Люби меня так, будто это всерьёз | Love me like you mean it

Второй курс — USC — Привет, как проходит ночевка? Кларк рассмеялась, покачивая головой. — Ты же знаешь, что можешь приехать прямо сейчас, к тому же, Анья здесь. — Тебе нужно было побыть одной, вдали от своей девушки. Я ужинала с родителями и теперь отдыхаю в джакузи, — появилась пауза. — Не закатывай глаза, Гриффин, у тебя есть свое джакузи. — Но в нем отсутствует самое важное — ты. — Любительница пофлиртовать, — и обе рассмеялись. Щеки Кларк болели от такой напряженной улыбки, и прошло всего около двадцати четырех часов с тех пор, как она видела свою девушку. — Ты мой любимый. — Твой любимый что? Кларк на секунду задумалась, как ей ответить. — Человек, ты мой любимый человек, Лекса Каллауэй. — Ты тоже мой любимый человек, Кларк Гриффин, — Кларк закрыла глаза от искренности в голосе Лексы. Она никогда бы не подумала, что может быть так сильно влюблена в кого-то. Она всегда была уверена, что та любовь, о которой читаешь в книгах и любовных стихах, считается полностью вымышленной. Пока она не стала встречаться с Лексой все чаще и чаще, и теперь, спустя год после их знакомства, она начала думать, что, возможно, такая любовь вполне реальна. — Раз уж мы об этом заговорили, я хочу задать тебе один вопрос. Кларк подождала секунду, прежде чем ответить. — Ладно, мне стоит волноваться? — Это зависит от того, как ты относишься к тому, чтобы нарядиться принцессой и просидеть скучный ужин? — Часть с переодеванием звучит весело, а другая, может быть, если ужин означает то, что предполагается, и в нем есть еда. Лекса кивнула в сторону звезд над головой. — Много еды, — пауза. — Ты пойдешь со мной на гала-концерт компании «Каллауэй»? — Как на самую большую вечеринку года? Кларк услышала тихий смешок Лексы. — Да, на ту самую. — Я бы тоже с удовольствием, но мне нужно быть дома до полуночи, иначе моя карета снова превратится в тыкву, — тишина. — Перестань качать головой в мою сторону. — Тебе нужно перестать смотреть так много диснеевских фильмов, но раз ты настаиваешь. А теперь возвращайся к зависаловке с Рейвен, пока она меня не убила. — Хорошо, увидимся завтра за завтраком? — Абсолютно. Спокойной ночи, я люблю тебя. Рейвен стояла, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. — Я люблю тебя, сладких снов, — Кларк ухмыльнулась от уха до уха, получив закатывание глаз от Рейвен, когда повесила трубку. — Что? — Ничего. Я просто рада, что пережила всю старшую школу без этого дурацкого представления, которое вы вдвоем устраиваете. Кларк издала смешок. — Да потому что мы с той девчонкой из пьесы были бы такими же в старших классах. — Это было два года назад. Кларк покачала головой. — И все же люди сильно меняются в тот момент, когда выходят за пределы старшей школы. Колледж — это поиск себя и становление тем, кем ты хочешь быть, а не тем человеком, которым ты думаешь, что должна быть. Рейвен подняла бровь. — Значит, ты думаешь, что Лекс была бы донжуанкой, потому что считала, что она должна ею быть? Кларк закатила глаза. — Нет, она просто повзрослела. — Она всегда была чертовски взрослой, — они обе рассмеялись над правдой в словах Рейвен. — Она не приедет ко мне? — Нет, сегодня я вся твоя. — Черт, я действительно надеялась на нее, я могла бы улизнуть, и я кстати слышала, что она чертовски хорошо целуется, — Кларк встала и выкинула своей подруге средний палец. — Осторожней, Рейес, ты сейчас о моей девушке говоришь. — Я просто шучу, пока еще могу, потому что однажды она станет твоей женой, и тогда мои комментарии будут действительно неуместны. Они обе рассмеялись. — Да, как будто это тебя остановит. — Именно. *** — Привет, как ты относишься к ужину и кино? — Сегодня четверг, разве у тебя не посиделки с Аньей? — Лекса кивнула, хотя знала, что невеста ее не видит. — Да, но у нее уже есть планы, так что мне придется договариваться с тобой. — Ты такая милашка, но мне