Люби меня так, будто это всерьёз | Love me like you mean it

Прошло две недели, а Кларк так и не увидела Лексу, что было дольше, чем она ожидала, и чему была более чем рада. У нее действительно не было желания ее видеть. В голове блондинки постоянно крутился ее образ, который она пыталась стереть миллион раз, но, казалось, он никогда не исчезнет навсегда. Вместо этого, она держала его запертым в коробке, которую никогда не собиралась открывать. Она вошла в больничные двери и сразу же расслабилась — больница была ее безопасной зоной. Если бы не работа, она бы вообще не вернулась в Калифорнию. Ее мать нуждалась в услуге, а Кларк была не из тех, кто отказывается от возможности. Если бы это была просто просьба ее матери, она, возможно, чувствовала бы себя иначе, но ей быстро сообщили, что совет директоров был тем, кто принес эту идею ее матери — главе хирургии. Поэтому, когда вам звонит главный хирург из больницы Седарс-Синай, вы отвечаете, независимо от того, кто является главным для вас лично. Она просто не может отказаться от работы в одной из лучших больниц страны. Быть хирургом общего профиля было не совсем той специальностью, которую ожидала от нее мать, но ей это нравилось. Она считала себя знатоком кардиологии, но не хотела иметь дело с сердцами до конца своей хирургической карьеры. — Кларк, я думала, у тебя сегодня выходной, — улыбнулась медсестра Харпер, когда Кларк подошла к посту. — Должен был быть, но им нужна была подмена в приёмном покое. Решила, что переработка не помешает. Харпер протянула ей историю болезни с улыбкой. — Знаешь, никто здесь не думает, что ты получила эту работу из-за мамы. Мы все наслышаны о тебе, не убивай себя, пытаясь что-то доказать людям, чьё одобрение ты уже заслужила. — Спасибо, Харпер, это многое значит, — она улыбнулась, просматривая карту. Авария на мотоцикле, несколько порезов, но ничего серьезного. — Четвёртая койка, — подсказала Харпер, не дожидаясь вопроса. Кларк направилась к нужной койке и приоткрыла шторку ровно настолько, чтобы протиснуться. — Добрый вечер, я доктор Гриффин, сегодня буду вас осматривать, мисс… — Кларк, наконец, оторвалась от карты с улыбкой, не замечая имени на карте. И ее сердце остановилось. Этого не может быть, не здесь, не в ее безопасном месте. Она знала, что, должно быть, выглядела как олень в свете фар, когда пронзительные зеленые глаза посмотрели на нее. — Каллауэй, но пожалуйста, называй меня Лекса, — она была не единственной в комнате, у которой остановилось сердце. Девушка мысленно отругала себя за то, что, работая в ночную смену, не привела себя в порядок, и поклялась, что в следующий раз, когда увидит Лексу Каллауэй, будет выглядеть потрясающе. Только маленькая, крошечная ее часть, надеялась, что Лекса действительно упадет замертво. — Что ж, мисс Каллауэй, я проведу быстрый осмотр, обработаю рану, и вы будете свободны, — профессионально заключила Кларк, оценивая порез на ноге Лексы, а затем попросила её сесть. Ей пришлось постоянно напоминать себе, кто сидит перед ней, потому что забыла, каким сексуальным может быть голос девушки. Сняв с шеи стетоскоп, она надела его и приложила конец к спине Лексы. — Сделайте глубокий вдох, пожалуйста, — пауза. — Ваши легкие чисты, это хороший знак, — она попыталась успокоить нервы, проверяя пульс девушки. В воздухе висело напряжение, ни одна из девушек не знала, что сказать и как себя вести. — Простите, возможно, будет немного холодно, — Кларк решила, пусть хотя бы побудет профессионалом, хотя на самом деле ей хотелось бежать со всех ног в противоположном направлении, прыгнуть в самолёт и рвануть обратно в Нью-Йорк. — Все в порядке, — только и ответила Лекса, она была слишком ошеломлена, чтобы действовать, наблюдая за Кларк. Совсем не так она представляла себе этот день. Как можно более профессионально Кларк поднесла стетоскоп к сердцу Лексы. — Пульс немного учащён, но ничего серьёзного, — Лекса мысленно обругала себя, она пыталась успокоиться, но, видимо, это не сработало. Как только она увидела Кларк, входящую в палату, сердце заколотилось как бешеное и до сих пор не сбавило оборотов. — Все остальное, кажется, в порядке. — На мне была мотоциклетная