Тихо и спокойно

Бессонные ночи были куда лучше. Те же, в которые Тянь засыпает, наполнены клокочущей ненавистью, сумбурной похотью, наполнены яркими картинками, сбившимся дыханием и рычащими стонами. Тело уже вроде забыло о прошлом, но стоит перевернуться на бок, отгоняя ненужные сны, как то и дело заденешь ранку, сдерешь коросту или еще что. Кажется, что все последние ночи тянутся бесконечно, но именно эта — особенно длинная. Тянь же теперь за здоровый образ жизни (уже дней несколько как). Тянь же теперь за развитие души и тела. Вот только тело сопротивляется болящими мышцами, отбивается зудящими следами от непроходящих укусов. Вот только душа словно окончательно умерла, перепутавшись с Тянем местами: теперь и не понять кто из них стоит на тонкой леске, с которой он совсем недавно отпустил Цзяня. Теперь не вспомнить, когда это было: теперь зажмуривая глаза — не увидеть; закрывая уши — не услышать; затыкая нос — не почувствовать. Теперь окружающий мир смешался монотонным гулом, кислотными красками, адскими запахами. Теперь он словно в невесомости — смотрит вниз, и не видит ничего, не ощущает лески, по которой пытался идти долгие годы, он будто просто замер в бесконечности вокруг, завис в тягучей жиже, но внизу до сих пор бесконечная пропасть: тёмная, пустая и страшная. И Тянь вскидывает руки, пытаясь дотянуться, схватиться хоть за что-то, хоть как-то поймать себя, раз больше ловить некому. Он тянет руки, и искренне надеется наткнуться на грубые корни или небрежно спущенную ветвь, но не на чужую ладонь. Тяню не нужны спасатели, тем более что они не работают: Чэн вытащил его отовсюду, откуда смог, но Тянь всё ещё падает. Наверное леска, на которой они с Цзянем стояли спина к спине — не держала их над пропастью, она просто соединяла их, распарывая внутренности, будучи протянутой через груди, через их такие похожие зияющие раны там. Они как бабочки были наколоты на неё, шевелили руками, ногами и крыльями, но не могли освободиться. С этой лески не спастись, но Цзянь был снят с другого конца острия бережными руками брата. А стоило Цзяню пропасть, как леска накренилась, а гравитация неутомимо потянула Тяня вниз, в темноту, в страшную пустоту, из которой не выбраться. Тянь видит перед собой светлые ладони Цзяня, но не может и не хочет больше за них держаться. Цзяня спасли, но он всё равно привычно возвращается сюда, к этой пропасти. Просто по привычке, просто потому, что боится идти дальше, хоть с ним теперь Чэн. Тянь отталкивает протянутую ладонь — если ему предстоит упасть — пусть он лучше сделает это один. Пусть хоть у кого-то всё будет так, как должно. Пусть хоть кто-то выберется. Пусть хоть кто-то пойдёт вперёд. Вот только странно, но под леской темнота статична: она не обдувает всеми ветрами, не засасывает его, позволяя тонуть только самому. Замри — и останешься на поверхности, будешь жить дальше так же, как жил до этого на леске. Но сзади привычно веет холодом, и Тянь закрывает глаза, отдаваясь в грубые, злые ледяные руки, что утягивают вниз. Хотя может это тоже ему всего-лишь кажется, ведь на самом деле его никуда не тянут. Может просто от одиночества и всеобъемлющей, душащей тоски, Тянь просто хочет, чтобы его кто-то куда-то утянул.

