Шиповник

Правда и ложь — как вода и огонь, смешение которых создает непростую ситуацию, где трудно различить истину от вымысла. Некоторые люди обладают способностью легко распознавать ложь. Ложь окружает нас повсюду: родители, друзья, знакомые — все в определенной степени врут. Даже мы сами не раз подвергаемся этому искушению. Утаивание фактов также является видом лжи. Эф не могла определить, говорила ли девушка правду. Выходя из допросной, она тяжело взглянула на Ганнибала и Кроуфорда, чувствуя себя обессиленной. Ведь она была уверена, что сможет доказать свою правоту. Но в итоге все обернулось против нее. Каждый из нас испытывал подобные чувства. Мы верим в себя, готовимся, стараемся, но внезапно сталкиваемся с несправедливостью судьбы. И ты не можешь понять, почему так случилось. Даже хороший день может внезапно перейти в плохой. Но не стоит винить себя в этом. Просто нужно успокоиться, сделать вдох и помнить, что всегда после плохого дня наступает хороший. Эф ощутила внутри себя эту бурю эмоций. Она закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула, ощутив каплю облегчения. Ганнибал научил ее контролировать свои чувства, и это действительно помогало. Подойдя к Кроуфорду, она сказала: — Вы слышали, что она сказала… «Но понял ли Кроуфорд это?» — подумала она, взглянув на мужчину. Эф понимала Клэр лучше других. Она с трудом сдерживала слезы, умоляя себя не позволить им вырваться. История Клэр, ее жизнь и страдания — все это тронуло девушку. Она понимала, что и сама могла бы поступить так же, будучи в подобной ситуации. — Подумать только, — пробормотал Кроуфорд, повернувшись к Эф спиной, задумываясь над планом действий. — Прямо сейчас нам нужно составить план. Эф вглядывалась в него с прищуром и кусала губу, и в ее голове крутились мысли о том, что делать дальше. Но сначала ей нужно было переварить произошедшее.

***

— Я все расскажу… Клэр вытерла слезы запястьем левой руки и шмыгнула носом. Огромный груз лежал на ее плечах, и она это понимала. Особенно сильно было ощущение стыда за свой поступок. Глубоко внутри она понимала, что поступила ужасно, а может, даже неправильно, но что-то в ее голове, похожее на червяка, который пожирает тело, говорило, что это было правильно. — Все началось с того, что я просто написала твит. О том, как мне плохо, о своих чувствах, о том, что я пережила насилие. Но я не упомянула, кто это сделал. И он ответил на мой твит словами поддержки, ничего особенного. Люди часто поддерживают друг друга в твиттере. Я тоже так делала. Но потом наше общение перешло в личные сообщения… И там уже все стало совсем иначе. Клэр замолчала. Голос девушки дрожал на протяжении всей ее речи, она запиналась. Ей было трудно рассказывать об этом, а особенно тяжело вспоминать. Тяжело, когда у тебя нет никого, кому можно рассказать о своей боли, переживаниях и мыслях. Когда нет хороших друзей, родных, никого, кто бы выслушал. Хотя иногда обычная бумага может стать хорошим слушателем, но она не отвечает и не помогает. — Ты знаешь, как это бывает? Когда ты носишь эту боль годами! Она тебя пожирает. И вот он меня слушал, я рассказала ему всё, — Клэр нервно глотнула, и Эфедра тоже. Эф знала, что это значит, она тоже искала кого-то, с кем могла бы разделить свою боль. Девушка протянула руку и сжала Клэр за руку крепко. Слезы текли по ее лицу, капая на холодный стол. Она хотела снять этот груз с плеч девушки, облегчить ее страдания, но это было невозможно. — Что произошло потом? — едва слышно спросила Эф. — Он сказал, что может мне помочь, но для этого ему нужен мой адрес, а также чтобы я удалила переписку. Я сделала, как он просил, и вот что случилось… — Клэр покачала головой, глаза ее метались, пытаясь удержать взгляд. — Когда он убивал, я спустилась вниз, чтобы посмотреть, что там происходит. Он заметил меня, выстрелил в отца и убежал. — Ты видела его лицо? — Да. — А ты помнишь его никнейм в Твиттере? — Да. — Клэр… Я хочу сказать тебе несколько слов. Пожалуйста, посмотри на меня, — сказала Эфедра дрожащим голосом со слезами на глазах. — Я знаю, как тяжело, когда рядом нет никого, кто