кажется, что ужин и кино сработают. Ты дома? — Да. — Буду через минут двадцать, я только что вышла из офиса. Лекса улыбнулась. — Хорошо, до скорого. *** Через час девушки покинули дом Лексы, решив пойти на ужин пешком, а не ехать за рулем. Они спустились с холма, на вершине которого стоял дом Лексы, держась за руки. — Может быть, нам стоило остаться дома и приготовить барбекю, потому что кто бы там ни готовил, он делает меня еще более голодной, — усмехнулась Костия. Лекса отрицательно покачала головой. — Или ты можешь пойти и попросить их поделиться. — Не искушай меня, — по мере того как они спускались все ниже по склону, запах барбекю становился все сильнее, а звуки музыки — все громче. — Может быть, тебе стоит идти впереди, они слушают ту же дрянную музыку, что и ты, — Костия улыбнулась, когда Лекса изобразила обиду. — Это значит, что у них отличный музыкальный вкус и, может быть, я брошу тебя и присоединюсь к ним. — Разве это не машина Аньи? Лекса посмотрела на машину, стоявшую на подъездной дорожке. — Да, ее, — ее глаза остановились на знакомой двери, когда она услышала звук смеха, доносящийся с другой стороны дороги. Повернув голову, она посмотрела на дом напротив. — Тогда почему она тебя не пригласила? — Она сейчас не в своем доме. Она там, — Лекса кивнула головой в сторону другого дома, прежде чем продолжить свой путь. — Ого, притормози. Я так понимаю, это дом Кларк? Лекса кивнула, продолжая идти. — Да, он. Костия догнала ее, обняла руку и положила голову на плечо Лексы. — Мне очень жаль, что так получилось. — Нет, это моя вина, я была причиной этого. Карма в действительности сука, но я заслужила все это. — Что ты имеешь в виду? Лекса покачала головой. — Я хотела поговорить с тобой об этом раньше, но мы обе были очень заняты. — Лекс, что происходит? — они остановились, когда Лекса посмотрела на небо. — Кларк никогда мне не изменяла. — Что? Но я думала… все эти избегания и задержки на работе. Лекса покачала головой. — Я видела ее с Беллами тем вечером, — у Костии было растерянное выражение лица. — Беллами — брат Октавии. У Кларк всегда было такое правило — не встречаться с братьями и сестрами своих друзей. Беллами для нее как брат, а я сделала неверные выводы. Они ужинали, чтобы отпраздновать, — она сделала паузу и глубоко вздохнула. — Они ужинали, чтобы отпраздновать мое предложение. — Но ты ведь не делала предложение. Прости, Лекс, но мне кажется — бред сивой кобылы. Лекса покачала головой. — Нет, Кларк может быть упрямой, но она не лгуньей. Это я все испортила, а не она, и она имеет полное право злиться на меня, она имеет полное право ненавидеть меня. — Что ты несешь? Ты что сожалеешь о случившемся? — Конечно, я сожалею о том, что случилось, я причинила боль той, кого раньше любила без всякой на то причины. На глаза Костии навернулись слезы. — Хорошо, тогда почему бы тебе не пойти и не побыть с ней, твоей единственной настоящей любовью. — Костия! Перестань, ты опять делаешь это слишком драматично. Я никогда не говорила, что сожалею о тебе, я просто сожалею о том, что произошло между мной и Кларк. Я вообще не люблю причинять людям боль, особенно когда это происходит без всякой причины. Мне следовало бы выслушать ее, но я этого не сделала, и, возможно, она всегда была права, и все случалось по какой-то причине, но сейчас мы здесь, и это то, о чем я не жалею. Костия сердито покачала головой. — Я уверена, что нет, если бы она не была так зла на тебя, ты бы, наверняка, сразу побежала к ней, потому что это всегда было связано с Кларк. Все всегда было связано с ней, и, знаешь, что, иди развлекайся с ней, потому что все твои друзья, кажется, тоже ее любят, — с этими словами она повернулась и пошла обратно в гору. Лекса окликнула бы ее после, но она была расстроена тем, что, Костия так низко о ней думает после того, как она только что рассказала правду. Ей хотелось разозлиться и закричать, и она знала, что