Hard Corn Porn

9. Сладость или гадость 31 октября утопало в тумане – влажном, теплом, молочно-белом и очень густом. Туман собирался в лесу бисером на паутине, тяжелыми каплями срывался с мокрых ветвей и покрыл конденсатом крышу «Эскалады», как только Исли вывел ее из гаража. Со стороны озера доносилось тоскливое кряканье и хлопанье крыльев: воду атаковали сотни уток на своем сезонном пути с севера на юг. К берегу теперь подходить было попросту страшно: только углядев человеческий силуэт, утки выходили из воды слаженным требовательным строем. Исли на днях был свидетелем, как Симба удирает от утиной армии тьмы. Он подозревал, что их домработница прикармливает уток объедками, но прощал женщине эту слабость. У него вообще день за днем было очень легкое настроение. Сиэтл приукрасился к празднику: повсюду висели гирлянды, фонарики, а бутики, лавки и кофейни обзавелись полосатыми черно-оранжевыми аксессуарами. Клуб, который «Нордвуд» снял для корпоратива, обещал волшебный Хеллоуин. Исли еще несколько дней назад проверил программки и прайсы, которые для него подготовила Люсиэла, и все одобрил. Нужно было показать слегка ошарашенному переменами коллективу, что в «Нордвуде» все по-прежнему и, может быть, даже лучше. А что могло быть лучше страшно-прекрасного корпоратива и дармового бухла? Они с Ригальдо тоже собирались заехать, но совсем ненадолго, планируя свой маленький «вечер ужасов» на двоих. Еще неделю назад Исли не думал, что их, старых пидоров, так затянет атмосфера подготовки романтического треша с макабром. Нет, правда: когда они с Ригальдо в третий раз поругались, что смотреть, куда поставить постоянно падающий скелет и что пить – тыквенный сок с водкой и перцем или кроваво-кофейный ликер, Исли понял, что будет ждать праздника сильнее, чем в детстве. Вершиной его мечтаний было напиться, наесться и трахнуться среди тыкв. Наверное, «Королевы крика» пагубно повлияли на них с Ригальдо. – Я предлагаю назвать этот вечер «Сегундовином», – сказал он еще утром, разглядывая гирлянды над камином и тыквы, украсившие гостиную. На одной из них был вырезан вполне узнаваемый агент Купер. Исли страшно гордился своим творческим мужем и планировал втихую отснять тыкву для инстаграма. Ригальдо, поправляющий галстук у зеркала, взглянул на него с подозрением: – Намекаешь, что я похож на гламурную сучку, которую играет Эмма Робертс? – Ну что ты. Ты намного красивее. А!.. Ригальдо пнул его коленом под зад. – ...и обладаешь удивительной способностью помыкать людьми с помощью старого доброго ультранасилия. – Да какое там помыкать, – сердито сказал Ригальдо. – Я всего лишь не дал тебе вырезать хуй на тыкве, потому что это зашквар и отстой, и купил нам огнетушитель, потому что этого требует техника безопасности на Хеллоуин. Я читаю полицейский твиттер сержанта Флоры Винд, она призывает к бдительности каждый день. – Лучше бы полиция ловила преступников, – вздохнул Исли и послюнил порез от бритья на щеке. – Этот красный пиздец прямо в комнате меня раздражает. Можно, я отнесу его в гараж? – Огнетушитель должен стоять там, где камин. Или ты собираешься жечь костры в гараже?.. – Давай его уберем, ну серьезно, Ригальдо. Иначе на праздник я переоденусь мертвым пожарным. С большим-большим шлангом... Ригальдо пресек его попытки схватить себя за задницу. – Я завяжу твой шланг узлом, похотливый ты людоед, – сказал он очень ласково, поймав взгляд Исли в зеркале, и прошелся расческой по волосам. – Прощайся с котом, запирай дом и поедем, корпоратив ждет. Наш с тобой Хеллоуин будет вечером. Он небрежно накинул на шею шарф и выскользнул на крыльцо прежде, чем Исли смог бы его ухватить. Исли покачал головой. На лобовом стекле «Эскалады» лежал мокрый дубовый лист. Ригальдо его скинул. – Лучшая осень в этом штате, какую я помню, – вдруг неловко сказал он. – Серьезно. Исли открыл дверцу со стороны водителя и кивнул: – Не могу с тобой не согласиться. *** С корпоратива они возвращались, хохоча как не в себе. – Исли, я не понял. Люсиэла действительно ходила между гостями с черной книжечкой, отмечая, кто «наш», а кто «против»?.. – Да, – Исли похлопал себя