выслушает тебя, кому ты доверишься, кто сможет помочь тебе. Я сама долго искала такого человека… Но знаешь, неважно, сколько боли ты пережила. Рано или поздно она уйдет из твоей жизни. После всех испытаний и адов. Это сделает тебя сильнее. Ты станешь человеком, который сможет помочь другим, сочувствовать им. И я вижу, как тебе больно. Я чувствую твою боль и прошу тебя не терять веру в лучшее, в добро и в людей. Просто верь. Наверняка каждый человек, испытывавший боль, хотел бы услышать эти слова. Не терять надежду на лучшее, как бы трудно это ни было… Иногда одних мыслей недостаточно, нужна и поддержка. — Я знаю, у тебя были мысли, что другим может быть хуже, или ты сравнивала себя с другими. Запомни: сравнения ни к чему, твои чувства важны, и мне важно, что ты чувствуешь прямо сейчас! Клэр закрыла лицо руками и заплакала. Эф почувствовала себя беспомощной, видя ее страдания. Чувства каждой из них были важны и особенны. Особенно для Клэр, ведь она была жертвой, так же, как когда-то давно была Эф. Эфедра хотела только одного: чтобы девушка прожила свою жизнь намного лучше, чем она сама, и забыла все ужасы, которые пережила. Эф подошла к ней и обняла со спины, легко поцеловав в ушко. Потом, перед тем как уйти, она сказала: — Скоро к тебе зайдет человек. Расскажи ему ник убийцы в Твиттере и дай его описание. Спасибо за помощь, Клэр.

***

Но несмотря на такой эмоциональный допрос, Эф не торопилась верить словам Клэр. Скорее всего, всему виной было ее недоверие к людям, которое она утратила. Доверие к людям она еще долго не обретет. Вера в кого-либо или во что-либо всегда была для нее спорным вопросом. Она всегда осуждала тех, кто верит в бога, которого, как ей казалось, нет. Ведь если бы он существовал, то позволил бы ли своим детям страдать? Войны, голод, матери, убивающие «маленьких ангелов» — как может бог такое допустить? Но если отвлечься от всего этого, само слово «вера» связано с уверенностью в том, что что-то является истинным, правильным или реальным. Но как же это сложно… быть уверенным в чем-то, что может быть истиной. Как трудно вести себя так, чтобы верить в собственные убеждения. И как сложно найти истину в правде. Можно ли верить в доброту людей? Все это зависит от убеждений, которые могут формироваться на основе личного опыта, обучения, воспитания и других факторов. А можно ли верить Ганнибалу? Эф думает, что можно. Ведь все это время он никогда ее не обманывал. Но сейчас это не имело значения. Важно было просто решить вопрос с убийцей. — Почему вы не проверили социальные сети девушек? Почему не додумались до такой маленькой детали? Телефоны? Ноутбуки или компьютеры? Чем вы вообще занимались все это время? — возмущенно спросила девушка. Ее голос звучал напряженно, словно каждое слово вырывалось из глубины ее души. Ее руки дрожали от нервозности, пальцы сжимались в кулаки, выражая ее беспокойство. — В том то и дело, что мы проверяли и ничего не нашли, — недовольно пробормотал Кроуфорд и, подойдя к стене, уперся в нее спиной. — Будем надеяться, что он не удалил профиль в твиттере, и описание убийцы поможет в расследовании. — Его голос звучал монотонно, но в нем чувствовалось раздражение. Он скрестил руки на груди, словно щитом защищая себя от напряженного взгляда девушки. «Описание не поможет», подумала Эф. Она смотрела на Кроуфорда смешанными чувствами — разочарованием и недовольством. Ей было сложно принять его объяснение. В ее глазах мелькали вспышки разочарования, она пыталась скрыть свои эмоции, но внутри бушевали сомнение и раздражение. Она хотела сделать все сама, найти убийцу, поймать и спасти множество жизней. Но без Кроуфорда ей не справиться: нужны материалы, данные, а главное — союзник в облике Грэма и оружие. И снова встал вопрос: можно ли доверять Грэму? Они мало знакомы, но что-то в его облике притягивало ее. Перед глазами Эфедры всплыл образ Грэма, и она мысленно скользила взглядом по его лицу, словно пытаясь проникнуть в его мысли. Так почему описание не поможет? Эф думала, что из-за страха девушка может неточно вспомнить образ убийцы. Но также она понимала, что