это случится, если она погонится за своей невестой, поэтому она позволила ей уйти, решив пойти коротким путем к пляжу, а не за едой. Спускаясь по тропинке, она все еще слышала музыку и смех своих друзей. Ее эмоции были повсюду, и она действительно была немного взволнована тем, что собирается в коттедж. Если бы она была честна сама с собой, то ей было бы легко признать, как сильно она скучала по Кларк, как сильно скучала по всей группе, но она не собиралась быть честной с собой, потому что понятия не имела, что на самом деле означают эти чувства. *** Кларк стояла на заднем дворе в синих джинсовых шортах, черной майке и клетчатой красной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Она сделала глоток пива в руке, когда Октавия отошла от созерцания гриля Аньи, чтобы обнять свою лучшую подругу. Это был первый раз с тех пор, как Кларк вернулась, когда она действительно наслаждалась собой. Погода стояла прекрасная, пиво было холодным, а компания — блестящей, хотя она никогда бы не призналась им в этом. Без всякого предупреждения двое друзей начали танцевать, указывая на Рейвен и Эхо. Им не потребовалось много времени, чтобы разразиться приступом смеха. Они пытались продолжать петь сквозь смех, но в конце концов он взял верх. По мере того, как ночь продолжалась, Кларк не могла избавиться от ощущения, что ей чего-то не хватает. Оно было так мало, что она сначала не заметила его, но алкоголь явно начал действовать ей на голову. Схватив бутылку пива, она подошла к перилам веранды и посмотрела на гладь. Только когда Рейвен подошла сзади и встала рядом с ней, она поняла, чего не хватает или, скорее, кого не хватает. Быть в Калифорнии без нее было слишком странно, и это казалось неправильным, но так оно и было. — О чем думаешь? — Да ни о чем, просто начинает немного побаливать голова, — она даже не потрудилась взглянуть на Рейвен, да и не собиралась, она знала, что девушка поймет, что она лжет. — Выкладывай. Кларк пожала плечами и глубоко вздохнула, тоже ничего не понимая. — Это все так странно, мы все здесь, а она нет. Я зла и взбешена на нее, но в то же время я скучаю по ней. Все в этом месте напоминает мне о ней и о нас, и это причиняет боль. Это одна из причин, почему я не очень часто навещаю вас. Я знаю, как глупо это звучит, но именно так я себя и чувствую. — Это не глупо, это нормально. Вот что происходит, когда ты расстаешься с кем-то. Ни одна из вас не прошла через это, когда это случилось, вы обе похоронили это и продолжали идти, не останавливаясь, чтобы справиться с последствиями. — Я не хотела иметь с этим дело, я просто хотела, чтобы боль ушла, и все еще хочу. Рейвен обняла Кларк за плечи, тем самым поддерживая ее. — Она (боль) будет, но ты должна почувствовать ее и пройти через нее, чтобы она больше не добралась до тебя. С другой стороны, ты выйдешь сильнее. Отталкивая ее, мы заходим слишком далеко, и тот факт, что четыре года спустя ты стоишь здесь и говоришь со мной об этом, означает, что ты не сделала больше ни одного шага. Кларк слегка улыбнулась Рейвен, когда та положила голову на плечо своей подруги. — Мне кажется, что я не могу дышать, и все, что я хочу сделать, это накричать на нее, а потом еще и еще. Но потом я чувствую себя эгоисткой, потому что получила все, что хотела, когда переехала в Нью-Йорк: идеальную квартиру, замечательных друзья и ошеломительную карьеру. — Но ты не получила девушку. Кларк согласно кивнула. — Но я не получила эту девушку, и меня это устраивает, я уже смирилась с этим. Я счастлива там, где нахожусь в своей жизни, и в глубине души я рада, что и она, кажется, тоже счастлива. Это все, что я когда-либо хотела для нее — быть счастливой, но я не могу не задаться вопросом, какой была бы жизнь, если бы мы остались вместе. Затем я напоминаю себе, что все происходит по какой-то причине, и я не была бы тем человеком, какой являюсь, если бы мы остались вместе. — И все