(Не) нужный

      На кухне Стайлз совершил набег на холодильник, отмечая, как там всё упорядоченно и, конечно же, по-мясному роскошно. Андрэа сидела за большим кухонным столом, таким же кремово-снежным, как и вся кухня в принципе. Единственным ярким пятном была кофемашина насыщенного голубого цвета. Питер купил её только потому, что знал: именно этот аппарат будет той техникой, с которой чаще всего будет взаимодействовать Стилински. Так что он выбрал именно эту, четко подобрав её под цвет кое-чьего джипа.       — Вот это да! Детка! Я влюблён с первого взгляда, — Стайлз бережно огладил блестящий бок аппарата, заставив Андрэа своей привычкой разговаривать с неодушевленными предметами поперхнуться и разлить чай по светлой столешнице.       — Знал, что тебе понравится.       Питер внутренне млел от того, как счастье и удовольствие заполняют Стилински, заставляя волка в груди альфы вилять самым кончиком хвоста, тыкаясь в рёбра в слепом желании лизнуть подростка в щёку, а после вылизать и всю шею, чтобы дать понять, что счастье Стайлза — высшая награда.       — На втором этаже есть комната для тебя. Хочешь посмотреть? — спросил мужчина, подходя чуточку ближе.       Хейл опасался самого себя, чётко отсекая свои эмоции от связи, оставаясь всё так же непроницаемо спокойным. Андрэа замерла, ощущая, как изменился запах альфы — тот словно двигался к своей добыче, медленно и с азартом, скрываемым за сосредоточением, но всё же азартом.       — Конечно!       Как оказалось, не зря альфа подбирался ближе: Стилински так резко вскинулся и решил повернуться, что запутался в собственных ногах и был пойман альфой. Сила увлекла его за собой, выбивая из лёгких кислород, когда спиной он ощутил грудь Питера, а его крепкие руки уже расположились на узкой талии, бережно сжимая.       — Пиздец, — выдал подросток, срываясь на почти истеричный смех и тут же вжимаясь в альфу, ощущая, как новая волна спокойного Питера протекает сквозь него. — Кто бы мог подумать, зомби-дядюшка спасает меня от проломленного черепа?       — Я никогда не был зомби. Я просто смог договориться со смертью, только и всего, — повел плечом оборотень, выпуская Стилински из рук, потому как Патрик и Стив прибыли на шум и теперь молча наблюдали.       — Пойдём, покажу тебе комнату, в которой ты сможешь ночевать, — предложил Стив, который был в их стае самым дружелюбным и близким по возрасту, потому подросток с лёгкостью согласился, поднимаясь вслед за оборотнем на второй этаж.       — Питер, ты уверен, что сможешь продержаться достаточно долго, чтобы мальчишка принял тебя? — Патрик смотрел на своего альфу серьёзно, а в его запахе сквозили беспокойство и волнение.       — Не переживай. Как бы Стайлз ни выглядел, он давно принял меня, ему просто надо признать это в своей собственной голове.       Хейл прислушался, как на втором этаже Стилински приходит в восторг от того, какая большая комната его ожидает, с какими девайсами, гаджетами и в том числе с роскошной доской для расследований. Большая кровать, мягкие кресла и большой рабочий стол. Ломящиеся книжные полки вызвали у парня особенно сильный приступ восторга, и Питер ухмыльнулся.       — Зомби-дядюшка охренеть какой щедрый! — донеслось сверху. Стайлз добрался до ноутбука, который ему прикупил Питер. Опробовал скорость интернета, повалялся на постели, оставляя в ней свой восхитительный аромат, заставляющий оборотня сходить с ума.       — Он уже принял мои подарки… Потом станет тут проводить много времени, и тогда всё наладится. Главное — пережить первое полнолуние, — отозвался альфа, не осознавая, что его глаза полыхают красным, а в голосе проскальзывают рычащие нотки.       — Которое через три дня, — вклинилась Андрэа, поправляя свои роскошные волосы.       — Поэтому щенок и должен тут пробыть как можно дольше, — ещё один голос раздался со стороны чёрного хода.       