куртка, — проинформировала ее Лекса. Кларк всегда говорила ей, неважно, как жарко на улице, куртку надевать обязательно. — Хорошо, вы будете удивлены, сколько людей ее не носят. У меня был пациент, который пришел парализованный, потому что на нем не было куртки. Слишком много людей игнорируют мотоциклы, как будто они вообще не на дороге, — Кларк была не из тех, кто любит светскую беседу, но все, что она могла сделать, это притвориться, что Лекса была обычным пациентом. — Вашу ногу нужно зашить, но сначала я обработаю рану. Лекса кивнула, она действительно не знала, что сказать. Ей было трудно оторвать взгляд от светловолосого доктора. Часть ее хотела протянуть руку, обнять и сказать, как она гордится тем, что та достигла своей цели. Другая часть жалела, что она вообще приехала в эту больницу, потому что, увидев Кларк, особенно в этом белом халате, выглядящую профессионально, у нее перехватило дыхание так, как это не должно было быть. — Ты можешь попросить интерна позаботиться об этом. Я не буду подавать на больницу в суд за халатность. — Здесь больше никого нет, поэтому это делаю я. Поверьте, я бы уже вызвала кого-нибудь, если б могла, — Кларк не хотела быть резкой, но ситуация была неловкой, и обе это знали. — Кроме того, рану нужно правильно обработать, чтобы избежать инфекции. Даже и не скажешь, что ты собираешься успокаиваться или расслабляться, — последняя часть просто вырвалась; даже спустя четыре года, привычка оставалась привычкой. — Будет больно? — Кларк кивнула, села на стул рядом с койкой, придвинула к себе металлический столик и разложила марлю, антисептик и пинцет. — Так ты наконец дома… то есть ты вернулась, — часть Лексы хотела разрыдаться, она была уверена, что Кларк никогда не вернется в Калифорнию. Кларк кивнула и начала промывать порез на ноге Лексы. — Да. — У меня было предчувствие, что я столкнусь с Октавией. Она ничего не говорила, но я поняла, единственная причина, по которой она здесь это ты, — она мямлила; она всегда мямлила с Кларк, когда нервничала, и хуже всего было то, что она знала, что Кларк это прекрасно знала. — Октавия получила предложение от спецназа. Она не могла отказаться. Лекса широко раскрыла глаза. — Серьезно? — Кларк снова кивнула, не поднимая головы, слишком сосредоточилась на своей задаче. — Это потрясающе, невероятно. Нам всем очень повезло, что она у нас есть. И тебе, конечно, тоже, раз ты здесь работаешь, — бормочет она все больше бессвязных предложений. — Вам понадобится около шести швов, но в остальном, вы будете в порядке, — она повернулась и приготовила иглу, не показывая ее Лексе. А когда повернулась обратно, то, наконец, посмотрела на своего пациента. Их глаза встретились, и обеим было трудно отвести взгляд. В глазах отражалось четыре года эмоций и боли. — Я вернусь через несколько минут, чтобы зашить вас, — сказала Кларк, вставая со стула и первой разрывая зрительный контакт. — Ты не собираешься делать анестезию? — нервно спросила Лекса. Иглы никогда не были ее сильной стороной, имев при этом несколько татуировок. — Я уже это сделала, — сказала Кларк, поднимая пустой шприц и бросая его в контейнер для отходов. С этими словами она вышла, оставив Лексу наедине со своими мыслями. Кларк намеренно выдержала ее взгляд и не сказала об игле. Она все еще знала ее, и это еще больше разбивало сердце Лексы. *** Восемь лет назад — Всё будет хорошо, обещаю. Я буду держать тебя за руку, а когда всё закончится, поцелую тебя, и всё пройдёт. — Но я не хочу делать прививку от столбняка, — заныла Лекса, ёрзая на кушетке в кабинете врача. Кларк с улыбкой покачала головой и нежно поцеловала девушку в щеку. — Тогда не надо было наступать на ржавый гвоздь. — Откуда мне было знать, что ржавый старый гвоздь посягнётся на мой ботинок?! — она надула губы и положила голову на плечо девушки. — Я подам на него в суд. Кларк поцеловала ее в макушку. — Мой большой плохой адвокат, боится иглы и злится на гвоздь. Я думала, ты бесстрашна. — Насмешка — не признак сильного ума, Кларк. — Ты выживешь. Лекса с улыбкой посмотрела на девушку. — Я знаю, что меня вылечит, — она пошевелила бровями, когда доктор назвал ее имя. Они вместе вошли в комнату, и доктор