может ошибаться, и что та все помнит. Ее лицо выражало смешанные чувства — сомнение и надежду, она боролась с собой, пытаясь найти ответ на этот вопрос. Но ведь все гораздо проще, чем кажется. Эф хотела найти и поймать убийцу первой, не давая возможности Кроуфорду стать героем. Она хочет славы! Эгоизм разыгрался внутри Эф. В глазах мелькнула вспышка решимости — она была готова пойти на все, чтобы достичь своей цели. Эфедра поводила губами из стороны в сторону, высунула язык и облизала губы, произнося: — Он все продумал, говоря, чтобы девушки удаляли диалоги. Возможно, у него несколько аккаунтов, или каждый раз он создает новые, а старые удаляет. Умный чертяка… Она медленно села на пол, словно потеряв всякую уверенность, а Ганнибал встал рядом с ней, глядя сверху вниз. От его взгляда, особенно в такой позе, она чувствовала себя неуютно, словно маленькая девочка рядом с могучим мужчиной. — Мера безопасности. Желание справедливости, — проговорил Ганнибал, словно подчеркивая важность каждого слова. Эф прониклась мыслями, которые он поднял. Она понимала, что может быть недосмотрено, что-то может быть упущено. — В любом случае, это уже прогресс. Ты смогла разговорить девушку. Ты молодец, Эфедра, — похвалил ее Кроуфорд, оторвавшись от стены. — Я думаю, тебе пора отправляться домой. Дальше мы сами, — сказал он и ушел, оставив их одних. Эф, поднимая голову, встретила взгляд Ганнибала. Ее сердце забилось сильнее, когда она ощутила его присутствие рядом с собой. Словно перед ней стоял великий воин, и она была готова следовать за ним. — А где Уилл? Я бы хотела с ним поговорить, — ее сердце забилось сильнее, ожидая ответа. Он казался возвышающимся над ней, и она ощущала исходящее от него благородство, силу, величие. Словно божество, стоящее рядом с ней. Он был ее опорой, и в его руке она видела промежуток между ней и потенциальной опасностью. Ганнибал протянул руку в приглашающем жесте, и она почувствовала окутывающее тепло его доверие, словно невидимый плащ. — Я могу отвести тебя к нему. Одной тебе лучше не бродить по дому, — его голос звучал как нежный шепот, наполняя сердце теплом и уверенностью. Эфедра медленно протянула руку, словно пытаясь дотянуться до кусочка запретного мира. Когда пальцы коснулись руки Ганнибала, было ощущение будто пронесся электрический заряд, проходящий сквозь всё ее тело. Взглянув на мужчину, она почувствовала, как ресницы дрожат, а сердце бьется так быстро, словно пытается вырваться из груди. Рука Ганнибала была приятно теплой и нежной, отличаясь от других мужских рук, к которым она когда-либо прикасалась. Она казалась шелковистой, словно нежный ветерок, который ласкает кожу. Каждое его прикосновение было чудом, мгновенно превращающим мир вокруг в более прекрасное место. Но самое поразительное было тепло, исходящее от его руки. Это тепло разливалось по всему ее телу, словно пламя, одновременно обжигая и маня в свой плен. Когда Эфедра встала на ноги, она не могла скрыть улыбку, но прикусила губу, чтобы заглушить мысли о том, что могло бы произойти, если бы его рука коснулась кожи в других местах. Ганнибал стал для нее недостижимым фруктом, и только такие мысли заставляли ее чувствовать себя виноватой перед самой собой. Ганнибал внутренне боролся с желанием, словно горячий поток, который уверенно нарастал внутри него. Он чувствовал, как его взгляд скользит по телу Эфедры, и каждая клеточка его тела требовала близости к ней. Желание коснуться каждого участка ее кожи, узнать, насколько она мягкая и бархатистая, какая она на вкус — это мысли, неизменно кружившиеся в его разуме. Но не только физическая привлекательность возбуждала его, он видел в Эфедре что-то более глубокое, что-то, что привлекало его не только телесно. Он задумывался о том, какой вкус у нее, какие секреты скрываются в ее сущности. Он размышлял, сможет ли он когда-нибудь познать эту загадочную девушку во всех ее проявлениях. В голове крутились мысли о том, как она сможет дополнить его, как может стать неотъемлемой частью его жизни. Но вместе с этим желанием приходили и мысли о том, что он не желает убивать ее. Его