Stupid & Unnecessary

      Горячими, распаренными после душа ступнями Норис скользит по ледяному каменному полу, отчего кожа покрывается мурашками и девушка вздрагивает. Ее взгляд, запутанный в мокрых волосах, застывает на бутоне розы, которая своим густым ароматом окутала всю комнату.       Вдыхая его, Нора ощущает приятное чувство, которое заставляет ее провести пальцами по внутренней стороне бедра. В голове всплывает сегодняшний разговор с Майклом, его лицо, руки с выступающими венами и тепло тела. Из губ девушки доносится тихий стон, который не в силах контролировать ни одна клетка в ее организме.       В ту же минуту она резко убирает руку, с горечью осознавая всю свою беспомощность перед Лэнгдоном. Любит ли она его? Этот вопрос Норис задавала себе каждый раз, когда ее сердце с ужасом сжималось от очередной выходки Майкла, которые ей пришлось увидеть. Каждый раз ее ответ был положительным, но сейчас, она словно ломала себе кости, убеждая себя в обратном.       — Ты не пришла, — Майкл появился без стука, настолько беззвучно, словно прошел сквозь стену. И черт его знает, сколько он уже здесь стоит.       От неожиданности блондинка ошарашено подпрыгнула на месте, издав неразборчивый писк, что вызвало на лице Лэнгдона едва заметную ухмылку.       — Я же сказала, — нарочито храбрится Норис, чтобы не быть в его глазах испуганной девочкой, которую застали врасплох.       Майкл смотрит на нее с высоты своего роста, впивается взглядом, ведь теперь под тонкой тканью шелковой комбинации он может видеть любимые изгибы. Если сын Дьявола и не знает плотских утех, то при виде нее, в нем просыпалось все то человеческое, что он уже давно преодолел.       Капли стекали вниз по плечам с ее добела выжженных волос, которые она никогда не отращивала ниже ключиц и по привычке всегда убирала за уши. Лэнгдон с присущим ему хладнокровием наблюдал, в то время как девушку словно разрывало на атомы, как все внутри нее боролось и сопротивлялось, но в серо-голубых глазах желания было не скрыть. И даже под напущенной оберткой чистой неприкосновенности и багровеющих румянцем щек, он видел тьму, которая раскрывалась лишь в его объятиях.       Его привлекало в ней все, тонкие запястья, которые она терла при смущении, вечно потерянный взгляд из-под густых угловатых бровей, слегка пухлые асимметричные губы и лицо с мягкими чертами, которое немного осунулось из-за потерянных килограммов, но по прежнему не обзавелось скулами.       Их разделяет буквально два метра, которые Майклу не составляет труда преодолеть. И вот он вновь перед ее лицом. Мягко, словно кошка, блондин наклоняется к хрупким плечам и с упоением вдыхает сладкий аромат ее кожи. Незаметно для Норис, он приблизился уже вплотную, прикасаясь к ней широкой грудью объятой в черную хлопковую рубашку.       Ей нужно было только это, только один малейший шанс сдаться. И блондинка его не упустила, рухнув на плечи Майкла и принадлежа лишь ему, впрочем, как и всегда, телом и душой.       — Это еще одна часть экзамена? — Едва дыша, шепчет девушка, уже не скрывая собственного провала и слабости. Она ластится, перебирает пальцами пуговицы его рубашки, прерывисто целуя оголенные ключицы.       — Нет, — протягивает он, едва касаясь ее пересохших горячих губ, — я правда скучал. Июль, 2017. POV Норис       Я лениво растянулась на зеленом газоне, наблюдая за мимо проходящими фигурами. Солнце слепило настолько, что даже затемненные стекла солнцезащитных очков не спасали, и приходилось постоянно щуриться. Но мне это даже нравилось. Нравилось, как нетронутые краской русые корни волос выгорали от солнечных лучей и с каждым днем становились светлее, как блестела кожа, вечно покрытая солнцезащитным кремом, как глотки ледяной минералки обдирали пересушенное горло. Во всем этом были первые впечатления от Лос-Анджелеса, чистые и ничем не испорченные — тот самый случай, когда небо здесь казалось голубее, а воздух чище.       Сквозь городской шум, я краем уха услышала тихую вибрацию из сумки. Пять входящих от мамы заставили немного напрячься. Хоть возраст, в котором родительские пропущенные вызывали во мне беспокойство, давно позади.       — Привет, ты звонила?       — Да! Ты где? — Голос на том конце звучал раздраженно и встревоженно. Боже, мам, кажется, мы уже прошли период тотальной слежки, недоверия и сверхзаботы.       — Отдыхаю в парке, — ответила я, нервно что-то вычерчивая пальцами на траве.       — Но я же предупреждала, что привезут оставшиеся вещи, — в голове в этот момент прозвенело отчетливое «блять». — Мне позвонил водитель, сказал, что все выгрузили рядом с домом и уехали, из-за того, что никого дома нет!       Ну какого черта? Все же было так хорошо.       — Я… я сейчас, уже бегу. Я тут рядом, — бормотала я, суетливо засовывая серый плед в большую льняную сумку.       Интересно, это проходит с возрастом? Невнимательность, рассеянность, безответственность и все то, о чем мама так любила мне напоминать. Я понимала, правда, иногда даже принимала ее правоту, но изменить в себе это никак не могла или не хотела. Хотя подобные ситуации все чаще вынуждали на это.       Оббегая парк, я даже и не замечала никого на своем пути, с горечью представляя, что сейчас мне придется поднять с десяток тяжелых коробок с посудой и прочей утварью. К моему счастью, я была буквально в одной миле от дома, поэтому практически не успела почувствовать одышки от непривычно быстрого шага.       Однако, когда я говорила о десятке коробок — это было, действительно, оптимистично. Передо мной стоял небоскреб из, скорее всего, ненужного хлама, который я даже была не в силах обхватить руками. Осмотревшись вокруг в поисках помощи, я была обречена на провал, поэтому от безысходности стала стучаться в соседние дома, в надежде на сильные мужские руки, готовые помочь.       Никого, пожилая женщина и снова никого, но все-таки терпение и упорство было не самой слабой моей стороной, поэтому после тройки неудач мне посчастливилось встретить человека, который явно был посильнее меня.       Мы пару раз пересекались с этим парнем, и, черт побери, он выглядел, как типичный отброс из сериалов для подростков из нулевых. Взъерошенные вьющиеся волосы цвета пшеницы, на удивление бледная кожа, что практически не свойственно для калифорнийца, растянутые футболки и ледяной взгляд голубых глаз, смотрящий насквозь. Заговорить с ним уже стало не просто мимолетным желанием, а потребностью.       Неловко войдя к нему во двор, я окинула взглядом сад, усаженный кустами цветущих алых роз. Завораживает с первого взгляда и вдоха душистого, словно мед, аромата. Молодой парень сидел под тенью раскидистых ветвей клена, будто не замечая меня, до того момента пока наши взгляды не встретились, и я чуть улыбнулась уголками губ, кивая ему в знак приветствия.       — Привет, — разговор пришлось начать мне, но в ответ я получила лишь невозмутимое «Ты кто?» — Меня Норис зовут, мы соседи, — я искренне пыталась оставаться дружелюбной, несмотря на некое презрение со стороны парня, но помощь мне нужна была больше, чем собственная гордыня.       — Майкл, — его голос тихий и безэмоциональный, словно запись автоответчика.       — Слушай, Майкл, мне очень нужна твоя помощь, — я попыталась включить всевозможное обаяние, дабы расположить его к себе, в крайнем случае, хотя бы вызвать жалость. — У меня перед домом стоят коробки, но одна я их точно не перенесу. Поможешь?       Парень неохотно поднялся, выровнявшись передо мной в полный рост. Он значительно выше, чтобы смотреть на меня сверху вниз, слишком безразлично и без интереса. Не скажу, что всегда пользовалась бешеной популярностью у противоположного пола, просто у меня была удивительная способность влюбляться в мальчиков, которые не любили меня в ответ, но даже в их глазах я не видела такого неподдельного равнодушия.       — Поможешь? — Повторила я, уже более уверенно. — Я заплачу.       На его точеном лице проскальзывает едва заметная тень ухмылки, видимо вызванная моими последними словами, которые ему показались забавными. Майкл молча кивает головой в сторону выхода, направляясь следом за мной.