же ты не была бы тем человеком, какой являешься, если бы ее не было в твоей жизни. — Перестань заканчивать мои мысли, — она засмеялась, снова поднимая голову. — Это действительно запутанная ситуация. Я даже не знаю, что сказать. И я не знаю, как себя вести. — Милая, никто бы не знал, как действовать в такой ситуации. В какой-то момент я думаю, что для вас обеих будет лучше — сесть и поговорить. Вы никогда ничего не добьетесь, если не сделаете этого, и это может заставить вас чувствовать себя лучше. — Я снова и снова прокручиваю это в своей голове и не могу понять, как она могла просто вычеркнуть меня из своей жизни. В один прекрасный день мы разговаривали, и все было замечательно, а в следующий раз я знаю, что выхожу из самолета в Лос-Анджелесе четыре года спустя. Четыре года я не разговаривала ни с кем, с кем привыкла разговаривать каждый божий день. Не имело значения, был ли мой день замечательным или ужасным, мы говорили об этом; когда я была счастлива или расстроена, мы говорили об этом. Она была моей лучшей подругой, и я бросила ее, оставив здесь наедине со стервятником. — Облажалась Лекса, а не ты. Конечно, ты переехала, и да, я уверена, что это было трудно для нее, и на самом деле я знаю, что это было, но это не оправдывает того, что она сделала, и, что еще важнее, не оправдывает того, как она это сделала. — Если она не была счастлива, то должна была просто сказать мне. Я всегда говорила ей, что хочу только, одного — чтобы она была счастлива, и что я ни перед чем не остановлюсь, чтобы довести это до конца. — Есть только один человек, который может ответить на эти вопросы, прошло уже достаточно времени, и, возможно, она даст тебе прямой ответ. Она никогда не давала мне его, когда я просила ее давным-давно, но я тоже много кричала, — Кларк усмехнулась, представив себе, как Рейвен ругает Лексу. — А сейчас пойдем возьмем еще пива и заставим Анью приготовить нам еще еды. Рейвен исчезла вдалеке, а Кларк осталась, чтобы обдумать их разговор на короткое мгновение, прежде чем сделать глубокий вдох и направиться обратно к своим друзьям. *** Четыре года назад. Нью-Йорк — Ты видишь это, Белл? — спросила Кларк, глядя из окна ресторана на противоположную сторону улицы. — Вижу, что? — спросил он, когда она стащила еще кусочек от его обеда. Кларк покачала головой, как будто это помогло бы ей лучше видеть. — Через дорогу стоит девушка, очень похожая на Лексу, с букетом цветов в руках. Я думаю, что у меня галлюцинации. Беллами посмотрел в сторону Кларк и отложил вилку. — У меня походу тоже, потому что она определенно похожа на Лексу. Именно тогда она увидела, что фигура начала двигаться все дальше и дальше в темноту. Кларк вскочила со своего места и выбежала на улицу без зонта, не заботясь о том, насколько она промокла, хотя знала, что это означало, что Лекса будет читать ей лекцию о том, что она заболела. Она побежала за ней по улице, и даже под проливным дождем она знала, что это Лекса, она всегда знала, когда та была рядом. Она позвала ее, но это было бесполезно. Бросив кричать, она изо всех сил побежала за своей девушкой. Никогда еще она не была так благодарна Октавии за то, что та настояла на том, чтобы они занимались бегом. Подойдя достаточно близко, она наблюдала, как девушка села в такси, и сделав последние несколько больших шагов, она остановилась на том месте, где только что стояло такси. Оглянувшись, она увидела букет своих любимых цветов, лежащий на мусорном баке. Ее сердце словно разбилось на триллион крошечных кусочков, дыхание стало прерывистым, и она поняла, что у нее начинается приступ паники. Кларк села на бордюр, положив цветы себе на колени. Она потянулась, чтобы вытащить телефон, и вдруг поняла, что оставила его в сумочке в ресторане. Ей казалось, что ее ноги приклеились к земле, поэтому она сидела на тротуаре в своем лучшем платье, а вокруг нее лил дождь. Тогда она этого еще не знала, но это был