желание было не в разрушении, а в объединении с ней. В том, чтобы она была с ним, поглощенная им, как он ей. Он видел в ней своего рода зеркало, отражение собственных желаний и амбиций. Ганнибал чувствовал, как дьявольские мысли проникают в разум, словно зовущие к греху. Он видел в Эфедре нечто невинное и чистое, но в то же время жаждал испортить ее, привести на темный путь, который сам выбрал. Он был готов вкусить запретный плод греха, видеть, как она становится его спутницей в погоне за наслаждением и страстью. — Да, спасибо. Эти двое шли по коридору медленно и неспешно, проходя мимо людей. Никто из них не торопился. Нет желания спешить, лишь наслаждение моментом было заметно в их движениях. Каждое едва заметное касание пальцев друг друга казалось словно огонь, вспыхивающий внутри. У каждого из них пылал свой огонь, интенсивный и неугасимый. Эфедра желала сейчас же рассказать Ганнибалу о том, что чувствовала по отношению к нему. Она жаждала поделиться этой горячей, бурлящей страстью, которая кипела внутри нее. Но страх, застывший в горле, не давал словам вырваться на свободу. «Что он подумает, если я скажу?» — этот вопрос мучил, удерживая внутренний огонь. Ведь открыться ему могло означать утрату этой близости. Эта мысль заставляла землю качаться у под ногами. Ганнибал оставался загадкой, его мысли и чувства хранились за маской холода и непроницаемости. Никто и никогда не мог понять, что происходит в его душе. Он был мастером скрывать свои истинные чувства. Но для Эф… Он помнил их первую встречу, как она тогда была робкой и беззащитной, стоя рядом с ним. Но сейчас, она была совершенно другой. Эфедра, которую он сопровождал, была сильной и уверенной, знающей свое предназначение, но все же маленькой и раненой внутри. Она больше не скрывала своей боли, и это делало ее еще более привлекательной. Он задавался вопросом, чувствует ли он к ней что-то большее, чем просто профессиональный интерес? Он обсуждал это с Беделией Дю Морье, которая считала, что он испытывает к ней романтические чувства, но он сомневался. Собственные сомнения и страхи мешали признаться в своих чувствах. Ведь она была его пациенткой, и он не мог позволить себе быть уязвимым перед ней. Как хищник, ему всегда нужно было оставаться сильным и непоколебимым, но теперь он колеблется, как подросток, боясь признаться в своих чувствах. Еще несколько шагов, и они уже окажутся у Уилла. Эфедра хотела обсудить еще несколько деталей, потому что чувствовала, что они что-то упускают, и убийца, по всей видимости, находится где-то рядом, словно дышит в затылок. Но что именно, она не могла понять. Пара вошла в комнату, где Уилл сидел за столом, погруженный в разбор бумаг. Мужчина снял очки, потер переносицу и снова надел очки. Он выглядел очень уставшим, как и все, кто связан с этим делом. — Эф, мне нужно ехать. Скоро придет пациент, так что я оставляю тебя в надежных руках Уилла. Уилл, ты отвезешь потом Эфедру домой? — спросил Лектер. — Да, конечно, без проблем, — ответил Уилл, поднимаясь с места и подходя к стене, чтобы рассмотреть фотографии убитых. Лектер ушел, а для Эф это был первый раз, когда она ощутила неловкость, находясь одна с Уиллом. Это было странно, ведь она всегда думала, что они словно брат и сестра, понимают друг друга с полуслова, и им ничего не мешает разговаривать на любые темы. — Что думаешь? — нарушил неловкую тишину Уилл. Облегчение пробежало по ним обоим, потому что даже Уилл ощутил напряжение от нависшей тишины — его ноги слегка онемели. — Я думаю, мы что-то упустили в доме. Можно посмотреть фотографии с места преступления? — Эфедра пододвинула стул поближе к Уиллу, и тот сел рядом, подвигая фотографии к ней, чтобы она могла их рассмотреть. — Тебе снятся кошмары? — спросил Уилл. — Да, но не так часто, как тебе. А когда это у тебя вообще началось? Как ты справляешься? И ты вообще убивал? — отвлекаясь от фотографий, Эф с любопытством глянула на Уилла. Тот не смог сдержаться и улыбнулся ей. Эфедра нравилась Уиллу. Она действительно была чем-то притягательным, даже больше, чем Алана. Алана была словно лед, холодной и