Из-за любви

Она все чаще стала замечать это за мной. Мои изменения в поведении, в восприятии некоторых вещей, событий. Она не была бы моей лучшей подругой, если бы не замечала. - С тобой точно все хорошо? Сегодня ты выглядишь еще более болезненно, чем вчера, - она беспокойно оглядывает меня по пути в лекционную аудиторию. Возможно, она догадывается, что происходит?.. Скорее всего догадывается, но боится, что это действительно окажется так. - Да нормально все у меня, просто голова болит. Думаю, я все же заболела на прошлой физ-ре, - легко ответила я, отмахнувшись. - А я говорила тебе застегнуться, не май месяц, - мы двинулись в сторону аудитории. – Таблетку дать? - Не, само пройдет. Наверное, - неуверенно добавила я, отчего Ана осуждающе посмотрела на меня. – Да не надо пока что, терпимо. Я попрошу, если что. – Она молча кивнула, приподняв плечи, мол, «как знаешь». – Какая пара вообще? - Основы медицины. - О, боже, опять слушать ее унылую лекцию, - я мученически закатываю глаза, - меня от нее мутит. - Есть такое. Не ставь она баллы за посещение, я бы на ее парах и не сидела, - я согласно кивнула, тяжело вздыхая. Интересно, через сколько дней они начнут прорастать… *** - … Кроме эритроцитов в крови содержатся и другие постклеточные структуры – семинибласты, от латинского Semini – семена, семя. Это округлые клетки, не имеющие ядра и окруженные плотной полимеросодержащей капсулой. Размеры этих клеток примерно равны размерам макрофагов… - Зараза, че так быстро-то, я не успеваю, - шепотом проворчала Ана, попутно заглядывая в мою тетрадь. Она попыталась найти ту часть предложения, на которой остановилась, но, наблюдая за тем, как быстро прибавляется количество текста в моей тетради, с крайне замученным выражением лица выпускает ручку из рук, отчего та стукается о парту, и подпирает подбородок рукой, все с таким же унылым выражением слушая преподавателя. Я продолжаю писать, особо не вслушиваясь в смысл лекции, потому что приоритетной задачей ставлю хотя бы просто успеть записать то, что читают. - … Они находятся в организме в состоянии покоя, поэтому морфологически схожи со спорами. Для прорастания спор – то есть семинибластов – требуется несколько условий. Первое из них – специальное вещество – лизоцим, которое выделяется паращитовидными железами и способно разрушить капсулу, тем самым высвобождая клетку из капсулы. Второе – аэробная среда. Так как семинибласты разносятся кровью по всем тканям и органам, они содержатся везде, но прорасти могут именно там, где ткани организма непосредственно взаимодействуют с кислородом воздуха. Так, прорастание происходит на поверхности кожи и в легких. Проросшие споры называют семиницитами, а болезнь, вызванную прорастанием – ханахаки… Я встряхнула правую руку, пытаясь отогнать ноющее чувство с пальцев, плотно охватывающих ручку. Дав себе поблажку и пропустив пару предложений мимо ушей, я вновь начала вслушиваться в монолог преподавателя, пытаясь вычерпнуть из сложных непонятных предложений краткую основную мысль. Ана, тяжело повздыхав, снова схватилась за ручку. Унылая монотонная речь лектора не прекращалась почти до конца пары, остановившись только перед началом очередной темы. Как символично – лекция про ханахаки. Даже немного грустно стало. *** Через три дня я выкашляла – даже вычихнула - свой первый цветок. Небольшой, буквально с ноготь мизинца, немного липкий, нежного сине-зеленого цвета, чуть ли не отливающий металлическим блеском, со слабым тонким стеблем. Он одиноко лежал на раковине, резко контрастируя с белой керамикой. Началось. Сначала легкие, затем кожа. Постепенно их количество будет становиться все больше и больше, и скрывать будет все сложнее и сложнее. Врачи утверждают, что многие люди, страдающие от безответной любви, могут всю жизнь прожить с этим… недугом, просто нужно меньше думать о плохом и больше – о хорошем, делать эмоциональную разгрузку и не копить в себе. Крайние формы проявления болезни могут быть и летальными, поэтому нужно сразу обратиться к медикам. Только какой смысл?.. Наверное, это самая красивая смерть из всех, которые