Stupid & Unnecessary

      После нашего знакомства мы практически не виделись. Не то, чтобы я искала встречи с Майклом, но теперь все дороги вели лишь через его дом по соседству. И каждый раз, когда нам было не суждено встретиться, желание разгоралось только сильнее, становясь маниакальным. Один раз мне, конечно, удалось застать его в саду, что-то нервно пишущим в блокноте, но тогда я не решилась его окликнуть, лишь замедлила шаг, в надежде, что Майкл поднимет голову, но разговора тогда так и не случилось.       И буквально пару дней назад я заметила, как он спешил в рядом стоящий особняк. Тогда блондин очень быстро скрылся за массивной деревянной дверью, и я успела увидеть лишь его размытый силуэт в вечернем сумраке. Когда он зашел внутрь, в доме не загорелся свет и, честно говоря, все то время, что я здесь жила, а это три с небольшим недели, свет там никогда не горел, не выходили люди и даже почту не приносили. Мне он казался давно заброшенным, хоть по словам парня там жили его родственники.       С наступлением августа погода была явно не в себе, метаясь из одного состояния в другое: от знойной жары до оглушающих раскатов грома в темном свинцовом небе. Капли дождя настойчиво били в окна, оставляя после себя лишь водяные разводы, изредка попадая на белый подоконник через щель в приоткрытой форточке. Сегодня дома было на удивление шумно, казалось, что на первом этаже собралась целая компания: шумела вода, разговаривал телевизор вперемешку с радио, звенела посуда. Но это всего лишь была одна миниатюрная женщина, способная заполонить собой все пространство — мама.       — Пахнет вкусно, — с неподдельной радостью проговорила я, незаметно прошмыгнув на кухню в поисках того, что источало аппетитный аромат.       — Малышка, ты меня напугала, — вздрогнула она и поспешно убавила радио, переключив все свое внимание на меня.       Мама прекрасно понимала, что для одной себя я вряд ли буду готовить кулинарные изыски и скорее всего перебьюсь парой йогуртов и бутербродом, поэтому считала своим долгом каждую субботу приезжать с утра, дабы наготовить еды на неделю. В этот день дом словно оживал, пахло сладкой выпечкой, свежезаваренным чаем и обязательно чем-то жареным.       — Заглянула к тебе в холодильник и ты ничего не доела, кроме сладостей! Спрашивается, для кого я это все готовлю?! — недовольно буркнула мама, скрестив руки на груди.       — Я не успеваю, мам, правда.       — Интересно, чем же ты так занята? Учеба пока не началась, — она скептически изогнула тонкую черную бровь.       — Ты же знаешь, я подрабатываю, — ответила я, попутно откусывая только что испеченное, и еще совсем мягкое, печенье.       Мама никогда серьезно не относилась к моим подработкам и не скрывала этого, а мое резюме графического художника она считала не более, чем временной забавой, которая приносит немного денег.       — Хорошо-хорошо, главное, чтобы во время учебы тебя это не отвлекало. Кстати, уже известно когда начало?       — Пока нет, — односложно ответила я.       Френсис обошла деревянную стойку и осторожно присела на высокий стул, пододвигаясь ко мне ближе. Она всегда так делала, когда хотела о чем-то поговорить, спросить или посоветоваться.       Мы с ней так не похожи, лишь некоторые повадки и одинаковое расположение родинок на шее выдавали наше родство, но в остальном мы были совсем разные. Ее каштановые волосы небрежно выбивались из пучка, обрамляя миндалевидные карие глаза, в которых горел неугасаемый огонек. Внешне я пошла в отца, но характер мне достался точно не от них, а скорее так распорядились звезды. Да, мама была из тех людей, кто без астрологического прогноза и шага не сделает. Перед тем, как сойтись с Марком она прошерстила не один сайт с характеристиками его знака зодиака и их совместимости.       — Я купила нам четыре билета в театр, в следующую пятницу. У Марка сын прилетает, было бы неплохо нам всем вместе побыть.       