неприступной, скрывающей свои чувства. В то время как Эфедра была открытой для него, как книга, которую хотелось читать снова и снова: умной, и, что самое главное, открытой для общения. — Я убил человека, — нервно сглотнув, Уилл отвел взгляд от Эф. Ему было тяжело говорить, голос слегка дрожал, а губы пересохли. — Похоже, это сильно подкосило тебя. Можешь не говорить, если не хочешь. — Нет, все хорошо, — дежурно улыбнулся мужчина. — Я расследовал убийство одного каннибала. Он убивал и ел девушек, похожих на свою дочь. Тогда я был с Ганнибалом. Мы нашли его, приехали к нему домой, и… Его кто-то предупредил, что мы едем. Он убил у меня на глазах свою жену, а потом перерезал горло своей дочери, и в этот момент я его застрелил. Его дочь была еще жива. Ее кровь, ее жизнь были в моих руках. И когда я крепко держал ее за горло, пытаясь хоть как-то остановить кровь, он сказал мне: «Вы видите?» Это было дело Джареда Джейкоба Хоббса. — Я читала об этом деле в газетах. Очень жутко… — Эф почувствовала себя неловко от своего же вопроса, зная, как тяжело сейчас Уиллу. — Она жива, верно? Эта девушка? — Эбигейл Хоббс жива, но в коме. Она потеряла очень много крови. Время от времени я навещаю ее. И каждый раз вижу его в своих кошмарах, — Уилл снял очки и прикрыл лицо руками, потирая лицо. — Я думаю, что убийца может быть сотрудником ФБР, — решила сменить тему Эф, чтобы отвлечь Уилла от грустных мыслей. И она была права. — У меня есть теория на этот счет. Это, конечно, всего лишь гипотеза, но стоит обратить на нее внимание. — Ты не поверишь, но я тоже подумал, что он работает в ФБР, — улыбнулся Уилл. — Возможно, он даже не сотрудник ФБР, а просто патрульный. Он может патрулировать улицы, видеть, что происходит в семьях, наблюдать за людьми, отвечать на вызовы, и… — И знать номера телефонов, знать, где учатся девочки, знать их имена и фамилии, находить их в соцсетях. — Точно, Эф. Это верно. Надо проверить всех патрульных, кто в те дни был на дежурстве, и, главное, сообщить об этом Кроуфорду! — Видишь, вы бы и без меня справились, — улыбнулась девушка. — Ошибаешься, ты меня вдохновила. И мы еще не раскрыли дело. Нам нужно убедиться в нашей теории. Пойдем, я тебя отвезу домой. Уилл взял свою куртку и подошел к двери, где уже ждала Эфедра. Они вышли из участка. Погода была, как всегда, серой и унылой. Девушка подняла голову, глядя на небо, и продолжала идти, задумавшись. Эф размышляла о том, что будет, если все случится так, как они с Уиллом предполагают. Правы ли они? Пара капель дождя приземлились на ее лицо, скатываясь по лбу и щекам, а затем уже попали в глаза. Прикрыв глаза и продолжая идти, девушка вытерла их уголком кофты и врезалась в кого-то. Падения на асфальт не последовало, крепкие руки схватили ее. — Осторожно! — выкрикнул мужчина. Открыв глаза, она ожидала увидеть Уилла, но перед ней стоял не он, а мужчина в форме. Уилл был неподалеку, и, подойдя, взволнованно спросил: — Все хорошо? — Да. О, вы же Уилл Грэм, я иногда хожу на ваши лекции. Очень интересно слушать вас о психопатах-убийцах. — Спасибо, — неловко ответил Грэм. — Эф, пойдем, нам нужно идти. Эф торопливо убрала руку мужчины, которая все еще крепко держала ее за руку. Мужчина в форме почувствовал неловкость и поспешно отпустил ее, улыбнувшись. Эф поспешила за Греммом и тихонько прошептала ему: — Он такой огромный! Ты видел? И это форма патрульного? — Да, патрульного. Сев в машину, они поехали в сторону дома Эф. Дождь усилился, и глубокий, плотный туман окутал город, словно мягкое одеяло. Эф почувствовала, как легкая депрессия и тоска овладели ею, но в то же время она невероятно наслаждалась такой погодой. — У тебя есть девушка? — Эф решила побольше узнать о Уилле, как о коллеге, и спросила про его личную жизнь. Он ей нравился: не навязчивый, всегда готов выслушать, и, что самое важное, открытый. Хоть между ними и было легкое напряжение, но он был для нее как брат. Уилл на мгновение удивленно взглянул на Эф: вопрос был слегка провокационным. Взгляд его был осторожным, словно он боялся промахнуться в ответе на такой вопрос. — Ну, вроде бы и есть, и