по боку. – Вот он, у меня в кармане, этот блокнот. Люсиэла очень серьезно отнеслась к переменам в совете директоров. Так что здесь все отражено... Кто пришел, а кто проигнорировал!.. – Пиздец, – прокомментировал Ригальдо. – Это ты ей поручил? Исли положил руку на сердце, не забывая следить за дорогой. – Честное слово, не я. Она сама. Кажется, ей нравится атмосфера военных действий... – Вот крокодилица, – Ригальдо покачал головой. – А о чем ты с ней шептался?.. – Да о Рубеле Блэкмэне, – Исли закусил губу, чтобы не ржать. – Объяснил, что он на особом положении, и его отсутствие... имеет уважительную причину... – Пиздец, – снова сказал Ригальдо. – Как ты думаешь, он жив там? Исли посмотрел на темную воду бухты, с сияющими на ней огнями барж и туристических лайнеров, и покачал головой: – Я не знаю, Ригальдо, я не знаю! Но одно могу сказать: там, где он сейчас, он точно не заскучает!.. Ригальдо фыркнул и прикрыл лицо. Исли был с ним абсолютно солидарен. С Рубелем Блэкмэном получилась престранная история: Даэ им его не отдал. В тот самый день, когда от их спонсора пришло шокирующее сообщение, Исли перезвонил Даэ и постарался донести мысль, что, хоть на нем и лежит корпоративная ответственность за персонал, лысые тридцатилетние невменяемые пьяные мужики не входят в сферу его личных интересов. По крайней мере, не настолько, чтобы срываться за ними поздно вечером на такси. «Мальчик нездоров, – веско произнес на это Даэ, и Исли захлопнул рот. – У него в организме такая таблица химических элементов, которую еще даже не всю открыли. Уж я в этом разбираюсь. Сечешь?» – «Секу, – с величайшей неохотой признался Исли. – У него есть два брата. Надо им сообщить, пусть они его забирают». – «Я бы с радостью, но он не хочет их видеть, – задумчиво произнес Даэ. При этом он как-то так характерно покряхтывал и похрюкивал, что Исли на мгновение представилась порнографическая картина: как Даэ шпилит одну из своих блондинок прямо сейчас, во время разговора с ним. Исли зажмурился. На самом деле его мозг с шипением расплавился еще тогда, когда Рубеля Блэкмэна назвали “мальчиком”. – Он блюет от одного упоминания о братьях дальше, чем видит, и пытается уползти под кровать». – «И поэтому вы позвонили мне? – не выдержал Исли. У него за спиной ходил Ригальдо и живо комментировал услышанное. – Мистер Даэ, я как бы не против, но...» – «Он сказал, что ты один у вас в компании нормальный мужик, – заявил Даэ с явным удовольствием. – Хоть и гламурное хуйло, конечно!» Исли едва не наступил на кота. «Чудесно, – пробормотал он, слегка обалдев, первое, что пришло ему в голову. – Спасибо, что не гламурный пидорас...» У него за спиной Ригальдо встал как вкопанный и зачастил: «Что-что-что-что?!» «Ладно, – решил Исли. – Я его заберу. Только с утра, хорошо?..» Но утром, когда Исли поднялся в пентхаус скандального миллиардера, Рубеля ему даже не показали. Даэ встретил его в шелковом черном халате поверх зеленых хирургических штанов. «Я тут подумал, что я вам слегка должен, мистер Фёрст, после того раза, как моя внучка побила вашу племянницу, – заявил он, натирая кремом руки. Исли не мог оторвать от него взгляд. Даэ был неотразим и неподражаем. – Так что я принял решение подлечить вашего партнера. Так сказать, очищу организм и карму, переведу исключительно на природные компоненты. Капельницы с витамишками и самосовершенствование в борьбе, во!» Исли пожал плечами. Если Рубель не против самосовершенствования и очищения, то почему бы и нет. Исли не был нужен сейчас скандал в прессе насчет вредных привычек младшего акционера «Нордвуда», поэтому он с чистым сердцем ушел из этой обители зла, хотя они с Ригальдо нет-нет да возвращались к ней в разговорах. Вот и сейчас Ригальдо снова подал голос: – Слушай, но его же не держат там насильно, какой смысл. Это же Рубель, а не какая-нибудь... похищенная принцесса. – Вот и я думаю, – кивнул Исли, сворачивая с шоссе в лес. – Хорошо, что он не женщина, я бы чокнулся думать о том, что мы с тобой, возможно, единственные люди на свете, которые знают, где Рубель и что с ним. – Даэ все-таки странный мужик. Альтруист, – Ригальдо