Глава 17: 2003-й, часть первая
25 ноября 2018 г., 11:58
Oh and all I taught her was everything
Oh I know she gave me all that she wore
And now my bitter hands
Chafe beneath the clouds
“Black” by Pearl Jam
***
Всё это происходит очень быстро. Начало марта, среда, и Рей с Роуз идут на обед, погружённые в спор о виртуальных питомцах. Ни одна из них не обращает внимания на восьмиклассников в спортивной форме, которые грузно проходят мимо, или на то, как самый крупный из них бросает нехороший взгляд на Роуз. Но не услышать оскорбительную шутку, которую вышеупомянутый мальчишка отпускает по поводу глаз Роуз, просто невозможно. Обе девочки застывают. Взгляд Рей устремляется в лицо Роуз, находит там униженность и стыд. — Ах ты ёбаная расистская морда! — кричит Рей и бросается вперёд, уклоняясь от Роуз, которая пытается схватить Рей за руку. Здоровяк, выкрикнувший ту гадость, оборачивается и окидывает её удивлённым взглядом. Рей ломится прямо к нему, сжимая в руках свой здоровенный органайзер. С некоторых пор она подумывала заменить его на новый; пластик по углам облез и оголил картонный остов. Но она слишком любит Бенова дракона, нарисованного маркером, поэтому всё никак не решится. Сейчас она с радостью замахивается органайзером и лупит им со всей дури. Он с приятным для слуха Рей хрустом встречается с лицом парня, у того из носа сразу же начинает хлестать кровь. Много ярости вложила она в этот первый удар, поэтому не была готова к тому, что парнишка резко развернётся и вмажет ей кулаком в лицо. Она сразу же падает, слыша позади себя истошный крик Роуз. Но вот, вопреки поплывшему зрению, Рей снова на ногах. Где-то внутри до сих пор живёт та дикая пятилетняя девочка, которую нашли в мусорном баке за поисками пищи. Она свирепо отдавливает парню ногу и почти мурлычет, слыша его вопль боли. Её левый глаз уже опухает и не даёт ей видеть чётко, поэтому её следующий удар, нацеленный в этого говнюка, случайно прилетает одному из его дружков, которые всем скопом пытаются оттеснить её назад. Один из них — она уже не понимает который — бьёт её ногой в живот, и она вновь падает, на этот раз слишком ослабевшая, ошалевшая от боли, чтобы подняться. Кто-то стоит над ней, крича и размахивая руками, и она наконец с трудом понимает, что это Финн. Роуз, сидя подле неё на корточках, пытается ей что-то сказать. Потом набегают учителя, отталкивают от неё футболистов, а Рей повисает на Роуз, обессиленная и сбитая с толку.***
Рей наказывают точно так же, как и мальчишек, которые накинулись на неё толпой, и из-за этого Маз орёт на директора больше часа. Рей отстранили от занятий до конца недели и ещё две недели обязали задерживаться в школе после уроков. Уже уходя, Маз говорит директору (который угрожал вызвать охрану), что Рей проведёт лучшие два дня вне школы, какие только можно будет ей устроить. Никогда Рей не любила Маз сильнее, чем в тот миг. Тем вечером она пропускает урок живописи, и, даже несмотря на то, что Маз уже позвонила Люку и объяснила ситуацию, Рей вообще не удивляется, когда та подходит к ней после обеда и говорит, что Бен просит передать ей, Рей, трубку. Она берёт предложенный ей беспроводной телефон и прикладывает его к уху. — Привет, Бен, — говорит Рей, стараясь не выдать того, как она устала. — Ты в порядке? Его голос резок и отрывист. — Я нормально, честно. Фингал и правда выглядит жутко, а ещё у неё несколько синяков в разных местах, но кроме этого она в норме. Доктор тщательно её осмотрел. Она слышит, как Бен задыхается. — Мне нужны их имена, Рей. Мне нужно знать, кто это сделал. Она уклоняется от ответа, говоря вместо этого: — Пробил дыру в стене, да? Пауза. — Нет. — Врёшь. Ещё одна пауза. Затем глубокий вздох. — Я уже сходил во «Всё для ремонта» и купил что нужно, чтобы вернуть всё как было. И Рей улыбается, хоть и понимает, что ему и впрямь нужно лучше контролировать свой гнев. Но ей приятно сознавать, что он целиком и полностью на её стороне. Она присаживается на краешек своей койки. — Уверена, Люк просто счастлив. — Не знаю, он был в бешенстве. От этого она улыбается шире. — Никогда не видела Люка Скайуокера взаправду злым. — Считай, что тебе повезло. — В голосе Бена сквозит горечь, но прежде чем Рей успевает развить эту тему, он продолжает: — Слушай, меня завтра не будет на занятии. Мне надо отвезти картину в центр, в галерею, где выставляются мои работы, но я по-любому буду в пятницу, ладно? — Хорошо. Она немного разочарована тем, что ещё день не увидится с Беном, но, прощаясь с ним, умудряется говорить относительно бодро.***