рассмеялся. Прежде чем Лекса смогла увидеть иглу, Кларк обхватила ее щеку и повернула голову, мягко взяв губы Лексы в свои. Та была так увлечена поцелуем, что едва почувствовала, как игла вошла в руку. — Готово, — доктор усмехнулся и показал Кларк большой палец. — Ах ты хитрюга мамина! — пошутила Лекса, поднимаясь с кушетки. Кларк закатила глаза. — Пойдем, купим тебе мороженого. — Ураа-а! — воскликнула Лекса, выходя вслед за Кларк из кабинета. Через пятнадцать минут, они сидели на скамейке у пляжа, облизывая вафельные рожки. — Я же говорила, что мне станет легче. — Ты ведёшь себя как трёхлетний ребёнок, — Лекса покачала головой и подняла четыре пальца. — Прекрасно, я встречаюсь с ребенком, — она закатила глаза, когда их пальцы переплелись. — Ты всегда знаешь, как меня утешить. Спасибо, что пошла со мной. Я знаю, тебе нужно учиться. Кларк улыбнулась и поцеловала Лексу в висок. — Есть вещи поважнее учёбы, но если я завалю экзамены, тебе лучше быть готовой к тому, что я стану домохозяйкой. — Если бы ты была домохозяйкой, я бы вернулась в горящий дом, потому что ты пыталась сделать бог знает что, да ещё и с Рейвен в придачу. *** И действительно, через пять минут, Кларк снова прошла за занавеску, когда Лекса убрала телефон. — Болит сильно, мисс Каллауэй? — то, как Кларк произнесла ее фамилию, вызвало улыбку на лице Лексы, но реальность наступила слишком быстро. — Нормально, бывало и хуже, — она подумала о том, как ее сердце разбилось четыре года назад, и, если ей никогда не придется снова страдать от этой боли, тогда у нее все будет хорошо. — Чувствуете что-то? — Лекса отрицательно покачала головой, когда Кларк осторожно коснулась места рядом с раной. — Хорошо, если почувствуете что-нибудь, пожалуйста, дайте мне знать, и я позабочусь об этом. Лекса могла только кивнуть, наблюдая, как Кларк приступает к работе. Ей так много хотелось сказать. Больше всего на свете она хотела сказать, как она гордится ею, потому что больше, чем боль от потери девушки, она гордилась ею за то, что мечты той стали реальностью. Это была мысль, которую она никак не могла прогнать. Она видела, как усердно работала блондинка, и это явно окупалось. — Знаешь, я не совсем так представляла нашу встречу через четыре года… ну, при таких обстоятельствах. Кларк молчала, продолжая накладывать швы. Она была зла, она была в ярости, она хотела кричать и вопить, но больше всего ей хотелось обнять девушку, лежащую на кровати, и дать ей понять, что благодарна, что с ней все в порядке. Она всегда предупреждала ее о том, что нужно быть осторожной на мотоцикле, потому что люди безрассудны. Кларк видела слишком много аварий на мотоциклах, которые заканчивались гораздо хуже, чем несколько швов. Октавия определенно не рассказала ей всей правды, когда объясняла, что Лекса выглядит нормально, потому что на самом деле, та, выглядела потрясающе, но вместо того, чтобы позволить себе чувствовать все эмоции, она сосредоточилась на своей работе. — Так это работа привела тебя домой? — Я почти закончила, мисс Каллауэй. — Кларк, да ладно, мне тоже нелегко. Тем более, я заявилась вся в крови и меня зашивает моя бывшая девушка. Кларк на мгновение остановилась, услышав, как Лекса произнесла ее имя. Что-то в том, как ее имя слетало с языка ее бывших подружек, всегда доставало ее и, по-видимому, до сих пор, но она не собиралась позволять Лексе знать об этом. — Готово, — прежде чем встать, Кларк наложила повязку, чтобы покрыть свежие швы. — Перед тем как покинуть медицинское учреждение, не забудьте обратиться к медсестре. Она предоставит вам ценные рекомендации по уходу за вашей раной, и, если у вас есть какие-либо вопросы или проблемы, не стесняйтесь вернуться или позвонить нам. — Ты будешь здесь? Кларк покачала головой, принимаясь собирать инструменты на подносе. — Скорее всего, нет, я просто сегодня вечером делаю одолжение больнице, — она бросила взгляд на дверь. — Сейчас зайдёт медсестра. Лекса открыла рот, чтобы что-то добавить, но Кларк уже выскользнула за шторку, даже не оглянувшись. Не прошло и минуты, как вошла медсестра — с бумагами на выписку и дежурной улыбкой. Помогла Лексе пересесть в обязательное инвалидное кресло и