зевнул, как кот. Исли засмотрелся, и «Эскалада» вильнула. – Лечит его там... наверное. Слушай, а может, пока мы тут ждем, его там, в башне Даэ, уже пустили на органы?.. – В прошлом году Даэ потратил на благотворительность миллиард, – серьезно сказал Исли, подъезжая к дому. – Что ему Рубель Блэкмэн и его несвежие почки. Было уже совсем темно, туман исчез, сменившись порывистым ветром и крупным редким дождем, барабанной дробью рассыпающейся по крыше «Эскалады». В доме Исли не стал переодеваться – поставил в гостиной музыку и так и ходил с котом на руках, любуясь на инсталляции из тыкв и бухла и на гирлянды черных снежинок. – Блядь, – донеслось с кухни. – Ну что за дебил. Он приоткрыл дверь и опасливо заглянул. С самого утра Ригальдо гнал их с Симбой с кухни полотенцами. – Что у тебя тут?.. О, глаз как настоящий. Можно это съесть?.. – Нет, – Ригальдо шлепнул его по руке и рассерженно отвернулся. – Я дебил, а ведь, казалось, мы еще даже не пили. Исли, я забыл купить сидр. – Зачем он вам, мистер Сегундо? – Затем, что я два часа вырезал «страшилки» из яблок, чтобы залить их сидром с имбирем и корицей. – Да боже мой, – Исли пожал плечами. – У нас полно всякого алкоголя. Давай сделаем дарк-версию твоих яблок. С ромом или с ликером и водкой. – Ты завтра нахуй не сможешь встать. – Плевать, – Исли прошелся по кухне. – А это что такое крутое будет? – Тыква, фаршированная мясом и овощами. Сладкий и острый перец, лук, руккола, помидоры, вот это все. – Боже, я хочу это прямо сейчас. – Убери руки, кретин, оно сырое. Его еще два часа выпекать надо. – Ты смерти моей хочешь или как? – Ну, это же Хеллоуин. Тема смерти уместна. Исли потрогал «ведьмины пальчики». Они получились как настоящие – сморщенные старые пальцы с длинными и острыми ногтевыми пластинками миндаля. – Я даже не знаю, как это в рот брать, – поделился он. Ригальдо, пристраивающий горшочки из тыквы в духовку, обернулся и посмотрел через плечо с вызовом: – О, да ну брось. Я думаю, твой рот видал и не такое! Только тяжелый противень в его руках помешал Исли ущипнуть Ригальдо за задницу. – Могу я тебе чем-нибудь помочь? – Да. Сядь и не мешай, – Ригальдо раздраженно ходил по кухне. – Так. Паста-мумия с глазами – есть, окровавленные помидоры в маринаде – есть, яйца смерти... – Блядь. – ...есть, сырные крекеры, салат с копченым лососем сейчас сделаю. Еще у меня есть основа под торт «гроб-гроб-кладбище...» – «Пидор»? – рискнул Исли, с удовольствием наблюдая с табурета за Ригальдо и думая, что тот потрясающе разогнался с этим Хеллоуином – так, как будто отрывался за всю свою «нелюбовь» к праздникам за всю жизнь. Ригальдо медленно выпрямился. – Пидор здесь точно есть, – с отчаянием сказал он. – И он забыл купить меренги для привидений. Исли поднялся на ноги. Ригальдо выглядел таким озабоченным, что у него не хватило духу сказать: «К черту меренги и торт, мы и так обожремся». Он перехватил поперек туловища кота, уже подбирающегося к лососю, и сказал: – Давай я съезжу в гипермаркет и все куплю. И сидр, и меренги, и все, что вообще захочешь. Ригальдо неуверенно посмотрел на него: – Да ну, из-за такой ерунды куда-то таскаться... – Шоссе сейчас совершенно свободно, – Исли быстро проверил траффик с телефона. – Все в городе. Я быстро, магазин за «развязкой»... – Ладно, – Ригальдо решился и зашарил по ящикам. – Я тогда напишу тебе целый список. Он принес свой лист в гараж, где Исли протирал стекла «Эскалады». Исли быстро пробежался глазами. – Масло для массажа? – прочитал он вслух. – Серьезно?.. Его мы тоже будем как-нибудь жрать?.. Ригальдо несильно двинул его кулаком под ребра. – Нет же, придурок. Это для десерта, – сказал он, глядя Исли в глаза. Исли в ответ широко ухмыльнулся. – Одно колесо здесь, другое там, – пообещал он, усаживаясь в «Эскаладу». Ригальдо не стал его провожать – ушел на кухню, благо, из гаража в дом вела еще одна дверь. Исли из чистого хулиганства побибикал. Отъезжая, он чувствовал удовольствие от того, как приглушенно и тепло в мокрой октябрьской черноте светятся большие прозрачные окна его дома. *** В торговом центре Исли, конечно, застрял: ему всегда