Шиповник

Эфедра впервые сразилась со своим демоном, это ее первая победа. Стоит ли говорить, что она испытывала в тот момент, когда забрали отца, маму и её саму в полицейский участок для допроса? Она испытала легкость, покой и умиротворение, это было для нее глотком свежего воздуха, но в тоже время она почувствовала себя виноватой, как маленький ребенок, который сделал пакость. Ядовитая смесь чувств: ее тошнило от чувства вины перед матерью, но также она была безмерно счастлива, что отца посадят! Хорошее и плохое стало одним целым внутри нее. Тело девушки было словно онемевшее, ватное. Ей было тяжело ходить, дышать, смотреть на людей, окружавших вокруг. Часть разума говорит — правильно, а другая — неправильно. Дьявол и ангел сражаются внутри. Долгое время она была мишенью для насмешек и издевательств со стороны отца и была не против этого какое-то время, но сейчас она стала диким животным и нашла свою мишень — напала на охотника, который долгое время ее мучил. Иногда она спрашивала у себя одну очень важную вещь, когда была жертвой: «Я всем всегда помогала и поддерживала, но кто поможет мне и поддержит?» — теперь она нашла ответ на этот вопрос и человека, который ей поможет. Сейчас он сидит рядом с ней, смотрит на нее, взволнованную, с дрожащими руками, тихонько топающую каблуком по полу. В глазах этого мужчины видно беспокойство за его пациентку, а вот Эфедру беспокоило одно — каким будет ее будущее после совершенного ею поступка? Доктор видел ее беспокойство и понял, о чем она думала. — Все хорошо, ты ничего плохого не сделала, ты не виновата, — наклонившись к девушке, прошептал он ей на ушко. Эф вздрогнула от горячего дыхания мужчины, отодвинулась в сторону и попыталась успокоиться, что у нее не получалось, как бы сильно она не старалась. Доктор встал с места и вышел из кабинета, как только вошла полицейская. Женщина села на противоположной стороне стола. Это была угнетающая, тяжелая атмосфера для Эф, ей впервые в жизни захотелось, чтобы кто-то был рядом с ней, держал ее за руку и поддерживал. Но никого не было, как, впрочем, всю ее жизнь никого рядом не было. — Ты взрослая и все прекрасно понимаешь: то, что вы делали с отцом — это преступление. Интересно, можно ли назвать это общим преступлением? Эф не совсем поняла эту женщину, ведь это не было обоюдным — ее насиловали, долгое время! А она говорит так, будто Эфедра этого хотела и была не против. — Да, — кивнула женщине Эфедра, сжав руки в кулак. Эфедра опустила голову и прикрыла глаза. Отчего-то, но ей стало стыдно и ее тошнило.  — Твоего отца и мать допрашивают в соседней комнате. Ты не должна врать, говори только правду, — вежливым, спокойным голосом говорила полицейская. — Ты не отправишься в тюрьму, а он, ведь именно он совершил ужасное преступление, Эфедра. — Я знаю все это. Пожалуйста, не разговаривайте со мной, как с ребенком. — Хорошо, я задам тебе несколько вопросов. Ты готова на них ответить? — Да, — уверенно ответила девушка, кивнув головой и наконец посмотрев на полицейскую. Ей было страшно, она боялась, что его могут не посадить, и отец ей отомстит. Она успокаивала себя тем, что все доказательства против него. — Сколько тебе было, когда отец впервые прикоснулся к тебе? — без смущения задала первый вопрос женщина. — Шесть или пять, я не помню. Словно это происходило с самого моего рождения, — ответила Эф, пытаясь вспомнить, сколько же ей тогда было, но все ее воспоминания были поглощены черной дымкой, не давая ей возможности вспомнить. Груз, который она держала на своих плечах, который она с большим трудом тянула на себе, второй раз взорвался новым потоком слез из ее глаз. Боль, которую она переживала снова и снова, проявляла себя. Для Эфедры это было откровение, тайна, которую она скрывала долгое время и, осмелившись, открыла доктору, а теперь полицейской. Но если смотреть с другой стороны, Эфедра рассказывает это всему миру, каждый узнает, что она пережила. Сейчас Эф не боится осуждения со стороны людей, которые все узнают, и будут считать ее виновной, потому что все это время она молчала и терпела. Эфедра лишь хочет освободить все те