*

Тянь абстрагируется: отворачивается, чтобы не столкнуться с ненастоящими жёлтыми глазами. Чтобы самому заполнить эфир — заговаривает первым с встреченными знакомыми — а тут их полно: вон там мистер Вон, что служил у отца водителем двадцать лет назад. Вон там — мистер Чо с женой, которые подарили им аквариум с неописуемо красивыми рыбками. Вон там — миссис Чжау, которая была старой уже тогда, когда Тянь только начал сам себя осознавать. Здесь, наверху, действительно очень много важных шишек — и непохоже, что они тут только для того, чтобы вершить свои темные делишки, чтобы нести в мир боль и страдания, чтобы криминальничать без свидетелей: Мистер Вон умировторённо напивается у барной стойки, одним глазом поглядывая на вертящуюся на шесте девушку, другим — на своего внезапно возникшего собеседника. Мистер Чо с женой скромно, но активно тычут в огромное меню с караоке, удалясь в приватный зал. Миссис Чжау рассказывает каким-то забредшим сюда случайно пацанам про своих кошек. Долго, муторно и … спокойно. — Что, ожидал чего-то другого? Волосы на загривке встают дыбом, и Тянь буквально в последний момент прикусывает язык, чтобы не зарычать в ответ. Он спокоен, ничего не происходит. Надевает на лицо самую непроницаемую из своих масок, смеривая преградившего путь Змея. Сейчас вокруг полно людей, распускать руки не вариант. Хочется что-то съязвить, задеть, уколоть, но в голову ничего не приходит. В глазах Змея такая насмешка, что кажется, это последняя капля — вот сейчас Тянь взорвётся, забрызгав всё вокруг своими внутренностями. — Иди куда шёл, — голос чуть подрагивает от раздирающей ненависти. — Как скажете, — Змей обходит его, слегка задевая плечом, и Тянь со всей силы задерживает дыхание, но ядовитые испарения уже проникли внутрь: запах Змея заполнил голову, заштормил, отбросив обратно в недельную давность. Выплеснуть надо срочно. Тянь кивает Цзяню, разворачиваясь, и тысячу раз успокаивает бешено стучащее в висках сердце, хватаясь за ручку двери подсобки, не успевшей закрыться следом за Змеем. Проходит внутрь, осторожно прикрывая её за собой, щёлкает замком, отрезая их от внешнего мира. Змей стоит у дальней стороны просторной комнаты, сплошь заставленной стеллажами с выпивкой и закусками. Как ни в чём ни бывало складывает в пустой ящик необходимое и даже ухом не ведёт, пока Тянь дёрганным шагом подходит ближе. Прочищает горло, собираясь с мыслями. Странно, но до прихода сюда план выглядел как-то более адекватно, сейчас же мысли в голове перемешались, на язык ничего не идет, и Тянь просто стоит как дурак сзади, агрессивно дыша. — Хочешь позажиматься? — услужливо подсказывает Змей. Он отодвигает ящик чуть дальше от края и выпрямляется, оборачиваясь. Внутри клокочет злость, плещется, но никак не выплеснется за края. Кажется, Тянь впервые его видит, будучи трезвым. Змей ниже, ростом наверное с Цзяня, но не такой худой — впрочем это Тянь заценил еще в прошлый раз. Но странно сейчас то, что он снова совершенно не провоцирует его — смотрит теперь нейтрально, кажется даже без усмешки в глазах, хотя слова ему противоречат. — Предпочитаю не спать второй раз со знакомыми. Зубы скрипят так, словно сейчас потрескаются от схватившего челюсть спазма. Развалятся на мелкие куски или необорот сотрутся в крошево. — Сложно будет сделать это, не подсыпав мне сначала что-то в выпивку. — Понравилось? — улыбка всё-таки расползается по тонким губам. — Первая доза бесплатно. — Теперь ты наркодилер? — Ты удивлён? — Спишь со всеми своими потенциальными клиентами? — Только с красавчиками. — О как, и только по разу? — Ну… недостатка в клиентах не испытываю. Разговор явно глупый и ни о чём. Зачем Тянь вообще сюда пришёл? Может проблема вовсе не в Змее — тот просто дурной, но он всю жизнь таким был, чего сейчас-то нервничать из-за этого? Ну подсыпал что-то ему в напиток, ну перепихнулись один раз — ничего не значащий секс, Тянь и сам таким баловался периодически, а тут вдруг завёлся как школьница-девственница. Ничего особенного-то не произошло. Не стоило предавать этому значения. В конце концов он выше этого. Тянь закрывает глаза и считает до десяти. Разворачивается и идёт к двери: просто нужно всё оставить тут, свои странные мысли и странные желания. Сзади догоняет хриплый смешок. — Хотя знаешь, если будешь настаивать, я могу и передумать насчёт повторить.