последний раз, когда она видела Лексу Каллауэй за многие годы, а может быть, втайне и знала об этом. *** — Вот мы и приехали, наш конечный пункт назначения — Греческие острова, — Костия усмехнулась, и поставив свой чемодан в гостиничном номере, легла на кровать. — И, безусловно, самая лучшая кровать за всю поездку. Тебе придется таскать меня повсюду на руках, потому что я никогда не встану с этой кровати, Лекс. Лекса слабо улыбнулась ей и присела на край кровати. Кларк всегда говорила о поездке в Грецию и о том, как она хотела бы нарисовать всю страну. Она уронила голову на руки и в ту же минуту, как закрыла глаза, увидела, что блондинка целует кого-то еще. Это преследовало ее, и она не знала, как справиться с этим, это было очень больно, и она не хотела, чтобы это было больно. Она не хотела ничего чувствовать, потому что не хотела верить, что все это было на самом деле, но это было так, она видела это своими собственными глазами. То, как смеялась блондинка, ее дерзкая улыбка была полностью выставлена напоказ. Она продолжала мечтать и надеяться, что в какой-то момент проснется от кошмара, в котором сейчас жила. Она почувствовала нежную руку на своей спине и слегка напряглась от этого прикосновения, прежде чем расслабиться. Это было так странно, что кто-то еще, кроме Кларк, действительно утешал ее. — Это займет некоторое время, но боль уйдет, — она услышала, как Костия заговорила, и почувствовала, как ее голова кивнула в ответ, но сердце все еще болело. Позже вечером Лекса стояла в своем черном платье и смотрела на водную гладь. Музыка все еще звучала громко позади нее, но, когда она сделала еще один глоток своего напитка, почувствовала, что мир начинает исчезать. Ей удалось выпить достаточно, чтобы заглушить боль в сердце. Она достала свой телефон и посмотрела вниз на все пропущенные звонки от Кларк, родителей, Аньи и даже Октавии. Она разблокировала экран и сдержала слезы, глядя на свою любимую фотографию Кларк. Она допила свой стакан и, не раздумывая больше, бросила телефон в Средиземное море. — Потанцуешь со мной? — она почувствовала, как руки на ее бедрах развернули ее. Девушка прислонилась к перилам и пьяно улыбнулась. Ей пришлось отпустить ее, как и Кларк, поэтому она позволила Костии взять себя за руку и вывести на танцпол. Она старалась не обращать внимания на то, что Кларк понравилось бы это место, музыка, вид и атмосфера. Она старалась не думать о том, что они танцуют и купаются нагишом, прежде чем снова оказаться в своей постели. Она плохо соображала, от алкоголя у нее кружилась голова, поэтому она позволила своему телу отдаться окружающей обстановке. — Но ты же ненавидишь эту музыку, — Костия пожала плечами, и в этот момент Лексе хватило, чтобы отпустить. На следующее утро она проснулась с адской головной болью. В голове был туман, когда она пыталась вспомнить, как напилась накануне вечером. Она медленно оторвала голову от подушки и потянулась к тумбочке, уверенная, что там, как всегда, найдется бутылка воды и таблетка адвила, но, к ее удивлению, там ничего не оказалось. Открыв глаза, она поняла, что находится не в своей комнате, не в своей постели и совершенно голая. Боль в груди начала возвращаться, когда она почувствовала, что тело в постели вместе с ней начало шевелиться. Оглянувшись, она увидела длинные каштановые волосы, разметавшиеся по подушке. Простыни были в беспорядке, одежда разбросана по полу, и вместо того, чтобы чувствовать себя лучше, она чувствовала, что ее мир только что рухнул. Хоть она и не помнила, как вернулась в комнату или легла в постель, ей было совершенно ясно, что она занялась сексом с Костией. Она была растеряна и разбита, но хуже всего было то, что впервые за много лет она понятия не имела, куда движется ее жизнь. Встав с постели, она накинула на себя какую-то одежду и отправилась на поиски своей сумочки. Найдя ее под грудой одежды, она потянулась к ней и