возможны. И самоубийством, вроде как, не назовешь, это же «болезнь». Как рак. Постепенно, не спеша распространяется по телу, стоит ей только попасть в благоприятные условия. Я посмотрела на свое отражение в зеркале. Кожа немного бледнее, чем обычно, отчего мои извечные синяки под глазами больше бросаются в глаза. Надо будет замазать их… Умыться, накраситься, надушиться, одеться, привести себя в порядок. Ежедневный ритуал перед выходом в свет. Все уже давно автоматизировано и выучено наизусть, движение за движением в этом неизменном алгоритме последовательных действий. Нужно ли мне больше питаться из-за прорастания цветов?.. Надо будет почитать в интернете… Я собрала сумку, одела верхнюю одежду и вышла на улицу, неспешно направляясь к нужной автобусной остановке. *** - Кто он? Прошла почти неделя с прорастания, и, похоже, Ана окончательно убедилась в том, что подозревала. Мы медленно двигались по полупустым вечерним улицам, гуляя, когда она, помолчав несколько минут, резко сменила тему разговора. - О чем ты? – попыталась я состроить дурочку, зная, что с ней это не прокатит. - Не строй глупую, мы проходили симптоматику ханахаки неделю назад. Я грустно улыбнулась Ане. Остановившись около одной из скамеек, я села на нее, сразу за мной то же самое сделала и подруга. - Тот, кто никогда меня не полюбит. - Откуда тебе знать об этом? Может, у тебя есть шанс! – ее голос был резким, нервным. Кажется, она злилась на меня. – Ты же, наверное даже не!.. - Пробовала, - тихо перебила я ее, зная, о чем она скажет. Она растерянно смотрела в мои глаза, и я опустила взгляд на свои перчатки. – Я пробовала признаться, Ана… Только… как видишь, - еще одна грустная обреченная улыбка. Сейчас, говоря это вслух, я снова почувствовала себя настолько грустной, настолько жалкой, что захотелось плакать. Я до последнего давила в себе эти бессмысленные порывы, но теперь эмоции полностью завладели моим разумом. До боли обидно. И жалко. Я жалко выгляжу. Не хочу видеть себя такой. И не хочу, чтобы хоть кто-то видел меня такой разбитой… Она поджимала губы, слезы скапливались в уголках ее глаз. Настолько печальной я видела ее только после похорон отца. В тот раз, когда мы сидели у нее в комнате, она не выдержала и разрыдалась на моем плече, а я давила ком в горле, пытаясь не заплакать и наоборот успокоить ее. Сейчас она была до невозможности растеряна, не зная, как реагировать на правду. - Ты… не пойдешь к врачу?.. – голос дрожал. Я взглянула на нее, печальную и поникшую, и она сразу поняла все по моему взгляду, поджимая свои губы и хмуря брови, пытаясь не заплакать окончательно. - Нет. Она закрыла глаза, силясь справиться с эмоциями. Я снова перевела взгляд в сторону, не смотря ни на что конкретное. Просто глядя перед собой, но ничего не видя, всматриваясь в пустоту. Было грустно. - А что, если ты сможешь полюбить кого-то еще? Твоя болезнь ведь пройдет… - сделала она попытку переубедить меня. - … Знаешь… - я подняла голову, взглянув на темное небо. Тучи заволокли все пространство. – Любовь – это что-то святое, что-то невообразимое для нашего мира. Любовь к человеку для меня не идет ни в какое сравнение ни с симпатией, ни с влюбленностью, ни с нахождением рядом только ради денег, славы или из-за внешности… Я всегда хотела верить – и верю – что любовь бывает только одна. Если тех, кого ты любишь, несколько, то это уже не любовь. Это что-то извращенное и неправильное… - она пододвинулась ближе ко мне, глядя перед собой и тихонько всхлипывая. – Я бы очень хотела верить, что то, что я чувствую – это обыкновенная симпатия или влюбленность. Только я больна. Стало быть, похоже, это и была моя любовь? Чистая и святая… Одна на всю жизнь… Подруга молча слушала меня, не перебивая. Она знала о моих взглядах. Теперь эти взгляды помогали мне сделать свой выбор в пользу смерти, и она наверняка будет проклинать меня за этот эгоизм. Но я ничего не могла с собой поделать. Любовь есть любовь. Для меня не будет других понятий, как не будет и другого человека. Красивое и святое чувство. Пусть оно таким и останется. До самого конца.