Когда, придя в пятницу в студию, Бен впервые видит Рей, выглядит это так, будто бы это его ударили в живот. Прежде чем он успеет хотя бы открыть рот, Рей улыбается и указывает на свой нос. — Тот парень выглядит не лучше. Кажется, я сломала ему нос! — восторженно восклицает она. Роуз вчера принесла ей эту чудесную весть. Молва об их драке уже разнеслась по всей школе, и Рей объявили, ни много ни мало, героем, давшим отпор сразу нескольким задирающим её футболистам. От её задора взгляд Бена слегка смягчается, но никакой улыбки не следует. Он кивает в сторону машины. — Подумал, не съездить ли нам к прокату. Возьмём какой-нибудь ужастик, если хочешь. — Только не заставляй меня опять смотреть «Чаки». — Рей уже на полпути к его тачке. — Или я тебе нос сломаю. Я теперь в этом деле профи, так что имей в виду. Он по-прежнему не улыбается — только уголок рта дёргается. Оба они залезают в машину, и Бен безмолвно подаёт ей чехол с дисками, предоставляя ей право выбрать музыку. Рей останавливается на стареньком компакт-диске — одном из его любимых, как ей известно, — и вставляет его в магнитолу. Когда начинается песня, Бен наконец-то улыбается. Он включает зажигание. — Ладно, малая. Давай думай, какие хочешь конфеты.***
Проходит несколько минут, и Бен всё же расслабляется. Он тихонько подпевает всем песням, а на светофоре тянется к ней и взъерошивает ей волосы. Она возражает, но ругается почти в шутку. Беспрерывная улыбка на его лице стоит того. Они заезжают на стоянку салона видеопроката и паркуются прямо у входа. Вот тогда-то Рей их и видит, они слоняются неподалёку и о чём-то между собой разговаривают. Те самые старшеклассники. Она без труда замечает здоровяка; у него на носу огромная повязка. Её словно ледяной водой окатили, потому что тут не надо быть провидицей, чтобы знать, что произойдёт в следующие несколько минут. Бен останавливается в середине предложения, заметив её внезапную смену настроения. — Рей, что… Он умолкает, прослеживая направление её взгляда к группке парней. Рей словно в сиденье врастает, несколько секунд ожидая, когда Бен сообразит что к чему. Всё его тело наливается напряжением. — Это они? Его голос очень тих, и щупальца страха обвивают горло Рей. — Э-э… Но он уже протянул руку и открыл бардачок. В мгновение ока он отыскивает пару кастетов и надевает их. — Бен! — кричит она, хватая его за плечо, но он уже открыл дверь со стороны водительского сиденья. — Бен! Он уже снаружи, но ненадолго наклоняется к машине и находит её глаза своими. — Жди в тачке, Рей. Поняла? Жди в грёбаной тачке. Он захлопывает дверь, и от силы удара сотрясается вся машина. Бен шагает к компании мальчишек, и Рей в ужасе наблюдает, как он хватает здоровяка, того, чей нос она сломала, и тащит его в тень здания. Это будет даже не поединок. По сравнению с этими парнями Бен огромен. Рей до этой минуты никогда об этом не думала, но он, должно быть, регулярно качается. Хоть он и художник, его тело — сплошные мускулы. Трясущимися пальцами она тянется к магнитоле, прибавляет и прибавляет громкость, пока крики и визг не тонут в музыке окончательно. Песня нетороплива и печальна, и Рей словно пытается оказаться там, в ней. Пытается дать музыке отвлечь её от того, что, она знает, сейчас творится. Песня доигрывает до конца, когда один из парней выныривает из темноты и, прихрамывая, торопливо заходит в здание. Рей видит, как тот зовёт управляющего. Через минуту или две Бен наконец возвращается в её поле зрения, стягивая кастеты и засовывая их в карман куртки. На его коже тут и там брызги крови, а костяшки пальцев выглядят совершенно чудовищно. Но кроме этого, да ещё незначительной ссадины на челюсти, он вроде бы в порядке. Они сваливают; Бен буквально вылетает с парковки и на рекордной скорости вливается в поток машин. Рей терпит с три четверти минуты, а потом по её лицу начинают струиться слёзы. Бен это замечает и молча съезжает на обочину. Они сидят так долгие минуты, и лишь голос Эдди Веддера ослабляет напряжённость. Рей выключает музыку, дыхание сбивается от эмоций, которые её переполняют. Наконец, не в силах больше сдерживаться, она испускает яростный вопль накопившегося в ней отчаяния. Бен дёргается как от удара. — Ты не можешь творить такую херню, Бен! — выкрикивает она, и от острых переживаний её крик превращается в почти рыдания. — Так нельзя! Знаю, что ты злишься! Я тоже на них злюсь! Но это я от них пострадала, и я ждала в грёбаной тачке. Бен зажмуривается. — Рей… — У тебя будут неприятности, Бен! Они выдвинут обвинения, и ты окажешься за решёткой… — Просто в местной каталажке, наверное… — мягко поправляет он. — Тебя не будет! — кричит она, отворачиваясь к окну и прислоняясь лбом к прохладному стеклу. Долгое время они оба молчат. Наконец Рей снова к нему поворачивается, вытирая с лица слёзы и сопли рукавом кофты. — Когда поддаёшься гневу, ты не только себе вредишь. Ты делаешь больно и мне тоже! Бен всматривается в неё, изучает глазами её лицо. Он плотно сжимает губы и делает глубокий вдох. — Мне жаль, Рей. — И ей просто показалось, или его голос чуть надломился? — Прости меня. Я правда сожалею. — Сожалеешь о том, что причинил боль мне. Не о том, что сделал с теми мальчишками, — напоминает она. Его лицо черствеет, но он ничего не отрицает. Рей усмехается и опять от него отворачивается. А Бен как раз решает, что пора выбраться с обочины и вернуть машину на дорогу. Когда они добираются до студии, Рей более-менее берёт себя в руки. Она не настаивает на возвращении в дом, она просто идёт вслед за Беном в кухню-кабинет. Бен падает за стол и роняет на него голову, а Рей принимается готовить ему кофе. Вечер заканчивается тем, что Бен цедит кофе из кружки, которую Рей сделала собственноручно, а сама она оттирает его щёку от засохшей крови.