В ответ ей я лишь пожала плечами, просто потому что эта новость не вызывала во мне ровным счетом ничего. Я не испытывала к Марку никаких чувств, ни хороших, ни плохих. И дело было не в нем, а скорее во мне. Я просто не видела его частью этой семьи, тем не менее уважала выбор мамы и никак не препятствовала ему.       — У него, кстати, сын очень красивый, немного тебя постарше, но это не страшно. У меня даже где-то фото есть — заверещала Френсис, в спешке елозя пальцем по глянцевой поверхности экрана телефона.       — Боже, мам, пожалуйста, — рассмеялась я, — давай без сводничества.       — Он овен, прекрасный выбор для тебя.       — Ма-а-м, — протянула я, закрывая лицо руками, будто это как-то поможет избежать неудобный разговор.       — Постой, — она замерла на мгновение. — У тебя кто-то появился?       — Нет.       Разговор набирает обороты неловкости и я чувствую, как с каждой секундой все ярче горят мои уши (чудовищная физиология), словно у школьницы, которую застукали целующейся в туалете.       — Давно? — Никак не унималась Френсис, только подкидывая дрова в топку моего смущения.       — Мам, у меня никого нет.       — Но тебе кто-то нравится?       — Возможно, но пока ничего серьезного, — на одном дыхании выпалила я и как ошпаренная выскочила из-за стойки, направившись к окну, чтобы открыть его, потому что воздуха катастрофически не хватало, и жар окутал лицо. К дому подъехал темно-серый внедорожник и с улицы донеслись два громких сигнала. — За тобой Марк приехал, — окликнула я маму, помахав мужчине рукой.       Неужели не мог на десять минут раньше появиться?       — Уже? — Удивилась мама и подбежала к окну, разводя руки для предстоящих объятий. — Моя взрослая девочка, я так хочу тебе счастья, — протянула она и припала теплыми губами к моему лбу, сжимая лицо в мягких, пахнущих персиковом кремом, руках. — Но в театр поедем в любом случае, когда мы еще сможем так выбраться всей семьей.       Она поспешно накинула сумку на плечо, что-то бормоча себе под нос про то, чтобы я не забывала есть и убирать все в холодильник, а я спокойно наблюдала за суетливыми движениями, облокотившись о дверной косяк.       — Я тебя люблю! Позвоню, как доедем, — протараторила она, попутно чмокая меня в обе щеки.       — И я тебя.       Входная дверь хлопнула и я неспешно закрыла ее на замок. Дома наступила тишина.

***

      Ночью дождь стих, оставив после себя только свежий воздух, который лоснился в комнату через открытое окно. Было немного прохладно, отчего я забралась под одеяло и уже чувствовала, как голова тяжелеет и наступает дремота.       Сквозь сон я услышала, как о раму что-то глухо стукнуло, заставив мое сердце встрепенуться. Я резко открыла глаза и замерла, вслушиваясь в каждый шорох, но беспокойное дыхание и ускоренный пульс в висках словно заложили уши. Снова удар, уже более звонкий, о стекло, и я ощущаю, как тихо подступает паника, нашептывая мне самые страшные версии.       Оглядев комнату вопреки своей разбушевавшейся фантазии, я медленно протянула руку к телефону, который как всегда лежал под подушкой и попыталась отвлечься. Снова удар, и страх словно приковывает к кровати. Мне это не кажется, что-то или кто-то стучится ко мне в окно.       «Может это просто птица? Кто еще может подняться на второй этаж», отчаянно успокаивала я себя, в то время, когда сердце стучало так, что казалось, вот-вот сломает ребра.       Трясущимися пальцами я набрала номер полиции, на всякий случай, для собственного спокойствия, хотя о спокойствии сейчас и речи быть не могло. Нерешительно, поднявшись с кровати, я сделала шаг. Что-то вновь врезалось в окно, и это была точно не птица, на подоконнике ничего не было. Все, что от меня требовалось — это закрыть окно и увидеть, что же стало причиной моего ночного кошмара.       Я прислонила палец к значку вызова на телефоне и подошла к окну, уже готовая увидеть там все что угодно, от кучки хулиганов до обезумевшего маньяка с обезображенным лицом и окровавленной бензопилой в руках, все, кроме… Майкла?       — Что ты тут делаешь? — Срывающимся на хрип голосом вскрикнула я.       