доставлял удовольствие неспешный шопинг, даже если надо было всего лишь выбрать продукты для ужина – обычно-то этим занималась Джоанна, аккуратно отчитываясь Ригальдо по счетам. Сегодняшний список был им творчески дополнен и вскоре разросся совершенно неприлично. Исли неторопливо ходил вдоль прилавков, решая, что лучше, ананас или помело, и в конце концов взял и то, и то. Он положил в тележку большой пакет апельсинов, взял разных орехов и винограда, набрал овощей: цветную капусту, сладкую морковь, картофель и кабачки, лук-порей, зелень и перец, нашел для Ригальдо сидр и пряности, сунул в тележку две упаковки замороженных креветок – «пусть будет», набрал зерновых багетов и надолго залип, выбирая сыры, потом купил пророщенный овес для кота – Симба бы не простил, если бы про него забыли. К массажному маслу он прихватил презервативы – и, как всегда, взял по оптовой цене. Уже у кассы Исли спохватился, что напрочь забыл про меренги. Когда он снова вернулся, скопилась приличная очередь. Исли терпеливо ждал, рассматривая всякий хеллоуинский стафф. – Мама, – сказал совсем маленький мальчик в очереди, разглядывая волосы и пальто Исли. – Смотри, какой красивый дядя! Мать зарделась. Исли им улыбнулся. Ему ужасно хотелось сделать какой-нибудь глупый и добрый жест, но в наш испорченный век уже нельзя так просто взять и купить ребенку конфету, особенно если ты взрослый мужик и гей, поэтому он ограничился тем, что ткнул в хеллоуинские наклейки на кассе: – Что лучше, «жуткая рана» или «шрамы»? – Рана! – завопил ребенок, и Исли, усмехнувшись, кинул в тележку пару пакетиков. Уже с другой стороны кассы он спросил: – Мэм, вы позволите?.. – Да господи, пусть лепит, – кивнула женщина, и мальчик умчался, красуясь жуткой язвой на руке. В машине Исли быстро просмотрел сообщения: ничего интересного, реклама-реклама, «мобильный банк» и всякая ерунда, даже ни одного дурашливого поздравления от Лаки. Совсем там затусовался по праздничным вечеринкам, обормот. Стало немного грустно. Исли посмотрел на коробку презервативов и настроение сразу улучшилось. Он покопался в пакете, нашел «жуткую рану» и в какой-то минутной слабости приклеил ее на шею, аккуратно разгладив края. Посмотрел в зеркало заднего вида и остался доволен. Теперь у него на горле красовался отвратительный глубокий порез, как будто еще один алый рот с вывернутыми краями, потеками крови снаружи и чем-то белым внутри. Исли еще немного полюбовался собой и наконец-то отчалил с парковки, представляя лицо Ригальдо. Снова пошел дождь, дворники исправно сгоняли со стекла воду. Ночное шоссе было освещено, а по дороге через лес пришлось ехать совсем медленно, ориентируясь только по свету фар. «Эскалада» старательно форсировала лужи и грязь. Свет в доме горел только наверху: Ригальдо, жмот такой, экономил при каждом удобном случае. Исли ухмыльнулся и ткнул пультом в сторону гаража, но что-то не сработало. Ворота дернулись, поднялись совсем на немного – и все. Исли попробовал еще несколько раз и чертыхнулся – похоже, у них появилась проблема. Заклинившие ворота и нефункциональный гараж – это серьезно. Исли до смерти не хотелось решать ее прямо сейчас, но он знал, что если Ригальдо утром обнаружит замурованный «Фокус», то немедленно изойдет на говно. И все равно Исли склонялся к тому, чтобы ничего ему сейчас не говорить. Он сгреб под дождем все свои покупки и поднялся на веранду. Пакеты с продуктами оттягивали ему руки. Телефон во внутреннем кармане пальто завибрировал. Исли не представлял, кому он мог понадобиться в девять вечера в Хеллоуин, кроме Лаки, поэтому не стал изображать чудеса эквилибристики и решил сперва разгрузиться. Он открыл дверь своим ключом, вошел и включил свет – и сейчас же пакеты с покупками вывалились у него из рук. Звук, с которым они коснулись пола, показался Исли оглушительным. *** Когда лосось и каперсы были мелко порезаны и залиты соусом с имбирем, а мясо в духовке распахлось на всю кухню, Ригальдо закрыл страницу с рецептом, вымыл нож и наконец-то признал, что отпустить Исли одного было плохой идеей. Дураку ясно, что тот залипнет на какой-нибудь ерунде, а