***

      — Вот, собственно, — я неловко пожала плечами, остановившись рядом с грудой коробок, на что блондин снова отреагировал не проронив ни слова. Он поднял самую верхнюю и остановился в ожидании, пока я суматошно открывала дверь.       Честно, мне даже нравился наш немой диалог, он молча дал понять, что помощь ему не нужна, объяснил, что денежное вознаграждение не очень то его и интересует, поэтому все что мне оставалось — уйти на кухню, от ужина то он не откажется.       — Все, — кратко ответил Майкл, уже направившись к выходу.       — Спасибо. Может быть, я могу тебя хотя бы ужином угостить? — В моих глазах отчетливо читалось нечто похожее на «Пожалуйста, останься».       — Честно говоря, я не голоден.       — Хотя бы чаем, я не могу тебя просто так отпустить.       Скорее всего мои слова звучат немного навязчиво и безнадежно, но мне правда было совершенно неловко отпускать его, бросив в след дежурное спасибо.       — А есть закурить? — Майкл остановился в проходе, меж дверей и в линию выстроенных коробок, спрятав руки в карманы потертых джинс.       — Да, сейчас.       Достав из сумки практически нетронутую пачку, я протянула ее блондину, из-за чего наши взгляды зацепились друг о друга. Он кажется странным, немного диким и нелюдимым, но в этот момент я чувствую, что снова испытываю гребаную симпатию, к мальчику, который не ответит мне взаимностью.       Мы молча вышли на веранду, остановившись практически рядом друг с другом и одновременно выдерживая дистанцию. Он закусил зубами сигарету прикурив ее от слабого пламени уже обшарпанной временем зажигалки и протянул мне пачку. Здесь, на веранде, было тихо, свежий воздух смешался с сигаретным дымом, и солнце уже слепило не так сильно, все больше скрываясь за пеленой пунцовых облаков.       — Ты не будешь? — Майкл тонкой кистью руки указал на белую упаковку, лежащую на деревянной периле.       — Я бросила, просто ношу с собой на случай апокалипсиса, — попыталась отшутиться я, ненароком снова взглянув на блондина, словно ожидая его реакции. — Мы совсем недавно сюда переехали, а ты здесь давно?       — Не очень, — произнес Майкл, выдыхая густой клуб дыма, — с рождения.       Его немного нелепая шутка вызвала у меня нервный смешок и щеки почему-то покрылись легким румянцем (или мне так показалось?). Но я правда смутилась, будто бы не должна была показывать своего расположения. Ведь он был по-прежнему отстранен.       На вид Майкл был моим ровесником, лет двадцати, не старше, но стоя рядом с ним я чувствовала себя неуверенной школьницей в разгар пубертатного периода.       — Ты живешь здесь один?       — Уже да, раньше жил с бабушкой, но… — В голубых глазах мелькнул зеркальный блеск и парень сделал паузу, припал губами к сигарете, глубоко затянувшись, а я лишь молча наблюдала, как его пальцы с силой сжимают источник никотина, до появления мелкой трещины. — Но она переехала к родственникам по соседству. — Парень обернулся ко мне лицом, выводя своим взглядом четкую прямую линию от моей макушки до ботинок. — А ты?       — Тебе правда интересно? — Я попыталась выдавить улыбку, после возникновения неприятного осадка от ответа Майкла.       — Да, почему нет.       — Мы тут с мамой, но видимся редко. У нее здесь новый мужчина, а у меня…       — А у тебя никого? — Майкл договорил предложение за меня, словно чувствуя, что сама я это признавать не особо хотела.       — Можно и так сказать, — с заметной грустью в голосе, я подтвердила его предположение, вспоминая крайне неудачные свидания с Tinder. — Что-то мне подсказывает, что ты тоже не особо социален.       — В точку, — подтвердил парень и на его лице мелькнула искренняя усмешка. — я сам по себе.       — Можешь как-нибудь заходить ко мне, — я почувствовала, как мышца, находящаяся в районе ребер, учащенно забилась, от несвойственной мне решительности, — у меня есть травка.       — Бросила сигареты и перешла на траву? Забавно. — С иронией произнес Майкл, сбивая пальцем остатки пепла за деревянную перегородку.       — Иногда балуюсь, когда совсем скучно.       — Я зайду, как-нибудь. — Говорит так, что хочется верить и я сама того не замечаю, как растекаюсь в улыбке во все тридцать два. Его голос еще звучит в моей голове, даже когда Майкл исчезает из поля зрения, он словно забирается ко мне под корку, мажет изнутри до боли приятное «До встречи, Норис».