обнаружила, что его там нет. Покачав головой, она вспомнила, как бросила телефон в море и танцевала с Костией, но как ни старалась, ничего не могла вспомнить после этого. *** — Ты уже уехала? — И тебе привет, солнышко, — Лекса ответила на звонок через стерео в своей машине. Она могла поклясться, что услышала, как Анья закатила глаза. — Ты не могла бы заехать за мной, пожалуйста? — Рейвен сказала, что ты поедешь с ней, потому что мне нужно забрать лодку. Но я этого не понимаю, потому что у Рейвен есть своя лодка. Анья поблагодарила ее за остроумие и напомнила себе, что Рейвен придется убить позже. — Да, но я проспала, и эта сучка ушла без меня, ты же знаешь, как она относится ко времени и всему остальному. К тому же она забрала Октавию и Эхо. — Октавия тоже там будет? — Я забыла упомянуть об этом? Не волнуйся, я обещаю, что не позволю ей убить тебя во сне или утопить. Хотя она угрожала этим всем, — Анья рассмеялась, а Лексе оставалось только покачать головой. — Я буду там через десять минут, сейчас как раз ухожу с пристани. *** Ровно через десять минут Лекса подъехала на своем джипе к дому Аньи с лодкой и всем прочим. Она послала подруге сообщение, прежде чем выглянуть в окно, где увидела Кларк, прислонившуюся к мотоциклу Октавии и сумки у ее ног. Опустив окно и позволив звукам «The Miracle»* выплеснуться наружу, она окликнула свою бывшую. — Почему я думаю, что нас подставили? — она была уверена, что была права, глядя на физиономию Кларк. — Ты не Анья, это точно. Она сказала мне, что пойдет в магазин и вернется, чтобы забрать меня, потому что я только что вернулась с работы. Долгая пауза, пока обе девушки смотрели во все стороны, а не друг на друга. — Я так понимаю, они сказали тебе, что я не поеду? Кларк кивнула. — Я предполагаю, что они сказали тебе то же самое. Лекса вздохнула. — Так и есть. Их дружба — ужасная вещь для этого мира, — она не была уверена, почему так словоохотлива, но на самом деле ей просто хотелось выйти и убежать обратно к себе домой. Но при всем этом, осталась на месте. — Ты можешь поехать со мной, но я не обижусь, если ты захочешь взять свою собственную машину. Я имею в виду, что мне вообще не нужно ехать, ты можешь. Ты должна поехать, из нас обеих, именно ты много работаешь, — бормочет она все больше бессвязных предложений. — У меня нет машины, ее забрала Октавия, а мама сейчас в больнице. Все в порядке, ты должна езжать. Я не возражаю против регистрации дополнительных часов на работе, — Кларк пошла забирать свою сумку, а Лекса вышла из джипа, чтобы помочь ей. Ни одна из них не была уверена, почему шатенка так поступила, но они обе снова свели все к старым привычкам. — Можешь взять джип. Отсюда я могу дойти до дома пешком, но не так уж и далеко. Кларк подняла бровь. — Ты никому не позволяешь водить этот джип, — это правда, Лекса никогда никому не позволяла водить свой джип. Это была ее первая машина, и она дорожила ею больше всего на свете. — Я позволяла тебе водить его. — Дважды. — Лучше, чем ничего, но серьезно, предложение остается в силе, это самое меньшее, что я могу сделать для того, чтобы быть эгоистичной мудачкой. Кларк согласно кивнула, но больше ничего не сказала. — Садись в машину и веди, Каллауэй, это явно слишком много для них значит. Кроме того, я действительно хочу узнать, в чем дело. Нам не обязательно вести светскую беседу, мы можем просто вести машину. Лекса вернулась в джип. — Тогда пошли, Гриффин, шевели задницей, пока у нас не кончился дневной свет. — Сейчас только одиннадцать утра, — Кларк бросила свою сумку на заднее сиденье машины и села. — Да, а это значит, что день уже наполовину закончился, — Лекса старалась не улыбаться, потому что все это не было ни забавным, ни милым, кроме того, что это напоминало ей о том, как эти двое относились друг к другу в старших классах. Вроде как друзья, но не совсем, но с их семейной историей они знали слишком много о друг о друге.