На что парень лишь улыбнулся и безобидно помахал рукой. В свете луны он выглядел пугающе. Издалека казалось, что у блондина вместо глаз зияет пустота — это настораживало и заставляло всматриваться в неё всё сильнее и сильнее.       — Я тебя напугал? — Беззаботно спросил Майкл, перебирая в руках камни, которые, видимо он бросал в окно моей спальни.       — Да, уже было чуть полицию не вызвала.       — Извини, я не хотел, — он виновато опустил голову, словно ребенок, разбивший мамину вазу, из-за чего мне стало немного неловко. — Твое предложение еще в силе, могу я зайти в гости?       Серьезно? В двенадцать часов ночи? Я конечно рада тебя видеть, но даже для меня это немного перебор.       — Да, но только поздно уже, — смущенно отозвалась я.       — Я ненадолго, обещаю, — словно услышав только первую часть предложения отозвался он и направился к входной двери.       Не успев даже переварить всю суть происходящего я ринулась вниз по крашенной белой лестнице, половицы которой тихо поскрипывали под босыми ногами. Внутренний страх и тревога немного отпускали, но наступало трепещущее чувство необъяснимой радости и волнения. Пальцы коснулись металлической защелки замка и повернули ее ровно на два оборота, после чего дверь поддалась влево.       — Привет, — на пороге стоял Майкл, в черном растянутом свитере, рукава которого спускались до острых костяшек. Он выглядел уставшим, темно-синие круги на его бледно-фарфоровой коже казались мне болезненными, но по-своему прекрасными. Героиновый ангел в современной трактовке, с потерянным взглядом льющимся из голубой радужки глаз.       — Ты что, совсем не спишь? — Я захлопнула за ним дверь, в то время, когда парень осматривал уже полностью обустроенную прихожую, освобожденную от коробок и прочего хлама. Настенный светильник блекло освещал лишь один несчастный угол, но так мне нравилось больше. Как-то уютнее, что-ли.       — Не спится в последнее время, — ответил Майкл, переминаясь на месте с ноги на ногу.       — Заметно, — не сдержав улыбки, констатировала я, после чего последовал вполне логичный вопрос. — Может быть ты голоден?       — Честно говоря, очень.       Глядя на Майкла, я не удивилась его ответу, он значительно исхудал с той встречи. Овал лица стал более острым и точенным, появилась графичная тень под скулой. Быть может, что-то случилось?       Я провела блондина на кухню, попутно включая свет, но снова не весь, а только одну лампу. Краем глаза я видела, как Майкл облокотился о край кухонной стойки и пристально наблюдал за моими телодвижениями, в то время когда я доставала из холодильника миску с фрикадельками.       — Там на столе печенье, угощайся, пока я разогреваю.       Смущенно пробормотала я, как бы тактично намекая парню немного отвлечься, пока не сообразила, что перед ним я стою лишь в тонкой хлопковой пижаме, сквозь белой топ которой едва просвечивали розовые ареолы. Охватил необъяснимый стыд, который я старательно пыталась скрыть за оберткой суеты.       — Сейчас вернусь, — выпалила я, хлопнув дверцей микроволновки и быстро скрылась из кухни.       Сорвав с вешалки длинный кардиган, который мне был практически до щиколоток, я накинула его на оголенные плечи и почувствовала не очень приятное покалывание шерстяных нитей. Мне он напоминал вязанные свитера из детства, в которых все тело чесалось до красноты. Но прежде чем выйти из комнаты, я бросила взгляд на отражение в висящем напротив овальном зеркале. Я не была обладательницей худощавых длинных ног, да и не высокий рост, а еще пристрастие к сладкому не позволяли им быть таковыми, но мне нравилась плавная линия талии, слегка выпирающие ребра и совсем небольшая грудь, очертания которой выступали сквозь майку.       Мне хотелось быть в глазах Майкла красивой, даже в полночь, на кухне, пока он с аппетитом уплетает порцию картошки с фрикадельками. Действительно, первую тарелку парень с легкостью опустошил вприкуску с хлебом, и я следом положила ему добавки. Он напоминал уличного голодного щенка, который дорвался до миски с кормом, а я лишь молча наблюдала за тем как его золотые кудри спадают на глаза и как он безнадежно пытается убрать их за уши. Это вызывало улыбку, которую я старательно пыталась подавить.       — Почему ты не ешь? — Он наконец поднял на меня взгляд.       — Да как-то поздно уже для ужина, — усмехнулась я, на что Майкл вопросительно изогнул бровь. — Просто у вас, мальчиков, все проще, можете есть что хотите и когда хотите, а нам стоит подышать над десертом и джинсы уже не застегиваются.       — Видимо, ты просто слишком глубоко вдыхаешь.       — Э-эй, — протянула я и толкнула парня в плечо, из-за чего Майкл рассмеялся.       Сейчас он разительно отличался от парня, которого я увидела впервые. Никакого презрительного взгляда и колких осторожных движений, он теплый, и смотрит совсем по-другому. Видимо, правда тогда что-то случилось, но как узнать об этом, я пока не подозревала.       — Ну и как тебе здесь? — Заговорил он, отодвинув в сторону пустую тарелку.       — Тихо, спокойно.       — Одиноко? — Его тихий, вкрадчивый голос пробирается под кожу, словно змей. Майкл пододвигается ближе, аккуратно стирая границы личного пространства.       — Бывает иногда, — я принимаю правила его игры и склоняюсь так, что наши лица непозволительно близко. — А тебе? Скучаешь по родным?       — Не особо, — холодно отвечает он и откидывается на спинку стула, всем видом показывая нежелание говорить о себе.       — Даже в гости не заглядываешь?       — Тоже редко.       — Так странно, я их никогда не видела, — я пытаюсь подвести разговор ближе к сути, интуитивно чувствуя направление.       — На что ты намекаешь?       — Да, ни на что, просто интересно.       — Их почти не бывает дома, — Майкл отводит взгляд и я понимаю, что на этом наш диалог о нем скорее всего окончен. В воздухе повисло молчание и я уже пожалела, что лезу не в свое дело. Но почему-то меня это волнует, словно за молчанием стоит нечто большее.       Я поднялась со стула, чтобы взять воды и замерла перед открытым холодильником, когда почувствовала, что твердая грудь едва упирается мне в спину. Обернуться не вариант, я выжидаю момент, когда он отдалится хотя бы на шаг и если я когда-нибудь читала про химию царящую между людьми, то гори все синим пламенем, это не описать словами.       — Можно мне воды? — Выдыхает Майкл, медленно протягивая руку через мое плечо и я чувствую, как его подбородок касается макушки.       Считанные секунды, но мне они кажутся вечностью, до того момента пока он не отстраняется и я наконец могу развернуться.       Что. Это. Было.       Я сажусь на край подоконника, жадно глотая ледяную минералку. Майкл видит мою растерянность, отчего уголки его губ заметно поднимаются и будто специально он подсаживается ко мне, отчего наши плечи касаются друг друга.       За окном снова дождь, который я не заметила. Он бьет по окнам со скоростью моего пульса, который от этой недвусмысленной близости набирает скорость.       — Знаешь, я никогда до этого не жила одна, — заговорила я, пытаясь унять собственное напряжение.       — И как? Много вопросов самой себе возникает? — Подхватил Майкл, словно прочитав мои мысли наперед.       — Да уж, у меня такое ощущение, будто я сама себя не знаю, будто все время жила под чью-то диктовку, родителей, подруг, парней. Понимаешь? Такое ощущение, что у меня всегда была инструкция «Как поступить правильно», а сейчас ее нет. — Быть может мой душещипательный рассказ вызовет в нем ответную реакцию и парень даст знать о себе хоть долю правды, хотя… — Зачем я вообще тебе это все рассказываю?       — Потому что я сам спросил, — Майкл склоняет голову, вглядываясь в мое лицо, которое прячется за короткой прядью пепельных волос.       — А у тебя, — я снова пытаюсь, пытаюсь забраться к тебе под кожу, Майкл, как это делаешь ты, — у тебя много вопросов?       — Слишком, — немногословный ответ разбивает тщетные старания, с изящностью слона в посудной лавке. — Думаю, мы похожи.       Его холодная ладонь бесцеремонно и безнаказанно накрывает мою, ласково переплетая пальцы. За окном все еще льет дождь, и луна, похожая на огромный белый глаз, наблюдает из-за туч. Что же, черт побери, творится в твоей голове, Майкл?