***

      На его груди было тепло, настолько, что Нора захлебывалась от собственного счастья быть нужной, возможно любимой и как минимум желанной.       «Человеку нужен человек», мысленно проговаривает она и обвивает тело Майкла, осторожно касается его мягкой кожи и совершенно не задумывается о том, что будет, если кто-то узнает. Да, ей настолько хорошо, что не пугает даже угроза собственной жизни.       И дело не в том, что двадцать минут назад от них летели искры похлеще, чем от замкнувшей проводки. Все проще. Человеку нужен человек. Майкл нужен Норис, как чертов глоток воздуха при асфиксии.       — Расскажи мне, о чем ты думаешь? — Спрашивает блондин, аккуратно приподняв ее лицо за подбородок, так, чтобы их взгляды встретились.       Девушка облокачивается головой о руки сложенные в замок и вопросительно заглядывает Майклу в глаза.       — Зачем ты спрашиваешь, если можешь сам узнать?       — Тебе же никогда это не нравилось.       — Как-будто тебя это когда-то останавливало, — прошептала Нора и откинулась на спину, упершись взглядом в серый потрескавшийся потолок. — Я вспоминала, как все началось и сейчас понимаю, как же все это было просто и нелепо.       — Как у всех? — Подметил Майкл и его губы разъехались в улыбке.       — Слишком, а потом я словно в «Сабрине маленькой ведьме» очутилась, — Нора усмехается своим словам, проигрывая в голове картинки из когда-то любимого сериала. — И знаешь, что самое отстойное? Я даже не Сабрина, я на месте ее парня. Самого скучного и бесполезного персонажа. Да я имени-то его не помню.       — Зря. Ты даже представить не можешь, сколько в тебе силы, — с удовольствием протягивает Майкл. Девушка опускает искреннюю улыбку в предвкушении давно ноющего внутри нее вопроса и усаживается на блондина сверху, нависнув над его лицом.       — А сколько ее в тебе? — Тихий шепот вырывается с ее губ, приятно щекоча губы Лэнгдона. — Я словно тебя не знаю, ты так изменился. Не обижайся, — Нора проводит холодной ладонью по его щеке, заглядывая в глаза, словно выискивая в них ответ, — но при виде тебя кровь стынет. Я знала тебя парнем из соседнего дома, да со своими причудами, и не малыми, я тебе скажу, но сейчас…       Резким движением Майкл поднимается, врезавшись спиной в стенку кровати и с силой прижимает к себе блондинку, до боли стягивая нежную кожу.       — Я всегда был таким, — он многозначительно склоняет голову, выдавая явную до безобразия ложь за правду.       — Нет, Майкл. Сейчас ты решаешь, кто выживет, а кто останется здесь, умирать от голода и каннибалов. — С ужасом признает девушка. — Я хочу знать, хочу знать все до малейшей правды. Чем ты жил и дышал без меня?