в то же время нет, — нервно глотнув, неловко ответил он. Голос звучал немного смущенно, словно бы он не хотел открывать свои мысли. — А ты почему спрашиваешь? Хочешь предложить встречаться? Эф улыбнулась, понимая, что Уилл даже в такой ситуации остается тактичным и вежливым. Она пожала плечами, пытаясь сделать атмосферу более легкой. — Что?! Нет! Просто интересно. Мы ведь коллеги. А тишина здесь меня угнетает. Уилл рассмеялся, и Эф с ним. Напряжение уединения постепенно спадало, между ними почувствовалось едва уловимое тепло родства. Они смотрели друг на друга, словно старые друзья, которые давно не виделись, но теперь снова встретились и чувствуют себя комфортно. Если бы Уилл был ее братом, она была бы самой счастливой на свете. Не нужно было бы ничего бояться, ведь он всегда был бы рядом. Он понимал ее с полуслова, будто мысли читал. С ним было по-настоящему комфортно. Но Уилл не мог быть ее единственным партнером на всю жизнь. Не потому, что у нее не было к нему чувств, а потому, что ей не хватало в нем чего-то, что было у Ганнибала. Это нечто притягивало, пугало, исцеляло ее душу и тело. Этого не было у Уилла. Если бы это было в нем, он стал бы идеальным партнером. Но такого не было… — Так что не так с твоей девушкой? — Эф стиснула губы, пересохшие и прижатые к зубам. Она игриво моргала, поводя губами, словно кошка, призывающая к игре. Мужчина вздохнул, ощущая, как его плечи неприятно заныли, словно каждый вздох был наполнен тяжестью нерешенных мыслей. Ему было тяжело, будто он нес на себе все тяготы мира. Руки вспотели, костяные суставы сжались еще сильнее вокруг руля, в попытках удержать эмоции в горячих ладонях. Как передать Эф то, что он чувствует, как объяснить ей свои отношения с Аланой? Он сравнивал их, видел в Эфедре то, что ему не хватало в Алане! Алана казалась неполной, словно незаконченной картиной, в то время как Эф была для него полноценным произведением искусства, красотой, которая могла возродить его душу. Но как передать это словами? Как объяснить свои чувства, когда он сам не понимал их полностью? Лектер был мастером в искусстве общения, но Уилл не знал, как выразить свои мысли. Он мог только сказать, что Эф была притягательна, но так далека от него, как недостижимая мечта, звезда, которую он мог только лишь мечтать достичь. Эфедра была как тот шиповник, который расцветает и в холодные, и в теплые времена. Ее прекрасная, но колючая природа напоминала о том, что красота часто сопряжена с болью, что путь к счастью не всегда гладок и прост. Она была красива и колюча, словно прекрасная роза, излучающая магию даже в самых суровых условиях. Ее аромат наполнял воздух сладкими нотками, а каждый лепесток дрожал на ветру, словно крылья бабочки. Она была его шиповником — символом дикости и нежности, стойкости и красоты. Она умела укрывать в своих объятиях все времена года и дарить каждому прохожему частичку своей магии. Но была ли она только его? Он видел, что она также принадлежит Ганнибалу. Этот дикий шиповник был для двоих мужчин — увядающий, таинственный, красивый, нежный, одновременно притягательный и непостижимый. Как можно быть такой уникальной? Его сердце колыхалось волнами, и внутри него горел огонь желания понять истину, о которой он только начинал догадываться. — Я ее пациент, можно сказать, — подумал Уилл, предпочитая полуправду лжи. — Вот как. Думаешь, она будет тебя анализировать? И вы не сможете найти общий язык? Ей будет тяжело, потому что она будет видеть в тебе пациента, а тебе — неприятно от того, что она видит в тебе пациента. Анализ будет напрягать вас обоих. — Нахваталась всего этого у Ганнибала? — рассмеялся мужчина. — Да. Знаешь, как это полезно? Особенно, когда нужно проанализировать ситуацию, происходящую в данный момент. Когда они приехали, Эф пригласила Уилла к себе домой, но тот отказался, сославшись на то, что ему нужно поговорить с Кроуфордом. Но Эф не покидало чувство, что это дело так просто не раскрыть. Что этот психопат не так прост и может скрываться за множеством масок. Он может менять облик, быть кем угодно. И все эти теории ничего не дают.