Да, в этой стае было куда больше оборотней, что Хейл не особо афишировал. На самом деле у Питера были обширные связи, через которые он стал собирать своих сторонников задолго до того, как получил шанс вновь стать альфой. Вся его стая на данный момент составляла около десятка бет. Однако в городе жила едва ли половина из них, особо приближённый круг. Для того, чтобы привезти сюда свою стаю, необходимо было подготовить её «сердце». Стайлз должен был научиться доверять Питеру, а тот, в свою очередь, обязан был принять человека, примирить оба своих сознания.       Грохот шагов Стилински выдернул альфу из размышлений. Он глубоко вдохнул аромат, в котором были только счастье и восторг, заставляющие волка внутри довольно жмурить глаза в бесплодной попытке подставиться под тонкие пальцы подростка.       — Привет, — проговорил незнакомец — невысокий парнишка с тёмными, как ночь, глазами, мягкой улыбкой и смуглой кожей. — Я Питер, как ни странно, — он рассмеялся, наблюдая за тем, как Стилински, будто лисёнок, склоняет голову на бок и едва ли не по-совиному моргает, усваивая новую информацию. Она отзывается в связи напряжением.       — У тебя тут явно больше народу, чем ты решил представить на официальном знакомстве, так? — Стайлз напрягся, изваянием замирая на лестнице, справляясь с паникой, которая затопила его сознание.       — Нас больше десятка, так что, да, я привёл пока только костяк стаи, щенки остаются в безопасных местах. Я не могу подвергать молодняк опасности, так что можешь осуждать меня за мою осторожность, — альфа был собран, холоден и спокоен. Стилински пытался почувствовать его через треклятую связь, но, увы, там его ждал лишь белый шум непоколебимости.       Весь запал парня пропал моментально, пропитываясь чужой уверенностью в своей правоте. Оборотень не давил ни взглядом, ни аурой; он был прав и прав не просто на сто процентов, а на тысячу, и Стайлзу пришлось признать это. Стилински, если бы он был альфой, тоже не стал бы приводить в агрессивную среду молодняк, с большой вероятностью обрекая их на смерть. Признавать чужую правоту было не очень приятно, но ему пришлось.       — Но мы должны будем сообщить об этом, — проговорил он тихо, спускаясь по ступеням вниз. Подойдя к оборотню, он невольно потянул носом воздух, вдыхая странную смесь душистых трав, морозного снега, соли и черёмухи. Пальцы сами собой коснулись носа альфы, и Питер от неожиданности фыркнул.       — Кто из них так пахнет? — смесь ароматов била по рецепторам, хотелось морщиться, закрывать нос руками, но это было бы некрасиво и, скорее всего, не помогло.       — Снег в январе — это Андрэа, она очень рассудительная и при этом, как и любая женщина, переменчива, как мороз в январе в средней полосе Сибири, — на это бета только фыркнула, улыбаясь, и тряхнула копной волос.       — У меня семь пятниц на неделе и четыре понедельника, — рассмеялась она, покидая компанию. Сегодня она была ответственной за приготовление ужина.       — Питер пахнет черёмухой, вот такой он скрытный, любит быть один, — и правда, новичок уже удалился, снова исчезнув в неизвестном направлении, оставив за собой только пряный шлейф, который пропадал, стоило к нему принюхаться.       — Травы — это Стив, он вообще душка, и соль — это Патрик. Тут даже не знаю. Наверное, долго прожил около океана, вот и пропитался им окончательно, — альфа объяснял, не убирая чужих рук от своего лица. Сейчас вообще больше хотелось лизнуть чужую ладонь, чтобы не просто ощутить носом запах, но чувствовать его и языком, зарыться носом в ямку между плечом и шеей, глубоко и долго дышать, впитывать, оставлять на Стилински свой собственный аромат и наоборот.       — Очень интересно. Хотя теперь я ещё больше рад тому, что решил тебе вмазать вместо принятия укуса. Но я был бы больше рад, если бы в этот момент в моих руках была рябиновая бита, а не мой многострадальный кулак, — рассмеялся парнишка, распространяя вокруг себя аромат облегчения.       