чувства, которые все это время держала в себе. Полицейская передала девушке носовые платки. — Почему ты молчала все эти годы? Хотя бы матери ты рассказала? — немного с осуждением в голосе спросила ее женщина. Перед девушкой предстал тяжелый выбор — сказать правду или солгать. Это было трудно, у нее была секунда на размышления, долго думать нельзя и отвечать нужно сразу. — Мама не знала, — хриплым, осипшим тонким голосом ответила Эфедра. Каждый теперь может осудить Эфедру. Но ее понять можно, ведь несмотря на поступок матери — игнорировать и знать, что происходит — Эфедра любила мать несмотря ни на что. Сейчас, произнеся ложь, она не будет об этом жалеть, ведь все, чего она хочет, чтобы ее мать была счастлива, а она будет лишь тогда, когда уйдет от отца. Так, по крайней мере, думает Эфедра. В ее сердце теплится надежда, что мама ее любит. Эфедра рассказала все пережитое полицейской, каждый прожитый день, все, что делал с ней отец, не говорила она лишь о маме. Полицейская узнала всю историю девушки. Когда допрос закончился, она и Эф вышли из комнаты. В коридоре девушку ждал доктор. Эф посмотрела на мужчину с благодарностью. — Эфедра, какие у тебя планы на будущее? — спросила ее полицейская перед тем как уйти. — Ты сможешь продолжать учебу? Хотя ты скоро выпускаешься. Но чем ты в будущем хочешь заниматься? Эфедра сначала безучастно смотрела на полицейскую, с секунду она не могла понять смысл слов женщины, а потом поняла. Эф была платной ученицей, отца ожидает тюрьма, платить за учебу некому, а это означало, что без его зарплаты она не сможет оплатить учебу. Да, она работала, но этих денег не хватило бы на учебу и на жизнь. Девушку охватила паника, поток слез с новой силой хлынул из ее слез, она схватилась за голову: «Я разрушила не только свою жизнь, но и матери!». Она проклинала себя за свой поступок, не осознавая, что все вполне разрешимо. — Эфедра, успокойся, вы справитесь. Ты ведь сильная девушка, ты вытерпела столько всего, а сейчас готова сдаться? — пытался успокоить ее Ганнибал. Эфедра подняла голову, убрала руки и посмотрела на доктора. Он помог ей, а сейчас поддерживает, она должна быть ему благодарна. — Да, вы правы, я зря так беспокоюсь. Все будет хорошо, — вытерев слезы рукавом кофты, ответила ему девушка. — Ты должна выступить свидетелем на процессе по делу твоего отца, — вмешалась полицейская. Не получив ответа, женщина молча ушла, оставив Эф и доктора наедине. Странно, но Эф показалось, что эту женщину совершенно не волнуют чувства Эф, женщина даже не успокоила ее и не поддержала, а молча ушла. — Я не хочу возвращаться домой, мама меня видеть не захочет, а все из-за отца. — Ты не сказала полицейской, что твоя мать все знала? — шепотом, чтобы никто не услышал, спросил ее Ганнибал. — Да, — виновато ответила ему девушка. — Она не виновата и… — Это было глупо с твоей стороны, Эфедра, ты должна все рассказать, или я сам это сделаю, — отчитывал ее мужчина. — Нет, пожалуйста, она же ничего не сделала. Она просто его боялась, она поймет, что была не права, я уверена в этом. Ганнибал смотрел на умоляющую его девушку не говорить полицейской ничего. Он понимал, что это ложь, а из-за этой женщины долгое время Эфедра страдала. Если бы она остановила все это насилие раньше, они бы сейчас жили бы счастливо. — Эфедра, эта женщина предала тебя. Эта женщина никогда тебя не любила. Вспомни, пожалуйста, все то, что ты мне рассказывала, как она игнорировала твои крики о помощи, как на том видео, что ты сняла, она прошла мимо. И ты покрываешь соучастницу в преступлении, — холодным жестоким голосом произнес он. Эф понимала это, но любовь к матери сделала ее слепой. — Я ее люблю. Доктор устало вздохнул и потер лоб. Отказать, когда она так умоляюще на него смотрит, он не мог. Так смотрела на него в детстве Миша. Теперь они оба будут молчать. — Вас тоже допрашивали? — Да, и я решил подождать тебя, — он опустил взгляд на руки девушки, они дрожали, и взял их в свои. — Холодные. — Так всегда бывает, когда мне страшно или волнуюсь сильно, — девушка не отводила глаз с его рук, смотрела, как он их растирает, чтобы хоть немного