встал следом. Девушка ощутила легкое головокружение, жар и слабость во всем теле. — Что дальше? — спросила она у мужчины. — Что вы думаете? И что вы сделаете? — А чего хотела бы ты? — задал он встречный вопрос. — Знаете, — Эф на минуту замолчала, обдумывая, как правильно ответить, а главное, стоит ли это говорить. — Если бы я была знакома с серийным маньяком убийцей, попросила бы его убить моего отца, — Эф потерла лоб, она почувствовала влагу, и это ее немного встревожило. Она сразу поняла, что заболела, но потом глупо улыбнулась и продолжила. — Простите за глупость. Я хочу, чтобы его посадили, чтобы он никогда не вышел из тюрьмы, там и умер. Если бы она знала, что разговаривает с убийцей, как бы Эфедра отреагировала? Один из возможных вариантов — действительно попросила бы его о помощи. Второй вариант — была бы в ужасе и уже мертва. Но это не будет известно. — Все уже хорошо. Можешь идти домой, Эфедра. Ни о чем не беспокойся. Эф обняла Ганнибала. Мужчина удивился такому поведению девушки, он провел рукой по ее волосам, как бы успокаивая. — Спасибо, — поблагодарила его девушка. Ей было приятно осознавать, что он не осудил ее, понял и поможет. Она была счастлива, впервые в своей жизни счастлива. Вернувшись, домой, Эфедра сразу легла спать. Этой ночью ей ничего не снилось. Это была тишина и покой, которые она давно не ощущала, безопасность, которую она никогда в своей жизни не знала и не чувствовала. С доктором Лектером Эфедра чувствовала два противоречивых чувства, которые не могут быть вместе — опасность и безопасность. Опасность — потому что она его боялась, он источал странную энергию ужаса. Безопасность — потому что он обещал ей помочь, она верила ему, он не был похож на человека, который не держит свое слово. Утро ее встретило теплыми лучами солнца. Эфедра продолжала чувствовать слабость, но это ее не сильно беспокоило. Это утро немного отличалось от другого: Эф ощущала странный прилив сил и энергии, будто в ее жизни что-то изменилось, но она сама не знала, что именно. Она с большим удовольствием собиралась на учебу. Спустившись вниз, чтобы позавтракать, она приготовила чашку кофе. Мать хлопотала возле мужа, готовила ему яичницу и кофе. Мужчина сидел и читал газету. Эф сидела за столом и все пила кофе, никуда не торопясь. Отец заметил хорошее настроение девушки, и ему это не понравилось, он с отвращением посмотрел на дочь. — Чего улыбаешься? Настроение хорошее? Так сегодня вечером я тебе еще больше подыму, — с отвращением произнес мужчина. Эфедра ничего не ответила на комментарий отца, его слова ничуть ее не задели. В дверь позвонили. Мать положила на стол полотенце и пошла открывать дверь. Утро и вправду было совершенно другим, не таким как предыдущие. За дверью стояли полицейские. Отец был весьма удивлен, а мать напугана. Эфедра сделала глоток кофе и мысленно поблагодарила доктора Лектера.