выкатила к посту. Лекса порылась в своих вещах и достала медицинскую карту. — Лекса Каллауэй, из компании «Каллауэй»? — вежливо спросила медсестра. Лекса улыбнулась своей очаровательной улыбкой, которая всегда помогала ей в переговорах. — Да, мэм, — стоявшая за стойкой Кларк с удивлением обнаружила, что Лекса всё ещё может очаровывать, когда хочет. — Вас есть кому встретить? — продолжала медсестра, заполняя бланк. — Я бы не советовала садиться за мотоцикл. Мы с радостью организуем вам трансфер. — За мной заедут, — ответила Лекса, вежливо кивнув. Её телефон, лежащий на коленях, вздрагивал и загорался с завидным постоянством, оповещая о новых сообщениях. Она проигнорировала его, быстро подписала бумаги и перевела взгляд на Кларк. Подкатив кресло поближе, она откашлялась. — Все в порядке, мисс Каллауэй? — она оторвала взгляд от карты, и на ее лице появилось не слишком веселое выражение. Лекса на секунду залюбовалась этим хмурым выражением. — Я просто хотела сказать спасибо, — телефон все еще светился каждую секунду. Кларк коротко кивнула ей. — Не нужно благодарностей, это моя работа, — она сделала паузу, глядя на вибрирующий аппарат. — Вам стоит ответить, наверняка что-то важное. Извините, мне нужно идти, хорошего вечера, — с этими словами она ушла, не оглядываясь. Лекса осталась сидеть в кресле, глядя ей вслед. Через несколько минут тишину приемного покоя нарушил цокот каблуков по плитке. Лекса подняла голову. — Ты не брала трубку. — Костия наклонилась и поцеловала её в щёку. — Ты как? Лекса выдохнула, пытаясь собраться. — Извини, я все еще немного не в себе. — Тебе больно? Позвать кого-нибудь, чтобы дали что-то покрепче? Лекса машинально посмотрела в сторону поста. Кларк как раз выходила из кабинета, неся какую-то папку, и на секунду их взгляды встретились. Лекса первая отвела глаза. — Нет, нет, обо мне хорошо позаботились, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вообще не больно. Костия проследила за её взглядом, но ничего не сказала. Только крепче сжала ручку кресла. — Хорошо, давай отвезем тебя домой. — Да, звучит неплохо, — Костия покатила кресло к выходу. Они проехали мимо Кларк, та помогала какой-то девочке лет двенадцати, которая держалась за неестественно вывернутую руку. Когда они проезжали мимо, Кларк не подняла глаз, но Лекса не могла отвести взгляд от склоненной над пациенткой белокурой макушки. Она не могла поверить, что после всего этого Кларк была дома. В машине Лекса откинулась на пассажирском сиденье, прикрыла глаза и попыталась расслабиться. — Значит, она, наконец, дома. Это была Кларк, и она дома. Лекса кивнула, не открывая глаз. Костиа взяла её руку в свою, переплела пальцы. — Похоже на то. — Ты в порядке? — Да, просто долгий день, и тебе не о чем беспокоиться, мы с Кларк давно расстались. Костия поднесла её руку к губам, поцеловала тыльную сторону ладони. — Я думала, ты уже пережила это, — ее тон не был обвиняющим, но и не совсем искренним. — Легко пережить человека, когда не приходится с ним сталкиваться, — она повернула голову к Костии. — Но это не последний раз, когда мы её увидим, так что придётся привыкать. — В каком смысле? Вы что, снова станете подружками? Лекса горько усмехнулась и покачала головой. — Мы постоянно натыкаемся друг на друга, и это неизбежно. Я давным-давно бросила попытки понять почему, но просто знаю, что это произойдет. — Ясно, — Костия помолчала, переваривая услышанное. — Значит, та девушка Октавия из кофейни — это лучшая подруга Кларк, — Лекса снова кивнула, она чувствовала, как усталость наваливается свинцовым одеялом, и меньше всего сейчас хотела обсуждать прошлое. — Да, я правда очень устала, Кос. Разбуди меня, когда приедем, хорошо? — Лекса посмотрела на девушку с легкой улыбкой, прежде чем снова закрыть глаза. *** — Октавия? — крикнула Кларк, вваливаясь в дом родителей и с грохотом захлопывая за собой дверь. На часах было около полудня, так что подруга наверняка уже не спала. Кларк скинула сумку на пол и двинулась в сторону кухни. — Октавия, мне очень нужно поговорить с тобой, так что тащи свою задницу на кухню! — она прошла дальше в дом и вдруг осознала, что здесь слишком тихо. Именно тогда она услышала