согреть. Но шаги за спиной девушки заставили ее резко убрать своих руки и засунуть в карманы толстовки. — Эфедра, — грубым холодным голосом позвала ее мать, подойдя к паре. Лицо женщины было озлобленным, а глаза чуть ли не метали молнии. — Мы уходим, немедленно! Женщина прошла мимо, направляясь к выходу. Эфедра взглянула на доктора, тихо прошептав ему «Прощайте», и направилась вслед за матерью. — Больше ты не будешь ходить к этому человеку, — ядовито произнесла мать, даже не взглянув на дочь. Помимо горечи во рту и головной боли, Эфедра чувствовала себя виноватой, а так же ей было стыдно за поведение матери. «Доктор Ганнибал ничего плохого не сделал, не сказал, он поступил правильно, я поступила правильно» — думала Эфедра. Она хотела убедить свою мать, но это невозможно, так как сейчас она считает дочь лгуньей и предательницей, в то время как все совершенно иначе. Эфедра думает, что мир разделен на черное и белое. Знала бы она, что есть еще один цвет — серый — этот цвет очень хорошо виден на людях, которые делают как хорошие поступки, так и плохие. Одна половина людей поступает и делает все хорошее. Вторая половина людей делает все самое плохое, вплоть до убийства. К какому из этих оттенков относится Эфедра, давно уже понятно, но не для нее самой. Если бы она только знала, что есть серый цвет, то поняла бы, что ее мать относится именно к этому оттенку. Мама Эф не всегда была такой, какой она на данный момент есть. Женщина когда-то была счастлива, прекрасным цветущим цветком, пока не встретила отца Эфедры. Именно этот мужчина изменил женщину, сделал ее слепой и глупой ко всему происходящему, осунувшейся, лишил ее улыбки, но самое главное, он продолжал влиять на женщину, ведь та слепо любила его и верила, так как считала, что другого такого она никогда не сможет найти. Глубоко внутри себя женщина понимала, что дочь жертва, и что муж ее поступал омерзительно. Эф, видя такое поведении матери, давно себе сказала, что никому не позволит собою так манипулировать. Эф не осуждает свою мать, считая ее тоже жертвой, как бы глупо это не было, но она любит ее, несмотря на предательство. Дома мать и дочь не разговаривали. Тишина оглушающая, угнетающая, уничтожающая заполонила все вокруг. Эфи была до такой степени изнеможенна, что как только легла в свою кровать — сразу уснула. Она почувствовала, как куда-то падает, тело пронзило легкий ток. Девушка резко открыла глаза и не смогла пошевелится, тело было парализовано. Эф попыталась открыть рот и закричать, но голоса не было, губы не шевелились. Страх и паника охватили ее с головой. Все, что она могла делать — это смотреть на происходящее вокруг нее, а происходило ужасное: в ее комнате было странное существо, от вида которого она хотела кричать и бежать со всех ног, так сильно оно ее пугало. Черная тень в виде человека, без глаз, рта, объемное, оно двигалось в ее сторону. Эф попыталась вновь закричать, но ничего не вышло. Человек-тень на четвереньках залез на ее кровать и начал двигаться к Эфедре, под его весом кровать прогибалась, оно уже было сверху, Эф чувствовала на себе его взгляд, как оно смотрело в ее глаза, изучало, существо словно питалось, пожирало страх девушки. Дышать было трудно, на грудную клетку будто что-то давило, ей казалось, что еще немного и она задохнется, умрет, а это существо будет рядом смотреть, как она умирает. Но она не хотела умирать вот так, здесь, она пыталась пошевелиться, заставить свое тело двигаться. Рывок и она села на кровать, дыхание сбилось, сердце бешено колотилось в ее груди, а с лица и шеи текли капельки пота. Девушка включила ночник и стала осматривать комнату глазами в поисках черного сгустка, но его не было. От этого сна или яви осталось легкое покалывание во всем теле. На часах было 3:40, оставшееся время, Эфи сидела на кровати и смотрела в стену, боясь заснуть и вернуться в этот кошмар. Утро встретило ее ужасной дождливой погодой и обрывистыми событиями. Эф чувствовала слабость и ломоту во всем теле, жар и головную боль, от кашля болели легкие и она все время хотела спать. Мир вокруг нее плясал яркими огоньками, голова кружилась, ноги