Стайлз был, как бушующее море, море эмоций и запахов. Хейл почти всё время, что они сидели в лофте, хотел прогнать стаю Дерека и Скотта, выветрить помещение и завалить мальчишку на свой диван, втирая в обивку, доводя до криков, только чтобы это «логово» пахло им.       Стайлз моргнул пару раз, широко распахивая глаза, потому что всего лишь на секунду ощутил мощный интерес со стороны оборотня.       — Скоро полнолуние, нам нужно, чтобы ты был вместе с нами. Волки должны привыкнуть к твоему запаху, ты — привыкнуть к нам, почувствовать через меня всех остальных. Точнее костяк, с малышами ты познакомишься чуть позже.       — Мне надо домой, я ведь так и не приготовил ужин для отца, — всполошился парень, направляясь к выходу.       — Шериф приедет сюда, я помню о том, что ему нельзя жаренное и красное мясо, поэтому у нас сегодня самое диетическое меню, которое можно придумать, — с кухни выглянула Андрэа, вытирая руки полотенцем. — Овощи на пару́, куриная грудка в духовке на сливках, кофе без кофеина, овсяные печеньки и молоко для тебя перед сном. И картошка фри спиральками, — подмигнула бета и снова скрылась, пока Питер захлёбывался удивлением Стилински и странной ноткой благодарности, что сквозила на заднем фоне.       — Ладно, — отозвался Стайлз, наконец-то убирая руки от Хейла и, как сквозь пелену, ощущая нечто ускользающее.       Оборотень чётко уловил это, хмурясь. Не в правилах Питера передавать контроль, точнее терять его, раскрываясь. Да, он настоял на связи, да, для него это было жизненно необходимо, но альфа никак не ожидал, что этот юркий и пытливого ума подросток так быстро найдёт лазейку, через которую научится считывать его самого. Ещё больше вопросов возникало с тем, что Стайлз очень легко подключился к его обонянию и теперь стремился разложить знания по полочкам.       — Шериф, — альфа первым услышал знакомый звук мотора полицейской машины. И нет, он его знает не потому, что несколько полнолуний до своего исчезновения сидел под окнами Стайлза, переживая, чего бы ни случилось. Как бы странно это ни звучало, но изоляция гиперподвижного подростка оградила его и от опасных полнолуний, где волчата не всегда могли контролировать собственные порывы. Однако мужчина исправно следил за домом шерифа и его сына, готовый броситься на помощь.       — Вот опять эти ваши штучки.       Стилински только взмахнул руками и отправился к дверям, чтобы встретить отца лично. Подросток был на взводе, если честно. Стайлз ощущал, как у него начинается лёгкая паника, увеличивая ритм сердцебиения и вызывая страстное желание заполнить пространство болтовнёй. Слишком много всего. Слишком много всего произошло за один день.       Стайлз растёр шею ладонью, старательно натягивая улыбку на лицо. Перед отцом он привык быть… улыбчивым, придурковатым и спокойным, как танк. Так и сейчас, шериф только покидает водительское место, как Стилински-младший сметает его волной вопросов по типу: «А что это вы тут делаете, господин шериф?»       — Стайлз! Стайлз! Помолчи, — встряхнув сына за плечи, да так, что клацнули зубы, Ноа заметил, как невольно, а может, и специально верхняя губа альфы поднялась в ужасающем оскале, а клыки заметно увеличились. Но это был всего лишь один краткий пугающий миг.       — Вообще-то, это ты уже должен ужинать очень-очень полезным ужином, — сделал попытку возмутиться Стайлз, спиной чувствуя тяжёлый взгляд Питера.       — Сначала мне присылают письмо о том, что теперь ты будешь жить с этим маньяком, — неопределенный жест в сторону альфы. — А после ко мне заявляется вся ваша стая, начиная сыпать информацией о том, что в нашем городе появилась новая стая, что теперь всё под угрозой. Питер снова обрёл силу, тебя похитили, а Дитон, как блаженный, всё отвечает: «Только Питер и его проводник смогут вам всё объяснить. У меня нет на это права!» — Ноа явно уже был в ярости, всё крепче сжимая пальцами плечи ребёнка. Стайлз поморщился бы, если бы ему и правда было больно, но сейчас он чувствовал только вину. Вину за то, что решил не впутывать отца, заставив его в итоге волноваться.       — Пап, Скотти и Дерек больше не моя стая, — парень тихо выдохнул, опуская взгляд вниз и сжимая пальцами свою рубашку. На самом деле, именно эти слова дались Стайлзу тяжелее всего, но стоило только их произнести, как в душе будто улеглась буря. Странное ощущение, словно вся сущность Стилински ждала долгие месяцы этого заявления, отпуская старые привязанности с удивительной лёгкостью и даря сознанию кристальную чистоту.       — Как не твоя? Ты же столько времени с ними пробыл! Вы столько пережили вместе, — шериф был в шоке.       Питер внезапно вырос за спиной подростка, мягко опуская ладони на хрупкие человеческие плечи, аккуратно сжимая и старательно подавляя ликование, чтобы мальчишка ничего не узнал. Только не сейчас, когда он отрекается от прошлого, принимая его как альфу, а стаю как новую семью, подсознательно, но всё же принимает, подкрепляя связь. Связь, через которую Хейл чувствует, как Стайлз тянется к нему, пальцами ощущает, как расправляются плечи, а запах уверенности забивается в ноздри.       — Пап… я всегда был рядом с ними, но никогда не был членом их стаи. Скорее балласт. Пойдем уже ужинать, — подросток мягко высвободился из чужих рук, громко выдыхая. Шериф впервые за долгое время не стал ничего спрашивать и проследовал за своим сыном, заметив, как легко взаимодействуют эти двое, как одним движением, простым прикосновением взрослый альфа успокоил Стайлза.       В доме, к большому удивлению Ноа, было тепло, уютно, светло и просторно. С кухни тянуло приятным ароматом домашней еды.       — Питер, ужин готов, — и тут из дверей, за которыми скрывалась кухня, выплыла она.       Прекрасная, как рассвет, тонкая, нежная. Андрэа улыбнулась ласково, так знакомо. Ноа судорожно выдохнул, привлекая к себе внимание и беты, и альфы. Запах, новый аромат проник в лёгкие Стайлза, и подросток оглянулся на отца, почти падая от того, как быстро он это сделал. Запах, странный, пряный, глубокий, как коньяк, взбудоражил всё внутри, заставляя вдохнуть глубже, чувствуя через связь едва уловимое удивление Питера. Карие глаза Стилински заметались между отцом и волчицей.       — Вы это сейчас серьёзно? — ему захотелось закричать. Вообще, в сознании парня давно укоренился образ того, как его отец начинает встречаться с Мелиссой или мамой Лидии. Но это!       — Стайлз, — Андрэа немного зарумянилась, сжимая в ладонях полотенце. Она была смущена. Для любого оборотня найти того, кто пахнет хорошо, не раздражая рецепторы — большая редкость, и эта самая редкость стояла прямо перед ней. Как объяснить человеку и его детёнышу, что это и химия, и нечто большее. Волки порой влюбляются только в запах, не обращая внимания на внешние факторы.       — Давайте поужинаем, — Питер подал голос, едва не утонув в разрушившихся мечтах Стилински. Хотелось прижать к себе глупого ребёнка, накрыть своими губами его, обнять почти до хруста рёбер, а после вылизать с головы до пят, оставляя на бледной коже отметины лилового цвета.       Стайлз споткнулся на ровном месте, ощущая удивительное желание. Он погрузился в чужую похоть лишь на секунду, не успевая определить, на кого она направлена.       — Мы это ещё обсудим, — прошипел Стилински, проходя в столовую, которая соединялась с кухней. Честно, подросток не ожидал, что здесь будет такой яркий дух прованса.       Пастельные тона, лёгкий аромат лаванды, цветочная плитка и большой стол, цвета млечного дуба, сервированный горячим и закусками. За столом уже были Стив и Патрик, восседающие на резных и крепких стульях.       