смех снаружи. Открыв заднюю дверь, девушка остановилась как вкопанная. — Как раз вовремя, Гриффин, так мило с твоей стороны навестить меня! — Ты же была в Техасе! — выпалила Кларк, и в следующую секунду они уже сжимали друг друга в объятиях. — Как же я скучала по твоей физиономии. — Я ничего не могу поделать с тем, что я буквально инженер-ракетчик, но по твоей загнанной мордашке я тоже скучала. А теперь выкладывай. Чего ты там орала? Кларк переводила взгляд с одной подруги на другую. — Сначала скажите, — Кларк прищурилась, — что вы тут вдвоём задумали? Я слышала смех. Когда вы двое смеётесь, это никогда не заканчивается ничем хорошим, — эти двое спелись ещё тогда, когда Рэйвен приехала к ним в Нью-Йорк на уикенд, буквально через месяц после того, как Кларк въехала в квартиру. К несчастью для последней, с тех пор они стали не разлей вода. — Я просто рассказывала Октавии кое-какие истории. Возможно, они были о том, как ты впервые попыталась научиться серфингу, и тебе понадобился спасатель. — Ты никогда не говорила мне, что Лекса спасла тебе жизнь, Кларк. Это довольно серьёзная деталь, чтобы её утаивать. — Вот поэтому я и не позволяю вам двоим находиться в одной комнате дольше выходных! — Кларк закатила глаза, рухнула на свободный шезлонг. — Кстати говоря, о Лексе, угадай, кого нужно было зашивать прошлой ночью? Лицо Октавии вытянулось. — Серьезно? Она была в больнице? — Кларк кивнула, сделав маленький глоток апельсинового сока Октавии. — Твою ж, как ядрено. — Его сварганила Рейвен, — сказали они обе в унисон, когда другая девушка усмехнулась. — Там в основном водка, — добавила Октавия, как будто Кларк еще не поняла этого. Кларк отставила бокал, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Знаете, «Мимоза» делается из шампанского и апельсинового сока, — сказала она с назидательной интонацией. — Водка с апельсиновым соком — это «Отвёртка»*. Рейвен бросила на нее раздраженный взгляд. — Я в курсе, у меня есть собственный бар, в конце концов, — она постучала ногтем по краю своего бокала. — А теперь продолжай. Судя по твоему лицу, тебе эта «Отвёртка» не помешает. — Она попала в аварию на мотоцикле прошлой ночью, — Кларк смотрела в столешницу, не поднимая глаз. — И мне пришлось её зашивать. Больше было некому. — Как романтично, — протянула Октавия с ухмылкой. — Теперь вы обе спасли друг другу жизнь. Она подняла ладонь, и Рейвен без раздумий звонко шлёпнула по ней. — Нам почти по тридцать, а вы всё ещё даёте пять? И ты могла бы предупредить меня, что она ахуенно выглядела, О. — Ага, я как раз подумала, что это не самая лучшая идея. Хотя могу ей физиономию подправить, если хочешь, — Октавия пожала плечами и сделала еще глоток. — Забудь об этом, — нетерпеливо перебила Рейвен. — Что она сказала? Что ты сказала? Кларк откинулась на спинку шезлонга, прикрыла глаза и начала рассказывать. Медленно, подбирая слова, как будто каждое из них могло обжечь. Через полчаса, они все еще сидели на веранде, наслаждаясь погодой в тишине, когда Октавия наконец задала вопрос, который мучил её с самого первого дня в Лагуне: — Слушай, — сказала она, небрежно махнув бокалом в сторону холма, — а кому принадлежит тот дом наверху? — она прищурилась, всматриваясь в белые стены, видневшиеся сквозь зелень. — Мафии? И если да, то они свободны? Кларк фыркнула. — Во-первых, у тебя есть парень. Ты помнишь Линкольна? Октавия отмахнулась от её слов, как от назойливой мухи, даже не повернув головы. — И во-вторых, — подхватила Рейвен, с трудом сдерживая улыбку, — это дом Каллауэй. В голове Октавии что-то щёлкнуло. Она медленно повернулась к Рэйвен, потом к Кларк. Её брови поползли вверх. — Прости, я правильно расслышала? Дом Каллауэй? — она ткнула пальцем в сторону холма. — Это дом Лексы? Рейвен и Кларк синхронно кивнули. Октавия откинулась на спинку и издала долгий, восхищённый свист. — Чёрт возьми, Кларк Кент, — протянула она, качая головой. — А ты умеешь выбирать. Кларк закатила глаза. Она поднялась, отряхнула джинсы и потянулась, хрустнув позвоночником. — Пойду, вздремну. Разбудите меня через пару часов, чтобы мы могли пойти и сделать что-то, чего не должны. Рейвен усмехнулась. — Вот это то, что я люблю.