с трудом слушались. Это все продолжалось до дня, когда Эф должна была выступить свидетелем на суде. Она не помнила, как оделась, добралась до суда, что там говорили, и что у нее спрашивали. Эф молча терпела все происходящее с ней, стараясь не показывать свое плохое самочувствие. Суд закончился, приговор она не слушала, как и весь процесс. Домой она добиралась, еле перебирая ноги, упала на кровать и вновь заснула. Эфедра оказалась в темном мире, но на этот раз она падала вниз. Это падение напомнило ей сказку про Алису, только Эф не бежала за кроликом, не падала в кроличью нору, и она не хотела здесь оказаться, она против своей воли тут. Девушка упала в кровавую смоляную жижу, тонула в ней, гребла руками, пытаясь выбраться, но эта жидкость не давала ей возможности это сделать, оно затягивало ее, пытаясь поглотить. Но тут ее кто-то или что-то схватило за руки и вытащило на поверхность. Вдохнув и откашлявшись, Эфедра подняла голову, посмотрев на спасителя. — Знаешь, это забавно. Все время тебя спасаю, спасаю, спасаю, а ты ни разу не сказала спасибо! — скрестив руки на груди, произнесло ее второе Я. — Ты? Но как? Мы же...! — Эфедра, шокированная, не могла отвести глаз от ее второй копии. — Эм, так и было, но потом мне надоело и я незаметно выбралась, оставив внутри тебя вот это, — второе я подошло к Эф, село на корточки, протянуло руку и коснулось груди Эф, девушка загадочно улыбалась, а потом рука второго Я с легкостью проникло во внутрь тела Эф, в грудь. Она согнулась от боли, схватила руку своей копии пытаясь вытащить ее, но не смогла — оно было сильным. Копия искала что-то внутри и, найдя, вытащила руку, в которой держала маленький черный шарик. — Это делало видимость того, что мы одно целое. — Я не понимаю, — тяжело дыша, произнесла Эф. — Эфи, ты такая глупая. Я не могу быть запертой, не могу быть с тобой одним целым. Моя задача тебя защищать, нас защищать! — темный попутчик погладила тыльной стороной ладони щеку Эф нежно и ласково, словно мать ребенка. — Ты меня обманула! Я верила тебе! — прокричала Эфедра. — Да, — кивнув головой подтвердила копия. — И прости за это. Смола, словно лианы обвели руки, ноги и туловище девушки намертво, не давая выбраться. — Что ты делаешь? Отпусти! — кричала Эф, дергаясь и пытаясь как-то выбраться, но не могла, лишь делая себе больно. — Я не могу, прости. Мы заперты в этом доме, заперты с этой женщиной, мы должны быть свободными, счастливыми. Я хочу нас освободить! — кричал темный попутчик. — Ты не дала мне убить этого урода! Ты прятала меня, запирала, а теперь моя очередь это сделать! И я сделаю то, что хочу! А хочу я наказать нашу мать. — Нет, нет. Умоляю, не делай этого, — Эфедра с мольбой смотрела на копию, в надежде, что та этого не сделает. — Какая же ты глупая, Эфи. Мир, как карточный домик развалился перед глазами Эфедры, поплыл, как круги на воде. Эфедра почувствовала ломоту и жар во всем теле. С большим трудом она открыла тяжелые веки, перед глазами все было расплывчато, а до ушей доносился гул. Эфедра увидела перед собой темную фигуру, очень знакомую визуально, как и голос. — Очнулась наконец. У тебя был сильный жар. Я сутки с тобой просидела, думала уже врача вызывать, но судя по всему все хорошо. Температура спала, а значит я могу уйти. Эфедра хотела спросить у матери, почему она ей помогла, но она не могла пошевелить губами. Одежда была мокрая, а со лба текли капельки пота. Мать перед тем как встать и уйти, взяла с миски мокрую ткань, отжала ее и положила на лоб дочери. — Не подумай, что я это сделала, потому что люблю тебя — это не так. И не из жалости к тебе — вот еще, жалеть, тебя?! Я сделала это, чтобы потом у меня не было проблем, а ты, «дочь», — женщина выплюнула последнее слово. — Создаешь эти проблемы, ты — причина всех наших бед, и ты будешь мне должна, за то, что я не дала тебе подохнуть в этой кровати! И еще одно, должна приехать бабушка, моя мама, постарайся как можно меньше открывать свой рот и говорить глупости, и поскорее выздоравливай, — женщина встала и вышла из комнаты. Говорила ли на самом деле правду эта женщина или, может, все же она