потом скупит весь отдел целиком. Надо было или ехать с ним, или забить на покупки, а теперь вот сиди, думая о том, не слишком ли скользкий асфальт под дождем и не выедет ли какая-нибудь пьянь на шоссе. – Да, я контрол-фрик, знаю, – проворчал он, нежно почесывая Симбу под горлом. – Это очень тупо, но мне так спокойнее. Давай-ка пойдем позвоним твоему хозяину. И если он все еще болтается по торговому центру, твой второй хозяин откусит ему голову. Он внес кота на руках в комнату и присмотрелся. В лесу, со стороны шоссе, за деревьями мелькал едва различимый свет. – Ну слава богу, – Ригальдо опустил Симбу на диван. – Твой хозяин все еще с головой. Он постоял у окна, глядя в темноту, и нахмурился. Что-то было не так. Вдали мелькнули красные огни габаритов и пропали за поворотом. Ригальдо сообразил, что автомобиль разворачивается, чтобы уезжать. Для «Эскалады» задние огни были чересчур скромными. – Не понял, – честно признался он Симбе. – Кто-то заблудился? Так иногда бывало. На той стороне озера было несколько коттеджей, выставленных на продажу, и потенциальные покупатели время от времени промахивались поворотом. Ригальдо немного подождал и включил подсветку на веранде. Темнота отступила ближе к лесу, в желтом электрическом свете стало видно, что дождь вовсю льет. И под этим дождем из-под низких еловых веток вынырнул человек. Постоял и двинулся в сторону дома. Он брел, низко наклонив голову и подволакивая ноги, замирал и снова пускался в путь. Ригальдо смотрел, чувствуя отупение. Вечер, полный вкусной жратвы, алкоголя и горячего секса таял, как туман над склонами Каскадных гор. – Господи ты боже мой, – сказал и уперся лбом в стекло. – Это пиздец. Человек смирно встал под проливным дождем и сложил руки перед собой. На подоле короткого белого платья на бретельках, едва прикрывающего колени. Кроме этого тонкого белого платья, больше похожего на женскую ночную рубашку, черных ботинок и маски «голова единорога», которая все время заваливалась вперед и набок, как будто единорог был кривой на один глаз, на нем не было ни одного предмета одежды. Дождь сек голые плечи и заставлял платье липнуть к ногам. На календаре было все еще 31 октября. «Я ее убью, – с тоской подумал Ригальдо. – Убью сраную дуру!» – Бедный Исли, – произнес он вслух. Слова не могли выразить всех обуревавших его чувств. – Он расстроится. Господи, хоть бы он не увидел ее такой! И какой мудак привез и высадил ее одну! Кто-то же привез ее, я видел машину! Долбанный Хеллоуин! Он сорвал с крючка свою кожаную куртку «для леса», отпер дверь и бросился через двор. – Что ты здесь позабыла в таком виде? – рявкнул он и сдернул маску единорога. Она была невероятная – бело-розовая, с ярко-голубыми глазами, и торчащим над этим зефирным великолепием пластмассовым рогом. – Неужели не понимаешь, что делаешь Исли плохо?! – Сладость или гадость?.. – сказала Присцилла. Она вся была совершенно холодной, мокрой, волосы липли к лицу. На ее ногах выше края ботинок темнели брызги грязной воды, а руки и весь перед платья были в земле – похоже, она поскользнулась и проехалась на раскисшей лесной земле. Ее трясло. Глаза сильно блестели. Ригальдо зарычал и набросил куртку Присцилле на плечи. Он вел ее, пригибаясь от поливающего их дождя. – Снимай ботинки! – рыкнул он, когда они оказались в доме. – Я сделаю тебе горячую ванну. Иди за мной, уродина, дам тебе пижаму. Платье снимешь наверху! Она сделала несколько неуверенных шагов по комнате и принялась озираться по сторонам. Кот спрыгнул с дивана ей навстречу, принялся нюхать. Присцилла поджимала босые ноги, куталась в его теплую куртку. Ригальдо залип, разглядывая эту вопиющую беспомощность. Она была настолько жалкая, что это даже пугало. Он отвернулся и начал шарить по дивану, мысленно подбирая варианты, как сказать: «Привет, только не волнуйся, у нас дома Присцилла, с ней все хорошо» или «Привет, ты только не расстраивайся, но у нас гости», как вдруг затылок взорвался тупой болью. Кто-то как будто отключил ему зрение, на короткий миг мир вокруг побелел, а потом стал густым и черным, и Ригальдо под гул в ушах затянуло в эту черноту.