Все расселись по местам, и Питер оказался во главе, с шерифом по левую руку и Стайлзом по правую. Рядом с шерифом, не теряя ни грамма своей грации, устроилась Андрэа, откидывая свои белоснежные волосы за спину.       — Всем приятного аппетита, — проговорил альфа, смотря с улыбкой на то, как ревностно Стайлз следит за питанием отца, передавая тому курицу и салат, как коршун бдя за тем, чтобы шерифу наливали только безалкогольное, чем заслужил несколько подколов от Стива.       — Перейдём к делу, шериф Стилински. Стайлз — теперь моя половинка, не в прямом смысле, не переживайте, ещё рано о таком думать…       — Лучше тебе об этом вообще не думать, если не хочешь получить аконитовую дробь в свои яйца, — отозвался воинственно Ноа, сжимая в пальцах столовые приборы.       — Он — моя человечность, если так будет понятней, — как ни в чем не бывало продолжил оборотень, игнорируя удивление и испуг подростка, а также аромат заинтересованности. — Без этой самой человечности невозможно моё существование, пока сила альфы обустраивается в моём теле.       — И что это значит? — Ноа был всё так же сильно напряжён, играя желваками.       — Это значит, что без Стайлза рядом со мной я начну сходить с ума, перекусаю всё население Бикон Хиллс, уничтожу стаю Скотта и Дерека и начну уничтожать людей дальше. Здесь же всё будет залито кровью. Разве нам это нужно? — альфа серьёзно посмотрел на шерифа, отправляя ещё кусочек курицы в рот и специально не обращая внимания на Стайлза, только впитывая его эмоции, испытывая жгучее желание уткнуться ему в шею, вдохнуть тёплый аромат и успокаивающе заурчать.       — Понятно…       Подросток ощутил, как напряжение покидает комнату, но вопросов стало будто ещё больше. Стилински-младший с трепетом прикоснулся к руке Питера. Оборотень и не заметил, как крепко сжал вилку, которая прогнулась и грозила сломаться окончательно. Тёплое прикосновение человека ударило по рецепторам альфы, помогая перевести взгляд с шерифа на мальчика, наслаждаясь видом его красивых карих глаз, больших, трогательно и широко открытых, беззащитных, хрупких, как самое тонкое стекло, будто именно этот взгляд и есть душа подростка. Хейлу даже не надо было окунаться в связь, чтобы почувствовать весь спектр чужих эмоций. Альфа наклонился к парню так низко, что дыхание делилось одно на двоих. Стайлз откинул голову назад, открывая горло, будто невидимая ниточка была привязана к его голове, что тянула её назад, прогибая спину.       — Мальчики… а вам не рановато ещё? — Андрэа решилась нарушить молчание и транс, который окружил эту парочку. Ей ясно было видно, что ещё немного и шериф точно зарядит в пистолет аконитовые пули и всадит всю обойму в Хейла.       — Оу, — Стайлз покраснел, когда понял, в какой позе находится, чувствуя даже через одежду жар тела альфы, ощущая через связь мощь. Через эту тонкую ниточку, что прямо в этот момент натянулась как струна.       — Я… пойду.       Альфа встал из-за стола, покидая дом через заднюю дверь. Он оставил одежду на крыльце и обратился в волка, направляясь на обследование территории. Если быть честным, оборотень позорно сбежал, потому как ещё несколько минут и он точно бы коснулся своим языком кожи подростка, а тупыми человеческим клыками — его горла, оставляя отметины, помечая своего мальчика, впитывая его вкус, запах так глубоко, насколько это вообще представлялось возможным. Воображение Питера рисовало картинки того, как посуда летит на пол, разбиваясь вдребезги, как катятся стаканы по гладкой поверхности стола. Стайлз в его сознании уже был разложен, устроен на спине, а ноги разведены как можно шире. Одежда клочьями летела в стороны, обнажая светлую кожу в крапинках родинок. Каждую из них альфа хотел запомнить, пометить своим языком.       Сильные волчьи лапы уносили Питера как можно дальше от дома, ведь там был объект его желания — его человек.       Когда всё зашло так далеко?