любит свою дочь, как она сама все еще любит свою мать. Эф надеялась, что мама не говорила все это всерьез, и на самом деле она глубоко в душе ее любит. Девушка хотела от женщины поддержки, но никак не холода и яда. Сон ли это был, правда ли, что ее копия не слилась с ней, а может просто кошмар, который приснился ей из-за состояния здоровья. Скорее всего это из-за плохого самочувствия. Эфедра так и подумала, ведь ее второе Я не могло ее обмануть, она бы так никогда не поступила. Эфедра так устала из-за произошедших с ней событий, что ее здоровье в миг подкосилось. Она заснула, но на этот раз ей ничего не снилось, спокойствие и умиротворение поглотили ее с головой. А на утро она почувствовала облегчение и смогла встать с кровати. Девушка приняла душ, переоделась и спустилась вниз, пройдя на кухню. Там как раз была ее мать. Женщина, увидев дочь, сразу проявила отвращение и безразличие одним лишь выражением своего лица. — Спасибо, что заботилась обо мне, когда я была больна. — Ты и сейчас больна. — Да, я дальше сама, можешь не беспокоиться. — Я и не хочу больше о тебе заботиться, — холодно ответила женщина, повернувшись спиной к дочери и оперевшись руками об столешницу, глядя в окно. Эф ничего не ответила, она и не знала, что ответить на сказанное матерью. Девушка сделала чай, выпила его и таблетки, и стала собираться на учёбу. Конечно, это было глупо с ее стороны, ведь вчера она не могла встать с кровати, но она не хотела портить своим присутствием настроение матери еще больше и пропускать школу, и она не хотела что-либо чувствовать, а лишь учеба могла забить ее голову, заставив ее перестать о чем-либо думать и чувствовать. Да, ей все еще было не хорошо, но она заставила себя пойти на учебу, хотя не знала, говорила ли мама учителю, что ей нездоровится и она не сможет прийти? Сомнительно, конечно, что ее мать это сделала, но Эф на это надеялась. Узнать она может, только когда придет и встретится с учителем. В школе на нее смотрели, как на белую ворону. Эфи чувствовала себя неуютно из-за их взглядов. Стоило ей только переступить порог класса и встретиться взглядом с учителем, как тот резко встал из-за стола, большими шагами пересек класс, схватил девушку за руку и выволок из класса. — Зачем вы пришли Крайд? Вы исключены из школы! — Что значит исключена? — девушка недоуменно смотрела на учителя, который вел ее по коридору в направление к кабинету директора. — Директор вам все расскажет. Эфедра была встревожена и взволнована, она не могла понять, что вообще происходит, почему все на нее так смотрят, почему учитель ее выволок из класса и ведет к директору. Не могли же ее исключить, она ведь ничего такого не сделала, и из-за одного прогула вряд ли ее могли исключить. Она покорно шла за учителем, ожидая ответа на свои вопросы. Когда Эф впустили в кабинет директора, тот как-то недобродушно встретил девушку, а скорее с неким презрением. Мужчина попросил ее сесть за стол, продолжая опрыскивать растение, а учитель просто стоял неподалеку от Эфедры. — Мисс Крайд, что вы здесь вообще делаете? — спросил директор, не глядя на Эфедру. — Ну, я на учебу пришла, — неуверенно ответила ему девушка. — Вчера мы позвонили вам, ответила ваша мать, мы сообщили еще вчера, что вы исключены. Так почему вы здесь, если знаете, что исключены из нашей школы? — грубо спросил ее директор. — Я ничего не знала, мама мне ничего не говорила, — Эфедра постоянно моргала, в недоумении и смущении она смотрела на директора, пытаясь понять, что вообще происходит. — Наверное она забыла мне сказать. Я целые сутки лежала в кровати, была больна и сейчас тоже, но пришла, чтобы не пропустить занятия. — Вы исключены. Вам больше здесь делать нечего, — директор наконец повернул голову в сторону Эф, посмотрев на девушку с отвращением. — Но почему? Какая причина? — А вы газеты не читаете? Вот посмотрите. Таким как вы здесь не место! Уходите! — директор подошел к столу и бросил прямо перед Эф на стол газету. Девушка дрожащими руками взяла газету и начала ее читать. Прочитанное ею повергло ее в шок. Такой грязной и отвратительно лжи она никогда в своей жизни не читала!